К кому обратиться мне,
Выжившему сегодня к несчастью своему?
Реки, озера и моря
Замучены.
О, тундра!
Мать народа моего.
Сегодня я иду к тебе в Заполярье.
К тому, что от тебя осталось, спешу.
Дай мне в подарок последний глоток
Свежего воздуха.
Дай мне в подарок последний глоток
Чистого чувства.
Дай мне хоть раз увидеть,
Как солнце коснётся
Прищуренных глаз твоих,
Осиротевшая тундра!
Но перед самым закатом
Земля встречает меня
Радиоактивным сиянием
И ядовитым
Кислотным дождем.
И даже разбитая ветрами колыбель
Не напомнит
О детском плаче,
О песне колыбельной седой и мудрой
Старухи,
О жизни непонятой ушедшего народа.
«Вести из стойбища», 1991 год
Юрий Вэлла
Выжившему сегодня к несчастью своему?
Реки, озера и моря
Замучены.
О, тундра!
Мать народа моего.
Сегодня я иду к тебе в Заполярье.
К тому, что от тебя осталось, спешу.
Дай мне в подарок последний глоток
Свежего воздуха.
Дай мне в подарок последний глоток
Чистого чувства.
Дай мне хоть раз увидеть,
Как солнце коснётся
Прищуренных глаз твоих,
Осиротевшая тундра!
Но перед самым закатом
Земля встречает меня
Радиоактивным сиянием
И ядовитым
Кислотным дождем.
И даже разбитая ветрами колыбель
Не напомнит
О детском плаче,
О песне колыбельной седой и мудрой
Старухи,
О жизни непонятой ушедшего народа.
«Вести из стойбища», 1991 год
Юрий Вэлла
«Я так не хотела ехать, что даже вещи упаковывать не стала. Думала, лучше здесь умереть. После получения телеграммы мои бедные муж с сыном всё сами упаковывали. Я до последнего никак не верила, что нас с родины нашей гонят, даже личную одежду свою специально не зашивала в тюки. А потом приехали инспекторы — два человека. Они должны были следить за тем, чтобы всё спокойно проходило, они и помогли мужу с сыном все вещи зашить. Так перед глазами до сих пор и стоит, как мы сидим рядом с бочками и мешками; своей участи ждем. В 1957 году всех новоземельцев в одном месте собрали – в посёлке Лагерном. Всех людей с Новой Земли в военных бараках поселили до прихода парохода. Боялись, чтоб народ не разбежался никуда. А незадолго до этого военные снова взрыв делали. Вот его-то мы все слышали, как будто скалы задрожали, помню, но огня опять видно не было. Мы удивлялись: всё трясется, стёкла звенят, а ни огня, ни дыма нет. Но только мы тогда после этого взрыва в Лагерном сильно все заболели. Всех вдруг рвать начало, понос начался у людей. Врачи военные приехали, нас посмотрели и сказали, что это всё из-за воды. Неделю нас никуда не выпускали, таблетками лечили, и всё прошло.
Я до сих пор всех своих земляков-новоземельцев вспоминаю, раньше мы даже все в гости друг другу ездили, а теперь уже в живых никого, кажется, и не осталось. Многие, кого я хорошо знала, умерли от рака. Кто со мной в Лагерном в бараке вместе жил, уж все умерли. Пырерко Григорий с семьёй был — все умерли, Петр Ильин – умер, Николай Усов — умер, Нина Рублёва, её муж и дочь — все от рака умерли. В 1976 году их уже никого в живых не было. Я так думаю, что это всё из-за взрывов, близко ведь совсем военные это делали, о людях не думали. И моя семья вся умерла тоже. А вот как жильцы из других бараков — я не знаю, там много других людей было.
Тогда целый корабль одними новоземельцами и загрузили. Когда же остров начал скрываться за горизонтом, весь корабль плакал, мы поняли, что Новую Землю мы больше никогда не увидим».
Отрывок из статьи И.Ханзеровой "Едэн Я - земля тревоги нашей"
Я до сих пор всех своих земляков-новоземельцев вспоминаю, раньше мы даже все в гости друг другу ездили, а теперь уже в живых никого, кажется, и не осталось. Многие, кого я хорошо знала, умерли от рака. Кто со мной в Лагерном в бараке вместе жил, уж все умерли. Пырерко Григорий с семьёй был — все умерли, Петр Ильин – умер, Николай Усов — умер, Нина Рублёва, её муж и дочь — все от рака умерли. В 1976 году их уже никого в живых не было. Я так думаю, что это всё из-за взрывов, близко ведь совсем военные это делали, о людях не думали. И моя семья вся умерла тоже. А вот как жильцы из других бараков — я не знаю, там много других людей было.
Тогда целый корабль одними новоземельцами и загрузили. Когда же остров начал скрываться за горизонтом, весь корабль плакал, мы поняли, что Новую Землю мы больше никогда не увидим».
Отрывок из статьи И.Ханзеровой "Едэн Я - земля тревоги нашей"