Forwarded from sacred violence
Новости, которые были для элиты и поэтому прошли мимо меня. Французы Deathspell Omega – это такой, как принято говорить, интеллектуальный avantgarde black metal, – недавно впервые за много лет дали интервью в связи с выходом нового альбома, в котором вроде как ушли из теистического сатанизма в социополитику. Там они сказали много имен от Сен-Семона до Леви-Стросса – насколько это функционально, неясно, но приятно, тем более что еще они ссылаются на Ирвинга Гоффмана и Говарда Бэккера, а это уже совсем потрясающе, я чуть не заплакал от умиления.
Почему я пишу об этом здесь – потому что уже в первой трети они признаются в подлинной любви к Жоржу Батаю и говорят, что он громил сначала леваков, а потом праваков, и «был совершенно прав». Но потом начинается настоящая феерия, и они говорят, что «несмотря на все сложности, человек существует за счет ряда элементарных принципов, один из которых – миметическое желание, описанное Рене Жираром», и дальше пишут про его теорию козла отпущения и приближение апокалипсиса. В итоге, насколько я понял, они вообще переводят свою идею дьявола на подлинно жираровские рельсы, когда представляют его как эйдол, чудовищную тень всего человеческого насилия тут у нас на земле., хотя раньше интерпретировали его в батаевском духе как энергию космического разложения и тотальной энтропии. Вот.
Короче, можно не любить black metal или DSO – точно как, например, Джона Кейджа, – но сложно отрицать, что это важно и интересно хотя бы в общекультурном плане. Ну и что меня неизменно радует – это что люди, делающие мрачные, вывороченные и как бы болезненные вещи часто оказываются глубоко порядочными людьми. Вот и DSO, когда они говорят про Холокост/Шоа, ГУЛАГ, Мао или красных кхмеров, кажется, такие же. Как Сорокин. Я рад.
http://www.bardomethodology.com/articles/2019/06/23/deathspell-omega-interview/
Почему я пишу об этом здесь – потому что уже в первой трети они признаются в подлинной любви к Жоржу Батаю и говорят, что он громил сначала леваков, а потом праваков, и «был совершенно прав». Но потом начинается настоящая феерия, и они говорят, что «несмотря на все сложности, человек существует за счет ряда элементарных принципов, один из которых – миметическое желание, описанное Рене Жираром», и дальше пишут про его теорию козла отпущения и приближение апокалипсиса. В итоге, насколько я понял, они вообще переводят свою идею дьявола на подлинно жираровские рельсы, когда представляют его как эйдол, чудовищную тень всего человеческого насилия тут у нас на земле., хотя раньше интерпретировали его в батаевском духе как энергию космического разложения и тотальной энтропии. Вот.
Короче, можно не любить black metal или DSO – точно как, например, Джона Кейджа, – но сложно отрицать, что это важно и интересно хотя бы в общекультурном плане. Ну и что меня неизменно радует – это что люди, делающие мрачные, вывороченные и как бы болезненные вещи часто оказываются глубоко порядочными людьми. Вот и DSO, когда они говорят про Холокост/Шоа, ГУЛАГ, Мао или красных кхмеров, кажется, такие же. Как Сорокин. Я рад.
http://www.bardomethodology.com/articles/2019/06/23/deathspell-omega-interview/
Bardo Methodology
Deathspell Omega interview - Bardo Methodology
Earthly manifestations of spiritual realities – an interview with Deathspell Omega discussing the new album, “The Furnaces of Palingenesia”.
17 сентября на Klammklang дебютирует берлинская артистка Александра Захаренко (она же Perila, если кто в танке). Новый проект Саши называется Aseptic Stir и посвящен звуковому и музыкальному исследованию человеческого тела — наших границ, зон напряжения и подавленных желаний.
Мини-микс альбома на саундклауде: bit.ly/2ksbSzj
Предзаказ кассет и цифры: bit.ly/2m9HYQJ
Мини-микс альбома на саундклауде: bit.ly/2ksbSzj
Предзаказ кассет и цифры: bit.ly/2m9HYQJ
На этих выходных презентуем свой кураторский проект infra_thin в Сибири в рамках фестиваля «48 часов Новосибирск» — заходите, если вдруг рядом.
Название проекта отсылает к теоретическим работам исследователя звука Франсуа Бонне, который использует термин «инфратонкое» («inframince») для иллюстрации зыбкой, эфемерной природы звука. Заимствуя, в свою очередь, понятие у Марселя Дюшана, рассуждающего о пространстве между объектом искусства и текстом и сравнивающего это пространство с теплотой сидения, с которого только что встали, Бонне замечает, что для того, чтобы быть услышанным, звук должен оставить след. В рамках проекта будем заниматься поиском этих следов через взаимодействие с архитектурой площадок, слушателями и самой музыкальной тканью, создавать пространство, в рамках которого участники смогут попрактиковаться в активном слушании и «вслушивании», переосмысляя не только собственный концертный опыт, но и отношение к аудиальному пространству в целом. Муравей на картинке потому, что это насекомое способно слышать и воспроизводить инфразвуки в диапазоне от 0,3 до 5 кГц, недоступные человеческому уху.
Подробности и полная программа на фейсбуке: facebook.com/events/424281344882318
Название проекта отсылает к теоретическим работам исследователя звука Франсуа Бонне, который использует термин «инфратонкое» («inframince») для иллюстрации зыбкой, эфемерной природы звука. Заимствуя, в свою очередь, понятие у Марселя Дюшана, рассуждающего о пространстве между объектом искусства и текстом и сравнивающего это пространство с теплотой сидения, с которого только что встали, Бонне замечает, что для того, чтобы быть услышанным, звук должен оставить след. В рамках проекта будем заниматься поиском этих следов через взаимодействие с архитектурой площадок, слушателями и самой музыкальной тканью, создавать пространство, в рамках которого участники смогут попрактиковаться в активном слушании и «вслушивании», переосмысляя не только собственный концертный опыт, но и отношение к аудиальному пространству в целом. Муравей на картинке потому, что это насекомое способно слышать и воспроизводить инфразвуки в диапазоне от 0,3 до 5 кГц, недоступные человеческому уху.
Подробности и полная программа на фейсбуке: facebook.com/events/424281344882318
Заодно послушайте свежий микс для @radiosygma от участницы проекта Фелисити Манган — австралийской художницы и исследовательницы звука, участницы отличного проекта Native Instrument (см. лейблы Shelter Press и Entr'acte).
Её главный инструмент — обширный архив записей голосов и прочих звуков жизнедеятельности австралийских животных, которые она коллекционирует и препарирует, разбирает на мельчайшие аудиальные и смысловые частицы, организовывает их в мелодические и ритмические «ансамбли» и так далее. А еще она создает аудиоинсталляции из самодельных динамиков, часто собранных из вторсырья и прочего хлама.
Послушать (там есть Джулиус Истмен!) можно здесь: soundcloud.com/radiosygma/guests-83-felicity-mangan
Её главный инструмент — обширный архив записей голосов и прочих звуков жизнедеятельности австралийских животных, которые она коллекционирует и препарирует, разбирает на мельчайшие аудиальные и смысловые частицы, организовывает их в мелодические и ритмические «ансамбли» и так далее. А еще она создает аудиоинсталляции из самодельных динамиков, часто собранных из вторсырья и прочего хлама.
Послушать (там есть Джулиус Истмен!) можно здесь: soundcloud.com/radiosygma/guests-83-felicity-mangan
(De)Constructing Folk Music: Crate-Digging as Interdisciplinary Chance Operations
Выпустили на Klammklang дебютный альбом нового проекта Саши Захаренко Aseptic Stir — аудиальное исследование тела и областей (эротического напряжения), распологающееся на границах низкочастотной экспериментальной музыки и spoken word.
Купить кассету (с зином) и послушать можно на нашем бандкампе, и эксклюзивно в гениальном магазине stellage.store
asepticstir.bandcamp.com/album/year-of-detachment
Купить кассету (с зином) и послушать можно на нашем бандкампе, и эксклюзивно в гениальном магазине stellage.store
asepticstir.bandcamp.com/album/year-of-detachment
Forwarded from ain't your pleasure
Рубрика "Срочно в номер".
На Кламмкланге дропнулся дебютник Aseptic Stir, нового проекта Александры Захаренко, и это бомба (еще мягко говоря).
https://asepticstir.bandcamp.com/
Александру энная часть слушателей должна помнить по участию еще в СБПЧ: именно с ее помощью были записаны два по-настоящему интересных альбома этого казуса (напомню, на всякий случай, главный хит кид-диско того времени).
Сейчас Александра курирует несколько интересных радио (включая отечественные radio.syg.ma и Морфей и недавно закрывшееся BCR), берет интервью и миксы у героев всех вечеринок сегодняшнего дня вне зависимости от географического положения, а главное - все еще пишет музыку. Всегда радует, когда люди продолжают деятельность сразу в нескольких областях. Особенно если последняя из упомянутых стала куда как более экстремальной.
Летом у Александры под основным моникером вышел Irer Dent (про который хорошо расписал Женя Былина), аскетичное в выразительных средствах, но крайне сенсуалистское во всем остальном представление о голосе как о крайнем индивидуальном выражении телесных возможностей. После которого и решено было сосредоточиться на звуковом исследовании тела как такового.
Первое, чем подкупает Year of Detachment - полное отсутствие всякого, даже исключительно имажистского мрачняка, который и у наиболее интересных проектов постклассических шумов часто оказывается приколоченным совсем не к месту. Тело в дебютнике Aseptic Stir представляется именно как самодостаточный и искусный аппарат, при надлежащем обращении с которым мир оказывается раскрытым полнее и ярче, нежели с помощью исключительно рационального подхода.
Второе - подобное равновесие калокагатии ясных намерений и алетейи обнаженной натуры уже само по себе может служить уколом в сторону достаточно обширного поля вечных тем абстрактной музыки, от которых оная никак не может избавиться, хотя все табу давным давно нарушены. Но мало того, что оно им не является, так Aseptic Stir не стоит и на обратных позициях агрессивного единства через удовольствие. В Year of Detachment агрессии и стремлений к преодолению (но не к трансформации!) нет вообще - причем по отношению что к себе, что к Другому.
Все, что можно увидеть в остатке (который никак нельзя назвать сухим) - весьма яркий образ странного эротического напряжения, характерный не для влюбленности и не для самого акта говорения телом, но созвучный собственным ощущениям от естественных и контролируемых изменений плотской машины.
Лайф-индастриал и био-акустика, как они есть.
Lingua Ignota и Uboa, подвиньтесь.
На Кламмкланге дропнулся дебютник Aseptic Stir, нового проекта Александры Захаренко, и это бомба (еще мягко говоря).
https://asepticstir.bandcamp.com/
Александру энная часть слушателей должна помнить по участию еще в СБПЧ: именно с ее помощью были записаны два по-настоящему интересных альбома этого казуса (напомню, на всякий случай, главный хит кид-диско того времени).
Сейчас Александра курирует несколько интересных радио (включая отечественные radio.syg.ma и Морфей и недавно закрывшееся BCR), берет интервью и миксы у героев всех вечеринок сегодняшнего дня вне зависимости от географического положения, а главное - все еще пишет музыку. Всегда радует, когда люди продолжают деятельность сразу в нескольких областях. Особенно если последняя из упомянутых стала куда как более экстремальной.
Летом у Александры под основным моникером вышел Irer Dent (про который хорошо расписал Женя Былина), аскетичное в выразительных средствах, но крайне сенсуалистское во всем остальном представление о голосе как о крайнем индивидуальном выражении телесных возможностей. После которого и решено было сосредоточиться на звуковом исследовании тела как такового.
Первое, чем подкупает Year of Detachment - полное отсутствие всякого, даже исключительно имажистского мрачняка, который и у наиболее интересных проектов постклассических шумов часто оказывается приколоченным совсем не к месту. Тело в дебютнике Aseptic Stir представляется именно как самодостаточный и искусный аппарат, при надлежащем обращении с которым мир оказывается раскрытым полнее и ярче, нежели с помощью исключительно рационального подхода.
Второе - подобное равновесие калокагатии ясных намерений и алетейи обнаженной натуры уже само по себе может служить уколом в сторону достаточно обширного поля вечных тем абстрактной музыки, от которых оная никак не может избавиться, хотя все табу давным давно нарушены. Но мало того, что оно им не является, так Aseptic Stir не стоит и на обратных позициях агрессивного единства через удовольствие. В Year of Detachment агрессии и стремлений к преодолению (но не к трансформации!) нет вообще - причем по отношению что к себе, что к Другому.
Все, что можно увидеть в остатке (который никак нельзя назвать сухим) - весьма яркий образ странного эротического напряжения, характерный не для влюбленности и не для самого акта говорения телом, но созвучный собственным ощущениям от естественных и контролируемых изменений плотской машины.
Лайф-индастриал и био-акустика, как они есть.
Lingua Ignota и Uboa, подвиньтесь.
Aseptic Stir
Year Of Detachment, by Aseptic Stir
13 track album
Понравились свежие тезисы уважаемого Михаила Куртова относительно практик объединения и разъединения. Всё это можно здорово (хотя и весьма иносказательно) трансформировать в один из аргументов за/против функционирования различных творческих, музыкальных объединений, всяческих самоорганизаций и пр.
Forwarded from Записки технотеолога в миру
10 (1). Кажется, что всего много, но на самом деле всего мало. Сегодня нет таких слов или идей, которые могли бы сдвинуть гору. В чём причина такой нищеты?
Сегодня все слишком друг с другом соединены. Из-за этого мысль часто останавливается на какой-то согласованной реальности: просто не приходит в голову, что можно пойти ещё дальше. Из-за этого подмеченные в реальности противоречия сглаживаются мыслью, не достигают максимальной остроты — их удерживают в этой недозаострённости общественные узы. Или достигают максимальной остроты, но тогда сразу делят говорящих полярно, на два лагеря — в соответствии с заданными идиомами разъединения. Если дать мысли о противоречиях разрастись, никакое общение станет невозможным: все слишком разные, и высшая цель общества — скрыть или смягчить эти различия.
Короче говоря, сегодня нужно разъединяться, а не соединяться. Но правильно разъединяться: не ради самого разъединения, — потому что только об этом и мечтают те, кто соединился, чтобы обманывать и обворовывать нас, — а ради новых соединений, которые невозможны при нынешней всеобщей соединённости, напоминающей состояние слипшихся разваренных пельменей. Нас всех соединили не так — не только средства коммуникации, но и города, общественные институции, государства, культуры, религии. Как если бы когда-то придумали некие идиомы соединения, которые затем были наброшены на всех индивидов без разбору. Но лишь с малой вероятностью эти идиомы подойдут какому-то конкретному индивиду. Нужно перепродумать соединение так, чтобы оно было достойно конкретного индивида.
Нужно набраться смелости и сказать другому: «Мне не нравится, как мы соединены. Может, это моя вина, может, твоя, а может, ещё чья-то, или это вообще случайность — неважно. Давай разъединимся, чтобы перепродумать наше соединение или расстаться навсегда». Или ничего не говорить, когда и так всё понятно. Но ловушка нынешней ситуации состоит в том, что полностью разъединиться не получится: всё течёт, всё просачивается. Эту ловушку необходимо использовать — выбирать те способы соединения, которые допускают максимально возможное разъединение. В конце концов, где-то есть те дальние, мужчины или женщины, которые так же разъединены и которые так же, быть может, ищут оптимальное соединение. Для них наше минимальное соединение будет как-то полезным — пусть даже мимолётно, тактически, а не стратегически.
Вопрос о разъединении заново ставит вопрос о том, что такое социализация. То, что мы называем социумом или социализацией или ассоциацией, первично есть продукт эволюции религиозно-технической оснастки, то есть изобретения конкретных средств соединения. Первично соединяют — техника и религия. А не экономика: хозяйственные нужды в конечном счёте разъединяют, они про то, как выжить одному или одной и зависимым от него или от неё индивидам — семье. Конкретные соединения ввиду этих хозяйственных нужд осуществляются по маршрутам, установленным именно техническими средствами: деньги как техника, торговый транспорт как техника, стационарные и переносимые хранилища запасов как техника… В связи с радикальными трансформациями в технике за последнюю сотню лет нам необходимо переизобрести социум и социализацию, которые всё ещё слишком укоренены в старых средствах.
Значит, ты за одиночество? Только одиночество продуктивно?
Одиночество не совсем точное слово. Ни один человек не остров, как известно. Человек — это всегда коллектив, но коллектив гибридный: если человек одинок физически, то в этот коллектив входят мёртвые, которых он читал или читает, вспоминаемые и мысленно симулируемые друзья, которые не рядом, случайные прохожие, которые что-то бормочут себе под нос, клубящаяся в лучах солнца пыль, которая наталкивает его на какую-то мысль, наконец, сам этот человек, поскольку каждый день он, этот человек, разный. Человек-индивид — это суверенный анархомонархический коллектив, равный одному и не равный одному.
Сегодня все слишком друг с другом соединены. Из-за этого мысль часто останавливается на какой-то согласованной реальности: просто не приходит в голову, что можно пойти ещё дальше. Из-за этого подмеченные в реальности противоречия сглаживаются мыслью, не достигают максимальной остроты — их удерживают в этой недозаострённости общественные узы. Или достигают максимальной остроты, но тогда сразу делят говорящих полярно, на два лагеря — в соответствии с заданными идиомами разъединения. Если дать мысли о противоречиях разрастись, никакое общение станет невозможным: все слишком разные, и высшая цель общества — скрыть или смягчить эти различия.
Короче говоря, сегодня нужно разъединяться, а не соединяться. Но правильно разъединяться: не ради самого разъединения, — потому что только об этом и мечтают те, кто соединился, чтобы обманывать и обворовывать нас, — а ради новых соединений, которые невозможны при нынешней всеобщей соединённости, напоминающей состояние слипшихся разваренных пельменей. Нас всех соединили не так — не только средства коммуникации, но и города, общественные институции, государства, культуры, религии. Как если бы когда-то придумали некие идиомы соединения, которые затем были наброшены на всех индивидов без разбору. Но лишь с малой вероятностью эти идиомы подойдут какому-то конкретному индивиду. Нужно перепродумать соединение так, чтобы оно было достойно конкретного индивида.
Нужно набраться смелости и сказать другому: «Мне не нравится, как мы соединены. Может, это моя вина, может, твоя, а может, ещё чья-то, или это вообще случайность — неважно. Давай разъединимся, чтобы перепродумать наше соединение или расстаться навсегда». Или ничего не говорить, когда и так всё понятно. Но ловушка нынешней ситуации состоит в том, что полностью разъединиться не получится: всё течёт, всё просачивается. Эту ловушку необходимо использовать — выбирать те способы соединения, которые допускают максимально возможное разъединение. В конце концов, где-то есть те дальние, мужчины или женщины, которые так же разъединены и которые так же, быть может, ищут оптимальное соединение. Для них наше минимальное соединение будет как-то полезным — пусть даже мимолётно, тактически, а не стратегически.
Вопрос о разъединении заново ставит вопрос о том, что такое социализация. То, что мы называем социумом или социализацией или ассоциацией, первично есть продукт эволюции религиозно-технической оснастки, то есть изобретения конкретных средств соединения. Первично соединяют — техника и религия. А не экономика: хозяйственные нужды в конечном счёте разъединяют, они про то, как выжить одному или одной и зависимым от него или от неё индивидам — семье. Конкретные соединения ввиду этих хозяйственных нужд осуществляются по маршрутам, установленным именно техническими средствами: деньги как техника, торговый транспорт как техника, стационарные и переносимые хранилища запасов как техника… В связи с радикальными трансформациями в технике за последнюю сотню лет нам необходимо переизобрести социум и социализацию, которые всё ещё слишком укоренены в старых средствах.
Значит, ты за одиночество? Только одиночество продуктивно?
Одиночество не совсем точное слово. Ни один человек не остров, как известно. Человек — это всегда коллектив, но коллектив гибридный: если человек одинок физически, то в этот коллектив входят мёртвые, которых он читал или читает, вспоминаемые и мысленно симулируемые друзья, которые не рядом, случайные прохожие, которые что-то бормочут себе под нос, клубящаяся в лучах солнца пыль, которая наталкивает его на какую-то мысль, наконец, сам этот человек, поскольку каждый день он, этот человек, разный. Человек-индивид — это суверенный анархомонархический коллектив, равный одному и не равный одному.
Просто и чётко, при этом в самый нерв. По-моему, всегда получается интересно, когда люди, будучи яркими индивидуальностями и по одиночке, объединяются, чтобы вместе построить много ракет и улететь на них в космос — каждый в свой. Уважая чужие границы (даже если их приходится нащупывать) и хорошо осознавая собственные.
И немного печально (а ещё невероятно скучно), когда соединяются только чтобы преодолеть страх одиночества, а иногда и вовсе попаразитировать на чужих ресурсах. Когда расхожее словечко «единомышленники» означает лишь то, что у людей в головах одна мысль на всех. «Слипшиеся разваренные пельмени», лучше и не скажешь.
Наконец, совсем грустно, когда люди (в отношениях, в сообществах) по инерции остаются в слипшемся положении, потому что боятся или просто не могут разъединиться и «перепродумать» (мне больше нравится глагол «перепридумать») свои соединения. Здесь лучший горизонт работы над собой — научиться отказываться от проектов, которыми уже не горишь и точно не загоришься в будущем. И без сожаления отпускать людей, в глазах которых не видишь этого самого огня — желания гореть и сгорать до дней последних донца. Гореть не ради эфемерной идеи объединения ради объединения (сообщества ради сообщества), а прежде всего ради самих себя.
И немного печально (а ещё невероятно скучно), когда соединяются только чтобы преодолеть страх одиночества, а иногда и вовсе попаразитировать на чужих ресурсах. Когда расхожее словечко «единомышленники» означает лишь то, что у людей в головах одна мысль на всех. «Слипшиеся разваренные пельмени», лучше и не скажешь.
Наконец, совсем грустно, когда люди (в отношениях, в сообществах) по инерции остаются в слипшемся положении, потому что боятся или просто не могут разъединиться и «перепродумать» (мне больше нравится глагол «перепридумать») свои соединения. Здесь лучший горизонт работы над собой — научиться отказываться от проектов, которыми уже не горишь и точно не загоришься в будущем. И без сожаления отпускать людей, в глазах которых не видишь этого самого огня — желания гореть и сгорать до дней последних донца. Гореть не ради эфемерной идеи объединения ради объединения (сообщества ради сообщества), а прежде всего ради самих себя.
Forwarded from ГОСТ ЗВУК
Сегодня отмечаем выход компиляции прямой трансляцией с нашего youtube канала. В программе сеты от HMOT, Flaty, OL, Burago, Lapti и другие. Начало в ~18:00 MSK.
https://youtu.be/zCbX7JRXXGc
https://youtu.be/zCbX7JRXXGc
YouTube
ГОСТ ЗВУК 5 ЛЕТ
GOST ZVUK 5 YEARS: HMOT, Burago, OL, Flaty, Lapti, L
Ой, ребятки!
urbanomic.com/podcast/swarmachines-rewind/
«Unheard since (and arguably even at) its performance at a conference at The Hacienda in 1996, this recently rediscovered cassette tape containing an audio version of Swarmachines, featuring the voices of Sadie Plant, Angus Carlyle, Mark Fisher, and Nick Land machinically integrated with some premium mid-90s jungle, is a very early production of the Cybernetic Culture Research Unit (CCRU)».
urbanomic.com/podcast/swarmachines-rewind/
«Unheard since (and arguably even at) its performance at a conference at The Hacienda in 1996, this recently rediscovered cassette tape containing an audio version of Swarmachines, featuring the voices of Sadie Plant, Angus Carlyle, Mark Fisher, and Nick Land machinically integrated with some premium mid-90s jungle, is a very early production of the Cybernetic Culture Research Unit (CCRU)».