Прямо сейчас в Сибири горят 3,3 млн. гектаров леса — это больше, чем вся территория Армении. Дым от пожаров распространился на территории большинства крупных городов — Красноярска, Новосибирска, Омска, Иркутска и т.д. Региональные и федеральные власти отказываются реагировать на происходящее, не вводя режим ЧС и не занимаясь тушением пожаров — по их словам, это «экономически невыгодно».
Пожалуйста, помогите распространить эту информацию — подписывайте петиции, рассказывайте друзьям и родственникам.
act.greenpeace.org/page/46031/data/1
change.org/p/требуем-ввести-режим-чс-на-всей-территории-сибири-по-лесным-пожарам-июль-2019г
Пожалуйста, помогите распространить эту информацию — подписывайте петиции, рассказывайте друзьям и родственникам.
act.greenpeace.org/page/46031/data/1
change.org/p/требуем-ввести-режим-чс-на-всей-территории-сибири-по-лесным-пожарам-июль-2019г
Собираем новую базу эксклюзивной промо–рассылки Klammklang, поэтому если вы блогер, журналист, ведущий радиопередачи, диджей, управляете фестивалем или какой-нибудь подобной историей (а может быть просто хотите рассказать миру о наших новых релизах каким-нибудь не очень каноничным способом) – заполняйте мини-анкету и присоединяйтесь к нашей рассылке:
forms.gle/24sJUGkB9psY1Pw3A
Заранее спасибо всем, кто захочет поделиться информацией со своими друзьями, знакомыми, любимой бабушкой и котом ученым.
forms.gle/24sJUGkB9psY1Pw3A
Заранее спасибо всем, кто захочет поделиться информацией со своими друзьями, знакомыми, любимой бабушкой и котом ученым.
Начал задумываться о том, что в Москве очень редко удается найти время и силы на рефлексию, потому что большую часть ресурсов отнимает логистика, производство капитала и, в последнее время, политический консюмеризм. При этом будучи человеком, воспитанным скорее на формате «больших» нарративов (книги, концептуальные альбомы и т.п.), все появляющиеся мысли хочется как-то категоризировать, объединить в систему и подавать в какой-то серьезной форме, хотя бы в виде публицистических статей. Но как это сделать в текущей ситуации — абсолютно непонятно.
Пожалуй, попробую в форме (пуб)личного дневника. Можно расценивать всё это как аутотерапию или же приглашение к диалогу. А может быть все эти обрывки мыслей сольются в что-то вроде акироподобного монстра (моя любимая метафора культуры после современности) и заживут собственной жизнью.
Есть любопытная статья Андрея Шенталя о культурном импорте и экспорте в российском современном искусстве (bit.ly/2TG4GfQ) — ей уже несколько лет, но ряд тезисов до сих пор актуален и, что важнее, их можно без проблем применить к текущим музыкальным реалиям.
Нам интересен следующий абзац:
[Культурным функционерам и спонсорам] «удобнее занимать культуртрегерскую, цивилизаторскую позицию, импортируя готовые и проверенные иностранные модели <...> нежели последовательно создавать условия формирования и развития местной думающей и часто критически настроенной художественной системы. К тому же воспроизводить колониальные отношения и удерживать местных производителей и потребителей искусства в зависимом положении всегда безопаснее, чем предоставить им хотя бы кажущуюся автономию и независимость».
Здесь сразу два занятных аспекта. Во-первых, пора признаться самим себе, что тянувшийся примерно с 2014-го года эксперимент с «импортозамещением» на сегодняшний день завершен. Несколько артистов сделали себе карьеру за рубежом (даже несмотря на то, что здесь об этом часто забывают), еще пара человек стали звездами локального масштаба, выключенными из глобального контекста, а визионерскую концепцию использования кириллицы заимствовали, капитализировали и превратили в личный аксессуар люди, уже давно не имеющие отношения к местным реалиям. Это грустно, но в целом логично. В первую очередь потому, что исключенность России из глобального общеполитического контекста не могла не отразиться на контексте культурном. И сегодня в подавляющем большинстве случаев легитимным на Западе считается только то культурное высказывание, которое либо явно обращено против текущего режима, либо в той или иной манере себя ему противопоставляет. Не забываем и про образ нищего восточноевропейца, который был превращен в товар индустрией моды. При этом интересно, что сегодня для прогрессивного западного сообщества мы не представляем даже чисто постколониального интереса — как, например, страны Востока или Африки. Были попытки провернуть что-то подобное с Сибирью, но это далеко и невнятно; в контексте же Москвы и Петербурга все прекрасно понимают, что все здесь давно перешагнули предкультурный порог «чистого листа». Что сцена есть и она развивается. Просто вне конъюнктурных контекстов (и отдельных исключений, подтверждающих правило) она не умеет себя продавать. А еще для глобального рынка безопаснее не создавать лишнюю конкуренцию (здесь должен быть большой абзац про то, как европейские агентства и медиа управляют этим самым рынком, но вернемся к этой мысли в следующий раз).
Поэтому сегодня круг замкнулся и мы постепенно вернулись к традиционной модели мероприятий, в которой раздельно существуют «хедлайнеры» и все остальные.
Но есть один нюанс — если раньше на «хедлайнеров» все без исключения смотрели с открытым ртом, то сейчас многие люди, даже далекие от производства музыки, понимают, что зачастую большой разницей между статусным иностранцем и местным «разогревом» нет. То есть нет явных различий с точки зрения музыки, шоу, звука — да чего угодно. Но есть очевидная разница в капитализации, и этот разрыв огромен — словно громаднейшая пропасть между двумя разными реальностями, которую не замечает разве что слепой.
Нам интересен следующий абзац:
[Культурным функционерам и спонсорам] «удобнее занимать культуртрегерскую, цивилизаторскую позицию, импортируя готовые и проверенные иностранные модели <...> нежели последовательно создавать условия формирования и развития местной думающей и часто критически настроенной художественной системы. К тому же воспроизводить колониальные отношения и удерживать местных производителей и потребителей искусства в зависимом положении всегда безопаснее, чем предоставить им хотя бы кажущуюся автономию и независимость».
Здесь сразу два занятных аспекта. Во-первых, пора признаться самим себе, что тянувшийся примерно с 2014-го года эксперимент с «импортозамещением» на сегодняшний день завершен. Несколько артистов сделали себе карьеру за рубежом (даже несмотря на то, что здесь об этом часто забывают), еще пара человек стали звездами локального масштаба, выключенными из глобального контекста, а визионерскую концепцию использования кириллицы заимствовали, капитализировали и превратили в личный аксессуар люди, уже давно не имеющие отношения к местным реалиям. Это грустно, но в целом логично. В первую очередь потому, что исключенность России из глобального общеполитического контекста не могла не отразиться на контексте культурном. И сегодня в подавляющем большинстве случаев легитимным на Западе считается только то культурное высказывание, которое либо явно обращено против текущего режима, либо в той или иной манере себя ему противопоставляет. Не забываем и про образ нищего восточноевропейца, который был превращен в товар индустрией моды. При этом интересно, что сегодня для прогрессивного западного сообщества мы не представляем даже чисто постколониального интереса — как, например, страны Востока или Африки. Были попытки провернуть что-то подобное с Сибирью, но это далеко и невнятно; в контексте же Москвы и Петербурга все прекрасно понимают, что все здесь давно перешагнули предкультурный порог «чистого листа». Что сцена есть и она развивается. Просто вне конъюнктурных контекстов (и отдельных исключений, подтверждающих правило) она не умеет себя продавать. А еще для глобального рынка безопаснее не создавать лишнюю конкуренцию (здесь должен быть большой абзац про то, как европейские агентства и медиа управляют этим самым рынком, но вернемся к этой мысли в следующий раз).
Поэтому сегодня круг замкнулся и мы постепенно вернулись к традиционной модели мероприятий, в которой раздельно существуют «хедлайнеры» и все остальные.
Но есть один нюанс — если раньше на «хедлайнеров» все без исключения смотрели с открытым ртом, то сейчас многие люди, даже далекие от производства музыки, понимают, что зачастую большой разницей между статусным иностранцем и местным «разогревом» нет. То есть нет явных различий с точки зрения музыки, шоу, звука — да чего угодно. Но есть очевидная разница в капитализации, и этот разрыв огромен — словно громаднейшая пропасть между двумя разными реальностями, которую не замечает разве что слепой.
И здесь вступает второй тезис, что о внутреннем воспроизведении колониальных отношений.
В целом, это максимально очевидная история для всех, кто имеет хоть какое-то отношение к изнанке больших событий и фестивалей. Сейчас не хочется поддаваться марксистской истерике и писать об угнетении и эксплуатации меньшинств, призывая бойкотировать тех или иных промоутеров. Достаточно просто напомнить о том, что каждый раз, когда местный музыкант соглашается выступать на огромном ивенте за проходки, за билеты, за копейки, за «респект» и «визибилити» (очень популярная удочка), реальность все больше трещит, а вышеупомянутая пропасть расширяется. Не потому, что промоутеры плохие, а потому что так устроен рынок. В этом случае отказ — совсем не радикальный акт, а скорее осознанное отношение к (окружающей) рабочей среде. Профессиональная экология, если хотите. В этом смысле любое выступление за «визибилити» портит, загрязняет эту среду, делает условия существования еще более невыносимыми — и это коллективная ответственность. Особенно касающаяся тех артистов, которых уже нельзя назвать «начинающими».
Впрочем, в каком-то смысле это и выбор каждого. Быть вечно отстающим и бежать — спотыкаясь, падая и глотая дорожную пыль с чужих башмаков — или же развернуться и спокойно пойти в другую сторону.
В целом, это максимально очевидная история для всех, кто имеет хоть какое-то отношение к изнанке больших событий и фестивалей. Сейчас не хочется поддаваться марксистской истерике и писать об угнетении и эксплуатации меньшинств, призывая бойкотировать тех или иных промоутеров. Достаточно просто напомнить о том, что каждый раз, когда местный музыкант соглашается выступать на огромном ивенте за проходки, за билеты, за копейки, за «респект» и «визибилити» (очень популярная удочка), реальность все больше трещит, а вышеупомянутая пропасть расширяется. Не потому, что промоутеры плохие, а потому что так устроен рынок. В этом случае отказ — совсем не радикальный акт, а скорее осознанное отношение к (окружающей) рабочей среде. Профессиональная экология, если хотите. В этом смысле любое выступление за «визибилити» портит, загрязняет эту среду, делает условия существования еще более невыносимыми — и это коллективная ответственность. Особенно касающаяся тех артистов, которых уже нельзя назвать «начинающими».
Впрочем, в каком-то смысле это и выбор каждого. Быть вечно отстающим и бежать — спотыкаясь, падая и глотая дорожную пыль с чужих башмаков — или же развернуться и спокойно пойти в другую сторону.
Почти не пишу здесь про наш лейбл — почему-то заниматься самопиаром до сих пор стыдно. А поводов хоть отбавляй. Вот, например, вчера на Klammklang вышла новая запись омсквича Влада Добровольского, в которую мы влюбились буквально с первого прослушивания. Если вкратце, его «поэмы» — это очень красивый звуковой и музыкальный коллаж про поиск, собственно, поэтического в математике, и он (частично) родился из (не менее прекрасной) инсталляции, которую Влад вместе с Летой Добровольской делали для нашего пятилетнего юбилея в прошлом году. Например, обложка «поэм» вообще изначально была планом этой самой инсталляции.
Хочется рассказать еще много разного, но в последнее время работа с текстом как-то не мой конек. На лейбле эстафету перенял Артем Абрамов (у него есть крутой канал @nomoremuzak), поэтому по ссылке ниже рекомендую послушать не только сам альбом, но и почитать текст Артема про космические гармонии пифагорейцев и связь между чувственным, абстрактным и логическим.
К сожалению, такой музыки вообще очень мало, и часто ей не достает внимания — поэтому вдвойне приятно, что работа совершенно органичным путем оказалась в фокусе уважаемых коллег из Манчестера (см. выше). И не только их, но об этом в другой раз.
Хочется рассказать еще много разного, но в последнее время работа с текстом как-то не мой конек. На лейбле эстафету перенял Артем Абрамов (у него есть крутой канал @nomoremuzak), поэтому по ссылке ниже рекомендую послушать не только сам альбом, но и почитать текст Артема про космические гармонии пифагорейцев и связь между чувственным, абстрактным и логическим.
К сожалению, такой музыки вообще очень мало, и часто ей не достает внимания — поэтому вдвойне приятно, что работа совершенно органичным путем оказалась в фокусе уважаемых коллег из Манчестера (см. выше). И не только их, но об этом в другой раз.
Сегодня в DIG в саду им. Баумана пройдет очередной концерт «Музыки для конца света» — очень рекомендую. В программе лайв редкого московского гостя Саши Пустынского, который мастерит почти все релизы Кламмкланга и многое другое.
facebook.com/events/482327559012801
facebook.com/events/482327559012801
Forwarded from sacred violence
Новости, которые были для элиты и поэтому прошли мимо меня. Французы Deathspell Omega – это такой, как принято говорить, интеллектуальный avantgarde black metal, – недавно впервые за много лет дали интервью в связи с выходом нового альбома, в котором вроде как ушли из теистического сатанизма в социополитику. Там они сказали много имен от Сен-Семона до Леви-Стросса – насколько это функционально, неясно, но приятно, тем более что еще они ссылаются на Ирвинга Гоффмана и Говарда Бэккера, а это уже совсем потрясающе, я чуть не заплакал от умиления.
Почему я пишу об этом здесь – потому что уже в первой трети они признаются в подлинной любви к Жоржу Батаю и говорят, что он громил сначала леваков, а потом праваков, и «был совершенно прав». Но потом начинается настоящая феерия, и они говорят, что «несмотря на все сложности, человек существует за счет ряда элементарных принципов, один из которых – миметическое желание, описанное Рене Жираром», и дальше пишут про его теорию козла отпущения и приближение апокалипсиса. В итоге, насколько я понял, они вообще переводят свою идею дьявола на подлинно жираровские рельсы, когда представляют его как эйдол, чудовищную тень всего человеческого насилия тут у нас на земле., хотя раньше интерпретировали его в батаевском духе как энергию космического разложения и тотальной энтропии. Вот.
Короче, можно не любить black metal или DSO – точно как, например, Джона Кейджа, – но сложно отрицать, что это важно и интересно хотя бы в общекультурном плане. Ну и что меня неизменно радует – это что люди, делающие мрачные, вывороченные и как бы болезненные вещи часто оказываются глубоко порядочными людьми. Вот и DSO, когда они говорят про Холокост/Шоа, ГУЛАГ, Мао или красных кхмеров, кажется, такие же. Как Сорокин. Я рад.
http://www.bardomethodology.com/articles/2019/06/23/deathspell-omega-interview/
Почему я пишу об этом здесь – потому что уже в первой трети они признаются в подлинной любви к Жоржу Батаю и говорят, что он громил сначала леваков, а потом праваков, и «был совершенно прав». Но потом начинается настоящая феерия, и они говорят, что «несмотря на все сложности, человек существует за счет ряда элементарных принципов, один из которых – миметическое желание, описанное Рене Жираром», и дальше пишут про его теорию козла отпущения и приближение апокалипсиса. В итоге, насколько я понял, они вообще переводят свою идею дьявола на подлинно жираровские рельсы, когда представляют его как эйдол, чудовищную тень всего человеческого насилия тут у нас на земле., хотя раньше интерпретировали его в батаевском духе как энергию космического разложения и тотальной энтропии. Вот.
Короче, можно не любить black metal или DSO – точно как, например, Джона Кейджа, – но сложно отрицать, что это важно и интересно хотя бы в общекультурном плане. Ну и что меня неизменно радует – это что люди, делающие мрачные, вывороченные и как бы болезненные вещи часто оказываются глубоко порядочными людьми. Вот и DSO, когда они говорят про Холокост/Шоа, ГУЛАГ, Мао или красных кхмеров, кажется, такие же. Как Сорокин. Я рад.
http://www.bardomethodology.com/articles/2019/06/23/deathspell-omega-interview/
Bardo Methodology
Deathspell Omega interview - Bardo Methodology
Earthly manifestations of spiritual realities – an interview with Deathspell Omega discussing the new album, “The Furnaces of Palingenesia”.