БРОСОК КОСТЕЙ НИКОГДА НЕ ИСКЛЮЧАЕТ СЛУЧАЙНОСТЬ

Контурная карта Васильевского Острова (г. Санкт-Петербург, Россия). В период с 1 сентября по 31 декабря 2017г. будут проложены и нанесены на карту одиннадцать звуковых маршрутов. Исходные пункты движения заданы заранее (отмечены цифрами*). Выбор пункта осуществляется броском костей перед началом пути. Делается один бросок двух костей (сумма выпавших цифр — номер пункта). Один выход — один маршрут.

Алгоритм картографа:
1. выбрать время
2. выбрать инструменты для документации
3. идти одному
4. идти, бросив кости
5. выбрав режим уклонения, идти за взглядом
6. документировать направляющие явления
7. пройденный маршрут отметить на карте

*пункт №1 - открытая сессия записи / проводится рабочей группой / дата проведения будет определена во время третьего выхода

Публикация материалов, собранных на маршруте:
haec.bandcamp.com

Зацените крутой проект из Питера, которым рулит Надя Горохова. Полевые записи, психогеография, электрогитара, фидбек, исследования звучащего, дрон и прочее. Больше по ссылке:

haec-samizdat.tumblr.com

Пусть здесь будет пост о том, что не стоит судить о журналистском таланте Горбачева по одному слабому тексту. Вообще-то он пишет (писал) о музыке очень хорошо, когда она его действительно трогает.

Вот, например, про гениального Джексона Си Фрэнка:

«Просто жил-был человек, которому с детских лет было больно и плохо, который иногда писал песни, который мыкался, скитался, сходил с ума, пережил все, что можно пережить, и даже больше — и в конце концов умер в одиночестве в своей последней квартире от пневмонии и остановки сердца в марте 99-го. И все. Титры — и никакого послесловия, и никакого искупления».

daily.afisha.ru/archive/volna/archive/8450/

Music is a lie

indeed

january mood

http://lenatsibizova.bandcamp.com

Турин — удивительное место с удивительными музыкантами.

youtu.be/jMS6t1_T9NA

«В силу своей природы крупнейшие города дарят людям то, что без них можно было бы получить только в путешествиях: необычное. Поскольку необычное порождает вопросы и подрывает заведенный порядок, оно способствует тому, чтобы разум поднимался к самым значимым темам. Лучшее доказательство этому — стремление всех тоталитарных режимов оградить своих подданных от необычного. Большой город расчленяется на куски, подлежащие надзору, чистке и унификации. Из него изгоняются как тайна необычного, так и критическое мышление людей».

Automotrice
Chômeur
Evgeny Bylina
KP Transmission
Margenrot
Nikita Bondarev

15 февраля, НИИ Москва
facebook.com/events/644968832624998

Понеслась.

Чевдет Эрек — это художник и музыкант из Турции, уже достаточно прокачанный, вплоть до представления своей страны на Венецианской биеннале. Выпускает пластинки на лейбле Subtext (это где Emptyset, Fis и чудесная Эллен Аркбро), раньше играл в известной в узких кругах турецкой нойз-группе Nekropsi. Сейчас работает с этим самым барабаном (давулом), последний альбом весь про это.

Послушайте: cevdeterek.bandcamp.com

В конце прошлого года один из моих любимых архивных лейблов, итальянский Blume, переиздал классические фортепианные работы Джулиаса Истмана — проклятого гения нью-йоркского минимализма эпохи пост-флуксуса.

Суть его трагедии (как, впрочем, и гения) в том, что Истмэну следовало бы родиться лет на пятьдесят позже. Для любителей творчества восходящих звезд Райха и Гласса его музыка была чересчур сложной и хаотичной. А авангардистов, в целом одобрявших музыкальные эксперименты Джулиуса, смущал политический контекст, в который тот всегда погружал свои работы. Будучи афроамериканцем и открытым геем, он пытался обратить внимание истеблишмента на вопросы «инаковости», проблемы квир-сообщества и этнических меньшинств. Порой перед началом выступления Истмэн обращался к публике — рассказывал про контекст своих работ и делился идеями, часто не стесняясь в выражениях. Отсюда все его «N-words» в названиях: как справедливо замечает теоретик Кодво Эшун, в семидесятые просто не существовало языка, на котором можно было все это обсуждать. Но Джулиаса это не останавливало. Однажды он даже умудрился вывести из себя главного буддиста всея флуксуса Джона Кейджа — это произошло в июне 1975 года во время исполнения «Song Books» Кейджа ансамблем SEM, частью которого тогда являлся Истмэн. На сцене он начал читать лекцию о «новой системе любви», попутно снимая одежду со своего бойфренда — по задумке такой перформанс должен был спровоцировать мэтра (тогда намеренно избегавшего любых тем, связанных с сексом) на каминг-аут. Однако вместо этого Кейдж сильно разозлился, посчитав это издевательской пародией — и обрушился на молодого артиста со шквалом критики.

Эпатаж Истмэна должен был стать мощным инструментом для разрушения стен, но, к сожалению, революции не произошло. Его частично признало композиторское сообщество, но все же для большинства своих современников он так и остался кем-то вроде городского сумасшедшего, бросающегося с кривым копьем на ветряные мельницы. «Он был странным сукиным сыном, просто не вписывался, — так Истмэна вспоминает друг и коллега Фил Ниблок. — Его идеи были странными, он был голубее некуда и очень красивым, сногсшибательно красивым, и у него был невероятно глубокий голос. Это был такой худой и мелкий парень, который мог петь очень глубоким басом, а мог и фальцетом. Он был невероятным пианистом, прекрасным музыкантом и относительно прекрасным композитором, и он был странным. В конце концов он отрезал себя от мира, превратился в бездомного и потерял почти все партитуры со своими пьесами».

Ниблок рассказывает о том, что произошло примерно через пять лет после печально известного инцидента с Кейджем. За накопившиеся долги Истмэна выселили из его квартиры в Ист-Виллидже, а все его вещи выставили во двор — и когда он за ними не вернулся, просто выбросили на свалку. Последние годы жизни Джулиус бродяжничал, боролся с алкогольной и наркотической зависимостью и умер за несколько месяцев до своего пятидесятилетия. Одним из последних коллег, кто еще застал его в живых, был Рокко ди Пьетро: «Джулиус стоял на пороге моей двери. Он был бездомным и искал денег на автобус до Калифорнии. Я дал столько, сколько смог и предложил сделать ему омлет, купить сигарет и отвезти на автобусную станцию. На нем была надета эта огромная куртка, больше на несколько размеров. С кучей карманов, доверху забитых миниатюрными партитурами. Он выудил оттуда одну из песен Брамса, сел за мое пианино и начал играть. Он пел в полный голос. Это было выше моих сил. У него до сих пор был такой прекрасный голос».

editionsblume.bandcamp.com/album/the-nigger-series-special-edition

Вот одна из лекционных интродукций, про которые пишет Эшун: «There are many kinds of niggers».

youtu.be/E2XtFZMpwm0