Я - Светлана Воробей, - обычно так я представляюсь при знакомстве с кем-либо.

А как представляетесь вы?

Есть ли для вас разница между:
- меня зовут так-то и так-то,
- моё имя такое то,
- или я … (и вы называете свое имя).

Может быть сейчас вы эту разницу ощутили.

Когда я представляюсь «Я – Светлана», я говорю о моем «Я», а в других случаях я как бы дистанцируюсь, используя местоимения моё, меня.

Является ли имя моей идентичностью?
Нет, это то, что мне приписали.

В Терапии идентичности© этот процесс называется "атрибуция".
И здесь мы можем сталкиваться с травматичными для ребенка ситуациями и с их последствиями.

Например, кто выбрал имя?

Родители или другой родственник?

Если это сделали не родители, то почему, и что стоит за этим?

Почему родители не взяли на себя ответственность за выбор имени для ребенка и желанен ли он для них в таком случае?

Или имя выбрано в память о ком-то?

И тут также возникает вопрос:
видят ли родители своего ребенка, или они хотят видеть в нем кого-то другого?

Часто выбор имени связан с конфликтом между родителями.
И это накладывает свой отпечаток на психику ребенка, и остается след этой динамики «жертва-агрессор».

Как следствие, один из родителей, тот который не принимает выбранное для ребенка имя, может вообще не использовать его, обращаясь к ребенку, а употреблять какое-то другое замещающее, или просто называть его ласковым именем.

При встрече индейцы Чо-Ду не задают вопросов типа:

«Как тебя зовут?»
или
«Как твои дела?»

Они спрашивают:

«Как твоё имя сегодня?»
или
«Как твоё имя сейчас?»

Подразумевая, что мы меняемся, и наше имя тоже может меняться - это естественно.

Сегодня я "Резкая, как гром и молнии", а завтра "Лёгкая, как южный ветер"...

Спасибо, Марина , за вопросы!

Когда я представляюсь аудитории, я также могу сказать:
«Я, Светлана Викторовна Воробей, буду читать лекцию...»

Преподавателям часто важна дистанция между ними и аудиторией, так они чувствуют себя более уверенно, в безопасности, подчёркивая, что не готовы к более близкой дистанции с аудиторией.

Про отчество, которое не упоминается при представлении.
Конечно же, в каждом конкретном случае есть своя история.

Например, когда я училась в медицинском вузе, было принято среди студентов, даже если мы не в клинике, обращаться к друг другу по имени отчеству, чтобы нарабатывался автоматизм соблюдения субординации при пациентах.
В итоге, я все юношество была Светлана Викторовна:)

Было ли для меня это травмирующим?
Для меня это была как игра по определенным правилам, которым надо было подчиняться, атрибуция имени и отчества, (которую я не выбирала) и идентификация как молодого врача.

Но сейчас, я с удовольствием говорю, что я - Светлана.
Для меня так комфортнее.

Многие из вас уже бывали на группах Терапии идентичности в качестве клиентов, работали со своими запросами.

Многие активно используют метод в своей практике.

Но есть те, кто боится групповых работ или вовсе не знаком с методом.

Мы решили приоткрыть завесу и показать:

Что происходит на группах Терапии идентичности?
(Ну очень похоже 😄)

И с чем сталкивается клиент?

С какими результатами уходит?

Включайте видео 🤓🍿

Я часто замечаю, что отношение к психической травме в нашем обществе зачастую базируется на мифах.


Сегодня расскажу про один из них.


Миф первый.

Психотравма не имеет большого влияния на жизнь человека.

Это вообще все выдумки психологов:
“Подумаешь тяжелое детство, оно было у меня, у моих родителей, и ничего, нормальными людьми стали”.

А то, что в детстве, в семье все отношения строились на насилии, пренебрежении, подавлении — ведь все так живут.

И тогда насилие и травма как его результат приравниваются к норме.
А динамика и стратегии поведения передаются следующему поколению, от человека человеку, порождая новые травмирующие события.

Сталкивались ли вы с этим мифом в практике или личной жизни?

В продолжение мифов о психотравме.

Миф второй.

Психотравму надо проработать!

И в последнее время таких запросов становится все больше.
Многие уже знают о последствиях травмирующих событий на жизнь человека, но сама формулировка «проработать травму», «избавиться от травмы»
как раз и указывает на то, что человек не хочет видеть свою травму, погружаться в те чувства, которые когда-то были невыносимыми.

Желание избавиться, убрать, проработать — все это выживающие стратегии, которые не позволяют увидеть себя и свои чувства.

Иногда какое-то событие для одного человека может быть травмирующим, а для другого - нет.
Оно может вызывать стрессовую реакцию, с которой человек справится сам или при поддержке близких и родных. Если же следствием события явилась травма (раскол психики), то сам человек не сможет помочь себе, важно присутствие другого: терапевта, психолога, группы.

Связано это с тем, что травма всегда возникает при взаимодействии с внешними объектами, соответственно и прожить подавленные чувства и интегрировать отколотые части психики возможно только во взаимодействии с кем-то, запустив новый исцеляющий резонанс внутри себя.

Всем добрый вечер! ✨

Очень приятно, что вы задаёте много важных и интересных вопросов.
Ответы на них - в аудио.

Добрый день, друзья и коллеги!

Сегодня предлагаю вам посмотреть небольшой мультфильм.

Он превосходно демонстрирует все процессы, которые происходят в Терапии идентичности.

https://yandex.ru/video/preview/6488681638309732343

Дорогие коллеги, студенты и друзья!

Мы поздравляем вас с началом учебного года!

Новый этап всегда наполнен вдохновением, предвкушением, радостью от побед и огромным внутренним потенциалом, который каждый из вас способен проявить в жизнь.

Мы желаем вам быть храбрыми сердцем, верными своему выбору и каждый день делать шаг навстречу себе и своим истинным желаниям.
А мы всегда рады поддержать вас на этом пути.

Наша команда подготовила для вас много интересных и наполняющих душу и ум событий.

Следите за обновлениями в клубе.

С праздником! ✨

Первое сентября, начало учебного года.

Прежде всего, я хочу поздравить всех выпускников, студентов и абитуриентов Истока!!!

И пожелать хорошего, интересного пути к знаниям, которыми специалисты
нашего института щедро делятся с вами.

Первое сентября.

Какие чувства вызывает у вас эта дата?

Возможно, вы заметили, что тревожность родителей перед первым сентября и в
первые дни учебного года увеличивается во много раз.
И это тревожное состояние передается
также их детям.

Сейчас у этого феномена есть название - синдром седьмого сентября.

Вы слышали о нем?

К седьмому сентября ребенок, отучившись всего одну неделю, заболевает.
Его организм не справляется со стрессами, напряжением и тревогой.

И здесь помогают такие "замечательные"
стратегии выживания как уход в болезнь.

С чем же это связано?

Я предлагаю изучить этот феномен, обратившись, прежде всего, к самому себе.

Приглашаю всех, кто хочет поисследовать свое самочувствие перед началом учебного года как студента, ученика или же как родителя школьников, чтобы прийти в более спокойное, осознанное состояние,

на бесплатный вебинар, который я проведу
2 сентября в 19:00. ❗️

Для регистрации пишите нам в

в телеграмм @spb_istok

в контакте https://vk.com/istok_spb

или на WhatsApp +7 952 200 00 07

До встречи! ☺️

Всем добрый день! ✨

Сегодня я хочу поделиться с вами фрагментом из книги Петера Буркина и Кирстен Назаркевич «Травма и встреча»

о роли матери в формировании травмы в пренатальном и перинатальном периоде.

«Нашим первым и важнейшим пристанищем является матка. Когда что-то чувствует мать, это же чувствует и ребенок: эмоциональное состояние матери создает биохимическую среду для плода. Учитывая это обстоятельство, мать и сама может быть причиной травмы, ведь то, что беспокоит ее, в равной степени беспокоит и ребенка. По этой причине первыми возможными травмирующими факторами для ребенка могут быть обстоятельства и окружение, в которых живет мать. Насилие, жестокое обращение, отсутствие поддержки со стороны отца ребенка, сложные отношения с отцом ребенка, смерть, болезни близких людей или несчастные случаи с ними – эти переживания во время беременности являются источником стресса и боли матери…»

«Вторым важным травмирующим фактором является неприятие матерью беременности, особенно если мать собирается или пытается сделать аборт.

Ребенок растет в среде, которая его отвергает, и чувствует, что его не должно существовать в принципе: само его существование является причиной сильного страха.

В результате такой исходной ситуации у человека может развиться низкая самооценка, чувство стыда или вины, агрессивное или саморазрушительное поведение…»

«Мать также может испытывать к ребенку амбивалентные чувства, например чувство отторжения или частичного отсутствия связи, вызванные внутренним конфликтом:

«я хочу / я не хочу» или
«я хочу / я не могу».

Такое эмоциональное состояние является значимым фактором стресса для матери и, в свою очередь, влияет на ребенка.

Внутренний конфликт также может привести к возникновению чувства неуверенности и экзистенциальной дезориентации.

Мать может не принимать беременность или относиться к ней амбивалентно, как из-за обстоятельств и внешнего окружения, так и из-за внутренних страхов и травм.»

Иногда речь идет о травматическом событии, которое произошло недавно, как, допустим, аборт или смерть другого ребенка.

Однако травма могла произойти и гораздо раньше: например, мать, когда сама была ребенком, пережила тяжелую утрату, была брошена, ее мать умерла в родах или при родах другого ребенка и т.д.

Если у матери активируется травма, она эмоционально дистанцируется от ребенка; это может произойти на короткое время, более длительное или стать ее постоянным состоянием.

Ребенок чувствует себя брошенным или отвергнутым и в то же время впитывает боль матери, ее печаль, гнев, чувство вины, злость и т.д. Он сохраняет эти чувства и тянет их за собой в будущее,
не осознавая происхождения этих чувств и в полном замешательстве в отношении собственных чувств и идентичности.

Во время работы с РСР часто проявляются такие травматические переплетения: дети, втянутые в травму матери или, иногда опосредованно, через мать вовлеченные в травмы бабушек и дедушек.»