​​Почему N1NT3NDO — лучший проект Басты. Есть дата выхода второго альбома

1 апреля выходит второй альбом проекта N1NT3NDO, дату анонсировал Баста в своей инсте. Дебютный релиз датируется аж 2011-м годом. Тогда Нинтендо был отвергнут большей частью слушателей, при этом, опередив моду на южный звук в России на несколько лет, а Баста выдал свой, пожалуй, лучший альбом. Так почему "N1NT3NDO" — лучший альбом Вакуленко и чего ждать от нового?

У Вакуленко, как у хорошего дельца, много лиц. Нинтендо — его третье по счету альтер-эго после лиричного Басты и пацанско-дворового Ноггано. Герой Нинтендо не особо шутит, когда говорит о криминальных замесах, а общий вайб звучит существенно жестче благодаря использованию звучания, которое в 2011-м называли кранком или, как его окрестил Жора Селиванов — hood metal. Если герой Басты ближе всего к жизни и чувствам реального Васи Вакуленко, то Нинтендо максимально концептуализирован и удален от личности создателя. По степени разрыва между реальным человеком и лирическим героем с Нинтендо может спорить разве что Кровосток. Всю карьеру Баста примеряет на себя разные маски, но убедительнее всего он зазвучал, когда ему не пришлось выдавать маску за свое реальное лицо. Это дало музыканту возможность свободно экспериментировать, отбросив ожидания слушателей. 

N1NT3NDO — самый экспериментальный проект Вакуленко. Почти в каждой песне тут не просто зацикленный бит, а множество звуковых фишек, быстро сменяющих друг друга: переходы, замедления, агрессивное панорамирование, хоровое пение («Отмели»), низкий питч («Инь Янь»), использование тяжелых гитар («И тебя уже.net») или высоких синтов при отсутствие фоновых сэмплов («Ран Вася Ран»). По звуку это один из самых насыщенных и изобретательных альбомов в истории русского рэпа, и совершенно точно — самый свободный и творческий альбом Вакуленко.

Обилие экспериментов, бьющих в точку, подкреплено песней «Криминал», выполненной в более классической форме бандитской исповеди под незамысловатый сэмпл фортепиано. Песни про побег от мусоров, левые схемы и выбивание долгов финализирует философская «Инь Янь», чей синтезатор в начале отправляет воображение слушателя куда-то на Восток, а текст — мировоззренческий диалог с самим собой, где проскакивают совсем уж неожиданные строчки: «меняю вид из окна на вид в мониторе, меняю прямой линк на битторрент». Парадоксальным образом у Вакуленко получилось соединить кранк, фактуру криминального юга России (не забыв характерный юмор) и эстетику восточной философии. «Это Нинтендо, как Инь Янь, меняю меня на меня» — таким неожиданным рефреном под звуки мистически-высокого женского вокала завершается альбом, состоящий из выстрелов, взрывов, жестких гитарных рифов и обещаний погибнуть молодым или оказать эту услугу супостатам. 

Кажется, Нинтендо до сих пор остается главным коммерческим провалом Вакуленко, как уже было сказано, слушатели его не приняли. "N1NT3NDO" предвосхитил моду на «трэп» в России, а такое публика не прощает. Зато сегодня этот альбом 2011-го года звучит моложе большей части нынешних фрешменов. 

Ожидания от новой работы Нинтендо смешанные. С одной стороны, Басту хорошо освежает отход от привычных схем, что подтвердил последний альбом Ноггано и песни вроде «Прикури от ствола». С другой стороны, Василий Вакуленко сильно изменился с 2011-го — теперь он большой продюсер, греющий кресла в жюри музыкальных шоу одновременно на двух федеральных каналах, непрерывно гастролирующий от Нью-Йорка до Камчатки и отвечающий за большой лейбл с внушительным ростером коммерчески успешных артистов. Так что я заранее не жду от альбома многого, чтобы потом не расстраиваться, но надеюсь, конечно, на лучшее. В конце концов, кто может сделать бандитскую южатину жестче, чем Баста, который делал это еще в 2011-м, а, щенки?

N1NT3NDO "N1NT3NDO"
 | Я | VK

​​Вечно ноющие олдскульщики: «Примитивная читка и убогая лирика — конец хип-хопа!»
Люди, знакомые с историей хип-хопа: «Нихуя, 30 лет назад все было точно так же»

5 серия "Hip-Hop Evolution" (лучшего дока о хип-хопе на сегодняшний день, доступен на Netflix) рассказывает сложную историю подъема южного хип-хопа в конце 80-х — начале 90-х. К тому моменту рэп стал частью большой музыкальной индустрии, приносил серьезную прибыль, у него появились собственные классики, почти все — из Нью-Йорка. Южным штатам только предстояло доказать снобам с восточного побережья, что они не хуже патриархов («и где теперь эти римляне?»).

Все изменилось с появлением Geto Boys из Хьюстона, первой южной группы, бросившей лирический вызов эмси из NY. Успех хьюстонцев вдохновил Pimp C и Bun B из Техаса, в дальнейшем прославившихся в составе группы UGK, как архитекторы южного звука. Однако подъем юга начался не с Geto Boys и не с музыкально подкованных UGK. Зачин был во Флориде: диджей по имени Uncle Luke сначала проводил локальные дискотеки и способствовал выработке стиля Miami Bass, а затем занялся продюсированием группы 2 Live Crew. В тропическом Майами, под влиянием латиноамериканской культуры, распространенной в портовом городе, 2 Live Crew стали фигачить примитивные по содержанию песни о ебле. Они прославляли свои члены, вербально внедряли сотням сучек и задорно читали о желании трахаться 24/7. Их сингл "Me So Horny" стал национальным хитом. В этот момент у группы начались проблемы с законом. Если рэпперы из Нью-Йорка не признавали лирически бедный стиль южных рэп-провокаторов, то у общественности были другие претензии — в растлении детей, которые толпами собирались на шоу группы. 2 Live Crew судились со штатом за свободу читать о членах и вагинах…и победили. Это был важнейший процесс для всей музыкальной индустрии: по сути решался вопрос цензуры в хип-хопе.

Ситуация один в один напоминает сегодняшнюю полемику, длящуюся не первый год: старая школа против мамбл-рэпа, лирики против мелодистов, «сознательный» рэп против «социально безответственного». Забавно наблюдать, как вчерашние провокаторы и панки вроде Снупа сегодня поучают молодежь, а вчерашний контркультурщик, бывший в своей юности чуть ли не единственным фанатом рэпа на весь Омск, Андрей Березин (главный апологет олдскула в рунете) в ужасе хватается за голову при виде клипов Лил Пампа. Уж он-то должен знать, что хип-хоп начался не с Кендрика и даже не с Тупака, а с ребят, которые просто хотели танцевать, угарать и ни о чем не думать. Именно такую музыку делает Лил Памп, такую же музыку делали 2 Live Crew, точно такой же музыкой является The Sugar Hill Gang "Rapper's Delight", песня, с которой принято отсчитывать начало официальной истории хип-хоп жанра.

Лил Памп, раскидывающий пачки ксанакса и телки, трясущие жопами под холодные трэп-биты — это концепт минимум 30-летней давности, пересобранный с учетом вкусов современных детей. Как говорил Андрей Горохов: «современная музыка не нова и не разнообразна, новы и разнообразны ее потребители». Однако 2 Live Crew не разрушили хип-хоп, напротив, они дали жизнь одному из влиятельнейших его течений. Так какую угрозу для хип-хопа представляет Лил Памп?

Кайфовая документалка про мемфис-рэп ☠️😈☠️

Только глухой не слышал про влияние рэпа из Мемфиса, Теннесси 90-х годов на звучание современного мейнстрим-рэпа. Из-за моды тема обросла множеством слухов и домыслов, в то время как музыканты и слушатели толком не знают, о чем говорят, когда со значением произносят «мемфис».

Эта любительская документалка — быстрый и приятный способ структурировать разрозненные знания о мемфис-сцене 90-х, повлиявшей как на современных топов вроде Drake, A$AP Rocky и Канье, так и на андер типа $uicideboy$ и Bones. У автора видео очень приятный, немного сонный, будто под опиатами, флоу (а какой еще может быть голос у человека, делающего ролик про Мемфис?) и ненапряжная подача материала (хотя иногда приходится гуглить, чтобы послушать тот или иной трек, который он упоминает).

В фильме много интересных деталей про условия, в которых андеграунд-рэпперы записывали свои треки и про характерные творческие приемы типа многократного цитирования одних и тех же записей. Главный вывод — рэпперы из Мемфиса в условиях полной независимости, безвестности и безденежья были свободны экспериментировать, а примитивное оборудование, которым они пользовались, провоцировало их искать все новые и новые подходы к звуку, выжимая максимум из ресурсов, которыми они располагали.

Триплет-флоу, cowbell, 808-хэты, мемфис-капы, туманный саунд — все эти вещи современный хип-хоп унаследовал от Мемфиса. Жаль, что в ролике толком не раскрывается богатый музыкальный бэкграунд города, повлиявший на звучание сцены (в 50-е—60-е Мемфис был столицей джаза и соула, благодаря присутствию одного из главных звукозаписывающих лейблов Stax Records). На канале автора всего два ролика, второй (внезапно) про SpaceGhostPurrp, вышел всего 2 недели назад.

Симулятор жизни в панельке — поэт из мск выпустил игру в жанре russian toska ❄️🔗

История из серии: «а так вообще можно было?». Пока зомби-поэты, начитавшись Мандельштама, собираются по вечерам в подвалах, чтобы излить друг на друга воду своих пустых рифм, некто Илья Мазо пробует осмыслить слово «поэт» по-новому и выпускает игру в Steam, романтизирующую лампово-заунывный быт российской многоэтажки. И это лучший ремикс на знаменитое стихотворение Блока про фонарь и аптеку в истории русской поэзии.

«ШХД: Зима» — это экзистенциальный симулятор ходьбы по 3д-локации, очень напоминающей вашу собственную квартиру. Большинство игроков, скорее всего, бродят по 3д-квартире, сидя в такой же квартире, только реальной. Абсурд ситуации позволяет отрефлексировать бессмысленность собственной жизни. Здесь нет ни сюжета, ни задач, и как уже отметили первые игроки, такая механика охуенно передает тоскливую безысходность российской зимы: «…созерцание и полное отсутствие целей. Существование ради существования, чтобы услышать звонок микроволновки, увидеть помехи по ТВ…».

А вот, что пишет другой юзер Steam о своем опыте взаимодействия с «Зимой»: «Пытался сигануть с окна — безуспешно. Пытался вскрыть вены — безуспешно. Поняв свою неуязвимость, я попытался спереть кроссовки у соседа. Перелез к нему на балкон, а у него в квартире пусто и кроссовки к полу прибиты. Прибрался в подъезде, налил воды в кастрюлю. Погрел чайник в микрухе, а потом в духовке. Разбил все яйца в холодильнике. Сжег всю обувь. Поискал во дворе бутылки с недопитым пивком. Сожрал все таблетки». Удивительная в своей бессмысленности последовательность действий наводит на размышления о бессмысленности жизни как таковой. «Зима» — это «Тошнота» Сартра, только вместо тошнотворной ненависти к существованию здесь пассивная и такая родная жалость к себе. Созерцание падающего снега у теплой батареи — вечный день сурка.

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Еще один важный момент: в «Зиме» есть эффект узнавания, на котором основана любая самобытная культура. Узнать собственное отражение в зеркале медиа будь то фильм, музыка или игра — очень важно для осознания реальности собственной жизни. Культура формируется в тот момент, когда ты это ощущение узнавания делишь с сотнями и тысячами других людей. И «Зима» — редкая игра, отражающая российскую действительность, позволяющая разделить чувство общности личного опыта жизни в России с окружающими.

11 эмси, опередивших моду на трэп в России

Южный звук или «трэп», как его собирательное название, доминирует на российской рэп-сцене последние 5 лет. Сегодня 16-17-летние пиздюки, грезящие большими залами, только успевают подрезать свежие тренды с западных форумов, как они тут же устаревают. Людьми, о которых написан данный текст, двигало нечто принципиальное иное — желание делать музыку, которая их искренне прет, несмотря на сопротивление среды и отсутствие коммерческих перспектив.

Без лишнего пафоса можно сказать, что все герои этого текста, в большей или меньшей степени, ответственны за становление российской трэп-сцены.

​​Новый релиз Horus как квинтэссенция кризиса Белой Чувашии

Вышел совместный EP Horus и Заразы «Баланс чёрного». На 5-трековом релизе отметились почти все герои чебоксарского хип-хопа: сами авторы + Рипбит, Ка тет и самый кассовый чувашский рэппер ATL. Последнее время парни двигаются вместе: выпускают фиты, сайферы и даже вместе катают туры. 

Сплочение Чувашии происходит на фоне многочисленных творческо-организационных проблем. Развалилась Dark Faders, одна из лучших продюсерских команд последних лет, снабжавшая чебоксарских эмси фирменным продом. Все ниже падает качество материала ATL — на последних релизах он застрял в колдовском лимбе самоповторов из которого не может выбраться уже пару лет. Horus после крутейшего дебютника в ноябре 2015-го толком не выдал ничего прорывного. Прошлогодний альбом «Прометей роняет факел» получил хорошие отзывы слушателей и журналистов, но лично мне не понравился отсутствием новых тем, немузыкальностью (за хуки, которые круто делал Ичи Макфлай на первом релизе Хоруса, на «Прометее» отвечал куда менее скилзовый Зараза) и в целом ощущением усталости самого Луперкаля от процесса. Бесконечно читать о неумолимом роке, серости провинциальных будней, нордической выдержке, мизантропии и презрении к «большому миру», конечно, можно, если ты Селин — вечный изгой, еретик, вынужденный бесприютно слоняться по чужым странам, в то время, как на Родине тебя ненавидят и держат за фашиста. Но Луперкаль не Селин.

Насколько я могу судить, жизнь чебоксарского фрилансера не столь драматична, а его будни гораздо лучше отражает песня «Никуда не надо» с нового релиза: «прости меня мир, но сегодня променял тебя я не глядя на мякоть одеяла». Забавно, но этот гимн хикканов вышел самой искренней и интересной песней на «Балансе чёрного». По крайней мере, в ней ребята снимают маски суровых сталкеров на обломках цивилизации и описывают свой реальный быт, вербализуя милую их сердцу философию изоляции. 

Отдельные моменты на «Балансе чёрного» радуют: Зараза сильно вырос и как эмси, и как певец (цепкий хук во «Флэшбеке», а на упомянутом «Никуда не надо» он перечитал всех соседей по биту). Отдельные строчки Луперкаля («лишь одна отдушина — то что везет тебе знакомый пушер») тоже залетают, но если раньше впирал весь куплет, то сейчас — в лучшем случае по паре строчек на трек. Если на «Доме тысячи сквозняков» мизантропия и разочарование Луперкаля в образе циника, познавшего все радости мира и отказавшегося от них, цепляла неподдельным льдом строчек, то теперь, кажется, Луперкалю наскучил уже и сам рэп. И минус на минус в данном случае не дает плюс — слушать рэп о безысходной скуке интересно, только если самому автору не скучно. Но Луперкалю скучно. И ATL скучно. Чувашия увязла в собственном дискурсе, как сани посреди заснеженного поля в ночную метель. На этом фоне Зараза не приносит спасения — это подходящий игрок, чтобы выйти на замену во втором тайме, но не стержнеобразующий музыкант, который способен развернуть телегу в новом направлении. 

Впрочем, в кризисе и возможном угасании Белой Чувашии нет ничего трагического. «Сдохнуть, когда все песни будут спеты — самый главный закон чтеца», — музыка возгорается и гаснет, подчиняясь естественному ходу вещей. Умереть может только живое, и в этом смысле, Белая Чувашия была ярким и одухотворяющим пламенем на карте рурэпа, в отличие от множества болотных огоньков музыкальных однодневок. Но делать вид, что все осталось, как было в лучшие годы, будет просто неуважением к прошлому. Прелюдии утратили былую пылкость, близость превратилась в рутину. Пора под корягу?

Horus & Зараза «Баланс чёрного»
 | Я | VK

​​Проект Увечье «Тяжкие телесные» — вспоминаем один из лучших образцов социального рэпа на русском

Слушая песни ультраправых активистов, неоязычников, исламских фундаменталистов и других радикалов, я ощущаю противоречивый микс чувств: ироничный угар вместе с внутренним подъемом этнически заряженной энергии. Слушая группу Банда Москвы я отождествляю себя с бритоголовым боном, а когда поет Муцураев, я отдаюсь его ваххабитскому пафосу. От песни про разрушение Иерусалима у меня вообще мурашки (при том, что в Иерусалиме у меня живет куча родственников). Эти песни, призванные разжигать огонь ненависти к чужим народам и политическим режимам, во мне вызывают чувство причастности к величию истории, в круговороте которой сталкиваются друг с другом субкультуры, племена, народы и государства, выясняя, кто сильнее. Враги друг другу необходимы, хотя бы для обретения достоинства. Уважение к достойному врагу, которого желаешь уничтожить — одно из самых возвышенных чувств, которые может испытать человек. «Тяжкие телесные» для меня важен сегодня и по этой причине тоже — ни один другой рэп-альбом не дает столь мощного заряда энергии такого плана. Это не гангста-рэп с его полуигровым образом хастлера. Тут пацаны на правильном шмоте за Русь глаголят.

Дебютный альбом ПУ куда сложнее и противоречивей навешенного на него ярлыка «националистический рэп». Если забить треки с релиза в поиск ВК, многие песни выскакивают с unicode-свастикой в названии. Неудивительно, что в официальном паблике Horus'a (некогда Луперкаля) «Тяжкие телесные» — единственный альбом, отсутствующий в аудиозаписях. Записав «ТТ», Луперкаль нажил себе кучу проблем в виде одноклеточных почитателей Адольфа и Перуна. Слушатели с окоченевшими зигами вместо рук и жиденьким бульончиком из Майн Кампфа и Плана Даллеса вместо мозга ему точно были не нужны.

Впрочем, чтобы заиметь таких слушателей, Проект Увечье тоже сделал не мало. И если тексты самого Луперкаля были хотя бы двусмысленны и выдавали интеллект автора, то соратники по Проекту, как правило, хуячили в лоб. ЗОГ, Русь, замесы с «чертями» кавказцами. Лупер временами тоже не отставал: «Человек не уживется со стаей горилл и макак, ну а жить-то как? Поневоле захочешь АК, преподать урок если работать лениться АКАБ». Наци-рэпперы с квадратным флоу могли сколько угодно кричать про ЗОГ, но по-настоящему убедителен был Луперкаль с его начитанностью и умением рифмовать. Можете себе представить (или вспомнить) силу коллективного напалма, когда Луперкаль фитанул с евреем Оксимироном.

В русском рэпе начала 2010-х, для которого был типичен укуренный депресняк, Проект Увечье сразу выделился жесткой подачей и активной идеологией. Участники ПУ не палили щи, поэтому Луперкаль представлялся эдаким начитанным околофутбольщиком, наводящим правильные движения в своем личном Хартланде. Это сейчас мы знаем, что Алексей — чебоксарский хиккан-фрилансер с пузиком, а тогда воображение рисовало образ чуть ли не русского Рассела Кроу из Romper Stomper. Стоит отметить и талант КаЧе, который хоть и читал про Перуна, но делал это технически весьма плотно (к тому же строчки про языческих богов или жену, которая зашивает разодранный в драке стоник, доставляли нереально). 

Если отвлечься от политики и обстоятельств вокруг альбома, «Тяжкие телесные», безусловно, один самых жестких и технически качественных социальных рэп-альбомов в истории рурэпа. Треки «Сектор осени», «Стрижка», «Маршрутка», «Хартланд» выходят далеко за пределы националистических тем. Это очень техничный, по-спортивному злой рэп, написанный с болью о Родине. Ну а трек «11» по сей день стабильно вызывает мурашки при прослушивании. Какими бы неоднозначными ни были мотивы и личности авторов «ТТ», он точно вошел в историю рурэпа не только как социально-политическая провокация, но в первую очередь, как выдающийся рэп-альбом на сложную тему. 

Проект Увечье «Тяжкие телесные»
VK

Японские постеры фильмов Андрея Тарковского Вим Вендерс посвятил свой знаменитый фильм «Небо над Берлином» трём «ангелам кино» — Франсуа Трюффо, Ясудзиро Одзу и Андрею Тарковскому. Фамилии двух последних, как мне кажется, оказались рядом не случайно. Лаконичность и тихая выразительность японского искусства была близка самому несоветскому из советских режиссеров. Тяга Тарковского к Японии проявилась и во время съемок «Соляриса» — ему удалось добиться разрешения на съемку городских сцен в Токио. Читая известную книгу Тарковского «Запечатленное время» о природе кинематографа, вы снова наткнетесь на его референсы к японскому искусству: «меня восхищает решительный отказ даже от намека на тот конечный смысл образа, который, как шарада, постепенно бы поддавался расшифровыванию. Хокку выращивает свои образы таким способом, что они не означают ничего, кроме самих себя, одновременно выражая так много, что невозможно уловить их конечный смысл».