​​4. WALKING CONTRADICTION

В последней трети «Таксист» из тревожного, но прекрасного миража о Вавилоне превращается в параноидально-эйфорический кошмар. Это часть обеспечила фильму любовь подростков всего мира, по сей день ставящих на аватарки знаменитый портрет, на котором улыбающийся Трэвис прикладывает к виску окровавленный палец, изображая выстрел в голову. Девушка, с которой у героя не получилось, очень точно назвала его «ходячим противоречием», "walking contradiction". Точность этого определения становится очевидна в кадре, где ветеран Вьетнама Трэвис в военной шинели стоит на политическим митинге с ирокезом на бритой голове. Он улыбается и хлопает лидеру партии, значок которой приколот к его куртке. Через минуту он попытается убить человека, чей лозунг носит на шинели, а незадолго до этого ногой разобьет телевизор, транслирующий мелодраму (жест, который повторят за ним сотни тысяч). Человек на митинге в военной шинели с ирокезом и 38-м кольтом в кармане — почти как московский мент, отпустивший старообрядческую бороду и принявшийся отстреливать депутатов Госдумы. «Ходячее противоречие» — совмещение несовместимого в рамках одной личности — культурный идеал многих подростков-2к19. Поэтому «Таксист», в финале мутирующий в контркультурный панк-манифест, остается актуальным молодежным фильмом и сегодня. Трэвис не левый и не правый, не военный и не хиппи. Трэвис — таксист, и он хочет наконец уже куда-то приехать. Сделать что-то. И в финале фильма он делает что-то, наконец осуществив социальную интеракцию, омыв ее кровью.

P.S.

И еще кое-что. В «Таксисте» есть порно и есть рэп. Их наличие можно заценить на прилагающихся скринах.

Вы прислали нам больше 200 демок для нашего нового аудио-спектакля «Порнокаст: демотивация».

Мы отобрали 14 из них и записали часовой выпуск, где слушаем и комментируем ваш стафф, а в конце выбираем победителя.

Наверняка вы несогласны с нашим выбором, в этом случае, оставляйте имя или порядковый номер победителя по вашей версии в комментах.

Фидбек решит дальнейшую судьбу проекта — демок еще много, но нужно ли их комментировать, решать вам.

📺 https://youtu.be/L84BN_yEIMs
🎧 https://apple.co/2R1mFdU
📳 https://soundcloud.com/prnrp/demotivatsiya-1

Концерт Продиджи на Красной Площади, на котором людей убивали нахуй. По подсчетам ГУВД — порядка 250 тысяч зрителей. Друг моего отца умудрился пойти туда еще и с девушкой. Рассказывал, что ему там чуть не оторвали руку, а девушку он чудом спас из давки. И при этом: «Одно из лучших воспоминаний в жизни!», — без сарказма. Ситуация, когда грань между танцем и насилием очень зыбкая. Стены Кремля, 90-ые, тысячи объебанных тел, ебашит «The Fat of the Land». Жаль, что нас там уже не будет. Кит Флинт RIP.

Vtoraja rabota Gruppi Skryptonite prodolzhaet issledovanie vzaimodeistviya muzhchin i zhenshin. Focus osh’utimo smeshen na poslednih. Rezhisser klipa — snova Tania Muinio, s kotoroi Scrip soshelsya na teme interesa k zhenskoi nature. Poka Tania issleduet plastiku svoej novoj modeli v sumrachnih dekoratsiyax dekadentskih klubov, spalnih rajonov i nochnih parkovok, Scrip vidaet dovolno ochenidnuju moral’ o tom, chto krasota — vremenna, a dusha — vechna.

Samoe interesnoe vo vsem etom dlya menya — nabludenie za transformatsiey Scripa iz patsanskogo reppera v issledovatelya zhenshin i vnezhanrovogo artista. Konechno, etot interes k zhenshine bil u Adilya i ran’she ("Tanzui Sama", "Ne Zabirai Menya S Pati"), no esli togda v centre povestvovania bil sam Scrip, to teper’ on otoshel v ten’ i na pervom plane — zhenshina.

Chto kasaetsya video, to na moy vzglyad, ono sbavilo v hudozhestvennoi sile po sravneniu s pervoi rabotoy Tani dla proekta, kotoruju ja podrobno razbiral zdes’.

​​«Я просто хотел существовать в форме музыки о ненависти» — блэк-метал-трэп из Архангельска 🌑

Трэп-метал — не новый жанр. Множество ребят сэмплируют тяжелую музыку, херачат сверху трэп-ударные и выдают поверх нечленораздельный ор. Отличие Etoufment (от фр. "étouffement" — «удушье») уже в самом подходе: все, что вы слышите в треках, ребята сыграли и свели на своих гитарах в домашней студии. Если точнее, это сделал Егор, участник Etoufment, отвечающий за звучание. Второй участник, Дима, отвечает за визуальное оформление (оно меня изначально и привлекло) и вокал (который скорее отпугивает, если вы, как и я, не особо фанатеете от нечленораздельного верещания, будто вокалиста пытают на дыбе). Егор и Дима живут в Архангельске, дружат со школы, обоим по 18 лет.

Парни начинали с хип-хопа, слушали русский рэп от Луперкаля и ДЖ до Янг Раши. Несмотря на такой бэкграунд, последний релиз Etoufment, кроме использования характерных для современного трэпа ударных сэмплов, не имеет ничего общего с рэпом. Однако это и не блэк-метал в чистом виде. По словам Егора, они долго занимались мрачным рэпом, делая биты из сэмплов, пока не купили собственные гитары: «Я решил отказаться от сэмплирования БМ блэк-метала — прим. ред. по идеологическим соображениям, я не хотел чтобы мы просто паразитировали на этой эстетике». Весь 2018-й Егор, по его словам, был больше погружен в блэк-метал, чем в хип-хоп: постигал особенности этого жанра, анализировал его.

Процесс работы над новой музыкой шел в довольно депрессивной обстановке. Егор подолгу не выбирался на улицу, спал по 4-5 часов в день, шерстил форумы и подбирал нужный звук, запершись один в комнате. «Чтобы записывать вокал мы снимали квартиру посуточно и писались в тесном шкафу, потому что у Димы очень громкий вокал. На студии мы не ходили и не ходим, потому что я не хотел объяснять всяким дедам свои идеи, не хотел, чтобы кто-то работал над моей музыкой». 

Меня лично, помимо музыки, которая пока звучит довольно сыро, привлекает сама история группы, основа которой: кустарные условия работы + целеустремленность. Ребята находятся в чуждой и депрессивной среде, как географически («В городе ничего не происходит интересного, никаких движей на которых нам было бы интересно появиться»), так и в идейном плане на музыкальной сцене. «Я сижу один дома и в одиночку занимаюсь музыкой. И в хип-хопе сейчас больше трушности, когда каждый, кто хочет, может скачать себе DAW и начать выражать себя на биты, а не закупаться дорогущим оборудованием и въебывать бабки на студию». 

«Купили конденсаторный майк у одногруппника-стримера за 5к», «купили электрогитару за 7 тысяч у какой-то бабушки, дочь которой ходила в музыкалку раньше, но к этой гитаре почти не притрагивалась», запись в шкафу на посуточной хате — все это типичные шаги провинциального музыканта, мечтающего о большем, и эта история сопротивления среде стабильно очаровывает, не важно, в какой раз она рассказана.

ETOUFMENT "ETOUFMENT"
VK

​​«Песни записаны на телефоне в микрофон наушника» — сновиденческий урбан-фолк из окна костромской многоэтажки 🌃

Релиз «Фото-эффекты» — это 6 треков, лишенных натужной экспрессии, естественных, мягко дополняющих ландшафт, в котором они воспроизводятся. Запинающийся сомнамбулический бит и уверенный женский голос, тонущий в ревербе; далекие холодные синты, словно мерцающие звезды, и близость глубокой бас-гитары, — биполярное звучание рисует в сознании миражи ночных электричек, тени многоэтажек, бледный свет монитора в темной спальне. Лирическая героиня говорит больше о том, что ее окружает, чем о себе: «одинокие звезды в небе», «это жемчужная земля, на связи тут Китай-город», «вспышки света в окне». Трек «Китай-город» определяет звучание релиза, начинаясь с диктофонной записи замедляющегося поезда. «Был у меня период, когда я любила записывать звуки мест, в которых нахожусь. И в один момент решила, почему бы не сделать из этого основу песни. Я включаю шум метро с диктофона и музыка рождается сама собой», — говорит про этот трек Алина, автор музыки и текстов проекта Вспышка.

Туманный и сырой продакшн (или его отсутствие, что еще лучше) напоминает Тальник и Творожное озеро — лучшую музыку последних лет, говорящую о человеке через созерцаемый им ландшафт, а не посредством набора поэтических клише от первого лица. Вот и тексты Вспышки куда больше про созерцание внешнего, чем описание внутреннего. И именно поэтому «внутреннее» они передают куда точнее и чувственней, чем эгоцентричная лирика, болезненно сосредоточенная на личности автора. В этом смысле Вспышка — практически городской фольклор. Треки сливаются с пространством города, музыка свободно льется, как пение сельской девушки, вышедшей в поле ранним утром, и на ходу фристайлом описывающей огненный рассвет, капли росы, прикосновение первых лучей солнца. Только здесь вместо поля — ночной город и окрестности, с присущими урбан-пространству шумами и атмосферой. При этом, один из треков называется «Приозерный луг», а в текстах много внимания уделяется рекам, звездам и преодолению больших пространств. В таком контексте треки Вспышки звучат городской ностальгией по первозданности природы. 

Есть музыка сделанная на коленке, есть музыка сделанная «на коленках». Я не знаю, была ли это случайная оговорка или намеренное определение, когда Алина так ответила на вопрос о процессе записи. Вышло точно и образно: выражение «сделано на коленке» в эпоху выдроченного звучания и продуманного маркетинга обретает новый смысл. На коленке, а в случае Вспышки, на коленках — это значит интимно, не для всех, с любовью к самой музыке. На коленках — это без посредников, когда твоя музыка в твоих руках, когда она принадлежит только тебе. 

ВСПЫШКА «Фото-эффекты»
VK

​​Кинопоэма из снега и крови — «Тени забытых предков» Параджанова

«Тени забытых предков» — единственный сюжетный фильм Сергея Параджанова, неукротимого киноэкспериментатора и одного из ярчайших европейских режиссеров своего времени. Именно европейских, т.к. с советской кинотрадицией, как и с советским государством, у Параджанова сложились тяжелые отношения. В 1950-х он снимал вялые соцреалистические фильмы под диктовку партийных идеологов и жил в безвестности, однако «Тени забытых предков», прогремевший на всю Европу, навсегда изменил судьбу режиссера, сделав его опальным художником на Родине и культовой фигурой на Западе.

Сюжет фильма строится вокруг классической истории трагической любви: Иван и Маричка страстно влюблены друг в друга, но принадлежат к враждующим семейным кланам. Однако нарратив, как это бывает у настоящих кинематографистов — лишь повод для изобразительного безумства Параджанова, в последующих работах полностью отказавшегося от последовательной истории в пользу видео-арта avant la lettre. Снимай Параджанов в 2к19, его клипы гремели бы на весь мир.

Одна из первых сцен фильма, похороны брата Ивана, калейдоскопом человеческих типажей погружает ошеломленного зрителя в ритуальное-карнавальное действо. Похоронная процессия по сугробам пробирается к церкви, причитают женщины, кричат торговцы, старики играют на диковинных инструментах, в лохмотьях ползает и блеет как овца местный юродивый, пугая детей, а матери в цветных сарафанах и расшитых платках ведут детей в храм. Красно-желто-черная одежда крестьян на белом снегу пленяет контрастом и сочностью красок.

Кадры фильма одновременно поэтичны и конкретны, настолько, что начинаешь верить, будто «тогда» все было именно так, как показано на экране. Съемки с камерой на тросах и кранах, клаустрофобное применение широкоугольных объективов; линзы, превращающие кадр в импрессионистское марево, круговое панорамирование — обилие приемов и безграничность безумств режиссера обещают зрителю жесткий психоделический трип. Как можно было в 1965 году, работая на натуре в горных селах Карпат, со стариками, детьми и животными в кадре, снимать так вот сочно? И откуда у тогда уже опального армянина бюджет на съемки таких масштабов (чего, точнее, сколько стоит одна только сцена на горной реке, где мимо подвешенной на тросе камеры проносится деревянный плот, длинною с поезд?). Чтобы снять этот фильм, Параджанов должен был продать душу демонам Карпатских гор и выебать главную бухгалтершу студии Довженко.

«Тени забытых предков» намертво впечатываются в сознание цветами, композицией и образным рядом. Сцена убийства отца Ивана в начале: в ней есть и POV, и кровь, стекающая по объективу, как бы застилающая глаза умирающего героя, и клиповые вставки алых лошадей, символизирующих отлетевшую душу. Но Параджанов не использует эффекты ради эффектов. Суть фильма — передача мироощущения «забытых предков», крестьян, живущих безумной для современного человека жизнью между язычеством и христианством, среди заснеженных гор, бурных рек, непроходимых лесов и бескрайних лугов. И богатство визуальных приемов Параджанова служит созданию атмосферы древнего, доэлектрического мира, когда колдуны и злые духи были такой же обыденностью, как концерты Элджея и бесплатный вай-фай.

​​Почему N1NT3NDO — лучший проект Басты. Есть дата выхода второго альбома

1 апреля выходит второй альбом проекта N1NT3NDO, дату анонсировал Баста в своей инсте. Дебютный релиз датируется аж 2011-м годом. Тогда Нинтендо был отвергнут большей частью слушателей, при этом, опередив моду на южный звук в России на несколько лет, а Баста выдал свой, пожалуй, лучший альбом. Так почему "N1NT3NDO" — лучший альбом Вакуленко и чего ждать от нового?

У Вакуленко, как у хорошего дельца, много лиц. Нинтендо — его третье по счету альтер-эго после лиричного Басты и пацанско-дворового Ноггано. Герой Нинтендо не особо шутит, когда говорит о криминальных замесах, а общий вайб звучит существенно жестче благодаря использованию звучания, которое в 2011-м называли кранком или, как его окрестил Жора Селиванов — hood metal. Если герой Басты ближе всего к жизни и чувствам реального Васи Вакуленко, то Нинтендо максимально концептуализирован и удален от личности создателя. По степени разрыва между реальным человеком и лирическим героем с Нинтендо может спорить разве что Кровосток. Всю карьеру Баста примеряет на себя разные маски, но убедительнее всего он зазвучал, когда ему не пришлось выдавать маску за свое реальное лицо. Это дало музыканту возможность свободно экспериментировать, отбросив ожидания слушателей. 

N1NT3NDO — самый экспериментальный проект Вакуленко. Почти в каждой песне тут не просто зацикленный бит, а множество звуковых фишек, быстро сменяющих друг друга: переходы, замедления, агрессивное панорамирование, хоровое пение («Отмели»), низкий питч («Инь Янь»), использование тяжелых гитар («И тебя уже.net») или высоких синтов при отсутствие фоновых сэмплов («Ран Вася Ран»). По звуку это один из самых насыщенных и изобретательных альбомов в истории русского рэпа, и совершенно точно — самый свободный и творческий альбом Вакуленко.

Обилие экспериментов, бьющих в точку, подкреплено песней «Криминал», выполненной в более классической форме бандитской исповеди под незамысловатый сэмпл фортепиано. Песни про побег от мусоров, левые схемы и выбивание долгов финализирует философская «Инь Янь», чей синтезатор в начале отправляет воображение слушателя куда-то на Восток, а текст — мировоззренческий диалог с самим собой, где проскакивают совсем уж неожиданные строчки: «меняю вид из окна на вид в мониторе, меняю прямой линк на битторрент». Парадоксальным образом у Вакуленко получилось соединить кранк, фактуру криминального юга России (не забыв характерный юмор) и эстетику восточной философии. «Это Нинтендо, как Инь Янь, меняю меня на меня» — таким неожиданным рефреном под звуки мистически-высокого женского вокала завершается альбом, состоящий из выстрелов, взрывов, жестких гитарных рифов и обещаний погибнуть молодым или оказать эту услугу супостатам. 

Кажется, Нинтендо до сих пор остается главным коммерческим провалом Вакуленко, как уже было сказано, слушатели его не приняли. "N1NT3NDO" предвосхитил моду на «трэп» в России, а такое публика не прощает. Зато сегодня этот альбом 2011-го года звучит моложе большей части нынешних фрешменов. 

Ожидания от новой работы Нинтендо смешанные. С одной стороны, Басту хорошо освежает отход от привычных схем, что подтвердил последний альбом Ноггано и песни вроде «Прикури от ствола». С другой стороны, Василий Вакуленко сильно изменился с 2011-го — теперь он большой продюсер, греющий кресла в жюри музыкальных шоу одновременно на двух федеральных каналах, непрерывно гастролирующий от Нью-Йорка до Камчатки и отвечающий за большой лейбл с внушительным ростером коммерчески успешных артистов. Так что я заранее не жду от альбома многого, чтобы потом не расстраиваться, но надеюсь, конечно, на лучшее. В конце концов, кто может сделать бандитскую южатину жестче, чем Баста, который делал это еще в 2011-м, а, щенки?

N1NT3NDO "N1NT3NDO"
 | Я | VK

​​Вечно ноющие олдскульщики: «Примитивная читка и убогая лирика — конец хип-хопа!»
Люди, знакомые с историей хип-хопа: «Нихуя, 30 лет назад все было точно так же»

5 серия "Hip-Hop Evolution" (лучшего дока о хип-хопе на сегодняшний день, доступен на Netflix) рассказывает сложную историю подъема южного хип-хопа в конце 80-х — начале 90-х. К тому моменту рэп стал частью большой музыкальной индустрии, приносил серьезную прибыль, у него появились собственные классики, почти все — из Нью-Йорка. Южным штатам только предстояло доказать снобам с восточного побережья, что они не хуже патриархов («и где теперь эти римляне?»).

Все изменилось с появлением Geto Boys из Хьюстона, первой южной группы, бросившей лирический вызов эмси из NY. Успех хьюстонцев вдохновил Pimp C и Bun B из Техаса, в дальнейшем прославившихся в составе группы UGK, как архитекторы южного звука. Однако подъем юга начался не с Geto Boys и не с музыкально подкованных UGK. Зачин был во Флориде: диджей по имени Uncle Luke сначала проводил локальные дискотеки и способствовал выработке стиля Miami Bass, а затем занялся продюсированием группы 2 Live Crew. В тропическом Майами, под влиянием латиноамериканской культуры, распространенной в портовом городе, 2 Live Crew стали фигачить примитивные по содержанию песни о ебле. Они прославляли свои члены, вербально внедряли сотням сучек и задорно читали о желании трахаться 24/7. Их сингл "Me So Horny" стал национальным хитом. В этот момент у группы начались проблемы с законом. Если рэпперы из Нью-Йорка не признавали лирически бедный стиль южных рэп-провокаторов, то у общественности были другие претензии — в растлении детей, которые толпами собирались на шоу группы. 2 Live Crew судились со штатом за свободу читать о членах и вагинах…и победили. Это был важнейший процесс для всей музыкальной индустрии: по сути решался вопрос цензуры в хип-хопе.

Ситуация один в один напоминает сегодняшнюю полемику, длящуюся не первый год: старая школа против мамбл-рэпа, лирики против мелодистов, «сознательный» рэп против «социально безответственного». Забавно наблюдать, как вчерашние провокаторы и панки вроде Снупа сегодня поучают молодежь, а вчерашний контркультурщик, бывший в своей юности чуть ли не единственным фанатом рэпа на весь Омск, Андрей Березин (главный апологет олдскула в рунете) в ужасе хватается за голову при виде клипов Лил Пампа. Уж он-то должен знать, что хип-хоп начался не с Кендрика и даже не с Тупака, а с ребят, которые просто хотели танцевать, угарать и ни о чем не думать. Именно такую музыку делает Лил Памп, такую же музыку делали 2 Live Crew, точно такой же музыкой является The Sugar Hill Gang "Rapper's Delight", песня, с которой принято отсчитывать начало официальной истории хип-хоп жанра.

Лил Памп, раскидывающий пачки ксанакса и телки, трясущие жопами под холодные трэп-биты — это концепт минимум 30-летней давности, пересобранный с учетом вкусов современных детей. Как говорил Андрей Горохов: «современная музыка не нова и не разнообразна, новы и разнообразны ее потребители». Однако 2 Live Crew не разрушили хип-хоп, напротив, они дали жизнь одному из влиятельнейших его течений. Так какую угрозу для хип-хопа представляет Лил Памп?

Кайфовая документалка про мемфис-рэп ☠️😈☠️

Только глухой не слышал про влияние рэпа из Мемфиса, Теннесси 90-х годов на звучание современного мейнстрим-рэпа. Из-за моды тема обросла множеством слухов и домыслов, в то время как музыканты и слушатели толком не знают, о чем говорят, когда со значением произносят «мемфис».

Эта любительская документалка — быстрый и приятный способ структурировать разрозненные знания о мемфис-сцене 90-х, повлиявшей как на современных топов вроде Drake, A$AP Rocky и Канье, так и на андер типа $uicideboy$ и Bones. У автора видео очень приятный, немного сонный, будто под опиатами, флоу (а какой еще может быть голос у человека, делающего ролик про Мемфис?) и ненапряжная подача материала (хотя иногда приходится гуглить, чтобы послушать тот или иной трек, который он упоминает).

В фильме много интересных деталей про условия, в которых андеграунд-рэпперы записывали свои треки и про характерные творческие приемы типа многократного цитирования одних и тех же записей. Главный вывод — рэпперы из Мемфиса в условиях полной независимости, безвестности и безденежья были свободны экспериментировать, а примитивное оборудование, которым они пользовались, провоцировало их искать все новые и новые подходы к звуку, выжимая максимум из ресурсов, которыми они располагали.

Триплет-флоу, cowbell, 808-хэты, мемфис-капы, туманный саунд — все эти вещи современный хип-хоп унаследовал от Мемфиса. Жаль, что в ролике толком не раскрывается богатый музыкальный бэкграунд города, повлиявший на звучание сцены (в 50-е—60-е Мемфис был столицей джаза и соула, благодаря присутствию одного из главных звукозаписывающих лейблов Stax Records). На канале автора всего два ролика, второй (внезапно) про SpaceGhostPurrp, вышел всего 2 недели назад.

Симулятор жизни в панельке — поэт из мск выпустил игру в жанре russian toska ❄️🔗

История из серии: «а так вообще можно было?». Пока зомби-поэты, начитавшись Мандельштама, собираются по вечерам в подвалах, чтобы излить друг на друга воду своих пустых рифм, некто Илья Мазо пробует осмыслить слово «поэт» по-новому и выпускает игру в Steam, романтизирующую лампово-заунывный быт российской многоэтажки. И это лучший ремикс на знаменитое стихотворение Блока про фонарь и аптеку в истории русской поэзии.

«ШХД: Зима» — это экзистенциальный симулятор ходьбы по 3д-локации, очень напоминающей вашу собственную квартиру. Большинство игроков, скорее всего, бродят по 3д-квартире, сидя в такой же квартире, только реальной. Абсурд ситуации позволяет отрефлексировать бессмысленность собственной жизни. Здесь нет ни сюжета, ни задач, и как уже отметили первые игроки, такая механика охуенно передает тоскливую безысходность российской зимы: «…созерцание и полное отсутствие целей. Существование ради существования, чтобы услышать звонок микроволновки, увидеть помехи по ТВ…».

А вот, что пишет другой юзер Steam о своем опыте взаимодействия с «Зимой»: «Пытался сигануть с окна — безуспешно. Пытался вскрыть вены — безуспешно. Поняв свою неуязвимость, я попытался спереть кроссовки у соседа. Перелез к нему на балкон, а у него в квартире пусто и кроссовки к полу прибиты. Прибрался в подъезде, налил воды в кастрюлю. Погрел чайник в микрухе, а потом в духовке. Разбил все яйца в холодильнике. Сжег всю обувь. Поискал во дворе бутылки с недопитым пивком. Сожрал все таблетки». Удивительная в своей бессмысленности последовательность действий наводит на размышления о бессмысленности жизни как таковой. «Зима» — это «Тошнота» Сартра, только вместо тошнотворной ненависти к существованию здесь пассивная и такая родная жалость к себе. Созерцание падающего снега у теплой батареи — вечный день сурка.

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Еще один важный момент: в «Зиме» есть эффект узнавания, на котором основана любая самобытная культура. Узнать собственное отражение в зеркале медиа будь то фильм, музыка или игра — очень важно для осознания реальности собственной жизни. Культура формируется в тот момент, когда ты это ощущение узнавания делишь с сотнями и тысячами других людей. И «Зима» — редкая игра, отражающая российскую действительность, позволяющая разделить чувство общности личного опыта жизни в России с окружающими.

11 эмси, опередивших моду на трэп в России

Южный звук или «трэп», как его собирательное название, доминирует на российской рэп-сцене последние 5 лет. Сегодня 16-17-летние пиздюки, грезящие большими залами, только успевают подрезать свежие тренды с западных форумов, как они тут же устаревают. Людьми, о которых написан данный текст, двигало нечто принципиальное иное — желание делать музыку, которая их искренне прет, несмотря на сопротивление среды и отсутствие коммерческих перспектив.

Без лишнего пафоса можно сказать, что все герои этого текста, в большей или меньшей степени, ответственны за становление российской трэп-сцены.

​​Новый релиз Horus как квинтэссенция кризиса Белой Чувашии

Вышел совместный EP Horus и Заразы «Баланс чёрного». На 5-трековом релизе отметились почти все герои чебоксарского хип-хопа: сами авторы + Рипбит, Ка тет и самый кассовый чувашский рэппер ATL. Последнее время парни двигаются вместе: выпускают фиты, сайферы и даже вместе катают туры. 

Сплочение Чувашии происходит на фоне многочисленных творческо-организационных проблем. Развалилась Dark Faders, одна из лучших продюсерских команд последних лет, снабжавшая чебоксарских эмси фирменным продом. Все ниже падает качество материала ATL — на последних релизах он застрял в колдовском лимбе самоповторов из которого не может выбраться уже пару лет. Horus после крутейшего дебютника в ноябре 2015-го толком не выдал ничего прорывного. Прошлогодний альбом «Прометей роняет факел» получил хорошие отзывы слушателей и журналистов, но лично мне не понравился отсутствием новых тем, немузыкальностью (за хуки, которые круто делал Ичи Макфлай на первом релизе Хоруса, на «Прометее» отвечал куда менее скилзовый Зараза) и в целом ощущением усталости самого Луперкаля от процесса. Бесконечно читать о неумолимом роке, серости провинциальных будней, нордической выдержке, мизантропии и презрении к «большому миру», конечно, можно, если ты Селин — вечный изгой, еретик, вынужденный бесприютно слоняться по чужым странам, в то время, как на Родине тебя ненавидят и держат за фашиста. Но Луперкаль не Селин.

Насколько я могу судить, жизнь чебоксарского фрилансера не столь драматична, а его будни гораздо лучше отражает песня «Никуда не надо» с нового релиза: «прости меня мир, но сегодня променял тебя я не глядя на мякоть одеяла». Забавно, но этот гимн хикканов вышел самой искренней и интересной песней на «Балансе чёрного». По крайней мере, в ней ребята снимают маски суровых сталкеров на обломках цивилизации и описывают свой реальный быт, вербализуя милую их сердцу философию изоляции. 

Отдельные моменты на «Балансе чёрного» радуют: Зараза сильно вырос и как эмси, и как певец (цепкий хук во «Флэшбеке», а на упомянутом «Никуда не надо» он перечитал всех соседей по биту). Отдельные строчки Луперкаля («лишь одна отдушина — то что везет тебе знакомый пушер») тоже залетают, но если раньше впирал весь куплет, то сейчас — в лучшем случае по паре строчек на трек. Если на «Доме тысячи сквозняков» мизантропия и разочарование Луперкаля в образе циника, познавшего все радости мира и отказавшегося от них, цепляла неподдельным льдом строчек, то теперь, кажется, Луперкалю наскучил уже и сам рэп. И минус на минус в данном случае не дает плюс — слушать рэп о безысходной скуке интересно, только если самому автору не скучно. Но Луперкалю скучно. И ATL скучно. Чувашия увязла в собственном дискурсе, как сани посреди заснеженного поля в ночную метель. На этом фоне Зараза не приносит спасения — это подходящий игрок, чтобы выйти на замену во втором тайме, но не стержнеобразующий музыкант, который способен развернуть телегу в новом направлении. 

Впрочем, в кризисе и возможном угасании Белой Чувашии нет ничего трагического. «Сдохнуть, когда все песни будут спеты — самый главный закон чтеца», — музыка возгорается и гаснет, подчиняясь естественному ходу вещей. Умереть может только живое, и в этом смысле, Белая Чувашия была ярким и одухотворяющим пламенем на карте рурэпа, в отличие от множества болотных огоньков музыкальных однодневок. Но делать вид, что все осталось, как было в лучшие годы, будет просто неуважением к прошлому. Прелюдии утратили былую пылкость, близость превратилась в рутину. Пора под корягу?

Horus & Зараза «Баланс чёрного»
 | Я | VK