Почему быть «серьезным музыкантом» скучно на примере нового альбома группы Пасош
В 2014 году автор популярного андер-проекта «прыгай киска» Петар Мартич признавался: «этих песен на самом деле не должно быть». Дальше шел рассказ про музыкальное образование и попытки писать «серьезную музыку». Из интервью следовало, что будь Петару больше лет, он бы «такой хуйней» не занимался. «Когда у меня появится девушка, ни одной песни а-ля «Прыгай киска» больше не будет. Петь про такое просто неадекватно, когда у тебя кто-то есть», — заявил идеалистично настроенный юноша.
Спустя 4 года идеализм Петара, теперь солиста группы Пасош, никуда не делся. Создав «более серьезную» группу, играющую гаражный панк, и добившись с ней относительного успеха, Пасош ушли в «бессрочный отпуск», оказавшись недовольны ситуацией в музыкальной тусовке. После ряда провокаций, выяснилось, что «бессрочный отпуск» — лишь название нового альбома, но обижаться на остроумных ребят, одновременно высказавших позицию и пропиарившихся, было бы глупо. Другой вопрос — стоил ли всех этих идеологических потуг и перформансов сам «Отпуск»?
Лично мне группа Пасош всегда нравилась. В песне про ебанутую женщину было чувство подлинного физиологически-любовного похмелья, в «мандельштаме» лоу-файно мычали про бездарно потраченную юность, но мычали с таким очарованием, что юность сразу переставала быть бездарно потраченной, и становилась романтичной. Наконец, песня «россия» с несколько топорным, но трогательным лозунгом «я живу в России и мне не страшно» («какой завтра будет курс» всегда хочется опустить в целях усиления поэтической мощи). Если Пасош и не сформулировали манифест поколения, то, по крайней мере, показали, что можно обойтись и без него, рассказав о том, как романтично слоняешься по столице, занимаясь хуйней.
И вроде бы на «Бессрочном отпуске» группа занимается тем же. Лишь играет бодрее, сведено все плотнее, а песни больше похожи на «нормальные». На ту самую «серьезную музыку», которую 21-летний Петар хотел играть, когда стыдился замечательной «прыгай киски». И тут мы сталкиваемся с классической болезнью артистов, которая теперь настигает их слишком рано. Они все становятся серьезными, убивая в себе тот обаятельный похуизм, который изначально делал их собой. Для по-настоящему серьезного высказывания еще не созрели, а вот угарать, как раньше, им уже не пристало. Вот и получается, что альбом «Бессрочный отпуск» о бесконечной скуке московского хипстера, такой же, как и прошлый, только сыгранный на серьезных щах, а от того лишенный поэзии.
И это возвращает нас к 21-летнему Петару, который под сделанные за 5 минут биты читал «лиза ты свэг» и орал «пьян в мясо как сука», а девочки и мальчики в московских подвалах орали эти песни в пьяном угаре и были счастливы. Теперь эти ребята ходят на работы, платят по кредитам, заводят домашних животных и страдают от скуки. В этом плане альбом «Бессрочный отпуск» более чем релевантен. Во всяком случае, релевантен не меньше, чем какой-нибудь локальный шансон, шипящий по усть-урюпинскому радио, релевантен для существования 25-летней матери, в переполненном «Икарусе» едущей в райцентр на работу кассиром. Он ей не сообщает ничего нового, не радует и не меняет ее мир. Он — зеркальное отражение ее бытия. Чтобы быть таким отражением, этой песне не нужно предпринимать усилий. Поэтому альбом «Бессрочный отпуск», записанный о скуке и, видимо, от скуки, получился не оч — он эту скуку не разрушает, не романтизирует, не усугубляет, и не выводит на новый уровень. Просто констатирует. Для этого творческого усилия не нужно. Но, вполне возможно, что для этого нужно быть «серьезным музыкантом», которым так хотел стать юный Петар. И с этим его можно поздравить. «Серьезным музыкантом» он стал.\
Пасош «Бессрочный отпуск»
| Я | VK
В 2014 году автор популярного андер-проекта «прыгай киска» Петар Мартич признавался: «этих песен на самом деле не должно быть». Дальше шел рассказ про музыкальное образование и попытки писать «серьезную музыку». Из интервью следовало, что будь Петару больше лет, он бы «такой хуйней» не занимался. «Когда у меня появится девушка, ни одной песни а-ля «Прыгай киска» больше не будет. Петь про такое просто неадекватно, когда у тебя кто-то есть», — заявил идеалистично настроенный юноша.
Спустя 4 года идеализм Петара, теперь солиста группы Пасош, никуда не делся. Создав «более серьезную» группу, играющую гаражный панк, и добившись с ней относительного успеха, Пасош ушли в «бессрочный отпуск», оказавшись недовольны ситуацией в музыкальной тусовке. После ряда провокаций, выяснилось, что «бессрочный отпуск» — лишь название нового альбома, но обижаться на остроумных ребят, одновременно высказавших позицию и пропиарившихся, было бы глупо. Другой вопрос — стоил ли всех этих идеологических потуг и перформансов сам «Отпуск»?
Лично мне группа Пасош всегда нравилась. В песне про ебанутую женщину было чувство подлинного физиологически-любовного похмелья, в «мандельштаме» лоу-файно мычали про бездарно потраченную юность, но мычали с таким очарованием, что юность сразу переставала быть бездарно потраченной, и становилась романтичной. Наконец, песня «россия» с несколько топорным, но трогательным лозунгом «я живу в России и мне не страшно» («какой завтра будет курс» всегда хочется опустить в целях усиления поэтической мощи). Если Пасош и не сформулировали манифест поколения, то, по крайней мере, показали, что можно обойтись и без него, рассказав о том, как романтично слоняешься по столице, занимаясь хуйней.
И вроде бы на «Бессрочном отпуске» группа занимается тем же. Лишь играет бодрее, сведено все плотнее, а песни больше похожи на «нормальные». На ту самую «серьезную музыку», которую 21-летний Петар хотел играть, когда стыдился замечательной «прыгай киски». И тут мы сталкиваемся с классической болезнью артистов, которая теперь настигает их слишком рано. Они все становятся серьезными, убивая в себе тот обаятельный похуизм, который изначально делал их собой. Для по-настоящему серьезного высказывания еще не созрели, а вот угарать, как раньше, им уже не пристало. Вот и получается, что альбом «Бессрочный отпуск» о бесконечной скуке московского хипстера, такой же, как и прошлый, только сыгранный на серьезных щах, а от того лишенный поэзии.
И это возвращает нас к 21-летнему Петару, который под сделанные за 5 минут биты читал «лиза ты свэг» и орал «пьян в мясо как сука», а девочки и мальчики в московских подвалах орали эти песни в пьяном угаре и были счастливы. Теперь эти ребята ходят на работы, платят по кредитам, заводят домашних животных и страдают от скуки. В этом плане альбом «Бессрочный отпуск» более чем релевантен. Во всяком случае, релевантен не меньше, чем какой-нибудь локальный шансон, шипящий по усть-урюпинскому радио, релевантен для существования 25-летней матери, в переполненном «Икарусе» едущей в райцентр на работу кассиром. Он ей не сообщает ничего нового, не радует и не меняет ее мир. Он — зеркальное отражение ее бытия. Чтобы быть таким отражением, этой песне не нужно предпринимать усилий. Поэтому альбом «Бессрочный отпуск», записанный о скуке и, видимо, от скуки, получился не оч — он эту скуку не разрушает, не романтизирует, не усугубляет, и не выводит на новый уровень. Просто констатирует. Для этого творческого усилия не нужно. Но, вполне возможно, что для этого нужно быть «серьезным музыкантом», которым так хотел стать юный Петар. И с этим его можно поздравить. «Серьезным музыкантом» он стал.\
Пасош «Бессрочный отпуск»
| Я | VK
😐3
Любовь к бабкам и отвратительный вкус: как студия Pen & Pixel создала визуальный стиль южного хип-хопа
Когда ты смотришь на обложки теперь уже легендарной графической студии Pen & Pixel, сформировавшей визуальный стиль южного хип-хопа в том, что касается обложек альбомов, первое, что приходит на ум: «блядь, что это за пиздец». Если в китче, безвкусице, визуальной нелепости, чрезмерности и абсурдности можно стать чемпионом, то Pen & Pixel это определенно удалось. Их во всем чрезмерный дизайн, содержащий нагромождение всевозможных статусных объектов от золота до машин и женщин, порой доходит до психоделического безумия. Я бы назвал это «наивный люкс-сюрреализм».
Когда представляешь человека, который мог придумать и воплотить такой визуал, воображение рисует толстого негра с толстым косяком в руке, одетого в нелепые яркие шмотки, с увесистым золотым браслетом на толстом запястье, потеющим под дешевым кондиционером в хьюстонском офисе. Мне пришлось довольно сильно охуеть, узнав, что главный художник студии и основатель Pen & Pixel — белый американец по имени Шон Брауч. И он вовсе не производит впечатления сумасшедшего или расслабленного человека. В многочисленных интервью, одно из которых у него взяли Noisey, Шон с энтузиазмом и стероидной энергией техасского дельца рассказывает о своей работе, вспоминает детство (он много путешествовал и насмотрелся разного) и сообщает, что в своих работах вдохновляется картинами Дали. На этом месте ситуация проясняется: Дали — слишком банальный выбор для художника-интеллектуала, тем более, чтобы сообщать о нем в интервью. После разрушения образа обкуренного негра, быстро тает и фигура ироничного интеллектуала-постмодерниста, решившего разыграть рэпперов. Все банальней: Шон — средней руки дизайнер-воротила, не упустивший возможность заработать, оказавшись там, где нужно, тогда, когда нужно. В то время, как высоколобые дизайнеры отказывались воплощать откровенно придурошные идеи странных и опасных заказчиков, Pen & Pixel брались за все. Или скажите, что рэпперы в пляжных шортах, сидящие в левитирующем над морем кожаном бюстгальтере, типа как в летающей тарелке, и машущие восторженным фанаткам, это не дебильная идея.
Основой для ебанутых обложек студии как правило становилась больная фантазия клиентов и это абсолютно никак не конфликтовало с амбициями Шона Брауча — у него их просто не было. Владение фотошопом, энтузиазм и здоровое желание заработать — вот все, что представляет собой CEO легендарной студии. Культовыми персонами и легендами иногда становятся очень средние люди, оказавшиеся в нужное время в нужном месте. И это даже красиво в своей абсурдности.
В доке Noisey есть фрагмент телепередачи, где животно-красивая негритянка в белом парике берет интервью у лидера Three Six Mafia Juicy J по поводу нового альбома. Красотка собирается спросить об альбоме, но Джуси грубо прерывает ведущую: «в первую очередь, я бы хотел поблагодарить Шона Брауча за обложку альбома, которую он для нас сделал. Этот человек создает невозможные вещи». Вот так, порой отвратительный вкус, неразборчивость и простой энтузиазм делают историю. Сегодня эти безвкусные и наивные обложки кажутся пиздатыми очень многим людям, в том числе автору этого текста. Дизайнеры молодых эмси во всю осваивают стиль Pen & Pixel, копируя их фишки, которые сегодня выглядят ультрамодно. Вот так эстетика, возникшая в воспаленных мозгах необразованных бандитов с юга и одного хьюстонского горе-дизайнера стала частью истории визуальной культуры.
extras:
подборка обложек студии
док Noisey про основателя Pen & Pixel
Когда ты смотришь на обложки теперь уже легендарной графической студии Pen & Pixel, сформировавшей визуальный стиль южного хип-хопа в том, что касается обложек альбомов, первое, что приходит на ум: «блядь, что это за пиздец». Если в китче, безвкусице, визуальной нелепости, чрезмерности и абсурдности можно стать чемпионом, то Pen & Pixel это определенно удалось. Их во всем чрезмерный дизайн, содержащий нагромождение всевозможных статусных объектов от золота до машин и женщин, порой доходит до психоделического безумия. Я бы назвал это «наивный люкс-сюрреализм».
Когда представляешь человека, который мог придумать и воплотить такой визуал, воображение рисует толстого негра с толстым косяком в руке, одетого в нелепые яркие шмотки, с увесистым золотым браслетом на толстом запястье, потеющим под дешевым кондиционером в хьюстонском офисе. Мне пришлось довольно сильно охуеть, узнав, что главный художник студии и основатель Pen & Pixel — белый американец по имени Шон Брауч. И он вовсе не производит впечатления сумасшедшего или расслабленного человека. В многочисленных интервью, одно из которых у него взяли Noisey, Шон с энтузиазмом и стероидной энергией техасского дельца рассказывает о своей работе, вспоминает детство (он много путешествовал и насмотрелся разного) и сообщает, что в своих работах вдохновляется картинами Дали. На этом месте ситуация проясняется: Дали — слишком банальный выбор для художника-интеллектуала, тем более, чтобы сообщать о нем в интервью. После разрушения образа обкуренного негра, быстро тает и фигура ироничного интеллектуала-постмодерниста, решившего разыграть рэпперов. Все банальней: Шон — средней руки дизайнер-воротила, не упустивший возможность заработать, оказавшись там, где нужно, тогда, когда нужно. В то время, как высоколобые дизайнеры отказывались воплощать откровенно придурошные идеи странных и опасных заказчиков, Pen & Pixel брались за все. Или скажите, что рэпперы в пляжных шортах, сидящие в левитирующем над морем кожаном бюстгальтере, типа как в летающей тарелке, и машущие восторженным фанаткам, это не дебильная идея.
Основой для ебанутых обложек студии как правило становилась больная фантазия клиентов и это абсолютно никак не конфликтовало с амбициями Шона Брауча — у него их просто не было. Владение фотошопом, энтузиазм и здоровое желание заработать — вот все, что представляет собой CEO легендарной студии. Культовыми персонами и легендами иногда становятся очень средние люди, оказавшиеся в нужное время в нужном месте. И это даже красиво в своей абсурдности.
В доке Noisey есть фрагмент телепередачи, где животно-красивая негритянка в белом парике берет интервью у лидера Three Six Mafia Juicy J по поводу нового альбома. Красотка собирается спросить об альбоме, но Джуси грубо прерывает ведущую: «в первую очередь, я бы хотел поблагодарить Шона Брауча за обложку альбома, которую он для нас сделал. Этот человек создает невозможные вещи». Вот так, порой отвратительный вкус, неразборчивость и простой энтузиазм делают историю. Сегодня эти безвкусные и наивные обложки кажутся пиздатыми очень многим людям, в том числе автору этого текста. Дизайнеры молодых эмси во всю осваивают стиль Pen & Pixel, копируя их фишки, которые сегодня выглядят ультрамодно. Вот так эстетика, возникшая в воспаленных мозгах необразованных бандитов с юга и одного хьюстонского горе-дизайнера стала частью истории визуальной культуры.
extras:
подборка обложек студии
док Noisey про основателя Pen & Pixel
Почему мужчины не цитируют крутые строчки женщин-рэпперов в соцсетях
Девчонки часто цитируют строчки мужчин-рэпперов в качестве своего кредо/девиза у себя в соцсетях. При этом немного жертвуют своей женственностью в плюс к «крутости». Ну например, когда девушка пишет: «беру собственную слабость и ебу ее в рот». Понятно, что тут она несколько жертвует своей женственностью, обозначая этой цитатой наличие у себя фаллоса или чего-то похожего, но зато показывает, что тоже, как и пацан, может смело преодолевать жизненные невзгоды. И все же, увы, эта строчка, как и многие похожие на нее, на 100% (и даже на 50%) не соответствует психологическим и физиологическим особенностям человека, который ее постит. В этом смысле Cadri B оказала неоценимую услугу всем девушкам, у которых появилось больше строчек/девизов, которые они могут запостить в соцсетях, публично артикулируя свою крутость в самых разнообразных целях.
А вот пацаны редко способны перенести строчки женщин-рэпперов на себя, пожертвовав собственной маскулинностью (тут напрашивается скороспелый вывод, что они слабаки, но не все скороспелые выводы являются неверными). К примеру, у Tommy Genesis есть отличная строчка: "I don't suck and blow, I just ride and die". Объясню на всякий случай: в данной строчке Томми преподносит секс как видовую борьбу за выживание, и заявляет о том, что в этой борьбе она — победитель. Эта простая мысль выражена через метафору: я не сосу и глотаю, а умираю [на тебе] сверху. Это круто, сексуально, сильно и даже романтично. Будь я девчонкой, сразу бы запостил себе в твиттер. Но я не девчонка, и сам факт того, что я не сосу и не глотаю в повседневной жизни (можете не верить, но это так), да и не умираю в позе наездницы на партнере, оставляя его распластанное потное тело на простынях и сваливая в ночь, немного чисто психологически мешает мне запостить эту прекрасную цитату в твиттер. Мои наблюдения говорят, что другие пацаны тоже такие цитаты не постят, и дело тут не в том, что таких цитат в принципе не очень много, а скорее в страхе выставить себя не очень мужественным. Факт ли это? Абсолютный. Справедливо ли это? Нихуя.
Итак, кто виноват в этой вопиющей несправедливости? Всепроникающая власть патриархата? Психологическая слабость мужчин в сравнении с женщинами? Всемирный гормональный сбой, обусловленный резким снижением качества так называемых солодосодержащих продуктов (ебучее пойло, которое употребляют под видом пива ваши мужья, покупая сразу по 8 бутылок в «Дикси» по акции?). Ответы можете слать в любую доступную вам форму.
Девчонки часто цитируют строчки мужчин-рэпперов в качестве своего кредо/девиза у себя в соцсетях. При этом немного жертвуют своей женственностью в плюс к «крутости». Ну например, когда девушка пишет: «беру собственную слабость и ебу ее в рот». Понятно, что тут она несколько жертвует своей женственностью, обозначая этой цитатой наличие у себя фаллоса или чего-то похожего, но зато показывает, что тоже, как и пацан, может смело преодолевать жизненные невзгоды. И все же, увы, эта строчка, как и многие похожие на нее, на 100% (и даже на 50%) не соответствует психологическим и физиологическим особенностям человека, который ее постит. В этом смысле Cadri B оказала неоценимую услугу всем девушкам, у которых появилось больше строчек/девизов, которые они могут запостить в соцсетях, публично артикулируя свою крутость в самых разнообразных целях.
А вот пацаны редко способны перенести строчки женщин-рэпперов на себя, пожертвовав собственной маскулинностью (тут напрашивается скороспелый вывод, что они слабаки, но не все скороспелые выводы являются неверными). К примеру, у Tommy Genesis есть отличная строчка: "I don't suck and blow, I just ride and die". Объясню на всякий случай: в данной строчке Томми преподносит секс как видовую борьбу за выживание, и заявляет о том, что в этой борьбе она — победитель. Эта простая мысль выражена через метафору: я не сосу и глотаю, а умираю [на тебе] сверху. Это круто, сексуально, сильно и даже романтично. Будь я девчонкой, сразу бы запостил себе в твиттер. Но я не девчонка, и сам факт того, что я не сосу и не глотаю в повседневной жизни (можете не верить, но это так), да и не умираю в позе наездницы на партнере, оставляя его распластанное потное тело на простынях и сваливая в ночь, немного чисто психологически мешает мне запостить эту прекрасную цитату в твиттер. Мои наблюдения говорят, что другие пацаны тоже такие цитаты не постят, и дело тут не в том, что таких цитат в принципе не очень много, а скорее в страхе выставить себя не очень мужественным. Факт ли это? Абсолютный. Справедливо ли это? Нихуя.
Итак, кто виноват в этой вопиющей несправедливости? Всепроникающая власть патриархата? Психологическая слабость мужчин в сравнении с женщинами? Всемирный гормональный сбой, обусловленный резким снижением качества так называемых солодосодержащих продуктов (ебучее пойло, которое употребляют под видом пива ваши мужья, покупая сразу по 8 бутылок в «Дикси» по акции?). Ответы можете слать в любую доступную вам форму.
😐2❤1
Звук сломанного синтезатора лениво тянется нотой туманной и больной фантазии о вещах, которых никогда не было и не будет. Этот звук записан на кассету и пропущен через магнитофон, зажеван и сломан, как ветки цветущей вишни в ночном саду, откуда пиздюки пытались стащить ценные плоды. Ты вовремя вышел с заряженным содой ружьем и выстрелил в воздух. Ты вечно пьян и накурен, плюс в твоей крови всегда циркулируют химические формулы аптечных препаратов. Они плавно растекаются по телу, словно талый снег.
У тебя на столе бумаги с цифрами, потому что ты риэлтор. Ружье всегда заряжено и стоит у входной двери. На столе дешевый микрофон, купленный по акции, сломанный синтезатор продолжает выдавать зацикленную последовательность туманных и больных нот, ты шепчешь в микрофон простые слова о прошлом и будущем, сконцентрированные в настоящем:
«Feel: the words that I spill — steal. You might get killed — feel: the words that I spill — steal»
Viper, риэлтор из Хьюстона, который в 2014-м записал около 340 альбомов (примерно по одному в день) продолжает хрипло шептать в старый микрофон, переодически зевая. На дворе 3:15 утра. Старая «Тойота» припаркована во дворе и утром Ли Картер поедет по своим рабочим делам, а вечером снова станет Вайпером. Его музыка существует в другом измерении. Как у поэтов. Потому что Вайпер, он же Ли Картер — настоящий поэт. А это значит, что все слова, которые он произносит, опасны, остры и могут убить. Они не похожи ни на его риэлторские договора, ни даже на помповое ружье, заряженное содой за неимением настоящих патронов. Его патроны — слова, и он говорит правду, когда произносит: «you might get killed». Ведь слова, которые он произносит, украдены. И поэтому ты, случайный свидетель, можешь умереть. Также он говорит правду, произнося: «My Cash Is My Wife». Даже если реального кэша у него нет и он живет в доме, заложенном за долги, и оплачивает свои счета в кредит. Его мир — гораздо реальнее физического. И это отлично слышно в его музыке. Сюрреальной, дымчатой, запинающейся. Но, при этом, всепроникающей, повсеместной, как туман, как свет, как запах дождя.
На альбоме «Selected works», который я предлагаю вам послушать, у Вайпера есть другая песня, «Death Time». Такая же опиатно-ленивая, сломанная и просветленная. В ней много самурайской отрешенности. В припеве Вайпер произносит: «Clear your mind — it’s death time». Такую песню хорошо слушать после бесконечного рабочего дня копом в дождливом Токио, лежа в горячей ванной и пуская себе кровь, закинувшись блистером японских транков. Просто послушайте:
«CLEAR YOUR MIND — IT’S DEATH TIME»
У тебя на столе бумаги с цифрами, потому что ты риэлтор. Ружье всегда заряжено и стоит у входной двери. На столе дешевый микрофон, купленный по акции, сломанный синтезатор продолжает выдавать зацикленную последовательность туманных и больных нот, ты шепчешь в микрофон простые слова о прошлом и будущем, сконцентрированные в настоящем:
«Feel: the words that I spill — steal. You might get killed — feel: the words that I spill — steal»
Viper, риэлтор из Хьюстона, который в 2014-м записал около 340 альбомов (примерно по одному в день) продолжает хрипло шептать в старый микрофон, переодически зевая. На дворе 3:15 утра. Старая «Тойота» припаркована во дворе и утром Ли Картер поедет по своим рабочим делам, а вечером снова станет Вайпером. Его музыка существует в другом измерении. Как у поэтов. Потому что Вайпер, он же Ли Картер — настоящий поэт. А это значит, что все слова, которые он произносит, опасны, остры и могут убить. Они не похожи ни на его риэлторские договора, ни даже на помповое ружье, заряженное содой за неимением настоящих патронов. Его патроны — слова, и он говорит правду, когда произносит: «you might get killed». Ведь слова, которые он произносит, украдены. И поэтому ты, случайный свидетель, можешь умереть. Также он говорит правду, произнося: «My Cash Is My Wife». Даже если реального кэша у него нет и он живет в доме, заложенном за долги, и оплачивает свои счета в кредит. Его мир — гораздо реальнее физического. И это отлично слышно в его музыке. Сюрреальной, дымчатой, запинающейся. Но, при этом, всепроникающей, повсеместной, как туман, как свет, как запах дождя.
На альбоме «Selected works», который я предлагаю вам послушать, у Вайпера есть другая песня, «Death Time». Такая же опиатно-ленивая, сломанная и просветленная. В ней много самурайской отрешенности. В припеве Вайпер произносит: «Clear your mind — it’s death time». Такую песню хорошо слушать после бесконечного рабочего дня копом в дождливом Токио, лежа в горячей ванной и пуская себе кровь, закинувшись блистером японских транков. Просто послушайте:
«CLEAR YOUR MIND — IT’S DEATH TIME»
Одна из самых больных и мрачных записей в рурэпе — отмечаем 14 февраля, как можем
Гуково — городок в Ростовской области с населением около 65 тысяч человек. Когда-то основной отраслью экономики города были шахты. В конце 2000-х оставшиеся от советского наследия угольные предприятия проходили процедуру банкротства. Это грустная и жесткая, похмельная правда — как альбом «Периметр» гуковчанина Романа Воронина. Под ником Рем Дигга он рассказал о страшной жизни родного городка на своем дебютном диске, изменившем не только жизнь Романа, но и русский рэп.
Моногород Гуково представлял собой то, что и многие похожие на него города в России: разбитые дороги, покосившиеся дома, разоренные избы в черте города, черневшие впадинами кривых окон в глаза идущих мимо местных. Глаза которых чернели так же, но скорее от водки, ставшей суррогатным топливом для города, поддерживающим в нем недобрый огонек жизни, тлеющей посреди пыльного ростовского чертополоха… Сплошная платоновщина, одним словом. В некотором роде, «Периметр» — такая платоновщина и есть, рассказанная человеком, заменившим литературу на рэп, а томики Платонова на диски Onyx.
«Периметр» — альбом ортодоксальный и недружелюбный, поэтому выделю пару треков, для тех, кто не осилит всё. Для меня это, безусловно, «Дурак» и «Настя», очень разные, но по-своему похожие друг на друга рваные повести о жизни в местах, где жизнь стоит очень мало. Одна — о смерти, вторая — о любви.
Помимо мрачных минималистичных битов и пулеметного хардкор-флоу, вне онлайн-баттлов звучавшем весьма новаторски для русского рэпа конца 2000-х, есть еще одно важное обстоятельство, которое нельзя не упомянуть в связи с «Периметром». Рем Дигга, некогда бывший служащим ВДВ, записывал «Периметр» будучи прикованным к коляске. Русский язык до сих пор слабо приспособлен для адекватного разговора о таких людях — инвалид, человек с ограниченными возможностями — что уж говорить о русской жизни, что уж говорить о жизни в Гуково. В нашей стране жить хорошо, если никогда не болеть, не попадать в долги и не быть слабым. Альбом «Периметр» записан человеком, прикованным к коляске в мрачнейшей жопе мира, и бешеная злоба загнанной в угол собаки, брызжущей кровавой слюной на микрофон — это основной вайб «Периметра», который взорвал в первую очередь этой больной и злой энергетикой, которую русский рэп не слышал, возможно, со времен дебюта Смоки Мо (вполне закономерно, что потом они записали не один фит). Как сказал сам автор в интервью Vice: «Я был немодным, а потом упал».
Рем Дигга «Периметр»
| Я | VK
Гуково — городок в Ростовской области с населением около 65 тысяч человек. Когда-то основной отраслью экономики города были шахты. В конце 2000-х оставшиеся от советского наследия угольные предприятия проходили процедуру банкротства. Это грустная и жесткая, похмельная правда — как альбом «Периметр» гуковчанина Романа Воронина. Под ником Рем Дигга он рассказал о страшной жизни родного городка на своем дебютном диске, изменившем не только жизнь Романа, но и русский рэп.
Моногород Гуково представлял собой то, что и многие похожие на него города в России: разбитые дороги, покосившиеся дома, разоренные избы в черте города, черневшие впадинами кривых окон в глаза идущих мимо местных. Глаза которых чернели так же, но скорее от водки, ставшей суррогатным топливом для города, поддерживающим в нем недобрый огонек жизни, тлеющей посреди пыльного ростовского чертополоха… Сплошная платоновщина, одним словом. В некотором роде, «Периметр» — такая платоновщина и есть, рассказанная человеком, заменившим литературу на рэп, а томики Платонова на диски Onyx.
«Периметр» — альбом ортодоксальный и недружелюбный, поэтому выделю пару треков, для тех, кто не осилит всё. Для меня это, безусловно, «Дурак» и «Настя», очень разные, но по-своему похожие друг на друга рваные повести о жизни в местах, где жизнь стоит очень мало. Одна — о смерти, вторая — о любви.
Помимо мрачных минималистичных битов и пулеметного хардкор-флоу, вне онлайн-баттлов звучавшем весьма новаторски для русского рэпа конца 2000-х, есть еще одно важное обстоятельство, которое нельзя не упомянуть в связи с «Периметром». Рем Дигга, некогда бывший служащим ВДВ, записывал «Периметр» будучи прикованным к коляске. Русский язык до сих пор слабо приспособлен для адекватного разговора о таких людях — инвалид, человек с ограниченными возможностями — что уж говорить о русской жизни, что уж говорить о жизни в Гуково. В нашей стране жить хорошо, если никогда не болеть, не попадать в долги и не быть слабым. Альбом «Периметр» записан человеком, прикованным к коляске в мрачнейшей жопе мира, и бешеная злоба загнанной в угол собаки, брызжущей кровавой слюной на микрофон — это основной вайб «Периметра», который взорвал в первую очередь этой больной и злой энергетикой, которую русский рэп не слышал, возможно, со времен дебюта Смоки Мо (вполне закономерно, что потом они записали не один фит). Как сказал сам автор в интервью Vice: «Я был немодным, а потом упал».
Рем Дигга «Периметр»
| Я | VK
❤3
«Самурай» — экзистенциальный неонуар об одиночестве убийцы
Делать свое дело вопреки времени. Бывает невероятно сложно, когда твои убеждения расходятся с тем, что на волне эпохи. Меня всегда привлекали герои-аутсайдеры, молча делающие то, что считают правильным, несмотря на обстоятельства. И герои моих любимых фильмов, если прикинуть, все такие. А тут еще и режиссер такой.
«Нет одиночества более глубокого, чем одиночество самурая, разве что одиночество тигра в джунглях» — эпиграф фильма «Самурай» (1967). Журналист, говоривший с создателем этого фильма, сказал, что эта цитата полностью отражает положение автора «Самурая» в системе французского кинопроизводства. В 1960-е, когда «новая волна» (Годар, Трюффо и т. д.) правила модой и вкусами не только французского, но и мирового кино, Жан-Пьер Мельвилль снимал подчеркнуто консервативные фильмы. В десятилетие, когда Францию эйфорил мдма-социализм, Мельвилль оставался подчеркнуто правым. И вопреки духу «авторского кино», творцы которого «просто выходили на улицу и снимали» фильмы, дышащие свободой, молодостью и нарушением запретов (во всем: от пьяных танцев ручной камеры и монтажа, до лишенных структуры диалогов «ни о чем»), Мельвилль из года в год выдавал с виду консервативный нуар под явным влиянием американской кинотрадиции. Большинство современников, особенно сторонники «новой волны», считали Мельвилля ремесленником. Он этим званием гордился, в ответ называя своих молодых оппонентов любителями. Мельвилль так и умер по большой части не понятным, его фильмография была быстро забыта, и только с появлением режиссеров-гиков Тарантино и Джона Ву, которые назвали Мельвилля в числе своих влияний, наследие «ремесленника» было переоценено. И оказалось, что за идейной новизной «новой волны» критики Мельвилля проглядели очень непростого и глубокого Автора — Автора не в меньшей, а не редко и в большей степени, чем творцы «авторского кино».
Молчание, как символ глубокой кинематографичности, как отсылка к эре дозвукового кино, и, наконец, как знак мужского начала, наполняет этот фильм. «Самурай» цветной, но цвета здесь почти во всех сценах сдержаны, а большая часть действий происходит ночью либо в сумерках. Это не только дань нуару как жанру, но и первичной материи кино, состоящей лишь из черно-белого (монохромного кадра), выразительность которого изначально и составляла выразительность кино как такового. «Моя мечта — сделать цветной черно-белый фильм, в котором только одна маленькая доминанта будет говорить о том, что фильм цветной», — говорил сам Мельвилль.
Фильм «Самурай» кто-то окрестил «экзистенциальным неонуаром», и мне это определение кажется очень точным. Нуар — жанровый фильм, подчиненный жесткой логике, по-хорошему предсказуемый, в идеале, как хороший детектив. И по форме «Самурай» именно такой — монотонный, четко выстроенный, поделенный на акты, движущийся от начала к логичному и предсказуемому финалу. Однако сюжет — самая неважная вещь этого кино, если так можно сказать о сюжете (и, как по мне, именно это качество отличает подлинный кинематограф от визуализации текста). В «Самурае» важна фактура и дыхание фильма (монолитного аудио-визуального опыта). Дождливый Париж, условные персонажи в почти одинаковых плащах и шляпах, красивые женщины с обреченными глазами и конечно главный герой — Ален Делон — «убийца с лицом ангела». «Самурай» — молчаливый и, порой, грустно-ироничный фильм, где действий больше чем слов. Здесь ритуальная, шизофренически логичная последовательность кадров, скрывает нечто неуловимое — поэзию кино. Именно поэтому неонуар, созданный Мельвиллем, экзистенциален — за внешней формой жанра он прячет скрытую метафизику, которая проявляется в фактуре. В первую очередь, фактуре актерского лица: мужского (ибо «Самурай» очень мужской фильм), но не в меньшей степени и женского («все что нужно для хорошей ленты — девушка и пистолет»).
Делать свое дело вопреки времени. Бывает невероятно сложно, когда твои убеждения расходятся с тем, что на волне эпохи. Меня всегда привлекали герои-аутсайдеры, молча делающие то, что считают правильным, несмотря на обстоятельства. И герои моих любимых фильмов, если прикинуть, все такие. А тут еще и режиссер такой.
«Нет одиночества более глубокого, чем одиночество самурая, разве что одиночество тигра в джунглях» — эпиграф фильма «Самурай» (1967). Журналист, говоривший с создателем этого фильма, сказал, что эта цитата полностью отражает положение автора «Самурая» в системе французского кинопроизводства. В 1960-е, когда «новая волна» (Годар, Трюффо и т. д.) правила модой и вкусами не только французского, но и мирового кино, Жан-Пьер Мельвилль снимал подчеркнуто консервативные фильмы. В десятилетие, когда Францию эйфорил мдма-социализм, Мельвилль оставался подчеркнуто правым. И вопреки духу «авторского кино», творцы которого «просто выходили на улицу и снимали» фильмы, дышащие свободой, молодостью и нарушением запретов (во всем: от пьяных танцев ручной камеры и монтажа, до лишенных структуры диалогов «ни о чем»), Мельвилль из года в год выдавал с виду консервативный нуар под явным влиянием американской кинотрадиции. Большинство современников, особенно сторонники «новой волны», считали Мельвилля ремесленником. Он этим званием гордился, в ответ называя своих молодых оппонентов любителями. Мельвилль так и умер по большой части не понятным, его фильмография была быстро забыта, и только с появлением режиссеров-гиков Тарантино и Джона Ву, которые назвали Мельвилля в числе своих влияний, наследие «ремесленника» было переоценено. И оказалось, что за идейной новизной «новой волны» критики Мельвилля проглядели очень непростого и глубокого Автора — Автора не в меньшей, а не редко и в большей степени, чем творцы «авторского кино».
Молчание, как символ глубокой кинематографичности, как отсылка к эре дозвукового кино, и, наконец, как знак мужского начала, наполняет этот фильм. «Самурай» цветной, но цвета здесь почти во всех сценах сдержаны, а большая часть действий происходит ночью либо в сумерках. Это не только дань нуару как жанру, но и первичной материи кино, состоящей лишь из черно-белого (монохромного кадра), выразительность которого изначально и составляла выразительность кино как такового. «Моя мечта — сделать цветной черно-белый фильм, в котором только одна маленькая доминанта будет говорить о том, что фильм цветной», — говорил сам Мельвилль.
Фильм «Самурай» кто-то окрестил «экзистенциальным неонуаром», и мне это определение кажется очень точным. Нуар — жанровый фильм, подчиненный жесткой логике, по-хорошему предсказуемый, в идеале, как хороший детектив. И по форме «Самурай» именно такой — монотонный, четко выстроенный, поделенный на акты, движущийся от начала к логичному и предсказуемому финалу. Однако сюжет — самая неважная вещь этого кино, если так можно сказать о сюжете (и, как по мне, именно это качество отличает подлинный кинематограф от визуализации текста). В «Самурае» важна фактура и дыхание фильма (монолитного аудио-визуального опыта). Дождливый Париж, условные персонажи в почти одинаковых плащах и шляпах, красивые женщины с обреченными глазами и конечно главный герой — Ален Делон — «убийца с лицом ангела». «Самурай» — молчаливый и, порой, грустно-ироничный фильм, где действий больше чем слов. Здесь ритуальная, шизофренически логичная последовательность кадров, скрывает нечто неуловимое — поэзию кино. Именно поэтому неонуар, созданный Мельвиллем, экзистенциален — за внешней формой жанра он прячет скрытую метафизику, которая проявляется в фактуре. В первую очередь, фактуре актерского лица: мужского (ибо «Самурай» очень мужской фильм), но не в меньшей степени и женского («все что нужно для хорошей ленты — девушка и пистолет»).
Женщины играют важную роль в нашей жизни. Жертвуя собой во имя слепого чувства они часто не понимают, зачем и для чего это делают. Глядя в наши глаза они просто верят, что мы предназначены для высшей цели и спасают нас. А мы часто платим им обратной монетой — женщины отдают себя, ведомые иррациональным чувством, и в итоге гибнут немыми жертвами нашего равнодушия. Смогли бы мы поступить так же ради них? Отвергнуть биологическую программу и пожертвовать собой ради женщины, отказавшись от собственных планов и притязаний на всю полноту того, что обещает жизнь? Кто-то может и да, но не герой «Самурая» Жеф Костелло (Ален Делон). Он для этого слишком жестко ведом собственной миссией. У женщин тоже есть своя миссия. Порой, возможно, она заключается именно в этой жертве — отдать свою жизнь, свободу и честь ради миссии другого, совершенно чужого мужчины. Об этом все отношения Жефа Костелло с женщинами, обворожительными, невероятно красивыми (одна из них — жена самого Алена Делона, с которой он разошелся в последний день съемок). Они создают ему алиби, несмотря на то, что прекрасно знают — он виновен. Но под молчаливым взглядом серо-голубых глаз эти красотки плавятся — и это губит их, приводя к трагическому финалу. А Жеф Костелло идет дальше — по своему единственно возможному пути самурая, который делает свое дело молча, без тени улыбки на холодных губах, с полной сосредоточенностью на себе самом.
Я не буду с вами спорить, я не буду вас троллить, я не буду роллить (ну, может, немного), я просто расскажу вам про два трека Фэйса и на их примере постараюсь отразить его эволюцию как сингера-сонграйтера. Это тема интересная, но туманная, близка к оккультизму и занимает лишь узких специалистов, так что предупреждаю заранее: лучше бросайте это дерьмо (когда я говорю дерьмо, я имею в виду реальное дерьмо, а не то, что мой текст плох т.к. имхо он въебывает).
На альбом "HATE LOVE" (2017) у Вани есть песня «Антидепрессант». Возможно, когда-нибудь она заставит мириады твиттер-юзеров просить своих несуществующих богов о возвращении 2017-го. «Антидепрессант» начинается с гитарного перебора Bones-стайл, затем высокий юношеский голос вкрадчиво поет: «Среди тревог и вечной грусти стань мне антидепрессантом» и так далее в том же духе. По-моему, это хорошая песня. Меня цепляет мелодика припева, задевает печаль лирического героя, впирает меланхоличный вайб и даже почти не сбивает с толку то, что гитарный сэмпл криво подогнан под бит. Трек развивается через более ЭМОциональное пропевание припева в финале. И конечно то, что дальше в треклисте стоит трек с припевом «я на фестивале красок отъебал сегодня телку, я был синим, она желтым, мы создали зеленый» только усиливает циничное обаяние рэппера, который меняет личину романтика на обезьянью гримасу, абсолютно не запариваясь.
НА альбоме "SLIME" (2019) у Вани есть песня «РЫТЬ». Она тоже о неразделенной любви. «Антидепрессант» — просто хорошая пиздострадальческая песенка, но в целом, у нее лишь один уровень — уровень пиздострадания. Совсем не так в «РЫТЬ». И хотя Фэйс даже с большим надрывом и с более банальными словами обращается к девушке («Мне так сложно без тебя, я не могу забыть тебя»), этот трек круче. «Окей, бейби, ну все же, мейби, ты передумаешь. А если нет у тебя любви ко мне, то ты придумаешь», — это просто охуенно, разве нет? Придумаешь! Тут Фэйс не просто страдает, он делает это с достоинством. Страдает на уровне. Это слышно в интонациях, это понятно из строчек. Ваня не ныряет в омут боли безоглядно, как подросток впервые надравшийся водкой, а подходит к нему осознанно, как бы глядя на себя со стороны: «ну и все равно, ведь я не больше чем влюблен». Тоска Фэйса — не банальная тоска о неразделенных чувствах, которой посвящено так много плохих песен. «РЫТЬ» — это поэтическая тоска человека, который почти наслаждается болью, используя ее в своих целях. Его голос звучит не всхлипами обиженного мальчика, а нотами возвышенного чувства, спокойно-печального, почти контролируемого. Это уже не дрожащие пальцы начинающего торчка, а опытная рука героинщика со стажем, вводящая раствор в вену. И в этом движении ощущается сила и благородство.
Еще одна деталь (и лучшая, увы, рифма альбома): «мне уже звонит очередной мнимый брат, вырубаем грамм и литр коньяка». Несмотря на то, что Фэйсу «так одиноко», он не теряет времени — катается с пацанами, курит и занимается прочей рэпперской хуйней (хули бы ты думала, дорогая). Это нежелание Фэйса выглядеть полностью поверженным объединяет «РЫТЬ» с «Антидепрессантом». Там куплет кончается строчками про ненастоящую Пэрис Хилтон, с которой герой делает дороги и прощает все «за длинные ноги». Но если в «Антидепрессанте» кусок про Пэрис Хилтон приклеен на скотч, то «РЫТЬ» ощущается полностью цельной песней за счет охуенной мелодики. В плане которой Фэйс прокачался до уровня радио-хитов (не знаю, комплимент ли это, но ощущается как-то так). У меня нет музыкального образования, чтобы раскидывать за сольфеджио, так что о крутости мелодии я сужу чисто по тому, как она цепляет меня, и количеству знакомых девушек, которые репитят это трек, пока не постучат в дверь затопленные соседи.
На альбом "HATE LOVE" (2017) у Вани есть песня «Антидепрессант». Возможно, когда-нибудь она заставит мириады твиттер-юзеров просить своих несуществующих богов о возвращении 2017-го. «Антидепрессант» начинается с гитарного перебора Bones-стайл, затем высокий юношеский голос вкрадчиво поет: «Среди тревог и вечной грусти стань мне антидепрессантом» и так далее в том же духе. По-моему, это хорошая песня. Меня цепляет мелодика припева, задевает печаль лирического героя, впирает меланхоличный вайб и даже почти не сбивает с толку то, что гитарный сэмпл криво подогнан под бит. Трек развивается через более ЭМОциональное пропевание припева в финале. И конечно то, что дальше в треклисте стоит трек с припевом «я на фестивале красок отъебал сегодня телку, я был синим, она желтым, мы создали зеленый» только усиливает циничное обаяние рэппера, который меняет личину романтика на обезьянью гримасу, абсолютно не запариваясь.
НА альбоме "SLIME" (2019) у Вани есть песня «РЫТЬ». Она тоже о неразделенной любви. «Антидепрессант» — просто хорошая пиздострадальческая песенка, но в целом, у нее лишь один уровень — уровень пиздострадания. Совсем не так в «РЫТЬ». И хотя Фэйс даже с большим надрывом и с более банальными словами обращается к девушке («Мне так сложно без тебя, я не могу забыть тебя»), этот трек круче. «Окей, бейби, ну все же, мейби, ты передумаешь. А если нет у тебя любви ко мне, то ты придумаешь», — это просто охуенно, разве нет? Придумаешь! Тут Фэйс не просто страдает, он делает это с достоинством. Страдает на уровне. Это слышно в интонациях, это понятно из строчек. Ваня не ныряет в омут боли безоглядно, как подросток впервые надравшийся водкой, а подходит к нему осознанно, как бы глядя на себя со стороны: «ну и все равно, ведь я не больше чем влюблен». Тоска Фэйса — не банальная тоска о неразделенных чувствах, которой посвящено так много плохих песен. «РЫТЬ» — это поэтическая тоска человека, который почти наслаждается болью, используя ее в своих целях. Его голос звучит не всхлипами обиженного мальчика, а нотами возвышенного чувства, спокойно-печального, почти контролируемого. Это уже не дрожащие пальцы начинающего торчка, а опытная рука героинщика со стажем, вводящая раствор в вену. И в этом движении ощущается сила и благородство.
Еще одна деталь (и лучшая, увы, рифма альбома): «мне уже звонит очередной мнимый брат, вырубаем грамм и литр коньяка». Несмотря на то, что Фэйсу «так одиноко», он не теряет времени — катается с пацанами, курит и занимается прочей рэпперской хуйней (хули бы ты думала, дорогая). Это нежелание Фэйса выглядеть полностью поверженным объединяет «РЫТЬ» с «Антидепрессантом». Там куплет кончается строчками про ненастоящую Пэрис Хилтон, с которой герой делает дороги и прощает все «за длинные ноги». Но если в «Антидепрессанте» кусок про Пэрис Хилтон приклеен на скотч, то «РЫТЬ» ощущается полностью цельной песней за счет охуенной мелодики. В плане которой Фэйс прокачался до уровня радио-хитов (не знаю, комплимент ли это, но ощущается как-то так). У меня нет музыкального образования, чтобы раскидывать за сольфеджио, так что о крутости мелодии я сужу чисто по тому, как она цепляет меня, и количеству знакомых девушек, которые репитят это трек, пока не постучат в дверь затопленные соседи.
❤2
Это мой образ жизни, я его выбрал
Прежде чем падать, помни, кончились игры
Забавно, что 10 лет назад пол-Москвы слушало такой рэп, а симпатичные студентки первых курсов МГУ и МГИМО просили своих парней врубить в салоне папиного финика «вот тот грустный трек».
Полумягкие — одна из основных групп в системе московского рэп-андеграунда рубежа 00-х/10-х. Вся тусовка курсировала по желтой ветке московского метро от Площади Ильича до Новогиреево. Лефортово — это Kunteynir (Техник), Желтая Ветка — это которые «гашиш вставляет всем», вместе с Полумягкими у них была супергруппа Good Hash Production. И сами ПМ со смешными для рэпа именами героев какого-то психоделического мультика: Твердый Микки и Мягкий Тони. В районе Волочаевской улицы, упирающейся в железнодорожный мост, отделяющий Лефортово от Таганки, они жили. Мутили, курили, читали.
У ПМ все микстейпы почти одинаковые. Одинаковы были и методы их записи: водник, толпа друзей-объебосов на прокуренной кухне у Микки, передающих друг другу караоке-микрофон. Лично для меня их релизы различаются степенью ностальгической синхронизации (хотя признать это сложно). «Выдымки» и «Акустические Морали Овердрафта» ложатся на образ «моих подъездов» лучше всего. Адекватно оценить и ранжировать эти прокуренные, обмоченные в ДОБе, сентиментально-пронзительные, а где-то депрессивно-параноидальные микстейпы довольно сложно. Биты Immortal Technique, Cunninlynguists и других героев альтернативного рэпа того времени накладывают еще один слой ностальгии и разобраться становится совсем сложно. Впрочем, я искренне считаю что на «Выдымках» ПМ записали некоторые из своих лучших треков. Вот они:
перестановка, пирамида, будто, постоянно, не спорь со мной, суета, скоро так будет
Последний — единственный, кажется, трек ПМ в жанре классического репрезента с коксом, золотом и шлюхами. В исполнении худощавых торчков в растянутых свитерах с высокими голосами это звучит белой горячкой, впечатляет тем сильнее.
| Я | VK
Прежде чем падать, помни, кончились игры
Забавно, что 10 лет назад пол-Москвы слушало такой рэп, а симпатичные студентки первых курсов МГУ и МГИМО просили своих парней врубить в салоне папиного финика «вот тот грустный трек».
Полумягкие — одна из основных групп в системе московского рэп-андеграунда рубежа 00-х/10-х. Вся тусовка курсировала по желтой ветке московского метро от Площади Ильича до Новогиреево. Лефортово — это Kunteynir (Техник), Желтая Ветка — это которые «гашиш вставляет всем», вместе с Полумягкими у них была супергруппа Good Hash Production. И сами ПМ со смешными для рэпа именами героев какого-то психоделического мультика: Твердый Микки и Мягкий Тони. В районе Волочаевской улицы, упирающейся в железнодорожный мост, отделяющий Лефортово от Таганки, они жили. Мутили, курили, читали.
У ПМ все микстейпы почти одинаковые. Одинаковы были и методы их записи: водник, толпа друзей-объебосов на прокуренной кухне у Микки, передающих друг другу караоке-микрофон. Лично для меня их релизы различаются степенью ностальгической синхронизации (хотя признать это сложно). «Выдымки» и «Акустические Морали Овердрафта» ложатся на образ «моих подъездов» лучше всего. Адекватно оценить и ранжировать эти прокуренные, обмоченные в ДОБе, сентиментально-пронзительные, а где-то депрессивно-параноидальные микстейпы довольно сложно. Биты Immortal Technique, Cunninlynguists и других героев альтернативного рэпа того времени накладывают еще один слой ностальгии и разобраться становится совсем сложно. Впрочем, я искренне считаю что на «Выдымках» ПМ записали некоторые из своих лучших треков. Вот они:
перестановка, пирамида, будто, постоянно, не спорь со мной, суета, скоро так будет
Последний — единственный, кажется, трек ПМ в жанре классического репрезента с коксом, золотом и шлюхами. В исполнении худощавых торчков в растянутых свитерах с высокими голосами это звучит белой горячкой, впечатляет тем сильнее.
| Я | VK
❤1🐳1
Шаманизм и компиляция в незамеченном куплете Хаски
Мини-куплет Хаски на альбоме Казускомы прошел незаслуженно незамеченным. Будучи рэп-куплетом по форме, в нем напрочь отсутствует рэп-содержание. Для Хаски характерно, но здесь, как и в текстах «Триптиха о человечине», он достигает полного вытеснения себя-рэппера из собственного текста, превращая набор слов в поэтическое заклинание. И хотя здесь хватает речи от первого лица, не совсем понятно, кем является герой захлебывающихся строчек. Опускаясь в мутную воду Москвы-реки, он растворяет в ней эго, превращается в комок хаотичных, постепенно гаснущих импульсов. Становится будто бы проводником этих импульсов, лишенным собственной воли и разума. Прячась от человеческих неврозов на дне реки, Хаски будто хочет сам стать рекой, повторяя это «буль, буль» сливается с равнодушно-безумной природой. Ему невыносимо быть человеком — собакой, водой, поплавком, мутировать во что угодно, но не оставаться «человечиной».
Один из самых нерэпперских по содержанию куплетов Оксимирона тоже связан с погружением, он так и называется. В отличие от куплета Хаски, у Мирона куда меньше личных местоимений (абсолютная редкость для Окси). Намеренно отстраняясь от собственной личности, Мирон визуализирует подводный пейзаж, последовательно выстраивает метафору творческого процесса/самоанализа/жизни/смерти. Ключевое слово — «выстраивает». В структуре текста «Погружения», особенно на фоне Хаски, очень чувствуется работа интеллекта. Слова же Димы воспринимаются скорее сочащейся из рваной раны мутной кровью. У крови есть независимая воля, но она лишена авторского намерения, что в современных раскладах кажется очень соблазнительным миражом (или не миражом?). Единственное место, просвечивающее работу ума в куплете Хаски, находится там, откуда намеренно устранен любой намек на мысль. «Буль, буль, буль, буль» — остроумная игра с современной формой, ибо это редкий пример, когда эдлиб выполняет не только ритмическую, но и смысловую функцию. Только этим «буль, буль» и выдает себя компилятор, в остальном куплет кажется продуктом чисто шаманского транса. Впрочем, если приглядеться, можно заметить еще и пару культурных референсов, но отсылки вполне могут быть неосознанными, а работа с формой — наитием художника, сроднившегося с формой.
Вода — символ материнства, податливое женское начало, и если Хаски хочет спрятаться в ней, как в утробе, от неуютного мира человеческого умозрения, то Мирон вполне себе умозрительно погружается в темные воды бессознательного, очевидно, чтобы там что-то добыть. В финале он признается, что «наверх всплыть надо бы», но якобы он уже «забыл свое имя и прошлое» и не может этого сделать. Учитывая рациональную архитектонику текста и информацию о личности автора, в то, что Мирон по-настоящему забыл себя, верится с трудом. Но оборот, конечно, волнующий. А Хаски... Шаман он или искусный компилятор — не важно. Важен сам вопрос о шаманизме и компиляторстве. В конце концов, любой шаманизм под лупой деконструкции можно объяснить какими-нибудь нейромедиаторами, а этого делать точно не стоит, в виду примитивной материалистичности такого подхода. Поэтому есть вопросы, которые лучше не задавать. Как уже было сказано: «Если созданное художником просто для понимания, объяснения не нужны... А если созданное им непонятно, объяснения преступны». Но соблазнительны.
Мини-куплет Хаски на альбоме Казускомы прошел незаслуженно незамеченным. Будучи рэп-куплетом по форме, в нем напрочь отсутствует рэп-содержание. Для Хаски характерно, но здесь, как и в текстах «Триптиха о человечине», он достигает полного вытеснения себя-рэппера из собственного текста, превращая набор слов в поэтическое заклинание. И хотя здесь хватает речи от первого лица, не совсем понятно, кем является герой захлебывающихся строчек. Опускаясь в мутную воду Москвы-реки, он растворяет в ней эго, превращается в комок хаотичных, постепенно гаснущих импульсов. Становится будто бы проводником этих импульсов, лишенным собственной воли и разума. Прячась от человеческих неврозов на дне реки, Хаски будто хочет сам стать рекой, повторяя это «буль, буль» сливается с равнодушно-безумной природой. Ему невыносимо быть человеком — собакой, водой, поплавком, мутировать во что угодно, но не оставаться «человечиной».
Один из самых нерэпперских по содержанию куплетов Оксимирона тоже связан с погружением, он так и называется. В отличие от куплета Хаски, у Мирона куда меньше личных местоимений (абсолютная редкость для Окси). Намеренно отстраняясь от собственной личности, Мирон визуализирует подводный пейзаж, последовательно выстраивает метафору творческого процесса/самоанализа/жизни/смерти. Ключевое слово — «выстраивает». В структуре текста «Погружения», особенно на фоне Хаски, очень чувствуется работа интеллекта. Слова же Димы воспринимаются скорее сочащейся из рваной раны мутной кровью. У крови есть независимая воля, но она лишена авторского намерения, что в современных раскладах кажется очень соблазнительным миражом (или не миражом?). Единственное место, просвечивающее работу ума в куплете Хаски, находится там, откуда намеренно устранен любой намек на мысль. «Буль, буль, буль, буль» — остроумная игра с современной формой, ибо это редкий пример, когда эдлиб выполняет не только ритмическую, но и смысловую функцию. Только этим «буль, буль» и выдает себя компилятор, в остальном куплет кажется продуктом чисто шаманского транса. Впрочем, если приглядеться, можно заметить еще и пару культурных референсов, но отсылки вполне могут быть неосознанными, а работа с формой — наитием художника, сроднившегося с формой.
Вода — символ материнства, податливое женское начало, и если Хаски хочет спрятаться в ней, как в утробе, от неуютного мира человеческого умозрения, то Мирон вполне себе умозрительно погружается в темные воды бессознательного, очевидно, чтобы там что-то добыть. В финале он признается, что «наверх всплыть надо бы», но якобы он уже «забыл свое имя и прошлое» и не может этого сделать. Учитывая рациональную архитектонику текста и информацию о личности автора, в то, что Мирон по-настоящему забыл себя, верится с трудом. Но оборот, конечно, волнующий. А Хаски... Шаман он или искусный компилятор — не важно. Важен сам вопрос о шаманизме и компиляторстве. В конце концов, любой шаманизм под лупой деконструкции можно объяснить какими-нибудь нейромедиаторами, а этого делать точно не стоит, в виду примитивной материалистичности такого подхода. Поэтому есть вопросы, которые лучше не задавать. Как уже было сказано: «Если созданное художником просто для понимания, объяснения не нужны... А если созданное им непонятно, объяснения преступны». Но соблазнительны.
Деромантизация гангстера в кино — «Пушер» Николаса Виндинга Рефна
Любой художественный жанр, описывающий мир преступников, как правило, этот мир романтизировал. Заслуга Николаса Виндинга Рефна, создателя трилогии "Pusher" (в русском прокате «Диллер») в том, что он не пошел на поводу у этой традиции, а создал нечто совершенно ей обратное — деромантизировал гангстера.
В классических криминальных фильмах или романах о разбойниках, жизнь людей вне закона предъявляется читателю полной вдохновляющих вещей: да, могут убить, но зато вокруг тебя красивые женщины, крутые тачки, верные друзья-подельники. Наконец, бандиты в криминальных фильмах как правило очень обаятельны, а противостоят им представители госсистемы (между строк читается, что система несет зло, и гангстер выходит из нее, чтобы создать свою, кровавую, но справедливую). Ничего этого нет в «Пушере», первую часть которого Рефн снял в 25 лет.
Мир «Пушера» — это подпольная среда Копенгагена, столицы Дании, вроде как одного из самых благополучных государств мира. На деле же среди обеспеченных бюргеров с шестизначными суммами в швейцарских банках живут мигранты из разных стран, вынужденные искать лазейки для заработка на жизнь. Я не знаю, откуда пацан, с лицом тепличного отличника, мог знать жизнь криминального подполья, но показана она чуть ли не с документальной точностью и психологической силой, которая убеждает. Документальная камера совершает размашистые пролеты, крупнозернистая пленка подчеркивает черты фактурных бандитов, ночные огни Копенгагена тревожно горят недобрым зеленым пламенем.
Главный герой «Пушера» — бандит. Но он НЕ крутой, НЕ сильный, НЕ хитрый. Он просто несчастный человек, которого жизнь прижала так, что не разогнуться. И если классические фильмы про гангстеров следуют параболической структуре («вверх—вниз—вверх», можно наоборот) то драматическая кривая Пушера — вертикальное падение из компостной ямы в черную дыру экзистенциальной пустоты. Все будет только хуже: чувака кинут на бабки, он попадет в долги к людям, с которыми лучше не иметь разговора длиннее «привет, как дела», он свяжется с женщиной-проблемой. «Пушера» очень интересно смотреть именно поэтому — 25-летний Рефн безжалостно срывает кожу с того, кем кино-гангстер был на раньше. Молодой режиссер говорит нам: в РЕАЛЬНОМ мире гангстер — не крутой мужик с холодным взглядом, который в последний момент решит все свои проблемы и укатит в закат на кабрике. Гангстер — это депрессивный неудачник, которого постоянно кидают, у которого все валится из рук. Это человек, оказавшийся не в том месте не в то время, человек, которому не хватило сил выбраться из этой хуйни. И, что очень важно, гангстер, преступник, гражданин, существующий в серой зоне — это человек. И это социальная проблема.
Большинство зрителей Рефна знают за фильм «Драйв», дрочат на Гослинга, неоновый свет и визжат от ретровэйва. Но я вам очень советую посмотреть трилогию «Пушер» (самый крутой фильм — третий, но о нем надо писать отдельно), не столь модное и известное кино, но во многом, на мой взгляд, куда более честное, стильное и новаторское.
Любой художественный жанр, описывающий мир преступников, как правило, этот мир романтизировал. Заслуга Николаса Виндинга Рефна, создателя трилогии "Pusher" (в русском прокате «Диллер») в том, что он не пошел на поводу у этой традиции, а создал нечто совершенно ей обратное — деромантизировал гангстера.
В классических криминальных фильмах или романах о разбойниках, жизнь людей вне закона предъявляется читателю полной вдохновляющих вещей: да, могут убить, но зато вокруг тебя красивые женщины, крутые тачки, верные друзья-подельники. Наконец, бандиты в криминальных фильмах как правило очень обаятельны, а противостоят им представители госсистемы (между строк читается, что система несет зло, и гангстер выходит из нее, чтобы создать свою, кровавую, но справедливую). Ничего этого нет в «Пушере», первую часть которого Рефн снял в 25 лет.
Мир «Пушера» — это подпольная среда Копенгагена, столицы Дании, вроде как одного из самых благополучных государств мира. На деле же среди обеспеченных бюргеров с шестизначными суммами в швейцарских банках живут мигранты из разных стран, вынужденные искать лазейки для заработка на жизнь. Я не знаю, откуда пацан, с лицом тепличного отличника, мог знать жизнь криминального подполья, но показана она чуть ли не с документальной точностью и психологической силой, которая убеждает. Документальная камера совершает размашистые пролеты, крупнозернистая пленка подчеркивает черты фактурных бандитов, ночные огни Копенгагена тревожно горят недобрым зеленым пламенем.
Главный герой «Пушера» — бандит. Но он НЕ крутой, НЕ сильный, НЕ хитрый. Он просто несчастный человек, которого жизнь прижала так, что не разогнуться. И если классические фильмы про гангстеров следуют параболической структуре («вверх—вниз—вверх», можно наоборот) то драматическая кривая Пушера — вертикальное падение из компостной ямы в черную дыру экзистенциальной пустоты. Все будет только хуже: чувака кинут на бабки, он попадет в долги к людям, с которыми лучше не иметь разговора длиннее «привет, как дела», он свяжется с женщиной-проблемой. «Пушера» очень интересно смотреть именно поэтому — 25-летний Рефн безжалостно срывает кожу с того, кем кино-гангстер был на раньше. Молодой режиссер говорит нам: в РЕАЛЬНОМ мире гангстер — не крутой мужик с холодным взглядом, который в последний момент решит все свои проблемы и укатит в закат на кабрике. Гангстер — это депрессивный неудачник, которого постоянно кидают, у которого все валится из рук. Это человек, оказавшийся не в том месте не в то время, человек, которому не хватило сил выбраться из этой хуйни. И, что очень важно, гангстер, преступник, гражданин, существующий в серой зоне — это человек. И это социальная проблема.
Большинство зрителей Рефна знают за фильм «Драйв», дрочат на Гослинга, неоновый свет и визжат от ретровэйва. Но я вам очень советую посмотреть трилогию «Пушер» (самый крутой фильм — третий, но о нем надо писать отдельно), не столь модное и известное кино, но во многом, на мой взгляд, куда более честное, стильное и новаторское.
❤2
Slim в новом Порнокасте 🎙
Автор звучания одной из ключевых групп в истории русского рэпа в новом порнокасте. Слим, возможно самый продуманный эмси нашей сцены, умеющий сделать и для телочек, и для тазов, и загнать нестыдную социалку. Но при всей своей прагматичности, Слим всегда питал нездоровый для такого вроде бы коммерческого исполнителя интерес к андеру. Мы поговорили с ним об этом, еще я заценил Слиму современные андер-биты, на которые он мог бы зачесть, ну и в целом было довольно лампово. Я хуй знает, как вам это будет слушаться, но в процессе было весело.
Как всегда, напоминаю: важным визуальным критерием оценки подкаста, как для слушателей, так и для потенциальных гостей, является количество отзывов и оценок в айтюнсе. Так что если вы хотите, чтобы наш подкаст развивался, а новые гости заскакивали ко мне в гости, хуярьте по ссылке на айтюнс (ниже), ставьте оценку и пишите отзыв. Нам будет приятно, вам — выгодно. Охуенный бизнес.
📺 https://youtu.be/2AplyuCKuHs
🎧 https://apple.co/2R1mFdU
📳 https://soundcloud.com/prnrp
Автор звучания одной из ключевых групп в истории русского рэпа в новом порнокасте. Слим, возможно самый продуманный эмси нашей сцены, умеющий сделать и для телочек, и для тазов, и загнать нестыдную социалку. Но при всей своей прагматичности, Слим всегда питал нездоровый для такого вроде бы коммерческого исполнителя интерес к андеру. Мы поговорили с ним об этом, еще я заценил Слиму современные андер-биты, на которые он мог бы зачесть, ну и в целом было довольно лампово. Я хуй знает, как вам это будет слушаться, но в процессе было весело.
Как всегда, напоминаю: важным визуальным критерием оценки подкаста, как для слушателей, так и для потенциальных гостей, является количество отзывов и оценок в айтюнсе. Так что если вы хотите, чтобы наш подкаст развивался, а новые гости заскакивали ко мне в гости, хуярьте по ссылке на айтюнс (ниже), ставьте оценку и пишите отзыв. Нам будет приятно, вам — выгодно. Охуенный бизнес.
📺 https://youtu.be/2AplyuCKuHs
🎧 https://apple.co/2R1mFdU
📳 https://soundcloud.com/prnrp
YouTube
Порнокаст #43. Slim о современном андере, новой школе и уличном рэпе
Подпишись на канал, чтоб не проебать новые подкасты:
https://www.youtube.com/channel/UCx-vP6EocQwoe67Z0grcu4Q?sub_confirmation=1
Самый удобный способ слушать порнокасты — iTunes (еще там удобно писать нам отзывы — черканите нам пару строк после прослушивания…
https://www.youtube.com/channel/UCx-vP6EocQwoe67Z0grcu4Q?sub_confirmation=1
Самый удобный способ слушать порнокасты — iTunes (еще там удобно писать нам отзывы — черканите нам пару строк после прослушивания…
Почему русское стало модным
В недавней статье про смену поколений в российской музыке Александр Горбачев объясняет произошедшее в первую очередь политическими переменами: «Новая самобытность песен на русском языке кажется прямым, пусть и неосознанным следствием новой изоляции государства». Под самобытностью Горбачев понимает в первую очередь то, что русские музыканты перестали сравнивать себя с западными артистами, поют по-русски, опираются на собственную культурную почву. «Нельзя сказать, что новым людям нет дела до чужого — но им явно важнее осознать свое». Новое поколение, по мнению Горбачева, отличается от старого именно этой опорой на «свое»: если раньше Motorama и Севидов даже песни писали на чужом языке и одевались «как там», хотели быть частью «европейского проекта», то новое поколение в ту сторону хоть и поглядывает, но больше занимается внутренними проблемами с помощью внутренних инструментов.
Невозможно отрицать то, что новые люди, в отличие от поколения «Афиши», перестали стесняться своей русскости. Это факт, а как говорит один мой друг: «когда говорят факты — я молчу». Однако причины такого расклада, к которым Горбачев относит в первую очередь политику, мне кажутся совершенно иными. Ориентация на запад никуда не делась. Она просто замаскировалась.
В 2008 году дизайнер Гоша Рубчинский выпустил первую коллекцию одежды, а в 2016 вошел в список 500 самых влиятельных людей мира моды по мнению сайта «Business of Fashion», авторитетного издания о мировой фэшн-индустрии. Сэкономил вам время на википоиск, но более глубокого погружения сейчас не требуется, ведь остальное вы видели сами. Не случайно герои нового музыкального поколения Монеточка и Фэйс посвящали Рубчинскому песни в самом начале своего пути. Рубчика любили, хейтили, стебались над ним, но он сделал главное — толкнул «эстетику русский ебеней» с gopnik-face, паленым адидасом и кириллицей модным западным экспертам. А потом закрепил успех, создавая новые коллекции на основе «эстетики тоталитаризма». Для Горбачева «изоляция государства» — политическая проблема, и в новой музыке он видит ее отражение. Но для реальных потребителей и создателей новой культуры «изоляция» — это мода, художественный прием и прикол. «Рубчик в Милане», «Рубчика носит Асап Роки», «Рубчик сделал татуировку для Канье». Как и 10 лет назад, мода куется на Западе, только пинг на сервере уменьшился (спасибо инстаграму). И только будучи верифицированной на Западе, эта мода бумерангом через интернет в «изолированную страну», где «самобытная» молодежь принялась во всю осознавать себя через родной язык, родной алфавит, перестав стесняться своеобразной красоты своих восточно-европейских ебальников.
Я помню как пиздюком меня жутко бесили футболки с бессмысленными надписями на латинице, которыми были завалены и вещевые рынки, и магазины вроде H&M. Я просил родителей покупать мне футболки без надписей. Это было довольно сложно. Сегодня молодые люди носят вещи с надписями на кириллице и даже называют так свои бренды: «АУТЛО», «Спутник 1985», «Охрана» и т. д. И мне это очень нравится (хотя, как сказал мне один популярный в рэп-среде дизайнер: «русские слова вообще априори гавнисто выглядят»). Однако забавно и слегка грустно то, что «руссификация» могла случится только с одобрения западных авторитетов. Остается лишь сказать спасибо Гоше, что проделал всю эту спецоперацию за нас, и вспомнить, что «нет пророка в своем отечестве».
В недавней статье про смену поколений в российской музыке Александр Горбачев объясняет произошедшее в первую очередь политическими переменами: «Новая самобытность песен на русском языке кажется прямым, пусть и неосознанным следствием новой изоляции государства». Под самобытностью Горбачев понимает в первую очередь то, что русские музыканты перестали сравнивать себя с западными артистами, поют по-русски, опираются на собственную культурную почву. «Нельзя сказать, что новым людям нет дела до чужого — но им явно важнее осознать свое». Новое поколение, по мнению Горбачева, отличается от старого именно этой опорой на «свое»: если раньше Motorama и Севидов даже песни писали на чужом языке и одевались «как там», хотели быть частью «европейского проекта», то новое поколение в ту сторону хоть и поглядывает, но больше занимается внутренними проблемами с помощью внутренних инструментов.
Невозможно отрицать то, что новые люди, в отличие от поколения «Афиши», перестали стесняться своей русскости. Это факт, а как говорит один мой друг: «когда говорят факты — я молчу». Однако причины такого расклада, к которым Горбачев относит в первую очередь политику, мне кажутся совершенно иными. Ориентация на запад никуда не делась. Она просто замаскировалась.
В 2008 году дизайнер Гоша Рубчинский выпустил первую коллекцию одежды, а в 2016 вошел в список 500 самых влиятельных людей мира моды по мнению сайта «Business of Fashion», авторитетного издания о мировой фэшн-индустрии. Сэкономил вам время на википоиск, но более глубокого погружения сейчас не требуется, ведь остальное вы видели сами. Не случайно герои нового музыкального поколения Монеточка и Фэйс посвящали Рубчинскому песни в самом начале своего пути. Рубчика любили, хейтили, стебались над ним, но он сделал главное — толкнул «эстетику русский ебеней» с gopnik-face, паленым адидасом и кириллицей модным западным экспертам. А потом закрепил успех, создавая новые коллекции на основе «эстетики тоталитаризма». Для Горбачева «изоляция государства» — политическая проблема, и в новой музыке он видит ее отражение. Но для реальных потребителей и создателей новой культуры «изоляция» — это мода, художественный прием и прикол. «Рубчик в Милане», «Рубчика носит Асап Роки», «Рубчик сделал татуировку для Канье». Как и 10 лет назад, мода куется на Западе, только пинг на сервере уменьшился (спасибо инстаграму). И только будучи верифицированной на Западе, эта мода бумерангом через интернет в «изолированную страну», где «самобытная» молодежь принялась во всю осознавать себя через родной язык, родной алфавит, перестав стесняться своеобразной красоты своих восточно-европейских ебальников.
Я помню как пиздюком меня жутко бесили футболки с бессмысленными надписями на латинице, которыми были завалены и вещевые рынки, и магазины вроде H&M. Я просил родителей покупать мне футболки без надписей. Это было довольно сложно. Сегодня молодые люди носят вещи с надписями на кириллице и даже называют так свои бренды: «АУТЛО», «Спутник 1985», «Охрана» и т. д. И мне это очень нравится (хотя, как сказал мне один популярный в рэп-среде дизайнер: «русские слова вообще априори гавнисто выглядят»). Однако забавно и слегка грустно то, что «руссификация» могла случится только с одобрения западных авторитетов. Остается лишь сказать спасибо Гоше, что проделал всю эту спецоперацию за нас, и вспомнить, что «нет пророка в своем отечестве».
Почему леволибералы игнорировали социальный рэп первой половины 10-х
В 2011-2012-м году мы с друзьями слушали русский рэп. Однокурсники смотрели, как на мудаков. «Рэп? Мы слушаем Radiohead. Ну ладно, нам пора на концерт Tesla Boy». Так вот, мне всегда казалось, что люди, которые искреннее стремятся осмыслять происходящее в обществе (интеллигенция), должны обращать внимание на любые культурные явления, вне зависимости от политики, взглядов и прочего. На деле все совсем иначе.
Особенность наших леваков в том, что в качестве социального или политического они воспринимают только творчество людей хоть немного «интеллектуальных». Интеллектуальных в их трактовке: разговоры о постструктурализме, чтение леволиберальной прессы и посещение соответствующих тусовок (короче, дискурс должен быть общим). Люди вне этого круга как бы не существуют. Именно поэтому Егор Летов, на которого сейчас левые чуть ли не молятся, воспринимался 10 лет назад теми же людьми как националист-алкоголик, что-то невнятно воющий толпе говнарей. Именно поэтому признание Балабанова (считавшегося раньше талантливым, но юродивым шовинистом) в леволиберальной среде пришло только после смерти режиссера. И именно поэтому русский рэп рубежа 00-х/10-х, в котором было очень много неосознанной политики и описания разных форм социальной несправедливости просто игнорировался этими людьми. Зато они форсили Обломова и премьерили примитивнейшую песню Децла «Пробки, стройка, грязь» на Медузе в качестве социального рэпа: «жестко проходится по порокам современного общества». И похоже, искреннее верили, что это и есть тот самый «жесткий социальный рэп». До какой степени неосведомленными о русском рэпе (=русской культуре) надо было быть, чтобы писать такое?
Однако те же темы, только гораздо глубже, поэтичнее и сложнее по форме поднимали в своих треках Slim, Трагедия Всей Жизни, Константа, Рыночные Отношения, the Chemodan, Триагрутрика, АК-47, Восточный Округ, Небро и многие другие. Молчу сейчас о 25/17, Проекте Увечье, Бабане и прочих людях, которые транслировали конкретные политические взгляды. Их то ясно, почему не постили, хотя опять же, зря.
Медуза или то, что придет ей на смену, не напишет никогда про такую культуру — культуру дворов, простых людей, либо просто ведущих репортаж с улицы, либо еще и безжалостно этот репортаж осмысляющих (как в случае, например, с Ветлом). Или напишет через 10 лет, когда классовая аберрация сойдет на нет за давностью лет, и станет очевидно, как и в случае с Летовым, о чем говорили эти люди. А пока я вижу, что о рэпе леволибералы пишут только из-за его популярности, осмысляя в своей парадигме, подгоняя под какие-то свои, выгодные им смыслы.
Упрощая, заставить влиятельных российских леволибералов интересоваться нелиберальной русской культурой могут только бабки. В русском рэпе они появились вследствие народной популярности, и о нем стали писать. Собственно, это даже не упрощение, это последовательность событий.
А это — подборка треков, о которых все эти годы должны были писать люди, пекущиеся о социальной несправедливости в России. А если не писали — должны изучить и написать сейчас.
В 2011-2012-м году мы с друзьями слушали русский рэп. Однокурсники смотрели, как на мудаков. «Рэп? Мы слушаем Radiohead. Ну ладно, нам пора на концерт Tesla Boy». Так вот, мне всегда казалось, что люди, которые искреннее стремятся осмыслять происходящее в обществе (интеллигенция), должны обращать внимание на любые культурные явления, вне зависимости от политики, взглядов и прочего. На деле все совсем иначе.
Особенность наших леваков в том, что в качестве социального или политического они воспринимают только творчество людей хоть немного «интеллектуальных». Интеллектуальных в их трактовке: разговоры о постструктурализме, чтение леволиберальной прессы и посещение соответствующих тусовок (короче, дискурс должен быть общим). Люди вне этого круга как бы не существуют. Именно поэтому Егор Летов, на которого сейчас левые чуть ли не молятся, воспринимался 10 лет назад теми же людьми как националист-алкоголик, что-то невнятно воющий толпе говнарей. Именно поэтому признание Балабанова (считавшегося раньше талантливым, но юродивым шовинистом) в леволиберальной среде пришло только после смерти режиссера. И именно поэтому русский рэп рубежа 00-х/10-х, в котором было очень много неосознанной политики и описания разных форм социальной несправедливости просто игнорировался этими людьми. Зато они форсили Обломова и премьерили примитивнейшую песню Децла «Пробки, стройка, грязь» на Медузе в качестве социального рэпа: «жестко проходится по порокам современного общества». И похоже, искреннее верили, что это и есть тот самый «жесткий социальный рэп». До какой степени неосведомленными о русском рэпе (=русской культуре) надо было быть, чтобы писать такое?
Однако те же темы, только гораздо глубже, поэтичнее и сложнее по форме поднимали в своих треках Slim, Трагедия Всей Жизни, Константа, Рыночные Отношения, the Chemodan, Триагрутрика, АК-47, Восточный Округ, Небро и многие другие. Молчу сейчас о 25/17, Проекте Увечье, Бабане и прочих людях, которые транслировали конкретные политические взгляды. Их то ясно, почему не постили, хотя опять же, зря.
Медуза или то, что придет ей на смену, не напишет никогда про такую культуру — культуру дворов, простых людей, либо просто ведущих репортаж с улицы, либо еще и безжалостно этот репортаж осмысляющих (как в случае, например, с Ветлом). Или напишет через 10 лет, когда классовая аберрация сойдет на нет за давностью лет, и станет очевидно, как и в случае с Летовым, о чем говорили эти люди. А пока я вижу, что о рэпе леволибералы пишут только из-за его популярности, осмысляя в своей парадигме, подгоняя под какие-то свои, выгодные им смыслы.
Упрощая, заставить влиятельных российских леволибералов интересоваться нелиберальной русской культурой могут только бабки. В русском рэпе они появились вследствие народной популярности, и о нем стали писать. Собственно, это даже не упрощение, это последовательность событий.
А это — подборка треков, о которых все эти годы должны были писать люди, пекущиеся о социальной несправедливости в России. А если не писали — должны изучить и написать сейчас.
5 документалок о хип-хопе, которые будут интересны даже твоей бабушке
Hip-Hop Evolution (Netflix)
Первый в истории док о хип-хопе, который можно показать человеку, не слышавшему ранее слова «хип-хоп», и ему будет интересно. Это не репортаж и не бессмысленный треп с говорящими головами — это осмысление. Через рассказчика истории Шэда зритель получает представление о том, как именно и почему возник хип-хоп, и как он стал таким, каким стал. Последняя серия второго сезона останавливается на Нью-Йорке 90-х, продолжения очень хочется. Фильм динамичный и быстро переключается от интервью с непосредственными участниками событий к архивным кадрам, от старых клипов к качественно отрисованной графике.
Earworm (Vox)
Ютуб-сериал медиа-гиганта Vox, объясняющий технические аспекты музыки. Звучит максимально скучно, на деле же ребята рассказывают свои истории так, что ты можешь вообще не врубаться в то, о чем они говорят, но интересно все равно. Как J Dilla популяризовал MPC, откуда взялся популярный сегодня триплет-флоу или почему рэпперы так часто упоминают горчицу Grey Poupon в своих треках? Все эти далекие от вас темы за считанные секунды становятся очень важными благодаря голосу девушки-рассказчика, в котором слышится реальная заинтересованность в предмете и конечно же ловкой, ритмичной графике.
Noisey Atlanta
Сериал музыкального подразделения культового журнала Vice о сцене Атланты — самого важного города для хип-хопа последних лет. Чисто документальный трэп-разъеб: вы побываете в особняке Мигос, послушаете истории за жизнь от Гучи Мэйна, поучаствуете в уличных разборках и конечно увидите сюрреализм происходящего в местных стрип-клубах. Герои не стесняются камеры, репортер максимально погружен в среду — гетто-туризм в чистом виде.
Biggie & Tupac
Этого фильма не было бы в списке, если бы не шекспировская драматичность истории дружбы и ненависти двух главных рэп-легенд, запороть которую еще нужно постараться. Продажные копы, честные копы, алчные воротилы музыкального бизнеса, готовые выбить из тебя права на альбом с помощью ствола, любовь, соперничество и предательство: история важнейшего хип-хоп-мифа.
Style Wars
Классика хип-хоп-документалистики из 1983 года, когда хип-хоп только оформлялся в коммерческий жанр и существовал преимущественно на улице. Док, рассказывающий не столько о самой музыке, столько о том, что вокруг нее. В основном о тусовке граффити. В фильме на удивление много белых людей, что может разрушить некоторые стереотипы о зарождении хип-хопа. Фактура Нью-Йорка 80-х: гетто, подвалы, поезда — "Style Wars" это погружение в давно забытое время, которое визуально уже слабо ассоциируется с рэпом-2к19. Тем выше ценность этого фильма.
Hip-Hop Evolution (Netflix)
Первый в истории док о хип-хопе, который можно показать человеку, не слышавшему ранее слова «хип-хоп», и ему будет интересно. Это не репортаж и не бессмысленный треп с говорящими головами — это осмысление. Через рассказчика истории Шэда зритель получает представление о том, как именно и почему возник хип-хоп, и как он стал таким, каким стал. Последняя серия второго сезона останавливается на Нью-Йорке 90-х, продолжения очень хочется. Фильм динамичный и быстро переключается от интервью с непосредственными участниками событий к архивным кадрам, от старых клипов к качественно отрисованной графике.
Earworm (Vox)
Ютуб-сериал медиа-гиганта Vox, объясняющий технические аспекты музыки. Звучит максимально скучно, на деле же ребята рассказывают свои истории так, что ты можешь вообще не врубаться в то, о чем они говорят, но интересно все равно. Как J Dilla популяризовал MPC, откуда взялся популярный сегодня триплет-флоу или почему рэпперы так часто упоминают горчицу Grey Poupon в своих треках? Все эти далекие от вас темы за считанные секунды становятся очень важными благодаря голосу девушки-рассказчика, в котором слышится реальная заинтересованность в предмете и конечно же ловкой, ритмичной графике.
Noisey Atlanta
Сериал музыкального подразделения культового журнала Vice о сцене Атланты — самого важного города для хип-хопа последних лет. Чисто документальный трэп-разъеб: вы побываете в особняке Мигос, послушаете истории за жизнь от Гучи Мэйна, поучаствуете в уличных разборках и конечно увидите сюрреализм происходящего в местных стрип-клубах. Герои не стесняются камеры, репортер максимально погружен в среду — гетто-туризм в чистом виде.
Biggie & Tupac
Этого фильма не было бы в списке, если бы не шекспировская драматичность истории дружбы и ненависти двух главных рэп-легенд, запороть которую еще нужно постараться. Продажные копы, честные копы, алчные воротилы музыкального бизнеса, готовые выбить из тебя права на альбом с помощью ствола, любовь, соперничество и предательство: история важнейшего хип-хоп-мифа.
Style Wars
Классика хип-хоп-документалистики из 1983 года, когда хип-хоп только оформлялся в коммерческий жанр и существовал преимущественно на улице. Док, рассказывающий не столько о самой музыке, столько о том, что вокруг нее. В основном о тусовке граффити. В фильме на удивление много белых людей, что может разрушить некоторые стереотипы о зарождении хип-хопа. Фактура Нью-Йорка 80-х: гетто, подвалы, поезда — "Style Wars" это погружение в давно забытое время, которое визуально уже слабо ассоциируется с рэпом-2к19. Тем выше ценность этого фильма.
Гайд по наркотикам от Льва Николаевича Толстого
Из эссе «Для чего люди одурманиваются?» 1890 года вы узнаете для чего морфинисту морфий, чем гашишное опьянение отличается от табачного и почему Кант и Спиноза писали так запутанно (спойлер: много курили). Вся информация от человека, который знал толк не только в людских душах, крестьянских женщинах и хорошей литературе, но и, как выясняется, в веществах. К слову, Толстой их, естественно, осуждает, и выводит суровую мораль о том, что употребление наркотиков неизменно вызывается «потребностью заглушения голоса совести для того, чтобы не видать разлада жизни с требованиями сознания». Кто мы такие, чтоб спорить с Толстым. Лучше просто почитать:
«Морфинистъ требуетъ однаго спокойствія физическаго, безболѣзненности, и наркотикъ даетъ ему это. Сознаніе ѣдока или курильщика опіума и хашиша требуетъ удовлетвореній похоти, которые невозможны ему, и наркотикъ погружаетъ его въ состояніе галлюцинаціи, при которомъ ему кажется, что онъ имѣетъ то, чего ему хочется»
//
«Разница хашиша, опіума отъ алкоголя и табака та, что табакъ разрѣшаетъ судью и критика умственнаго, распускаетъ преимущественно умъ и рѣчь, алкоголь — преимущественно чувство, морфинъ, хашишъ и опіумъ преимущественно воображеніе. При первомъ — табачномъ опъяненіи усыпляется задерживающій размахъ и произволъ ума, при алкоголе — задерживающее чувство, при морфине, опіуме, хашишѣ — воображеніе»
//
«Насколько я могу судить, не испытавъ самъ дѣйствія морфина и опіума, морфинъ и опіумъ заглушаютъ преимущественно совѣсть тѣла. Человѣкъ теряетъ сознаніе несоотвѣтствія состоянія тѣла съ требованіями здороваго состоянія — отъ этого прекращеніе страданій — усыпленіе»
//
«Если бы Кантъ и Спиноза не курили, то вѣроятно Критика чистаго разума не была бы написана такимъ ненужно непонятнымъ языкомъ и Этика Спинозы не была бы облечена въ несвойственную ей форму математическаго сочиненія
//
«Хашишъ, сколько я могу судить по тому, что читалъ о немъ, преимущественно заглушаетъ совѣсть представленій. Человѣкъ, не теряя сознанія тѣла, теряетъ сознаніе несоотвѣтствія своихъ представленій съ дѣйствительностью, и отъ того — преувеличенныя, пространственныя и временныя мечтанія»
//
«Куренье притупляетъ, такъ сказать, самое острее совѣсти, затемняетъ совѣсть разума и потому даетъ просторъ безпорядочной, безсмысленной умственной дѣятельности».
//
«Алкоголь, сколько я могъ наблюдать его дѣйствіе на себѣ и другихъ, заглушаетъ преимущественно совѣсть чувства. Не теряя въ первой степени опьяненiя ни сознанія своего тѣла, ни сознанія представленій дѣйствительности, человѣкъ теряетъ сознаніе несоотвѣтствія своихъ чувствъ съ требованіями совѣсти».
//
«Дѣлается ужасное дѣло.
Человѣчество движется впередъ къ своему нравственному совершенству. Движеніе это совершается движеніемъ отдѣльныхъ лицъ. Движеніе отдѣльныхъ лицъ совершается умственными и нравственными усиліями. Нравственныя усилія эти производятъ все движеніе впередъ человѣчества, въ нихъ вся жизнь человѣчества. И эти-то усилія, тѣ, которыми одними движется человѣчество, сознательно парализируются употребленіемъ одурманивающихъ ВЕЩЕСТВЪ».
Из эссе «Для чего люди одурманиваются?» 1890 года вы узнаете для чего морфинисту морфий, чем гашишное опьянение отличается от табачного и почему Кант и Спиноза писали так запутанно (спойлер: много курили). Вся информация от человека, который знал толк не только в людских душах, крестьянских женщинах и хорошей литературе, но и, как выясняется, в веществах. К слову, Толстой их, естественно, осуждает, и выводит суровую мораль о том, что употребление наркотиков неизменно вызывается «потребностью заглушения голоса совести для того, чтобы не видать разлада жизни с требованиями сознания». Кто мы такие, чтоб спорить с Толстым. Лучше просто почитать:
«Морфинистъ требуетъ однаго спокойствія физическаго, безболѣзненности, и наркотикъ даетъ ему это. Сознаніе ѣдока или курильщика опіума и хашиша требуетъ удовлетвореній похоти, которые невозможны ему, и наркотикъ погружаетъ его въ состояніе галлюцинаціи, при которомъ ему кажется, что онъ имѣетъ то, чего ему хочется»
//
«Разница хашиша, опіума отъ алкоголя и табака та, что табакъ разрѣшаетъ судью и критика умственнаго, распускаетъ преимущественно умъ и рѣчь, алкоголь — преимущественно чувство, морфинъ, хашишъ и опіумъ преимущественно воображеніе. При первомъ — табачномъ опъяненіи усыпляется задерживающій размахъ и произволъ ума, при алкоголе — задерживающее чувство, при морфине, опіуме, хашишѣ — воображеніе»
//
«Насколько я могу судить, не испытавъ самъ дѣйствія морфина и опіума, морфинъ и опіумъ заглушаютъ преимущественно совѣсть тѣла. Человѣкъ теряетъ сознаніе несоотвѣтствія состоянія тѣла съ требованіями здороваго состоянія — отъ этого прекращеніе страданій — усыпленіе»
//
«Если бы Кантъ и Спиноза не курили, то вѣроятно Критика чистаго разума не была бы написана такимъ ненужно непонятнымъ языкомъ и Этика Спинозы не была бы облечена въ несвойственную ей форму математическаго сочиненія
//
«Хашишъ, сколько я могу судить по тому, что читалъ о немъ, преимущественно заглушаетъ совѣсть представленій. Человѣкъ, не теряя сознанія тѣла, теряетъ сознаніе несоотвѣтствія своихъ представленій съ дѣйствительностью, и отъ того — преувеличенныя, пространственныя и временныя мечтанія»
//
«Куренье притупляетъ, такъ сказать, самое острее совѣсти, затемняетъ совѣсть разума и потому даетъ просторъ безпорядочной, безсмысленной умственной дѣятельности».
//
«Алкоголь, сколько я могъ наблюдать его дѣйствіе на себѣ и другихъ, заглушаетъ преимущественно совѣсть чувства. Не теряя въ первой степени опьяненiя ни сознанія своего тѣла, ни сознанія представленій дѣйствительности, человѣкъ теряетъ сознаніе несоотвѣтствія своихъ чувствъ съ требованіями совѣсти».
//
«Дѣлается ужасное дѣло.
Человѣчество движется впередъ къ своему нравственному совершенству. Движеніе это совершается движеніемъ отдѣльныхъ лицъ. Движеніе отдѣльныхъ лицъ совершается умственными и нравственными усиліями. Нравственныя усилія эти производятъ все движеніе впередъ человѣчества, въ нихъ вся жизнь человѣчества. И эти-то усилія, тѣ, которыми одними движется человѣчество, сознательно парализируются употребленіемъ одурманивающихъ ВЕЩЕСТВЪ».
💉🌹💦🌿🌷🌸🔪
Весна в массово-массовой культуре отражена яркими цветами, картинками с цветущими лугами, солнышком и улыбками на лицах детей и женщин. Весна в реальной жизни характеризуется повышенной статистикой суицидов, переполненными психдиспансерами и удвоенным количеством жалоб на пропавшие закладки, спрятанные в подтаявшем сугробе. Ждешь подгон, получаешь говно (которое по весне всплывает).
В этом плане русский рэп несколько ближе к реальности. Песни про весну звучат здесь почти как сама весна. А весна — это праздник гниения старого и рождения нового, это воздух, нагруженный смесью цветущих растений, сырой земли, женских духов и канализационных стоков. Весной человеку открывается вся полнота жизни от самого низа до самого верха: кто-то влюбится и родится новая жизнь, кто-то влюбится, и откроется дело по бытовому убийству.
Слушайте наш небольшой весенний плейлист и берегите себя в это нестабильное время.
(на фотографии изображена весна в России)
Весна в массово-массовой культуре отражена яркими цветами, картинками с цветущими лугами, солнышком и улыбками на лицах детей и женщин. Весна в реальной жизни характеризуется повышенной статистикой суицидов, переполненными психдиспансерами и удвоенным количеством жалоб на пропавшие закладки, спрятанные в подтаявшем сугробе. Ждешь подгон, получаешь говно (которое по весне всплывает).
В этом плане русский рэп несколько ближе к реальности. Песни про весну звучат здесь почти как сама весна. А весна — это праздник гниения старого и рождения нового, это воздух, нагруженный смесью цветущих растений, сырой земли, женских духов и канализационных стоков. Весной человеку открывается вся полнота жизни от самого низа до самого верха: кто-то влюбится и родится новая жизнь, кто-то влюбится, и откроется дело по бытовому убийству.
Слушайте наш небольшой весенний плейлист и берегите себя в это нестабильное время.
(на фотографии изображена весна в России)
В книге «Рэп и религия: понимание гангстерского Бога» автор (черная женщина, кстати) анализирует типичные стрит-видео, где рэппера катят сквозь городскую тьму или идут по району. В этих клипах автор усматривает мотив паломничества, странствия, целью которого является духовное просветление. Если послушать первый и последний трек на новом EP 39 "Moscow Dream", этот мотив трэп-паломничества прослеживается очень четко. В первом треке рэппер обращается к своему району, как к живому существу (в духе «я спросил у тополя»). В последнем 39 обращается к Б-гу.
Наматывая тревожные будни на спицу Останкинской башни (см. обложку альбома), рэппер, как и положено рэпперу, собирает лут. Этому процессу посвящены все треки между первым и последним. Но именно эти два пограничных номера придают всему процессу смысл, и за ординарной гангста-фактурой мерещатся отблески чего-то большего. Район становится полноценным героем истории, в которой железобетонные плиты и асфальт человеку ближе и роднее, чем зажатые между этими ледяными вертикалями куски мяса, вдыхающие грязный кислород и выдыхающие малодушие и страх. Как писал Мариенгоф в «Циниках»: «Я вглядываюсь в лица встpечных. Будто запускаешь pуку в ведpо с мелкой pыбешкой. Hеувеpенная pадость, колеблющееся мужество, жиpеющее злоpадство, ханжеское сочувствие, безглазое беспокойство, тpусливые надежды — моя жалкая добыча». Диада первого и последнего трека образует это сакральное пространство между землей и небом, где суетятся люди. «Рэп — это под небом неприкаянный город».
Если отбросить лирику и нюансы, 39 остается самым интересным исполнителем в жанре noautotune-trap, а его треки лучше прочих подходят для ночных поездок по московским улицам и очень органично звучат в тачке, когда ты сворачиваешь с трешки на район. Однако именно злые лоулайф-бэнгеры, на которых 39 сделал себе имя, на новом "Moscow Dream" звучат избито. Кажется, что на эту тему 39 уже сказал все, что только мог, те же "TEMNIE STEKLA" были сделаны на кураже, которого не ощущается в треках типа "OG-DRIVE", где парень стал повторяться. Но вот первый и последний трек — такого еще не было.
Если бы эти два трека были фильмом, это был бы неонуар, конечно. В «Дыме», если меня не наебывают уши, даже засэмплирован кусок из французского кинокомпозитора Франсуа Рубэ, который писал для «Самурая» (см. наш недавний текст про фильм). 39 — герой московского неонуара. Одинокий гангстер в ночном городе в поисках чего-то (денег или Б-га — важна ли разница?). У 39 образ получается несколько однобокий, потому что такому гангстеру по закону жанра полагается женщина (хотя бы смотрящая на него сквозь мутное стекло из окна элитной новостройки). Из-за отсутствия других тем, возникает ощущение, что 39 топчется на месте — три EP, вышедшие за последние 400 дней, говорят примерно одним и тем же языком и об одном. Так что появление темы Б-га — важный шаг вперед. В этом уравнении не может не быть Б-га. Преступник слишком одинок и сдавлен Законом, чтобы не поднимать голову к небу. Однако начало и конец с проходной серединой — маловато для полноценной картины. "Moscow Dream" — осколки кино об одиночестве преступника. Теперь хочется услышать весь фильм.
Тридцать Девятый "Moscow Dream"
| Я | VK
Наматывая тревожные будни на спицу Останкинской башни (см. обложку альбома), рэппер, как и положено рэпперу, собирает лут. Этому процессу посвящены все треки между первым и последним. Но именно эти два пограничных номера придают всему процессу смысл, и за ординарной гангста-фактурой мерещатся отблески чего-то большего. Район становится полноценным героем истории, в которой железобетонные плиты и асфальт человеку ближе и роднее, чем зажатые между этими ледяными вертикалями куски мяса, вдыхающие грязный кислород и выдыхающие малодушие и страх. Как писал Мариенгоф в «Циниках»: «Я вглядываюсь в лица встpечных. Будто запускаешь pуку в ведpо с мелкой pыбешкой. Hеувеpенная pадость, колеблющееся мужество, жиpеющее злоpадство, ханжеское сочувствие, безглазое беспокойство, тpусливые надежды — моя жалкая добыча». Диада первого и последнего трека образует это сакральное пространство между землей и небом, где суетятся люди. «Рэп — это под небом неприкаянный город».
Если отбросить лирику и нюансы, 39 остается самым интересным исполнителем в жанре noautotune-trap, а его треки лучше прочих подходят для ночных поездок по московским улицам и очень органично звучат в тачке, когда ты сворачиваешь с трешки на район. Однако именно злые лоулайф-бэнгеры, на которых 39 сделал себе имя, на новом "Moscow Dream" звучат избито. Кажется, что на эту тему 39 уже сказал все, что только мог, те же "TEMNIE STEKLA" были сделаны на кураже, которого не ощущается в треках типа "OG-DRIVE", где парень стал повторяться. Но вот первый и последний трек — такого еще не было.
Если бы эти два трека были фильмом, это был бы неонуар, конечно. В «Дыме», если меня не наебывают уши, даже засэмплирован кусок из французского кинокомпозитора Франсуа Рубэ, который писал для «Самурая» (см. наш недавний текст про фильм). 39 — герой московского неонуара. Одинокий гангстер в ночном городе в поисках чего-то (денег или Б-га — важна ли разница?). У 39 образ получается несколько однобокий, потому что такому гангстеру по закону жанра полагается женщина (хотя бы смотрящая на него сквозь мутное стекло из окна элитной новостройки). Из-за отсутствия других тем, возникает ощущение, что 39 топчется на месте — три EP, вышедшие за последние 400 дней, говорят примерно одним и тем же языком и об одном. Так что появление темы Б-га — важный шаг вперед. В этом уравнении не может не быть Б-га. Преступник слишком одинок и сдавлен Законом, чтобы не поднимать голову к небу. Однако начало и конец с проходной серединой — маловато для полноценной картины. "Moscow Dream" — осколки кино об одиночестве преступника. Теперь хочется услышать весь фильм.
Тридцать Девятый "Moscow Dream"
| Я | VK
«Таксист» Скорцезе — синоним слова «кино» и контркультурный манифест
1. СОН
Лучшие фильмы похожи на сны. Сон — это видение мира, в котором упраздненные законы физики обнажают глубинные пласты сознания. Идеальный фильм — это сон, кажущийся реальностью.
Фильм Мартина Скорцезе «Таксист» — эталонное кино во многих отношениях, в том числе, в плане алхимической работы с материей кино. Жизнь героя «Таксиста», Трэвиса, похожа на сон. Молодой ветеран Вьетнама, он уехал на войну из одной страны, а вернулся в другую. С одной стороны — сексуальная революция, наркотики и «злые улицы», с другой — новое мещанство. Сюжет сводится к неудачным попыткам героя установить контакт с новым миром, который его отторгает. Словно во сне, когда ты бьешь человека и рука застревает в текстуре, Трэвис терпит неудачные попытки вписаться в общество.
Созданию сновиденческого мира «Таксиста» способствует и онейрический монтажный ритм в сценах проезда по ночному городу. Светофоры сменяют друг друга, Трэвис движется от перекрестка к перекрестку среди красных, желтых и зеленых огней в черноте городского космоса, где каждый перекресток похож на предыдущий. Таксист — человек, который везет других куда-то, но сам направляется в никуда. Сновиденческий эффект усиливается бессонницей, что мучает таксиста. Он глотает таблетки снотворного, но они не помогают. Сознание Трэвиса (и зрителя) сливается с шипением таблетки, растворяющейся в стакане, как личность Трэвиса растворяется в бесконечной темноте ночного Нью-Йорка.
2. БЕЗУМИЕ
Неудачные попытки социальной интеракции и растущие на этом фоне навязчивые идеи (мысли героя, о великом дожде, который «смоет всю грязь с улиц») делают Трэвиса безумным в глазах зрителя. Но что такое безумие? Полное отсутствие рациональных целей и тотальное непонимание причинно-следственных связей. Однако Трэвис — не безумен, а изолирован. «Безумие» в случае Трэвиса — маргинальный паттерн восприятия мира. Мегаполис — броуновское движение миллионов людей, отчужденных друг от друга. Отчуждение ведет к потере смыслов и в итоге — к безумию. Трэвис ездит везде и не едет никуда, в его такси входят все, но оставляют после себя только кровь и сперму, которые водитель смоет с заднего сиденья по утру. В этом смысле «Таксист» — эталонный фильм об одиночестве человека в мегаполисе и прогрессирующем безумии. Финал фильма — отчаянный бросок Трэвиса из порочного круга безумия, попытка осуществить хоть одно осмысленное действие.
3. ЗЕЛЕНЫЙ, ЖЕЛТЫЙ, КРАСНЫЙ
Оператор Майкл Чэпмен создал каноничный образ ночного Нью-Йорка, очень точно подобрав его цвета. Урбанистический космос в огне неона и светофоров. Цветовая схема «Таксиста» — это и есть светофор. Зеленый, цвет дьявольского безумия, доминирует во многих сценах, перемигиваясь короткими вспышками желтого — надежды на любовь и спасение. Как желтое такси, защитный кокпит Трэвиса посреди черной бесконечности. И как желтые цветы, которые Трэвис дарил женщине, но она отсылала их обратно, и цветы сгорели в красном пламени его гнева. Красный — цвет похоти, опасности и убийства. Очень забавно, если трактовать эти цвета в функциональной разметке светофора. Город красным светом гасит инстинкт убивать и размножаться, коротким желтым дарит надежду на любовь и дает зеленый свет безумию. Не сумев установить контакт с обществом, Трэвис сам становится кровавым дождем, смывающим грязь с улиц. Он перестает ориентироваться на светофор. А значит, перестает быть таксистом и становится самим собой.
1. СОН
Лучшие фильмы похожи на сны. Сон — это видение мира, в котором упраздненные законы физики обнажают глубинные пласты сознания. Идеальный фильм — это сон, кажущийся реальностью.
Фильм Мартина Скорцезе «Таксист» — эталонное кино во многих отношениях, в том числе, в плане алхимической работы с материей кино. Жизнь героя «Таксиста», Трэвиса, похожа на сон. Молодой ветеран Вьетнама, он уехал на войну из одной страны, а вернулся в другую. С одной стороны — сексуальная революция, наркотики и «злые улицы», с другой — новое мещанство. Сюжет сводится к неудачным попыткам героя установить контакт с новым миром, который его отторгает. Словно во сне, когда ты бьешь человека и рука застревает в текстуре, Трэвис терпит неудачные попытки вписаться в общество.
Созданию сновиденческого мира «Таксиста» способствует и онейрический монтажный ритм в сценах проезда по ночному городу. Светофоры сменяют друг друга, Трэвис движется от перекрестка к перекрестку среди красных, желтых и зеленых огней в черноте городского космоса, где каждый перекресток похож на предыдущий. Таксист — человек, который везет других куда-то, но сам направляется в никуда. Сновиденческий эффект усиливается бессонницей, что мучает таксиста. Он глотает таблетки снотворного, но они не помогают. Сознание Трэвиса (и зрителя) сливается с шипением таблетки, растворяющейся в стакане, как личность Трэвиса растворяется в бесконечной темноте ночного Нью-Йорка.
2. БЕЗУМИЕ
Неудачные попытки социальной интеракции и растущие на этом фоне навязчивые идеи (мысли героя, о великом дожде, который «смоет всю грязь с улиц») делают Трэвиса безумным в глазах зрителя. Но что такое безумие? Полное отсутствие рациональных целей и тотальное непонимание причинно-следственных связей. Однако Трэвис — не безумен, а изолирован. «Безумие» в случае Трэвиса — маргинальный паттерн восприятия мира. Мегаполис — броуновское движение миллионов людей, отчужденных друг от друга. Отчуждение ведет к потере смыслов и в итоге — к безумию. Трэвис ездит везде и не едет никуда, в его такси входят все, но оставляют после себя только кровь и сперму, которые водитель смоет с заднего сиденья по утру. В этом смысле «Таксист» — эталонный фильм об одиночестве человека в мегаполисе и прогрессирующем безумии. Финал фильма — отчаянный бросок Трэвиса из порочного круга безумия, попытка осуществить хоть одно осмысленное действие.
3. ЗЕЛЕНЫЙ, ЖЕЛТЫЙ, КРАСНЫЙ
Оператор Майкл Чэпмен создал каноничный образ ночного Нью-Йорка, очень точно подобрав его цвета. Урбанистический космос в огне неона и светофоров. Цветовая схема «Таксиста» — это и есть светофор. Зеленый, цвет дьявольского безумия, доминирует во многих сценах, перемигиваясь короткими вспышками желтого — надежды на любовь и спасение. Как желтое такси, защитный кокпит Трэвиса посреди черной бесконечности. И как желтые цветы, которые Трэвис дарил женщине, но она отсылала их обратно, и цветы сгорели в красном пламени его гнева. Красный — цвет похоти, опасности и убийства. Очень забавно, если трактовать эти цвета в функциональной разметке светофора. Город красным светом гасит инстинкт убивать и размножаться, коротким желтым дарит надежду на любовь и дает зеленый свет безумию. Не сумев установить контакт с обществом, Трэвис сам становится кровавым дождем, смывающим грязь с улиц. Он перестает ориентироваться на светофор. А значит, перестает быть таксистом и становится самим собой.
