Как выглядит идеальное медиа, и что можешь сделать лично ты для его воплощения
Слово «медиа», от латинского «medium», первично значит «то, что занимает срединное место между двух». Так что, уламывая подругу на ménage à trois, можешь удивить ее, используя слово medium, имитируя акцент Цицерона. Другой перевод "medium": «промежуточная субстанция, через которую передается вещество, канал связи». Современные медиа — посредник между производителем контента и его потребителем. Интерес добросовестного производителя — сделать качественный контент, вернув потраченные средства и заработать. Интерес потребителя — получить максимально качественный контент, затрачивая минимум средств и усилий.
Схема производитель — медиа — потребитель является идеальной. Как можно заметить, в ней отсутствует элемент, позволяющий производителю возвращать затраченные средства. В такой схеме производитель — альтруист, транслирующий свой контент в дар. Производителей-альтруистов мало, кроме того, отсутствие прибыли с контента не позволяет его улучшать. Наступает момент, когда производитель-альтруист чешет репу, вопрошая: как бы мне вернуть деньги, затраченные на производство моего крутого контента? В такой момент производитель перестает быть альтруистом и поступает верно — иначе дело его загнется. И тут правила игры меняются: для возвращения средств помимо потребителя, производителя и медиа, требуется сила №4. В современной структуре медиа эта сила — рекламодатель. Он возвращает производителю затраты, позволяя заработать, в обмен на маленькую услугу: рекламодатель внедряет собственный контент в контент производителя. Здесь эра контент-Эдема кончается, и медиа-бог запирает врата райского сада для производителя и потребителя, покидающих его со смутным ощущением утраты.
С этого дня в поту и слезах производитель станет интегрировать в свой некогда девственно чистый продукт Чужого: рекламу, проплаченные тексты и другие внешние отростки, изменяющие первоначальный замысел творца (представьте рекламный отросток на лице из плоти и крови, скажем, щупальце над глазом). Теперь производитель работает с оглядкой на рекламодателя, ведь если продукт разонравится, тот больше не захочет внедрять золотоносный рекламоконтент в уже отнюдь не девственную плеву. Итак, контент деформируется дважды: при вторжении Чужого и в процессе самоцензуры. Что до потребителя, тот льет слезы по другой причине: контент, некогда бывший чистым, разбавляется, и вместо 100%-го словно колумбийская единичка продукта в органы восприятия поступает бодяга, в определенных кругах именуемая MQ (middle quality).
Производитель отбивает средства и льет слезы, ведь контент принадлежит ему теперь лишь формально. На деле им распоряжается владелец золотоносного рекламоконтента. Льет слезы и зависимый потребитель, вынужденный снифать подделку. Не плачет только рекламодатель — он платит. И получает просмотры, повышая продажи своего чего бы там ни было (шлюх, айфонов, глиняных сахарниц). Производители купаются в слезах и деньгах, а потребители едят, что дают, глотая слезы вместе с черствым куском пирога. Возможно ли это изменить? Возможно ли вернуть благосклонность бога медиа, дабы вернул он грешников в контент-Эдем?
Да, это возможно. И если первичное создание контента зависело от производителя, то возвращение в контент-Эдем находится в руках потребителя. Только он может избавить любимый контент от вторжения Чужого. Достаточно обратной связи от каждого, кто взаимодействует с контентом. В любой форме: начиная с простого репоста фидбек неизбежно растет в сторону донатов. При активе в 10к человек, достаточно иметь 1% (ядро из 100 пассионариев), спонсирующий производство минимальными 100 руб в месяц. Получается сумма, достаточная для скромной (даже семейной) жизни и остаток, который можно вкладывать в развитие проекта, расширяя аудиторию и пассионарное ядро — тот самый 1%. В руках которого — борьба с рекламным тоталитаризмом. Кто знает, может ты, читатель данного текста, и есть тот самый 1%?
Слово «медиа», от латинского «medium», первично значит «то, что занимает срединное место между двух». Так что, уламывая подругу на ménage à trois, можешь удивить ее, используя слово medium, имитируя акцент Цицерона. Другой перевод "medium": «промежуточная субстанция, через которую передается вещество, канал связи». Современные медиа — посредник между производителем контента и его потребителем. Интерес добросовестного производителя — сделать качественный контент, вернув потраченные средства и заработать. Интерес потребителя — получить максимально качественный контент, затрачивая минимум средств и усилий.
Схема производитель — медиа — потребитель является идеальной. Как можно заметить, в ней отсутствует элемент, позволяющий производителю возвращать затраченные средства. В такой схеме производитель — альтруист, транслирующий свой контент в дар. Производителей-альтруистов мало, кроме того, отсутствие прибыли с контента не позволяет его улучшать. Наступает момент, когда производитель-альтруист чешет репу, вопрошая: как бы мне вернуть деньги, затраченные на производство моего крутого контента? В такой момент производитель перестает быть альтруистом и поступает верно — иначе дело его загнется. И тут правила игры меняются: для возвращения средств помимо потребителя, производителя и медиа, требуется сила №4. В современной структуре медиа эта сила — рекламодатель. Он возвращает производителю затраты, позволяя заработать, в обмен на маленькую услугу: рекламодатель внедряет собственный контент в контент производителя. Здесь эра контент-Эдема кончается, и медиа-бог запирает врата райского сада для производителя и потребителя, покидающих его со смутным ощущением утраты.
С этого дня в поту и слезах производитель станет интегрировать в свой некогда девственно чистый продукт Чужого: рекламу, проплаченные тексты и другие внешние отростки, изменяющие первоначальный замысел творца (представьте рекламный отросток на лице из плоти и крови, скажем, щупальце над глазом). Теперь производитель работает с оглядкой на рекламодателя, ведь если продукт разонравится, тот больше не захочет внедрять золотоносный рекламоконтент в уже отнюдь не девственную плеву. Итак, контент деформируется дважды: при вторжении Чужого и в процессе самоцензуры. Что до потребителя, тот льет слезы по другой причине: контент, некогда бывший чистым, разбавляется, и вместо 100%-го словно колумбийская единичка продукта в органы восприятия поступает бодяга, в определенных кругах именуемая MQ (middle quality).
Производитель отбивает средства и льет слезы, ведь контент принадлежит ему теперь лишь формально. На деле им распоряжается владелец золотоносного рекламоконтента. Льет слезы и зависимый потребитель, вынужденный снифать подделку. Не плачет только рекламодатель — он платит. И получает просмотры, повышая продажи своего чего бы там ни было (шлюх, айфонов, глиняных сахарниц). Производители купаются в слезах и деньгах, а потребители едят, что дают, глотая слезы вместе с черствым куском пирога. Возможно ли это изменить? Возможно ли вернуть благосклонность бога медиа, дабы вернул он грешников в контент-Эдем?
Да, это возможно. И если первичное создание контента зависело от производителя, то возвращение в контент-Эдем находится в руках потребителя. Только он может избавить любимый контент от вторжения Чужого. Достаточно обратной связи от каждого, кто взаимодействует с контентом. В любой форме: начиная с простого репоста фидбек неизбежно растет в сторону донатов. При активе в 10к человек, достаточно иметь 1% (ядро из 100 пассионариев), спонсирующий производство минимальными 100 руб в месяц. Получается сумма, достаточная для скромной (даже семейной) жизни и остаток, который можно вкладывать в развитие проекта, расширяя аудиторию и пассионарное ядро — тот самый 1%. В руках которого — борьба с рекламным тоталитаризмом. Кто знает, может ты, читатель данного текста, и есть тот самый 1%?
❤2
Привет Андрею Никитину
распространяйте инфу, если хотите увидеть данную эпичную хуйню
распространяйте инфу, если хотите увидеть данную эпичную хуйню
Догматизм vs «свободы»
С момента записи подкаста с Редькиным я мысленно все чаще возвращаюсь к вещам, которые были там упомянуты. В частности, мысль о том, что рэп — догматичный жанр, построенный на определенной идеологии. Это сказал я, а Коля возразил, что рэп гораздо шире, и я загоняю его в рамки. Каждый выдающийся исполнитель нарушал сформировавшиеся до него законы, а значит никакого догмата нет.
Я абсолютно согласен с Колей. Избитое «законы существуют, чтобы их нарушать» полностью применимо к хип-хопу. Однако не будь Закона, то не было бы, что нарушать. Уже исходя из этого, рэп невозможен без Закона, как творчество — без ограничений. Догматизм и свобода не противоречат друг другу. Это иррациональная антиномия, не доступная современной логике, ведущей начало от Аристотеля, утвердившей мышление вида если А=А, то А≠B. На самом деле одна вещь может быть двумя в одно время. А=А и А=B — хип-хоп возвращает нас к философии досократиков, отменяя аристотелевскую логику. Он одновременно догматичен и свободен, строится вокруг канона и каждый раз его реинтерпретирует.
Слово «догматизм» часто связывают с религией, с ее жесткими установками и правилами. Однако мало кто углубляется в то, как на самом деле устроена религия. К примеру в иудаизме существует два основных текста: Письменная Тора (ПТ) и Устная Тора (УТ). Письменная — это история народа и свод заповедей, однако ПТ недоступна для понимания без ключа к ней — УТ. Это как шифр и код дешифровки. УТ передавалась из поколения в поколение, ученые каждого поколения по-новому интерпретировали ПТ и делали свои пометки, все это входило в корпус УТ, сегодня она существует в форме, которую мы называем Талмудом. В Талмуде много противоречий т.к. в нем собраны трактовки знатоков Писания за десятки веков. Все они спорили друг с другом, занимая иногда полярные точки зрения, однако оставаясь иудеями. Иудаизм одновременно каноничен (он исходит из Писания) и гибок (УТ трансформируется в каждом поколении, интерпретируя ПТ в соответствии с эпохой). Точно как в хип-хопе: существует основной догмат, заложенный в социально-экономическом ландшафте, из которого вышли праотцы жанра (гетто) и идейном наполнении первых треков, определивших будущее хип-хопа ("Rapper’s Delight" о тусовках, бахвальстве деньгами и женщинами и самозацикленности рэпа на себе самом; "The Message" — социальный протест, нищета, наркотики). Эти два текста реинтерпретируются в разных формах вот уже 40 лет. Свобода — это реинтерпретация старого. И догматизм ей абсолютно не противоречит.
С момента записи подкаста с Редькиным я мысленно все чаще возвращаюсь к вещам, которые были там упомянуты. В частности, мысль о том, что рэп — догматичный жанр, построенный на определенной идеологии. Это сказал я, а Коля возразил, что рэп гораздо шире, и я загоняю его в рамки. Каждый выдающийся исполнитель нарушал сформировавшиеся до него законы, а значит никакого догмата нет.
Я абсолютно согласен с Колей. Избитое «законы существуют, чтобы их нарушать» полностью применимо к хип-хопу. Однако не будь Закона, то не было бы, что нарушать. Уже исходя из этого, рэп невозможен без Закона, как творчество — без ограничений. Догматизм и свобода не противоречат друг другу. Это иррациональная антиномия, не доступная современной логике, ведущей начало от Аристотеля, утвердившей мышление вида если А=А, то А≠B. На самом деле одна вещь может быть двумя в одно время. А=А и А=B — хип-хоп возвращает нас к философии досократиков, отменяя аристотелевскую логику. Он одновременно догматичен и свободен, строится вокруг канона и каждый раз его реинтерпретирует.
Слово «догматизм» часто связывают с религией, с ее жесткими установками и правилами. Однако мало кто углубляется в то, как на самом деле устроена религия. К примеру в иудаизме существует два основных текста: Письменная Тора (ПТ) и Устная Тора (УТ). Письменная — это история народа и свод заповедей, однако ПТ недоступна для понимания без ключа к ней — УТ. Это как шифр и код дешифровки. УТ передавалась из поколения в поколение, ученые каждого поколения по-новому интерпретировали ПТ и делали свои пометки, все это входило в корпус УТ, сегодня она существует в форме, которую мы называем Талмудом. В Талмуде много противоречий т.к. в нем собраны трактовки знатоков Писания за десятки веков. Все они спорили друг с другом, занимая иногда полярные точки зрения, однако оставаясь иудеями. Иудаизм одновременно каноничен (он исходит из Писания) и гибок (УТ трансформируется в каждом поколении, интерпретируя ПТ в соответствии с эпохой). Точно как в хип-хопе: существует основной догмат, заложенный в социально-экономическом ландшафте, из которого вышли праотцы жанра (гетто) и идейном наполнении первых треков, определивших будущее хип-хопа ("Rapper’s Delight" о тусовках, бахвальстве деньгами и женщинами и самозацикленности рэпа на себе самом; "The Message" — социальный протест, нищета, наркотики). Эти два текста реинтерпретируются в разных формах вот уже 40 лет. Свобода — это реинтерпретация старого. И догматизм ей абсолютно не противоречит.
❤1
«Человек гризли» — документальный фильм о красоте утопической борьбы, изначально обреченной на поражение
Вернер Херцог — один из самых безумных режиссеров второй половины XX века. Пацаном он рос на обломках послевоенной Германии, наблюдая за тем, как американские солдаты добивают его страну. Камеру, на которую он снял первый фильм, Херцог украл из музея. Свои главные художественные фильмы «Агирре, гнев Божий» и «Фицкарральдо» он снимал в девственных джунглях Южной Америки, где чуть не привел съемочную группу к гибели, но в итоге добился своего и снял признанные шедевры европейского кино. Его любимый актер — Клаус Кински — был человеком великого таланта и такой же по масштабу звериной непокорности. Их отношения все время балансировали на грани братской любви и змеиной ненависти, про него Херцог снял отличный док «Мой лучший враг Клаус Кински».
Помимо художественных фильмов, Херцог известен как режиссер множества документальных фильмов. Типичный герой режиссера — фанатик-идеалист, стремящейся к своей утопии вопреки осуждению общества и сопротивлению природы. «Человек гризли» как раз о таком герое.
Док основан на трагической истории Тимоти Тредуэлла, натурилста, который 13 сезонов подряд провел в непосредственной близости с дикими медведями на Аляске, снимая их на камеру. В самом начале фильма Херцог сообщает, чем закончилось все это для Тимоти — на 13-е лето его и подругу таки загрыз голодный зверь. Дальнейший рассказ — хроника безумной мечты Тредуэлла, отношений с близкими, которые принимали или не принимали своего ближнего с его странностями, и мыслей самого Тимоти, главной идеей которого было то, что человек от медведя ни чем не отличается. Месяцы напролет проводя на стоянках медвежьих групп и наблюдая жизни отдельных особей с самого рождения, давая им имена и общаясь с ними на расстоянии вытянутой руки, Тимоти хотел показать всему миру, что медведи — такие же как мы, как люди. Десятки раз находясь на волоске от смерти, он оставался живым лишь благодаря аномальной храбрости граничащей с детской наивностью. Он свято верил в то, что понимает медведей, а они понимают его. Когда жизнь Тимоти оборвалось, стало ясно, что довольно милая морда канадского гризли таки не скрывает за собой ничего, кроме безумного звериного инстинкта и не знает ни эмпатии, ни любви, ни жалости.
Но история Тимоти не о медведях. Она о человеке с верой в сердце (возможно, больной верой), и имевшем смелость идти к мечте вопреки всему. С другой стороны, это анализ психологических особенностей, толкнувших Тимоти на такую жизнь, и тут все тоже не так просто. Док построен преимущественно на архиве самого натуралиста и закадровом голосе Херцога, а также интервью с людьми, знавшими фанатичного любителя медведей, отдавшего жизнь во имя утопии.
«Человек гризли» — фильм о красоте борьбы, заведомо обреченной на поражение. Это фильм об иррациональной вере в утопию, и о том, что подобная вера, помимо изоляции и непонимания, дает герою, бросившему вызов всем, чувство подлинной жизни. Фильм о человеке, который мог стать кем угодно, но стал самим собой — человеком-гризли. Было ли это бегством от себя или осуществлением подлинной мечты Тимоти? Ответ на этот вопрос, наверное, для каждого свой. И может быть, правильного ответа нет в принципе.
Вернер Херцог — один из самых безумных режиссеров второй половины XX века. Пацаном он рос на обломках послевоенной Германии, наблюдая за тем, как американские солдаты добивают его страну. Камеру, на которую он снял первый фильм, Херцог украл из музея. Свои главные художественные фильмы «Агирре, гнев Божий» и «Фицкарральдо» он снимал в девственных джунглях Южной Америки, где чуть не привел съемочную группу к гибели, но в итоге добился своего и снял признанные шедевры европейского кино. Его любимый актер — Клаус Кински — был человеком великого таланта и такой же по масштабу звериной непокорности. Их отношения все время балансировали на грани братской любви и змеиной ненависти, про него Херцог снял отличный док «Мой лучший враг Клаус Кински».
Помимо художественных фильмов, Херцог известен как режиссер множества документальных фильмов. Типичный герой режиссера — фанатик-идеалист, стремящейся к своей утопии вопреки осуждению общества и сопротивлению природы. «Человек гризли» как раз о таком герое.
Док основан на трагической истории Тимоти Тредуэлла, натурилста, который 13 сезонов подряд провел в непосредственной близости с дикими медведями на Аляске, снимая их на камеру. В самом начале фильма Херцог сообщает, чем закончилось все это для Тимоти — на 13-е лето его и подругу таки загрыз голодный зверь. Дальнейший рассказ — хроника безумной мечты Тредуэлла, отношений с близкими, которые принимали или не принимали своего ближнего с его странностями, и мыслей самого Тимоти, главной идеей которого было то, что человек от медведя ни чем не отличается. Месяцы напролет проводя на стоянках медвежьих групп и наблюдая жизни отдельных особей с самого рождения, давая им имена и общаясь с ними на расстоянии вытянутой руки, Тимоти хотел показать всему миру, что медведи — такие же как мы, как люди. Десятки раз находясь на волоске от смерти, он оставался живым лишь благодаря аномальной храбрости граничащей с детской наивностью. Он свято верил в то, что понимает медведей, а они понимают его. Когда жизнь Тимоти оборвалось, стало ясно, что довольно милая морда канадского гризли таки не скрывает за собой ничего, кроме безумного звериного инстинкта и не знает ни эмпатии, ни любви, ни жалости.
Но история Тимоти не о медведях. Она о человеке с верой в сердце (возможно, больной верой), и имевшем смелость идти к мечте вопреки всему. С другой стороны, это анализ психологических особенностей, толкнувших Тимоти на такую жизнь, и тут все тоже не так просто. Док построен преимущественно на архиве самого натуралиста и закадровом голосе Херцога, а также интервью с людьми, знавшими фанатичного любителя медведей, отдавшего жизнь во имя утопии.
«Человек гризли» — фильм о красоте борьбы, заведомо обреченной на поражение. Это фильм об иррациональной вере в утопию, и о том, что подобная вера, помимо изоляции и непонимания, дает герою, бросившему вызов всем, чувство подлинной жизни. Фильм о человеке, который мог стать кем угодно, но стал самим собой — человеком-гризли. Было ли это бегством от себя или осуществлением подлинной мечты Тимоти? Ответ на этот вопрос, наверное, для каждого свой. И может быть, правильного ответа нет в принципе.
От «Путей» до "SLIME" — путь Фэйса от политического альбома к гангста-рэпу на примере истории Public Enemy и N.W.A.
В 1988 году Public Enemy выпускают альбом "It Takes a Nation of Millions to Hold Us Back" — до предела политизированный и критиковавший американскую власть. Public Enemy стали самой успешной хип-хоп-группой конца 80-х, но успех продлился пару лет. Политический хип-хоп, несмотря на оглушительный успех на старте, занял маргинальную нишу в общем раскладе. Примерно в одно время с PE набирает обороты гангста-рэп, где первой успешной группой стали N.W.A. Они тоже выражают протест, но иначе: в их текстах нет ни слова о политических движениях и свободе слова, зато они активно машут стволами, читают о продаже веществ и ведут прямой репортаж из гетто, где происходит весь кипиш — Straight Outta Compton. В дальнейшем экс-участник группы Dr. Dre записывает важнейший для жанра "The Chronic", популяризирует g-funk, открывает Снуп Догга, работает с Тупаком. Гангста-рэп становится магистральной линией развития хип-хопа. Почему именно N.W.A. с их пропагандой оружия, секса и наркотиков, а не политически подкованные Public Enemy наиболее убедительно выразили черный протест?
Все дело в средствах, которыми оперировали N.W.A. и Public Enemy. Политизированные PE вызвали фурор слушателей своим радикализмом на старте, тот же радикализм привел к спаду. На политическом протесте бизнеса не построишь: от лозунгов, митингов и огребания дубинкой по башке экзальтированная публика довольно быстро устает (свежий пример — митинги Навального). Что до N.W.A. — они артикулировали протест через лайфстайл: оружие, наркотики, тачки, деньги — выражение протеста на символическом уровне, предельно лишенного политического содержания.
Политические течения меняются, партии мирятся и ссорятся, но оружие, наркотики и секс остаются табу. Гангста-рэп стал агрессивными и аутентичным для черной культуры способом выражения протеста против нищеты гетто. Кроме того, он куда убедительней политического хип-хопа утвердил самость и уникальность его исполнителей и слушателей. Как писал Роберт Уоршоу в эссе «Гангстер как трагический герой»: «Вся жизнь гангстера является попыткой утвердить себя как индивидуума, выделиться из толпы». Политическое выражение индивидуальности в радикальном варианте, который предложили Public Enemy, в конечном счете ведет к смерти, так как речь идет о глобальном изменении общества в борьбе с системой. Гангста-рэп не предлагает менять общество, он лишь указывает на его пороки и эстетизирует их, что в итоге позволило превратить его в коммерческую субкультуру, абсолютно безобидную для государства.
Параллель истории Public Enemy и N.W.A. с историей Фэйса очевидна. Последние два альбома Дремина — переход от политического хип-хопа к гангста-рэпу. С той лишь разницей, что если Public Enemy (именно так Дремин собирался назвать «Пути») были успешны за счет актуальности повестки, то после выхода «Путей» Фэйсу пришлось начинать все с начала и под огромным давлением писать новый материал. Однако "SLIME" вышел, и каждый может убедиться — это сильнейшая работа в дискографии Вани и один из лучших альбомов в рурэпе за последние годы воообще без проходных треков. Фэйс нашел идеальный баланс между образом уфимского отлетевшего гопника, и вечно влюбленного романтика, который разрывается между семьей, моделями, концертами и участием в уличных бандах. Ну и в конце концов, это просто охуенная музыка.
Ставлю штуку баксов — весной туры Фейса снова будут забиты под ноль. Коммерческий провал «Путей» и мгновенный (меньше чем за полгода) камбэк в большую игру показали характер Фэйса. «Тяжело стать богатым, но тяжелее остаться», — читает Ваня в одном из треков. Альбом "SLIME" показал, что Фэйс — не эпатажный герой однодневка, а по-настоящему большой артист. Кто этого до сих пор не понял, вам уже ничто не поможет, друзья.
FACE "SLIME"
| Я | VK
В 1988 году Public Enemy выпускают альбом "It Takes a Nation of Millions to Hold Us Back" — до предела политизированный и критиковавший американскую власть. Public Enemy стали самой успешной хип-хоп-группой конца 80-х, но успех продлился пару лет. Политический хип-хоп, несмотря на оглушительный успех на старте, занял маргинальную нишу в общем раскладе. Примерно в одно время с PE набирает обороты гангста-рэп, где первой успешной группой стали N.W.A. Они тоже выражают протест, но иначе: в их текстах нет ни слова о политических движениях и свободе слова, зато они активно машут стволами, читают о продаже веществ и ведут прямой репортаж из гетто, где происходит весь кипиш — Straight Outta Compton. В дальнейшем экс-участник группы Dr. Dre записывает важнейший для жанра "The Chronic", популяризирует g-funk, открывает Снуп Догга, работает с Тупаком. Гангста-рэп становится магистральной линией развития хип-хопа. Почему именно N.W.A. с их пропагандой оружия, секса и наркотиков, а не политически подкованные Public Enemy наиболее убедительно выразили черный протест?
Все дело в средствах, которыми оперировали N.W.A. и Public Enemy. Политизированные PE вызвали фурор слушателей своим радикализмом на старте, тот же радикализм привел к спаду. На политическом протесте бизнеса не построишь: от лозунгов, митингов и огребания дубинкой по башке экзальтированная публика довольно быстро устает (свежий пример — митинги Навального). Что до N.W.A. — они артикулировали протест через лайфстайл: оружие, наркотики, тачки, деньги — выражение протеста на символическом уровне, предельно лишенного политического содержания.
Политические течения меняются, партии мирятся и ссорятся, но оружие, наркотики и секс остаются табу. Гангста-рэп стал агрессивными и аутентичным для черной культуры способом выражения протеста против нищеты гетто. Кроме того, он куда убедительней политического хип-хопа утвердил самость и уникальность его исполнителей и слушателей. Как писал Роберт Уоршоу в эссе «Гангстер как трагический герой»: «Вся жизнь гангстера является попыткой утвердить себя как индивидуума, выделиться из толпы». Политическое выражение индивидуальности в радикальном варианте, который предложили Public Enemy, в конечном счете ведет к смерти, так как речь идет о глобальном изменении общества в борьбе с системой. Гангста-рэп не предлагает менять общество, он лишь указывает на его пороки и эстетизирует их, что в итоге позволило превратить его в коммерческую субкультуру, абсолютно безобидную для государства.
Параллель истории Public Enemy и N.W.A. с историей Фэйса очевидна. Последние два альбома Дремина — переход от политического хип-хопа к гангста-рэпу. С той лишь разницей, что если Public Enemy (именно так Дремин собирался назвать «Пути») были успешны за счет актуальности повестки, то после выхода «Путей» Фэйсу пришлось начинать все с начала и под огромным давлением писать новый материал. Однако "SLIME" вышел, и каждый может убедиться — это сильнейшая работа в дискографии Вани и один из лучших альбомов в рурэпе за последние годы воообще без проходных треков. Фэйс нашел идеальный баланс между образом уфимского отлетевшего гопника, и вечно влюбленного романтика, который разрывается между семьей, моделями, концертами и участием в уличных бандах. Ну и в конце концов, это просто охуенная музыка.
Ставлю штуку баксов — весной туры Фейса снова будут забиты под ноль. Коммерческий провал «Путей» и мгновенный (меньше чем за полгода) камбэк в большую игру показали характер Фэйса. «Тяжело стать богатым, но тяжелее остаться», — читает Ваня в одном из треков. Альбом "SLIME" показал, что Фэйс — не эпатажный герой однодневка, а по-настоящему большой артист. Кто этого до сих пор не понял, вам уже ничто не поможет, друзья.
FACE "SLIME"
| Я | VK
❤3
Главная проблема развлекательных медиа в России
Недавний вДудь с Киселевым, самым ненавидимым журналистом в либеральной тусе, показал, что если Юра — лучшее, что может предложить новая либеральная журналистика в визуальном формате, то старая школа по-прежнему остается в другом весе, даже не потея.
Доренко, Невзоров, Дибров, Уткин, Парфенов, Познер, тот же Киселев, Листьев, Венедиктов — к этим людям можно относится по-разному, особенно к их судьбе после 90-х (тем, кто выжил), но это были титаны эфира. Они не просто делали высококлассную журналистику/пропаганду (посолить по вкусу), но и качественно развлекали аудиторию. «Казалось бы, причем здесь Лужков?» — до сих пор узнаваемый мем. При том Доренко оказался способен не только эффектно поебывать карьеры больших политиков, но и стильно самоуничтожиться в критический момент, сняв фильм про Курск, стоивший ему карьеры на ТВ (попробуйте вообразить себе такой фильм в современной России). С приходом П свобода на ТВ была нежно, но уверенно придушена, политическими звездами индустрии стали неприкрытые пропагандисты. Остальных убрали — кого по-хорошему, кого по-плохому (это касается не только ТВ — прочтите леденящий кровь репортаж Анны Политковской из недр резиденции Рамзана Кадырова, стоившей бесстрашной женщине жизни). Какими бы беспринципными и двуличными ни были люди вроде Доренко и Невзорова, работавшие на хозяев-олигархов, в то же время они ездили в Чечню под пули и строили безумно свободное СМИ в лихие времена, когда любой неосторожный шаг мог стоит жизни. И многим стоил.
Дефицит профессионалов на ТВ стал восполнять интернет — неуклюже, хаотично и сумбурно. ТВ — большая школа, а интернет — новая и хаотичная формация с правилами, которые формируются на ходу и не случайно, что самый успешный проект в интернете за последнее время создал не рандомный блогер, а профессиональный журналист Дудь, прошедший школу ТВ. И тем не менее, Юра — уже продукт гибридной эпохи, человек с мозгами интернет-юзера, но осознающий силу ящика. И все равно на фоне старой школы, как показал последний выпуск его передачи, Дудь выглядит не сильно выгоднее обычного блогера без школы и навыков.
И все же титаны прошлого уходят, а будущее за визуальным контентом. Бумажные журналисты, авторы колонок и публицисты мучительно переобуваются если не в видео-блогеров, то хотя бы в подкастеров. Та же Медуза с недавних пор регулярно практикует выход в свет собственных редакторов. Получается скверно. Редактора Медузы — задроты без харизмы, привыкшие к кабинетной работе. С подкастами у них куда лучше, во многом благодаря харизме Тимченко.
Но это Медуза, флагман. Про остальных просто не хочется говорить. Нелепые попытки Банникова светить ебало в своих шоу (видео-проекты Афиши) или Никитина (новые ролики для той же Афиши) выглядят натужно, а смотреть на это неуютно, будто на твоих глазах человека пытают камерой. Эти люди кинулись в видео и аудио не от хорошей жизни, а тупо из-за смены медиа-повестки. Выглядит это жалко.
Пройдет год-два и этих wannabe-блогеров сметут новые боевые единицы. Это будут люди, никогда не писавшие текстов, умеющие емко изложить новость с помощью сторис и также реактивно записать пятнадцатисекундный ролик с реакцией на новость. И тогда у Банниковых, Никитиных и других не останется шансов. Хотя, безусловно, их может спасти passion & hard work, но ни первого, ни второго, я не наблюдаю у этих людей в отношении собственной репрезентации в кадре/на микрофоне.
Нам нужны подкастеры с живыми и интересными голосами, за которыми ощущается сила личности. Нам нужны журналисты в кадре, владеющие голосом, мимикой и жестом. А самое главное — нам нужны настоящие личности, которые не боятся быть собой, а не судорожно пытаются уловить повестку, словно замерзшие бомжи дуновение ветра с теплотрассы.
Недавний вДудь с Киселевым, самым ненавидимым журналистом в либеральной тусе, показал, что если Юра — лучшее, что может предложить новая либеральная журналистика в визуальном формате, то старая школа по-прежнему остается в другом весе, даже не потея.
Доренко, Невзоров, Дибров, Уткин, Парфенов, Познер, тот же Киселев, Листьев, Венедиктов — к этим людям можно относится по-разному, особенно к их судьбе после 90-х (тем, кто выжил), но это были титаны эфира. Они не просто делали высококлассную журналистику/пропаганду (посолить по вкусу), но и качественно развлекали аудиторию. «Казалось бы, причем здесь Лужков?» — до сих пор узнаваемый мем. При том Доренко оказался способен не только эффектно поебывать карьеры больших политиков, но и стильно самоуничтожиться в критический момент, сняв фильм про Курск, стоивший ему карьеры на ТВ (попробуйте вообразить себе такой фильм в современной России). С приходом П свобода на ТВ была нежно, но уверенно придушена, политическими звездами индустрии стали неприкрытые пропагандисты. Остальных убрали — кого по-хорошему, кого по-плохому (это касается не только ТВ — прочтите леденящий кровь репортаж Анны Политковской из недр резиденции Рамзана Кадырова, стоившей бесстрашной женщине жизни). Какими бы беспринципными и двуличными ни были люди вроде Доренко и Невзорова, работавшие на хозяев-олигархов, в то же время они ездили в Чечню под пули и строили безумно свободное СМИ в лихие времена, когда любой неосторожный шаг мог стоит жизни. И многим стоил.
Дефицит профессионалов на ТВ стал восполнять интернет — неуклюже, хаотично и сумбурно. ТВ — большая школа, а интернет — новая и хаотичная формация с правилами, которые формируются на ходу и не случайно, что самый успешный проект в интернете за последнее время создал не рандомный блогер, а профессиональный журналист Дудь, прошедший школу ТВ. И тем не менее, Юра — уже продукт гибридной эпохи, человек с мозгами интернет-юзера, но осознающий силу ящика. И все равно на фоне старой школы, как показал последний выпуск его передачи, Дудь выглядит не сильно выгоднее обычного блогера без школы и навыков.
И все же титаны прошлого уходят, а будущее за визуальным контентом. Бумажные журналисты, авторы колонок и публицисты мучительно переобуваются если не в видео-блогеров, то хотя бы в подкастеров. Та же Медуза с недавних пор регулярно практикует выход в свет собственных редакторов. Получается скверно. Редактора Медузы — задроты без харизмы, привыкшие к кабинетной работе. С подкастами у них куда лучше, во многом благодаря харизме Тимченко.
Но это Медуза, флагман. Про остальных просто не хочется говорить. Нелепые попытки Банникова светить ебало в своих шоу (видео-проекты Афиши) или Никитина (новые ролики для той же Афиши) выглядят натужно, а смотреть на это неуютно, будто на твоих глазах человека пытают камерой. Эти люди кинулись в видео и аудио не от хорошей жизни, а тупо из-за смены медиа-повестки. Выглядит это жалко.
Пройдет год-два и этих wannabe-блогеров сметут новые боевые единицы. Это будут люди, никогда не писавшие текстов, умеющие емко изложить новость с помощью сторис и также реактивно записать пятнадцатисекундный ролик с реакцией на новость. И тогда у Банниковых, Никитиных и других не останется шансов. Хотя, безусловно, их может спасти passion & hard work, но ни первого, ни второго, я не наблюдаю у этих людей в отношении собственной репрезентации в кадре/на микрофоне.
Нам нужны подкастеры с живыми и интересными голосами, за которыми ощущается сила личности. Нам нужны журналисты в кадре, владеющие голосом, мимикой и жестом. А самое главное — нам нужны настоящие личности, которые не боятся быть собой, а не судорожно пытаются уловить повестку, словно замерзшие бомжи дуновение ветра с теплотрассы.
❤4
всем привет, барышни и барыги, меня зовут Даня и я пишу тексты в этом инфо-контейнере. конкретно по данному адресу всегда будут простыни о разных файлах, но никогда не будет так сказать самих файлов. зато они есть тут @prnrpfm
(это для тех, кто интересуется фоновой музыкой подкастов, ну и просто я туда скидываю дерьмо, что слушаю сам)
(это для тех, кто интересуется фоновой музыкой подкастов, ну и просто я туда скидываю дерьмо, что слушаю сам)
Как стриминг-сервисы уничтожат историю музыки
У нас есть рубрика «Забытая классика» и, начиная ее делать, я планировал писать про альбомы 90-х. Чекнув себя на адекватность (что я делаю редко, но в этот раз сделал), я всё же поднялся до конца 90-х — середины 2000-х, осознав, что современному слушателю уже не знакомы ни Cannibal Ox, ни даже "Madvillain", что бы я там себе ни фантазировал. Однако реальность оказалось еще интереснее — писать про альбомы 2000-х, судя по отклику, оказалось востребованной хуйней, но не менее «забытой классикой» для наших читателей является дебютный микстейп A$AP Rocky, объяснить значение которого для нынешних 18-ти и даже 20-летних — дело вообще не лишнее.
Я начинал слушать рэп в конце 2000-х, неплохо представляя, что такое Funkdoobiest, Bone Thugs-N-Harmony или Рабы Лампы и Ю.Г. Сегодня время идёт быстрее. Кроме того, радикально изменилось само потребление музла. Мы выкачивали mp3 альбомами с торрент-трекеров, а сейчас ребята стримят любимые треки с телефонов, пользуются готовыми плейлистами от «инфлюэнсеров», а понятие альбома все больше маргинализуется (впрочем, как от него избавиться, пока тоже никто не придумал). Новое поколение слушателей: а) быстрее потребляет информацию, б) быстрее начинает скучать, г) потребляет музыку через стриминг, где нет четкой дискографической иерархии и инфы по исполнителям (по крайней мере, сейчас). Скачивая музыку с торрентс.ру (экс-рутрэкер), я тянул сразу всю дискографию одним архивом, а заходя на last.fm, понимал, какие альбомы послушать в первую очередь (важнейшие записи избирались слушателями в открытой полемике). Это было полностью свободное и демократичное по вики-модели потребление информации и управление этой информацией. Теперь информацией управляют владельцы стриминг-сервисов, и образование далеко не является их приоритетом.
Приоритет стриминг-платформ ровно такой же, как у соцсетей вроде Facebook — вы должны потреблять продукт настолько долго, насколько это возможно. И они сделают всё, чтобы каждый следующий трек пёр вас сильнее предыдущего. Альбомы с интерлюдиями, скитами и просто средними треками для этой цели абсолютно не подходят. Поэтому стриминг-сервисы будут бороться с альбомами, и в конечном счете захотят от них избавиться, искренне полагая, что новая структурная единица музыки — плейлист инфлюэнсера/редакции/подобранный компьютером. Однако альбомы — это структурная единица истории любой группы, как и музыкальной истории за последние полвека. Без понимания концепта альбома сформировать представление о саунде и выработать вкус. При таком раскладе качество слушателей и самой музыки будет снижаться. Если стриминг-сервисы против альбомов — они против музыкальной истории, и хотят они того или нет, против хорошей музыки.
В любую эпоху была среда, где кристаллизовывалась новая музыка. Уже в цифровую эру куча примеров: от Myspace до SoundCloud. Те же Bandcamp и «Вконтакте» — среды со свободным распространением музыки, которые играют ключевую роль в формировании новых артистов. К примеру, когда «ВК» ограничили количество прикрепленных треков к посту до 10, это почти сразу отразилось на формате альбомов. Теперь основной экосистемой стал стриминг, где нельзя загружать треки самостоятельно, где нет внятной инфы об исполнителях и где акцент сделан на лайфстайл-плейлисты «для бега» и «для работы», внутри которых перемешано все подряд. Я не говорю уже про формирование утилитарного отношения к музыке, когда она служит лишь фоном для бытовых дел: тут мы весьма далеко ушли от «Рождения трагедии из духа музыки». Все это неизбежно приведет к формированию нового телевизора, только менее качественного. Потому что на ТВ (к примеру, MTV) работали люди со вкусом и любовью к музыке. Но люди, создающие стриминг-платформы, — это программисты. Волнуют их главным образом цифры. Для музыки это будет фатально, даже при всех известных преимуществах, которые музыканты и слушатели получают сегодня. За удобство и комфорт всегда платят свободой и, в конечном итоге, полнотой жизни.
У нас есть рубрика «Забытая классика» и, начиная ее делать, я планировал писать про альбомы 90-х. Чекнув себя на адекватность (что я делаю редко, но в этот раз сделал), я всё же поднялся до конца 90-х — середины 2000-х, осознав, что современному слушателю уже не знакомы ни Cannibal Ox, ни даже "Madvillain", что бы я там себе ни фантазировал. Однако реальность оказалось еще интереснее — писать про альбомы 2000-х, судя по отклику, оказалось востребованной хуйней, но не менее «забытой классикой» для наших читателей является дебютный микстейп A$AP Rocky, объяснить значение которого для нынешних 18-ти и даже 20-летних — дело вообще не лишнее.
Я начинал слушать рэп в конце 2000-х, неплохо представляя, что такое Funkdoobiest, Bone Thugs-N-Harmony или Рабы Лампы и Ю.Г. Сегодня время идёт быстрее. Кроме того, радикально изменилось само потребление музла. Мы выкачивали mp3 альбомами с торрент-трекеров, а сейчас ребята стримят любимые треки с телефонов, пользуются готовыми плейлистами от «инфлюэнсеров», а понятие альбома все больше маргинализуется (впрочем, как от него избавиться, пока тоже никто не придумал). Новое поколение слушателей: а) быстрее потребляет информацию, б) быстрее начинает скучать, г) потребляет музыку через стриминг, где нет четкой дискографической иерархии и инфы по исполнителям (по крайней мере, сейчас). Скачивая музыку с торрентс.ру (экс-рутрэкер), я тянул сразу всю дискографию одним архивом, а заходя на last.fm, понимал, какие альбомы послушать в первую очередь (важнейшие записи избирались слушателями в открытой полемике). Это было полностью свободное и демократичное по вики-модели потребление информации и управление этой информацией. Теперь информацией управляют владельцы стриминг-сервисов, и образование далеко не является их приоритетом.
Приоритет стриминг-платформ ровно такой же, как у соцсетей вроде Facebook — вы должны потреблять продукт настолько долго, насколько это возможно. И они сделают всё, чтобы каждый следующий трек пёр вас сильнее предыдущего. Альбомы с интерлюдиями, скитами и просто средними треками для этой цели абсолютно не подходят. Поэтому стриминг-сервисы будут бороться с альбомами, и в конечном счете захотят от них избавиться, искренне полагая, что новая структурная единица музыки — плейлист инфлюэнсера/редакции/подобранный компьютером. Однако альбомы — это структурная единица истории любой группы, как и музыкальной истории за последние полвека. Без понимания концепта альбома сформировать представление о саунде и выработать вкус. При таком раскладе качество слушателей и самой музыки будет снижаться. Если стриминг-сервисы против альбомов — они против музыкальной истории, и хотят они того или нет, против хорошей музыки.
В любую эпоху была среда, где кристаллизовывалась новая музыка. Уже в цифровую эру куча примеров: от Myspace до SoundCloud. Те же Bandcamp и «Вконтакте» — среды со свободным распространением музыки, которые играют ключевую роль в формировании новых артистов. К примеру, когда «ВК» ограничили количество прикрепленных треков к посту до 10, это почти сразу отразилось на формате альбомов. Теперь основной экосистемой стал стриминг, где нельзя загружать треки самостоятельно, где нет внятной инфы об исполнителях и где акцент сделан на лайфстайл-плейлисты «для бега» и «для работы», внутри которых перемешано все подряд. Я не говорю уже про формирование утилитарного отношения к музыке, когда она служит лишь фоном для бытовых дел: тут мы весьма далеко ушли от «Рождения трагедии из духа музыки». Все это неизбежно приведет к формированию нового телевизора, только менее качественного. Потому что на ТВ (к примеру, MTV) работали люди со вкусом и любовью к музыке. Но люди, создающие стриминг-платформы, — это программисты. Волнуют их главным образом цифры. Для музыки это будет фатально, даже при всех известных преимуществах, которые музыканты и слушатели получают сегодня. За удобство и комфорт всегда платят свободой и, в конечном итоге, полнотой жизни.
Посмотрите «Неоконченную пьесу для механического пианино» — один из лучших актерских фильмов в истории советского (и не только!) кино
Когда ты маленький — ты любишь разную дрянь. Это всякий про себя помнит. Йогурт вместо каши, сосиски за место бабушкиных котлет, кока-кола литрами (какой компот!), уговоры заскочить в «Макдональдс» каждый раз, когда проезжаем мимо гипнотически изгибающейся желтой буквы. Раз в пару месяцев родители-таки поддаются. Вы в заветном ресторане, тебе берут хэппи мил. Счастливый, ты распаковываешь картонку с едой. Отец сидит рядом и равнодушно наблюдает за тем, как ты своей детской ручкой макаешь картошку фри в кетчуп. «Неужели можно быть таким равнодушным к «Макдональдсу?», — думал ты тогда, уплетая химию за обе щеки. И уж, конечно, помыслить не мог, что когда-то сам станешь, как отец: и домашнюю гречку с салатом и чаем предпочтешь коле и чизбургеру.
Точно как домашнюю еду, даже хуже, советских фильмов в детстве я не переносил. «Терминатор 2» или «Звездные войны» — да, «В бой идут одни старики» или «Я иду, шагаю по Москве» — ни за что (ну, максимум, «Неуловимые мстители»). Ребенок, воспитанный на американской культуре в постсоветской стране. Спасибо родителям, что привили мне любовь к Винни-Пуху (нашему, а не болезно-желтому доппельгангеру). Но, когда я приходил со школы, рядом все равно были не родители, а канал СТС, сетка которого была заботливо подстроена под окончание занятий: «Люди-икс», «Человек-паук», «Чип и Дейл», «Дональд Дак» и прочие американские мультяшки кружили голову так, что после уроков мы неслись по домам к экрану, а по утрам вскакивали раньше положенного за утренней дозой. Потом разразилась эпидемия Покемонов. Помню, как пацаном лет 7, тащился через всю деревню по жаре и зарослям несколько километров к соседям, у которых одних на весь поселок был ящик, чтобы успеть к серии про Пикачу.
Отечественное, особенно советское кино, я полюбил спустя много лет. Тут все другое. Настроение, цвета, темп, действие, темы, крупность кадра, динамика камеры и игра актеров. Другая школа. И что-то невыразимое, метафизическое в кадре и звуке советских кинофильмов, в голосах актеров, что-то безвозвратно утраченное и светлое. Может, так кажется из-за ностальгии. Но фильм Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» точно движет не она. Это, пожалуй, лучший актерский фильм, который мне доводилось смотреть.
Фильм снят, как сегодня бы сказали, в «чеховской вселенной» — сценарий написан на основе рассказов и пьес русского писателя-драматурга. Не стану пересказывать сюжет — здесь все типично чеховские маркеры. И дворянская усадьба в июньских лучах, и запутавшиеся в чувствах герои, и классовая проблема, нависшая над кажущейся безмятежной и вечной дворянской негой. И это лишь один пласт фильма. Сегодня в героях Михалкова можно усмотреть много параллелей с современностью: и нелепых хипстеров-прожектеров, и «новых хозяев жизни», заработавших капитал, но не имеющих вкуса им распоряжаться, и интеллигенцию, стыдливо косящую взгляд при приближении любых проблем, решать которые — ее долг.
Все это, впрочем, есть у Чехова, а самая главная ценность экранизации, пожалуй, в другом — это невероятный актерский ансамбль состоящий сплошь из звезд (Калягин, Соловей, Табаков, Богатырев, сам Михалков), который удалось оживить режиссеру настолько, что зритель забывает о течении времени перед экраном. «Неоконченная пьеса» — это подлинная жизнь без преувеличений. Фильм, который в сегодняшних условиях снять невозможно (перед съемками актеры два месяца непрерывно жили за городом, проживая характеры своих персонажей и постепенно становясь одной семьей). Этот уникальный актерский опыт, сотворенный Михалковым на столь благодатном чеховском материале — подлинный шедевр далеко не только советского кино. И конечно, это стоит увидеть каждому.
А походам в макдак это совсем не противоречит. Главное не забывать, что выросли мы все-таки в стране щей и отварного картофеля. И именно такая пища является для нас жизненно важной.
Когда ты маленький — ты любишь разную дрянь. Это всякий про себя помнит. Йогурт вместо каши, сосиски за место бабушкиных котлет, кока-кола литрами (какой компот!), уговоры заскочить в «Макдональдс» каждый раз, когда проезжаем мимо гипнотически изгибающейся желтой буквы. Раз в пару месяцев родители-таки поддаются. Вы в заветном ресторане, тебе берут хэппи мил. Счастливый, ты распаковываешь картонку с едой. Отец сидит рядом и равнодушно наблюдает за тем, как ты своей детской ручкой макаешь картошку фри в кетчуп. «Неужели можно быть таким равнодушным к «Макдональдсу?», — думал ты тогда, уплетая химию за обе щеки. И уж, конечно, помыслить не мог, что когда-то сам станешь, как отец: и домашнюю гречку с салатом и чаем предпочтешь коле и чизбургеру.
Точно как домашнюю еду, даже хуже, советских фильмов в детстве я не переносил. «Терминатор 2» или «Звездные войны» — да, «В бой идут одни старики» или «Я иду, шагаю по Москве» — ни за что (ну, максимум, «Неуловимые мстители»). Ребенок, воспитанный на американской культуре в постсоветской стране. Спасибо родителям, что привили мне любовь к Винни-Пуху (нашему, а не болезно-желтому доппельгангеру). Но, когда я приходил со школы, рядом все равно были не родители, а канал СТС, сетка которого была заботливо подстроена под окончание занятий: «Люди-икс», «Человек-паук», «Чип и Дейл», «Дональд Дак» и прочие американские мультяшки кружили голову так, что после уроков мы неслись по домам к экрану, а по утрам вскакивали раньше положенного за утренней дозой. Потом разразилась эпидемия Покемонов. Помню, как пацаном лет 7, тащился через всю деревню по жаре и зарослям несколько километров к соседям, у которых одних на весь поселок был ящик, чтобы успеть к серии про Пикачу.
Отечественное, особенно советское кино, я полюбил спустя много лет. Тут все другое. Настроение, цвета, темп, действие, темы, крупность кадра, динамика камеры и игра актеров. Другая школа. И что-то невыразимое, метафизическое в кадре и звуке советских кинофильмов, в голосах актеров, что-то безвозвратно утраченное и светлое. Может, так кажется из-за ностальгии. Но фильм Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» точно движет не она. Это, пожалуй, лучший актерский фильм, который мне доводилось смотреть.
Фильм снят, как сегодня бы сказали, в «чеховской вселенной» — сценарий написан на основе рассказов и пьес русского писателя-драматурга. Не стану пересказывать сюжет — здесь все типично чеховские маркеры. И дворянская усадьба в июньских лучах, и запутавшиеся в чувствах герои, и классовая проблема, нависшая над кажущейся безмятежной и вечной дворянской негой. И это лишь один пласт фильма. Сегодня в героях Михалкова можно усмотреть много параллелей с современностью: и нелепых хипстеров-прожектеров, и «новых хозяев жизни», заработавших капитал, но не имеющих вкуса им распоряжаться, и интеллигенцию, стыдливо косящую взгляд при приближении любых проблем, решать которые — ее долг.
Все это, впрочем, есть у Чехова, а самая главная ценность экранизации, пожалуй, в другом — это невероятный актерский ансамбль состоящий сплошь из звезд (Калягин, Соловей, Табаков, Богатырев, сам Михалков), который удалось оживить режиссеру настолько, что зритель забывает о течении времени перед экраном. «Неоконченная пьеса» — это подлинная жизнь без преувеличений. Фильм, который в сегодняшних условиях снять невозможно (перед съемками актеры два месяца непрерывно жили за городом, проживая характеры своих персонажей и постепенно становясь одной семьей). Этот уникальный актерский опыт, сотворенный Михалковым на столь благодатном чеховском материале — подлинный шедевр далеко не только советского кино. И конечно, это стоит увидеть каждому.
А походам в макдак это совсем не противоречит. Главное не забывать, что выросли мы все-таки в стране щей и отварного картофеля. И именно такая пища является для нас жизненно важной.
«Метафизика пола» Эволы — эзотерический трактат о мистической стороне эротики, написанный одним из самых влиятельных эзотериков XX века
Мне кажется, проблема гендера важна в особенности потому, что ее влияние стремится далеко за пределы половых отношений. Для примера я процитирую музыканта и режиссера Винсента Галло, который связывал упадок искусства с чрезмерным сексуальным удовлетворением мужчин:
«Невозможно придти в восторг от того, что люди, которые покупают музыку и ходят на концерты, настолько неинтересны. Я думаю, что зрители кастрировали развитие искусства».
Галло не случайно говорит о кастрации. Ключевой проблемой он считает отсутствие подлинной сексуальной энергии у аудитории, которая больше не способна на безумство: «Множество мужчин, которые являются плохими родителями и любовниками, были субсидированы сексом и любовью женщинами, которые ничего особенного от них не ждали. Сегодня любое ничтожество… имеет возможность трахаться. Это стало таким простым делом, что у меня руки опускаются от отчаяния».
Конечно, дело не только в двустороннем сексе. Порнография — другой «растворитель» либидо. Вот что пишет в своем публичном письме внуку историк-медиевист и культуролог Умберто Эко: «могу посоветовать тебе не задерживать внимание на сотнях порнографических сайтов, демонстрирующих сексуальные игры между людьми… Не верь, что сексуальные отношения сводятся к этим довольно монотонным действиям. Эти сцены задуманы, чтобы удержать тебя дома вместо того, чтобы пойти и познакомиться с реальными девушками». Забавно, что один из главных интеллектуалов второй половины XX века считал эту тему настолько важной, что потратил на нее целый абзац в своем последнем письме родственнику.
Сегодня множество теорий — психологических, биологических, социальных — объясняют проблемы гендера. Что касается подходов философа-эзотерика Юлиуса Эволы, они находятся в интеллектуальном гетто. И на то есть свои причины, но лично меня это никогда не останавливало.
Конечно, я не стану пересказывать ни саму «Метафизику пола», ни даже её основные положения. Но если коротко, то в своей теории Эроса автор исходит из мифа об Андрогине. Античные боги разделили надвое однополых титанов, возжелавших власти, тем самым лишив их сверхсилы. С тех пор половины андрогинов (люди) стремятся к воссоединению. Это стремление и лежит в основе влечения полов.
Несмотря на порой радикальные и, возможно, не очень приятные некоторым идеи, которые высказывает барон Эвола, его главная мысль сильна и универсальна: «Если эти мифические существа андрогины… были способны внушить страх богам и бороться с ними, значит, эротическая реинтеграция не только сама по себе мистична, но и несет с собою некое могущество, возможно, опасное». И мы, как носители этой энергии, должны научиться понимать и работать с ней, а не профанизировать, сводя к гормонам, биологии или патриархальным заговорам. Идеальный выход виделся Эволе в раскрытии собственного внутреннего пола (и он далеко не обязательно соответствует внешнему). Однако чего нельзя делать — это отказываться от пола, потому что отказавшись от него, человек теряет возможность на воссоединение с утраченной частью самого себя. В раскрытии своего истинного полового архетипа, по Эволе, лежит путь к пониманию своей эротической энергии. На этом стоит закончить. «Метафизика пола» определённо не для каждого. Если она для вас, то сказанного уже более чем достаточно.
Мне кажется, проблема гендера важна в особенности потому, что ее влияние стремится далеко за пределы половых отношений. Для примера я процитирую музыканта и режиссера Винсента Галло, который связывал упадок искусства с чрезмерным сексуальным удовлетворением мужчин:
«Невозможно придти в восторг от того, что люди, которые покупают музыку и ходят на концерты, настолько неинтересны. Я думаю, что зрители кастрировали развитие искусства».
Галло не случайно говорит о кастрации. Ключевой проблемой он считает отсутствие подлинной сексуальной энергии у аудитории, которая больше не способна на безумство: «Множество мужчин, которые являются плохими родителями и любовниками, были субсидированы сексом и любовью женщинами, которые ничего особенного от них не ждали. Сегодня любое ничтожество… имеет возможность трахаться. Это стало таким простым делом, что у меня руки опускаются от отчаяния».
Конечно, дело не только в двустороннем сексе. Порнография — другой «растворитель» либидо. Вот что пишет в своем публичном письме внуку историк-медиевист и культуролог Умберто Эко: «могу посоветовать тебе не задерживать внимание на сотнях порнографических сайтов, демонстрирующих сексуальные игры между людьми… Не верь, что сексуальные отношения сводятся к этим довольно монотонным действиям. Эти сцены задуманы, чтобы удержать тебя дома вместо того, чтобы пойти и познакомиться с реальными девушками». Забавно, что один из главных интеллектуалов второй половины XX века считал эту тему настолько важной, что потратил на нее целый абзац в своем последнем письме родственнику.
Сегодня множество теорий — психологических, биологических, социальных — объясняют проблемы гендера. Что касается подходов философа-эзотерика Юлиуса Эволы, они находятся в интеллектуальном гетто. И на то есть свои причины, но лично меня это никогда не останавливало.
Конечно, я не стану пересказывать ни саму «Метафизику пола», ни даже её основные положения. Но если коротко, то в своей теории Эроса автор исходит из мифа об Андрогине. Античные боги разделили надвое однополых титанов, возжелавших власти, тем самым лишив их сверхсилы. С тех пор половины андрогинов (люди) стремятся к воссоединению. Это стремление и лежит в основе влечения полов.
Несмотря на порой радикальные и, возможно, не очень приятные некоторым идеи, которые высказывает барон Эвола, его главная мысль сильна и универсальна: «Если эти мифические существа андрогины… были способны внушить страх богам и бороться с ними, значит, эротическая реинтеграция не только сама по себе мистична, но и несет с собою некое могущество, возможно, опасное». И мы, как носители этой энергии, должны научиться понимать и работать с ней, а не профанизировать, сводя к гормонам, биологии или патриархальным заговорам. Идеальный выход виделся Эволе в раскрытии собственного внутреннего пола (и он далеко не обязательно соответствует внешнему). Однако чего нельзя делать — это отказываться от пола, потому что отказавшись от него, человек теряет возможность на воссоединение с утраченной частью самого себя. В раскрытии своего истинного полового архетипа, по Эволе, лежит путь к пониманию своей эротической энергии. На этом стоит закончить. «Метафизика пола» определённо не для каждого. Если она для вас, то сказанного уже более чем достаточно.
Один из самых ярких мультяшных эмси в истории хип-хопа и его дебютный альбом — Quasimoto "The Unseen"
Наряду с гангста-эстетикой в хип-хопе (тэги: маскулинность, агрессия, оружие, адреналин) существует параллельная вселенная, в которой ничего этого нет. Там господствует мультяшная эстетика комикса, музыка хаотична и процесс музицирования важен сам по себе, а не как в гангста-мире, где бит — лишь способ утвердить свое присутствие в мире. Хип-хоп в этой параллельной вселенной — музыка, лишенная эго и точной дислокации в физическом мире, растворенная в пространстве. Лейбл Stones Throw всегда был проводником такого типа хип-хопа, а одним из его ярчайших проявлений стал проект Quasimoto битмейкера Madlib.
Любой битмейкер хочет читать под свои биты. Одни пишут демки в стол, другие резко меняют направление карьеры, как Канье или Скрип, третьи превращают записи своего эмсиинга в концептуальные проекты. Так сделал Madlib, придумав Quasimoto. По легенде это случилось в подвале у Peanut Butter Wolf, основателя Stones Throw, где в окружении сотен пластинок интроверт-битмейкер проводил недели, сэмплируя джаз, фанк и соул. Простенький сэмплер SP-303, пара унций индики и куча старых пластинок — классическая легенда о гениальном лабораторном-битмейкере одиночке выглядит примерно так. В день создания Quasimoto к классическому набору добавилось немного грибов. В результате появился 25-трековый альбом, на котором Мэдлиб впервые читает. Точнее не он, а Quasimoto, странное существо, похожее на желтого плюшевого медведя. Quasimoto любит косяки, женщин и усложнять жизнь своему создателю. Он — "bad character", темная сторона автора. Агрессор, провокатор и мрачный философ ("We analyze for the astro-black shit, Madlib got the grass to get so we get lit").
Что вообще такого особенного в джаз-рэпе? Было бы слишком просто сказать, что это рэп, где засэмлирована труба Луи Армстронга поверх бита 4/4. Джаз-рэп — это больше про подход к музыке, когда обычно ровный и монотонный хип-хоп заимствует одну из главных фишек джаза — импровизацию. Мэдлиб постоянно делает это на "The Unseen", меняя темп и ритм бита на ходу, подставляя неожиданные сэмплы, делая сбивки. Главная фишка флоу Quasimoto на альбоме — его запитченный вверх голос. Кажется, это единственный пример в хип-хопе, когда верхний питч звучит органично и круто (бабангиду не берем).
В одной из рецензии на RYM фанат релиза написал: если вы понимаете обложку "The Unseen", вы понимаете этот альбом. Интересно, что картинка светлая, но изображает явно ночь. Человек без лица на заднем сидении розового кадиллака в обнимку с сэмплером погружен в себя. На заднем плане полицейская машина, вводящая мотив преследования. Человека за рулем кадиллака не видно. Угадайте, кто это. Реальный Мэдлиб слишком спокойный чел, чтобы копы им заинтересовались. Похоже, что-то натворил «плохой персонаж», но Мэдлиб, кажется, ему в итоге благодарен — в конце концов, даже ему иногда нужно выбираться из подвала, пусть и в заложниках у своей темной стороны. "The Unseen" и стал таким рискованным выходом на поверхность. Эксперимент превзошел ожидания даже проницательного воротилы Stones Throw, который с тех самых пор делает хорошие деньги на всем, что связано с Quasimoto, от музыки до мерча. Фанатов, мечтающих о желтом плюшевом медведе с косяком в зубах, больше, чем вы можете думать.
"The Unseen" стала классической записью джаз-рэпа, в меру безумной, ровно настолько, чтобы очаровавшись шизофреническим талантом Мэдлиба, слушатели не испугались чрезмерных проявлений его темной стороны. Это альбом-погоня от самого себя, ночной роад-трип, когда ты рулишь из ниоткуда в никуда в компании любимой музыки и собственного сознания, раздвоенного миражами ночной дороги.
Quasimoto "The Unseen" (2000)
| VK
Наряду с гангста-эстетикой в хип-хопе (тэги: маскулинность, агрессия, оружие, адреналин) существует параллельная вселенная, в которой ничего этого нет. Там господствует мультяшная эстетика комикса, музыка хаотична и процесс музицирования важен сам по себе, а не как в гангста-мире, где бит — лишь способ утвердить свое присутствие в мире. Хип-хоп в этой параллельной вселенной — музыка, лишенная эго и точной дислокации в физическом мире, растворенная в пространстве. Лейбл Stones Throw всегда был проводником такого типа хип-хопа, а одним из его ярчайших проявлений стал проект Quasimoto битмейкера Madlib.
Любой битмейкер хочет читать под свои биты. Одни пишут демки в стол, другие резко меняют направление карьеры, как Канье или Скрип, третьи превращают записи своего эмсиинга в концептуальные проекты. Так сделал Madlib, придумав Quasimoto. По легенде это случилось в подвале у Peanut Butter Wolf, основателя Stones Throw, где в окружении сотен пластинок интроверт-битмейкер проводил недели, сэмплируя джаз, фанк и соул. Простенький сэмплер SP-303, пара унций индики и куча старых пластинок — классическая легенда о гениальном лабораторном-битмейкере одиночке выглядит примерно так. В день создания Quasimoto к классическому набору добавилось немного грибов. В результате появился 25-трековый альбом, на котором Мэдлиб впервые читает. Точнее не он, а Quasimoto, странное существо, похожее на желтого плюшевого медведя. Quasimoto любит косяки, женщин и усложнять жизнь своему создателю. Он — "bad character", темная сторона автора. Агрессор, провокатор и мрачный философ ("We analyze for the astro-black shit, Madlib got the grass to get so we get lit").
Что вообще такого особенного в джаз-рэпе? Было бы слишком просто сказать, что это рэп, где засэмлирована труба Луи Армстронга поверх бита 4/4. Джаз-рэп — это больше про подход к музыке, когда обычно ровный и монотонный хип-хоп заимствует одну из главных фишек джаза — импровизацию. Мэдлиб постоянно делает это на "The Unseen", меняя темп и ритм бита на ходу, подставляя неожиданные сэмплы, делая сбивки. Главная фишка флоу Quasimoto на альбоме — его запитченный вверх голос. Кажется, это единственный пример в хип-хопе, когда верхний питч звучит органично и круто (бабангиду не берем).
В одной из рецензии на RYM фанат релиза написал: если вы понимаете обложку "The Unseen", вы понимаете этот альбом. Интересно, что картинка светлая, но изображает явно ночь. Человек без лица на заднем сидении розового кадиллака в обнимку с сэмплером погружен в себя. На заднем плане полицейская машина, вводящая мотив преследования. Человека за рулем кадиллака не видно. Угадайте, кто это. Реальный Мэдлиб слишком спокойный чел, чтобы копы им заинтересовались. Похоже, что-то натворил «плохой персонаж», но Мэдлиб, кажется, ему в итоге благодарен — в конце концов, даже ему иногда нужно выбираться из подвала, пусть и в заложниках у своей темной стороны. "The Unseen" и стал таким рискованным выходом на поверхность. Эксперимент превзошел ожидания даже проницательного воротилы Stones Throw, который с тех самых пор делает хорошие деньги на всем, что связано с Quasimoto, от музыки до мерча. Фанатов, мечтающих о желтом плюшевом медведе с косяком в зубах, больше, чем вы можете думать.
"The Unseen" стала классической записью джаз-рэпа, в меру безумной, ровно настолько, чтобы очаровавшись шизофреническим талантом Мэдлиба, слушатели не испугались чрезмерных проявлений его темной стороны. Это альбом-погоня от самого себя, ночной роад-трип, когда ты рулишь из ниоткуда в никуда в компании любимой музыки и собственного сознания, раздвоенного миражами ночной дороги.
Quasimoto "The Unseen" (2000)
| VK
❤1
Плейлист лучших треков Bones c 2013 года, когда я начал его слушать. Лучше послушайте это, а не новый альбом (особенно если раньше не слышали, это магическая музыка).
плейлист VK
плейлист VK
5 джаз-рэп-исполнителей от классических до новых (а также анонс концерта в Москве с составом, который вас сильно удивит)
A Tribe Called Quest
Легендарная группа, которую чаще всего упоминают в контексте джаз-рэпа, несмотря на то, что из всего списка джаз-рэпом как таковым они являются в меньшей степени. Тем не менее именно ATCQ одними из первых популяризировали джаз-сэмплы на своем втором альбоме "The Low End Theory" (1991). Если вы не слушали его хотя бы бегло, то слёзы обиды прямо сейчас наворачиваются на впалых щеках голодных африканских мальчиков всего мира.
De La Soul
Гении сэмплинга, на мой взгляд, уже ближе к понятию «джаз-рэп» в его более глубоком смысле. Виртуозно сочетая эклектичные сэмплы, они писали хип-хоп, руководствуясь импровизационной философией джаза. Их дебют "3 Feet High and Rising" сильнейшим образом повлиял на технику сэмлирования. 9 из 10 черных битмейкеров до сих пор включат этот альбом в свои топ-50 списки ever.
J Dilla
Вынужденно минуя таких гигантов, как The Roots и The Fugees, мы отправляемся в 2000-е, прямиком на студию к одному из самых важных битмейкеров в истории жанра, где незадолго до своей скоропостижной смерти от редкой болезни крови J Dilla продолжает усердно работать над, возможно, главным релизом своей жизни — "Donuts" — отстукивая кашляющие ритмы и до неузнаваемости искажая сэмплы с помощью MPC3000. Маленький Джей вырос в семье джазовых музыкантов, но взрослел в эпоху хип-хопа. Эти два жанра неразрывно переплелись в его музыке, создав удивительный микс из джазовой этики и хип-хоп-технологии.
Flying Lotus
Внучатый племянник великого саксофониста Джона Колтрейна также рос под сильнейшим влиянием джаза, однако, в отличие от J Dilla, направил свою музыку в сторону электроники. Вместо целого оркестра композитор обходится собственным одиночеством в студии. Джазовые корни Лотуса в полную силу проявились на одном из его самых сложных для понимания альбомов, "Until the Quiet Comes", в котором он максимально далеко ушел от драм-структуры, делавшей раньше его музыку более слушабельной и отправился в свободный космический полёт между джазом, электроникой, эмбиентом и хип-хопом.
Earl Sweatshirt
Молодой участник OFWGKTA всегда тяготел в сторону джазовых и соул-сэмплов, вопреки своей эпохе отвергая холодные биты и драм-машины. На последнем альбоме с иронинчным названием "Some Rap Songs" это влечение к хаотичной джазовой структуре еще заметнее. Несмотря на наличие читки, эти песни — очень "some"нительные в плане определения rap songs. Судя по всему, Earl будет и дальше двигаться в таком направлении, скрещивая свой мрачный рэп с авангардным джазом.
Как видите, джаз и рэп всегда были крепко связаны. Мы это решили доказать это не только на словах, но и на деле. В ночь с 23 на 24 февраля в 16 тоннах пройдет вечеринка Shimmy Ya, состав которой может быть для вас очень неожиданным.
Известные вам Mnogoznaal и сильно вдохновленный нуарным джазом масло черного тмина впервые выступят на одной сцене с живым джаз-бэндом. Это музыкальное ядро будет окружено множеством интересных музыкантов — здесь и чувственная певица LGA, и меланхоличные электронщики Porto Color, и команда диджеев, во вкусе которых можно не сомневаться: в их числе Tactics, JAZZVE и объединение DOPE90.
Мы редко поддерживаем какие-либо движи, но, как сами видите, это вовсе не очередная трэп-пати с формальными хитами. Состав исполнителей, как по мне, обещает очень приятную публику (на концерте тмина, где я был, была именно такая). Ну и рэп под живой джаз-бэнд — я лично такого никогда не слышал и обязательно приду. Охуенный состав, охуенный клуб, охуенная концепция — хочется, чтобы таких мероприятий было больше. Пока что в Москве, несмотря на обилие ночной жизни, реально качественных движух очень мало. Так что не пропускайте.
Shimmy Ya в ночь с 23 на 24 февраля в клубе «16 Тонн»
предтусовочный плейлист VK
A Tribe Called Quest
Легендарная группа, которую чаще всего упоминают в контексте джаз-рэпа, несмотря на то, что из всего списка джаз-рэпом как таковым они являются в меньшей степени. Тем не менее именно ATCQ одними из первых популяризировали джаз-сэмплы на своем втором альбоме "The Low End Theory" (1991). Если вы не слушали его хотя бы бегло, то слёзы обиды прямо сейчас наворачиваются на впалых щеках голодных африканских мальчиков всего мира.
De La Soul
Гении сэмплинга, на мой взгляд, уже ближе к понятию «джаз-рэп» в его более глубоком смысле. Виртуозно сочетая эклектичные сэмплы, они писали хип-хоп, руководствуясь импровизационной философией джаза. Их дебют "3 Feet High and Rising" сильнейшим образом повлиял на технику сэмлирования. 9 из 10 черных битмейкеров до сих пор включат этот альбом в свои топ-50 списки ever.
J Dilla
Вынужденно минуя таких гигантов, как The Roots и The Fugees, мы отправляемся в 2000-е, прямиком на студию к одному из самых важных битмейкеров в истории жанра, где незадолго до своей скоропостижной смерти от редкой болезни крови J Dilla продолжает усердно работать над, возможно, главным релизом своей жизни — "Donuts" — отстукивая кашляющие ритмы и до неузнаваемости искажая сэмплы с помощью MPC3000. Маленький Джей вырос в семье джазовых музыкантов, но взрослел в эпоху хип-хопа. Эти два жанра неразрывно переплелись в его музыке, создав удивительный микс из джазовой этики и хип-хоп-технологии.
Flying Lotus
Внучатый племянник великого саксофониста Джона Колтрейна также рос под сильнейшим влиянием джаза, однако, в отличие от J Dilla, направил свою музыку в сторону электроники. Вместо целого оркестра композитор обходится собственным одиночеством в студии. Джазовые корни Лотуса в полную силу проявились на одном из его самых сложных для понимания альбомов, "Until the Quiet Comes", в котором он максимально далеко ушел от драм-структуры, делавшей раньше его музыку более слушабельной и отправился в свободный космический полёт между джазом, электроникой, эмбиентом и хип-хопом.
Earl Sweatshirt
Молодой участник OFWGKTA всегда тяготел в сторону джазовых и соул-сэмплов, вопреки своей эпохе отвергая холодные биты и драм-машины. На последнем альбоме с иронинчным названием "Some Rap Songs" это влечение к хаотичной джазовой структуре еще заметнее. Несмотря на наличие читки, эти песни — очень "some"нительные в плане определения rap songs. Судя по всему, Earl будет и дальше двигаться в таком направлении, скрещивая свой мрачный рэп с авангардным джазом.
Как видите, джаз и рэп всегда были крепко связаны. Мы это решили доказать это не только на словах, но и на деле. В ночь с 23 на 24 февраля в 16 тоннах пройдет вечеринка Shimmy Ya, состав которой может быть для вас очень неожиданным.
Известные вам Mnogoznaal и сильно вдохновленный нуарным джазом масло черного тмина впервые выступят на одной сцене с живым джаз-бэндом. Это музыкальное ядро будет окружено множеством интересных музыкантов — здесь и чувственная певица LGA, и меланхоличные электронщики Porto Color, и команда диджеев, во вкусе которых можно не сомневаться: в их числе Tactics, JAZZVE и объединение DOPE90.
Мы редко поддерживаем какие-либо движи, но, как сами видите, это вовсе не очередная трэп-пати с формальными хитами. Состав исполнителей, как по мне, обещает очень приятную публику (на концерте тмина, где я был, была именно такая). Ну и рэп под живой джаз-бэнд — я лично такого никогда не слышал и обязательно приду. Охуенный состав, охуенный клуб, охуенная концепция — хочется, чтобы таких мероприятий было больше. Пока что в Москве, несмотря на обилие ночной жизни, реально качественных движух очень мало. Так что не пропускайте.
Shimmy Ya в ночь с 23 на 24 февраля в клубе «16 Тонн»
предтусовочный плейлист VK
❤1
Почему быть «серьезным музыкантом» скучно на примере нового альбома группы Пасош
В 2014 году автор популярного андер-проекта «прыгай киска» Петар Мартич признавался: «этих песен на самом деле не должно быть». Дальше шел рассказ про музыкальное образование и попытки писать «серьезную музыку». Из интервью следовало, что будь Петару больше лет, он бы «такой хуйней» не занимался. «Когда у меня появится девушка, ни одной песни а-ля «Прыгай киска» больше не будет. Петь про такое просто неадекватно, когда у тебя кто-то есть», — заявил идеалистично настроенный юноша.
Спустя 4 года идеализм Петара, теперь солиста группы Пасош, никуда не делся. Создав «более серьезную» группу, играющую гаражный панк, и добившись с ней относительного успеха, Пасош ушли в «бессрочный отпуск», оказавшись недовольны ситуацией в музыкальной тусовке. После ряда провокаций, выяснилось, что «бессрочный отпуск» — лишь название нового альбома, но обижаться на остроумных ребят, одновременно высказавших позицию и пропиарившихся, было бы глупо. Другой вопрос — стоил ли всех этих идеологических потуг и перформансов сам «Отпуск»?
Лично мне группа Пасош всегда нравилась. В песне про ебанутую женщину было чувство подлинного физиологически-любовного похмелья, в «мандельштаме» лоу-файно мычали про бездарно потраченную юность, но мычали с таким очарованием, что юность сразу переставала быть бездарно потраченной, и становилась романтичной. Наконец, песня «россия» с несколько топорным, но трогательным лозунгом «я живу в России и мне не страшно» («какой завтра будет курс» всегда хочется опустить в целях усиления поэтической мощи). Если Пасош и не сформулировали манифест поколения, то, по крайней мере, показали, что можно обойтись и без него, рассказав о том, как романтично слоняешься по столице, занимаясь хуйней.
И вроде бы на «Бессрочном отпуске» группа занимается тем же. Лишь играет бодрее, сведено все плотнее, а песни больше похожи на «нормальные». На ту самую «серьезную музыку», которую 21-летний Петар хотел играть, когда стыдился замечательной «прыгай киски». И тут мы сталкиваемся с классической болезнью артистов, которая теперь настигает их слишком рано. Они все становятся серьезными, убивая в себе тот обаятельный похуизм, который изначально делал их собой. Для по-настоящему серьезного высказывания еще не созрели, а вот угарать, как раньше, им уже не пристало. Вот и получается, что альбом «Бессрочный отпуск» о бесконечной скуке московского хипстера, такой же, как и прошлый, только сыгранный на серьезных щах, а от того лишенный поэзии.
И это возвращает нас к 21-летнему Петару, который под сделанные за 5 минут биты читал «лиза ты свэг» и орал «пьян в мясо как сука», а девочки и мальчики в московских подвалах орали эти песни в пьяном угаре и были счастливы. Теперь эти ребята ходят на работы, платят по кредитам, заводят домашних животных и страдают от скуки. В этом плане альбом «Бессрочный отпуск» более чем релевантен. Во всяком случае, релевантен не меньше, чем какой-нибудь локальный шансон, шипящий по усть-урюпинскому радио, релевантен для существования 25-летней матери, в переполненном «Икарусе» едущей в райцентр на работу кассиром. Он ей не сообщает ничего нового, не радует и не меняет ее мир. Он — зеркальное отражение ее бытия. Чтобы быть таким отражением, этой песне не нужно предпринимать усилий. Поэтому альбом «Бессрочный отпуск», записанный о скуке и, видимо, от скуки, получился не оч — он эту скуку не разрушает, не романтизирует, не усугубляет, и не выводит на новый уровень. Просто констатирует. Для этого творческого усилия не нужно. Но, вполне возможно, что для этого нужно быть «серьезным музыкантом», которым так хотел стать юный Петар. И с этим его можно поздравить. «Серьезным музыкантом» он стал.\
Пасош «Бессрочный отпуск»
| Я | VK
В 2014 году автор популярного андер-проекта «прыгай киска» Петар Мартич признавался: «этих песен на самом деле не должно быть». Дальше шел рассказ про музыкальное образование и попытки писать «серьезную музыку». Из интервью следовало, что будь Петару больше лет, он бы «такой хуйней» не занимался. «Когда у меня появится девушка, ни одной песни а-ля «Прыгай киска» больше не будет. Петь про такое просто неадекватно, когда у тебя кто-то есть», — заявил идеалистично настроенный юноша.
Спустя 4 года идеализм Петара, теперь солиста группы Пасош, никуда не делся. Создав «более серьезную» группу, играющую гаражный панк, и добившись с ней относительного успеха, Пасош ушли в «бессрочный отпуск», оказавшись недовольны ситуацией в музыкальной тусовке. После ряда провокаций, выяснилось, что «бессрочный отпуск» — лишь название нового альбома, но обижаться на остроумных ребят, одновременно высказавших позицию и пропиарившихся, было бы глупо. Другой вопрос — стоил ли всех этих идеологических потуг и перформансов сам «Отпуск»?
Лично мне группа Пасош всегда нравилась. В песне про ебанутую женщину было чувство подлинного физиологически-любовного похмелья, в «мандельштаме» лоу-файно мычали про бездарно потраченную юность, но мычали с таким очарованием, что юность сразу переставала быть бездарно потраченной, и становилась романтичной. Наконец, песня «россия» с несколько топорным, но трогательным лозунгом «я живу в России и мне не страшно» («какой завтра будет курс» всегда хочется опустить в целях усиления поэтической мощи). Если Пасош и не сформулировали манифест поколения, то, по крайней мере, показали, что можно обойтись и без него, рассказав о том, как романтично слоняешься по столице, занимаясь хуйней.
И вроде бы на «Бессрочном отпуске» группа занимается тем же. Лишь играет бодрее, сведено все плотнее, а песни больше похожи на «нормальные». На ту самую «серьезную музыку», которую 21-летний Петар хотел играть, когда стыдился замечательной «прыгай киски». И тут мы сталкиваемся с классической болезнью артистов, которая теперь настигает их слишком рано. Они все становятся серьезными, убивая в себе тот обаятельный похуизм, который изначально делал их собой. Для по-настоящему серьезного высказывания еще не созрели, а вот угарать, как раньше, им уже не пристало. Вот и получается, что альбом «Бессрочный отпуск» о бесконечной скуке московского хипстера, такой же, как и прошлый, только сыгранный на серьезных щах, а от того лишенный поэзии.
И это возвращает нас к 21-летнему Петару, который под сделанные за 5 минут биты читал «лиза ты свэг» и орал «пьян в мясо как сука», а девочки и мальчики в московских подвалах орали эти песни в пьяном угаре и были счастливы. Теперь эти ребята ходят на работы, платят по кредитам, заводят домашних животных и страдают от скуки. В этом плане альбом «Бессрочный отпуск» более чем релевантен. Во всяком случае, релевантен не меньше, чем какой-нибудь локальный шансон, шипящий по усть-урюпинскому радио, релевантен для существования 25-летней матери, в переполненном «Икарусе» едущей в райцентр на работу кассиром. Он ей не сообщает ничего нового, не радует и не меняет ее мир. Он — зеркальное отражение ее бытия. Чтобы быть таким отражением, этой песне не нужно предпринимать усилий. Поэтому альбом «Бессрочный отпуск», записанный о скуке и, видимо, от скуки, получился не оч — он эту скуку не разрушает, не романтизирует, не усугубляет, и не выводит на новый уровень. Просто констатирует. Для этого творческого усилия не нужно. Но, вполне возможно, что для этого нужно быть «серьезным музыкантом», которым так хотел стать юный Петар. И с этим его можно поздравить. «Серьезным музыкантом» он стал.\
Пасош «Бессрочный отпуск»
| Я | VK
😐3
Любовь к бабкам и отвратительный вкус: как студия Pen & Pixel создала визуальный стиль южного хип-хопа
Когда ты смотришь на обложки теперь уже легендарной графической студии Pen & Pixel, сформировавшей визуальный стиль южного хип-хопа в том, что касается обложек альбомов, первое, что приходит на ум: «блядь, что это за пиздец». Если в китче, безвкусице, визуальной нелепости, чрезмерности и абсурдности можно стать чемпионом, то Pen & Pixel это определенно удалось. Их во всем чрезмерный дизайн, содержащий нагромождение всевозможных статусных объектов от золота до машин и женщин, порой доходит до психоделического безумия. Я бы назвал это «наивный люкс-сюрреализм».
Когда представляешь человека, который мог придумать и воплотить такой визуал, воображение рисует толстого негра с толстым косяком в руке, одетого в нелепые яркие шмотки, с увесистым золотым браслетом на толстом запястье, потеющим под дешевым кондиционером в хьюстонском офисе. Мне пришлось довольно сильно охуеть, узнав, что главный художник студии и основатель Pen & Pixel — белый американец по имени Шон Брауч. И он вовсе не производит впечатления сумасшедшего или расслабленного человека. В многочисленных интервью, одно из которых у него взяли Noisey, Шон с энтузиазмом и стероидной энергией техасского дельца рассказывает о своей работе, вспоминает детство (он много путешествовал и насмотрелся разного) и сообщает, что в своих работах вдохновляется картинами Дали. На этом месте ситуация проясняется: Дали — слишком банальный выбор для художника-интеллектуала, тем более, чтобы сообщать о нем в интервью. После разрушения образа обкуренного негра, быстро тает и фигура ироничного интеллектуала-постмодерниста, решившего разыграть рэпперов. Все банальней: Шон — средней руки дизайнер-воротила, не упустивший возможность заработать, оказавшись там, где нужно, тогда, когда нужно. В то время, как высоколобые дизайнеры отказывались воплощать откровенно придурошные идеи странных и опасных заказчиков, Pen & Pixel брались за все. Или скажите, что рэпперы в пляжных шортах, сидящие в левитирующем над морем кожаном бюстгальтере, типа как в летающей тарелке, и машущие восторженным фанаткам, это не дебильная идея.
Основой для ебанутых обложек студии как правило становилась больная фантазия клиентов и это абсолютно никак не конфликтовало с амбициями Шона Брауча — у него их просто не было. Владение фотошопом, энтузиазм и здоровое желание заработать — вот все, что представляет собой CEO легендарной студии. Культовыми персонами и легендами иногда становятся очень средние люди, оказавшиеся в нужное время в нужном месте. И это даже красиво в своей абсурдности.
В доке Noisey есть фрагмент телепередачи, где животно-красивая негритянка в белом парике берет интервью у лидера Three Six Mafia Juicy J по поводу нового альбома. Красотка собирается спросить об альбоме, но Джуси грубо прерывает ведущую: «в первую очередь, я бы хотел поблагодарить Шона Брауча за обложку альбома, которую он для нас сделал. Этот человек создает невозможные вещи». Вот так, порой отвратительный вкус, неразборчивость и простой энтузиазм делают историю. Сегодня эти безвкусные и наивные обложки кажутся пиздатыми очень многим людям, в том числе автору этого текста. Дизайнеры молодых эмси во всю осваивают стиль Pen & Pixel, копируя их фишки, которые сегодня выглядят ультрамодно. Вот так эстетика, возникшая в воспаленных мозгах необразованных бандитов с юга и одного хьюстонского горе-дизайнера стала частью истории визуальной культуры.
extras:
подборка обложек студии
док Noisey про основателя Pen & Pixel
Когда ты смотришь на обложки теперь уже легендарной графической студии Pen & Pixel, сформировавшей визуальный стиль южного хип-хопа в том, что касается обложек альбомов, первое, что приходит на ум: «блядь, что это за пиздец». Если в китче, безвкусице, визуальной нелепости, чрезмерности и абсурдности можно стать чемпионом, то Pen & Pixel это определенно удалось. Их во всем чрезмерный дизайн, содержащий нагромождение всевозможных статусных объектов от золота до машин и женщин, порой доходит до психоделического безумия. Я бы назвал это «наивный люкс-сюрреализм».
Когда представляешь человека, который мог придумать и воплотить такой визуал, воображение рисует толстого негра с толстым косяком в руке, одетого в нелепые яркие шмотки, с увесистым золотым браслетом на толстом запястье, потеющим под дешевым кондиционером в хьюстонском офисе. Мне пришлось довольно сильно охуеть, узнав, что главный художник студии и основатель Pen & Pixel — белый американец по имени Шон Брауч. И он вовсе не производит впечатления сумасшедшего или расслабленного человека. В многочисленных интервью, одно из которых у него взяли Noisey, Шон с энтузиазмом и стероидной энергией техасского дельца рассказывает о своей работе, вспоминает детство (он много путешествовал и насмотрелся разного) и сообщает, что в своих работах вдохновляется картинами Дали. На этом месте ситуация проясняется: Дали — слишком банальный выбор для художника-интеллектуала, тем более, чтобы сообщать о нем в интервью. После разрушения образа обкуренного негра, быстро тает и фигура ироничного интеллектуала-постмодерниста, решившего разыграть рэпперов. Все банальней: Шон — средней руки дизайнер-воротила, не упустивший возможность заработать, оказавшись там, где нужно, тогда, когда нужно. В то время, как высоколобые дизайнеры отказывались воплощать откровенно придурошные идеи странных и опасных заказчиков, Pen & Pixel брались за все. Или скажите, что рэпперы в пляжных шортах, сидящие в левитирующем над морем кожаном бюстгальтере, типа как в летающей тарелке, и машущие восторженным фанаткам, это не дебильная идея.
Основой для ебанутых обложек студии как правило становилась больная фантазия клиентов и это абсолютно никак не конфликтовало с амбициями Шона Брауча — у него их просто не было. Владение фотошопом, энтузиазм и здоровое желание заработать — вот все, что представляет собой CEO легендарной студии. Культовыми персонами и легендами иногда становятся очень средние люди, оказавшиеся в нужное время в нужном месте. И это даже красиво в своей абсурдности.
В доке Noisey есть фрагмент телепередачи, где животно-красивая негритянка в белом парике берет интервью у лидера Three Six Mafia Juicy J по поводу нового альбома. Красотка собирается спросить об альбоме, но Джуси грубо прерывает ведущую: «в первую очередь, я бы хотел поблагодарить Шона Брауча за обложку альбома, которую он для нас сделал. Этот человек создает невозможные вещи». Вот так, порой отвратительный вкус, неразборчивость и простой энтузиазм делают историю. Сегодня эти безвкусные и наивные обложки кажутся пиздатыми очень многим людям, в том числе автору этого текста. Дизайнеры молодых эмси во всю осваивают стиль Pen & Pixel, копируя их фишки, которые сегодня выглядят ультрамодно. Вот так эстетика, возникшая в воспаленных мозгах необразованных бандитов с юга и одного хьюстонского горе-дизайнера стала частью истории визуальной культуры.
extras:
подборка обложек студии
док Noisey про основателя Pen & Pixel
Почему мужчины не цитируют крутые строчки женщин-рэпперов в соцсетях
Девчонки часто цитируют строчки мужчин-рэпперов в качестве своего кредо/девиза у себя в соцсетях. При этом немного жертвуют своей женственностью в плюс к «крутости». Ну например, когда девушка пишет: «беру собственную слабость и ебу ее в рот». Понятно, что тут она несколько жертвует своей женственностью, обозначая этой цитатой наличие у себя фаллоса или чего-то похожего, но зато показывает, что тоже, как и пацан, может смело преодолевать жизненные невзгоды. И все же, увы, эта строчка, как и многие похожие на нее, на 100% (и даже на 50%) не соответствует психологическим и физиологическим особенностям человека, который ее постит. В этом смысле Cadri B оказала неоценимую услугу всем девушкам, у которых появилось больше строчек/девизов, которые они могут запостить в соцсетях, публично артикулируя свою крутость в самых разнообразных целях.
А вот пацаны редко способны перенести строчки женщин-рэпперов на себя, пожертвовав собственной маскулинностью (тут напрашивается скороспелый вывод, что они слабаки, но не все скороспелые выводы являются неверными). К примеру, у Tommy Genesis есть отличная строчка: "I don't suck and blow, I just ride and die". Объясню на всякий случай: в данной строчке Томми преподносит секс как видовую борьбу за выживание, и заявляет о том, что в этой борьбе она — победитель. Эта простая мысль выражена через метафору: я не сосу и глотаю, а умираю [на тебе] сверху. Это круто, сексуально, сильно и даже романтично. Будь я девчонкой, сразу бы запостил себе в твиттер. Но я не девчонка, и сам факт того, что я не сосу и не глотаю в повседневной жизни (можете не верить, но это так), да и не умираю в позе наездницы на партнере, оставляя его распластанное потное тело на простынях и сваливая в ночь, немного чисто психологически мешает мне запостить эту прекрасную цитату в твиттер. Мои наблюдения говорят, что другие пацаны тоже такие цитаты не постят, и дело тут не в том, что таких цитат в принципе не очень много, а скорее в страхе выставить себя не очень мужественным. Факт ли это? Абсолютный. Справедливо ли это? Нихуя.
Итак, кто виноват в этой вопиющей несправедливости? Всепроникающая власть патриархата? Психологическая слабость мужчин в сравнении с женщинами? Всемирный гормональный сбой, обусловленный резким снижением качества так называемых солодосодержащих продуктов (ебучее пойло, которое употребляют под видом пива ваши мужья, покупая сразу по 8 бутылок в «Дикси» по акции?). Ответы можете слать в любую доступную вам форму.
Девчонки часто цитируют строчки мужчин-рэпперов в качестве своего кредо/девиза у себя в соцсетях. При этом немного жертвуют своей женственностью в плюс к «крутости». Ну например, когда девушка пишет: «беру собственную слабость и ебу ее в рот». Понятно, что тут она несколько жертвует своей женственностью, обозначая этой цитатой наличие у себя фаллоса или чего-то похожего, но зато показывает, что тоже, как и пацан, может смело преодолевать жизненные невзгоды. И все же, увы, эта строчка, как и многие похожие на нее, на 100% (и даже на 50%) не соответствует психологическим и физиологическим особенностям человека, который ее постит. В этом смысле Cadri B оказала неоценимую услугу всем девушкам, у которых появилось больше строчек/девизов, которые они могут запостить в соцсетях, публично артикулируя свою крутость в самых разнообразных целях.
А вот пацаны редко способны перенести строчки женщин-рэпперов на себя, пожертвовав собственной маскулинностью (тут напрашивается скороспелый вывод, что они слабаки, но не все скороспелые выводы являются неверными). К примеру, у Tommy Genesis есть отличная строчка: "I don't suck and blow, I just ride and die". Объясню на всякий случай: в данной строчке Томми преподносит секс как видовую борьбу за выживание, и заявляет о том, что в этой борьбе она — победитель. Эта простая мысль выражена через метафору: я не сосу и глотаю, а умираю [на тебе] сверху. Это круто, сексуально, сильно и даже романтично. Будь я девчонкой, сразу бы запостил себе в твиттер. Но я не девчонка, и сам факт того, что я не сосу и не глотаю в повседневной жизни (можете не верить, но это так), да и не умираю в позе наездницы на партнере, оставляя его распластанное потное тело на простынях и сваливая в ночь, немного чисто психологически мешает мне запостить эту прекрасную цитату в твиттер. Мои наблюдения говорят, что другие пацаны тоже такие цитаты не постят, и дело тут не в том, что таких цитат в принципе не очень много, а скорее в страхе выставить себя не очень мужественным. Факт ли это? Абсолютный. Справедливо ли это? Нихуя.
Итак, кто виноват в этой вопиющей несправедливости? Всепроникающая власть патриархата? Психологическая слабость мужчин в сравнении с женщинами? Всемирный гормональный сбой, обусловленный резким снижением качества так называемых солодосодержащих продуктов (ебучее пойло, которое употребляют под видом пива ваши мужья, покупая сразу по 8 бутылок в «Дикси» по акции?). Ответы можете слать в любую доступную вам форму.
😐2❤1
Звук сломанного синтезатора лениво тянется нотой туманной и больной фантазии о вещах, которых никогда не было и не будет. Этот звук записан на кассету и пропущен через магнитофон, зажеван и сломан, как ветки цветущей вишни в ночном саду, откуда пиздюки пытались стащить ценные плоды. Ты вовремя вышел с заряженным содой ружьем и выстрелил в воздух. Ты вечно пьян и накурен, плюс в твоей крови всегда циркулируют химические формулы аптечных препаратов. Они плавно растекаются по телу, словно талый снег.
У тебя на столе бумаги с цифрами, потому что ты риэлтор. Ружье всегда заряжено и стоит у входной двери. На столе дешевый микрофон, купленный по акции, сломанный синтезатор продолжает выдавать зацикленную последовательность туманных и больных нот, ты шепчешь в микрофон простые слова о прошлом и будущем, сконцентрированные в настоящем:
«Feel: the words that I spill — steal. You might get killed — feel: the words that I spill — steal»
Viper, риэлтор из Хьюстона, который в 2014-м записал около 340 альбомов (примерно по одному в день) продолжает хрипло шептать в старый микрофон, переодически зевая. На дворе 3:15 утра. Старая «Тойота» припаркована во дворе и утром Ли Картер поедет по своим рабочим делам, а вечером снова станет Вайпером. Его музыка существует в другом измерении. Как у поэтов. Потому что Вайпер, он же Ли Картер — настоящий поэт. А это значит, что все слова, которые он произносит, опасны, остры и могут убить. Они не похожи ни на его риэлторские договора, ни даже на помповое ружье, заряженное содой за неимением настоящих патронов. Его патроны — слова, и он говорит правду, когда произносит: «you might get killed». Ведь слова, которые он произносит, украдены. И поэтому ты, случайный свидетель, можешь умереть. Также он говорит правду, произнося: «My Cash Is My Wife». Даже если реального кэша у него нет и он живет в доме, заложенном за долги, и оплачивает свои счета в кредит. Его мир — гораздо реальнее физического. И это отлично слышно в его музыке. Сюрреальной, дымчатой, запинающейся. Но, при этом, всепроникающей, повсеместной, как туман, как свет, как запах дождя.
На альбоме «Selected works», который я предлагаю вам послушать, у Вайпера есть другая песня, «Death Time». Такая же опиатно-ленивая, сломанная и просветленная. В ней много самурайской отрешенности. В припеве Вайпер произносит: «Clear your mind — it’s death time». Такую песню хорошо слушать после бесконечного рабочего дня копом в дождливом Токио, лежа в горячей ванной и пуская себе кровь, закинувшись блистером японских транков. Просто послушайте:
«CLEAR YOUR MIND — IT’S DEATH TIME»
У тебя на столе бумаги с цифрами, потому что ты риэлтор. Ружье всегда заряжено и стоит у входной двери. На столе дешевый микрофон, купленный по акции, сломанный синтезатор продолжает выдавать зацикленную последовательность туманных и больных нот, ты шепчешь в микрофон простые слова о прошлом и будущем, сконцентрированные в настоящем:
«Feel: the words that I spill — steal. You might get killed — feel: the words that I spill — steal»
Viper, риэлтор из Хьюстона, который в 2014-м записал около 340 альбомов (примерно по одному в день) продолжает хрипло шептать в старый микрофон, переодически зевая. На дворе 3:15 утра. Старая «Тойота» припаркована во дворе и утром Ли Картер поедет по своим рабочим делам, а вечером снова станет Вайпером. Его музыка существует в другом измерении. Как у поэтов. Потому что Вайпер, он же Ли Картер — настоящий поэт. А это значит, что все слова, которые он произносит, опасны, остры и могут убить. Они не похожи ни на его риэлторские договора, ни даже на помповое ружье, заряженное содой за неимением настоящих патронов. Его патроны — слова, и он говорит правду, когда произносит: «you might get killed». Ведь слова, которые он произносит, украдены. И поэтому ты, случайный свидетель, можешь умереть. Также он говорит правду, произнося: «My Cash Is My Wife». Даже если реального кэша у него нет и он живет в доме, заложенном за долги, и оплачивает свои счета в кредит. Его мир — гораздо реальнее физического. И это отлично слышно в его музыке. Сюрреальной, дымчатой, запинающейся. Но, при этом, всепроникающей, повсеместной, как туман, как свет, как запах дождя.
На альбоме «Selected works», который я предлагаю вам послушать, у Вайпера есть другая песня, «Death Time». Такая же опиатно-ленивая, сломанная и просветленная. В ней много самурайской отрешенности. В припеве Вайпер произносит: «Clear your mind — it’s death time». Такую песню хорошо слушать после бесконечного рабочего дня копом в дождливом Токио, лежа в горячей ванной и пуская себе кровь, закинувшись блистером японских транков. Просто послушайте:
«CLEAR YOUR MIND — IT’S DEATH TIME»
Одна из самых больных и мрачных записей в рурэпе — отмечаем 14 февраля, как можем
Гуково — городок в Ростовской области с населением около 65 тысяч человек. Когда-то основной отраслью экономики города были шахты. В конце 2000-х оставшиеся от советского наследия угольные предприятия проходили процедуру банкротства. Это грустная и жесткая, похмельная правда — как альбом «Периметр» гуковчанина Романа Воронина. Под ником Рем Дигга он рассказал о страшной жизни родного городка на своем дебютном диске, изменившем не только жизнь Романа, но и русский рэп.
Моногород Гуково представлял собой то, что и многие похожие на него города в России: разбитые дороги, покосившиеся дома, разоренные избы в черте города, черневшие впадинами кривых окон в глаза идущих мимо местных. Глаза которых чернели так же, но скорее от водки, ставшей суррогатным топливом для города, поддерживающим в нем недобрый огонек жизни, тлеющей посреди пыльного ростовского чертополоха… Сплошная платоновщина, одним словом. В некотором роде, «Периметр» — такая платоновщина и есть, рассказанная человеком, заменившим литературу на рэп, а томики Платонова на диски Onyx.
«Периметр» — альбом ортодоксальный и недружелюбный, поэтому выделю пару треков, для тех, кто не осилит всё. Для меня это, безусловно, «Дурак» и «Настя», очень разные, но по-своему похожие друг на друга рваные повести о жизни в местах, где жизнь стоит очень мало. Одна — о смерти, вторая — о любви.
Помимо мрачных минималистичных битов и пулеметного хардкор-флоу, вне онлайн-баттлов звучавшем весьма новаторски для русского рэпа конца 2000-х, есть еще одно важное обстоятельство, которое нельзя не упомянуть в связи с «Периметром». Рем Дигга, некогда бывший служащим ВДВ, записывал «Периметр» будучи прикованным к коляске. Русский язык до сих пор слабо приспособлен для адекватного разговора о таких людях — инвалид, человек с ограниченными возможностями — что уж говорить о русской жизни, что уж говорить о жизни в Гуково. В нашей стране жить хорошо, если никогда не болеть, не попадать в долги и не быть слабым. Альбом «Периметр» записан человеком, прикованным к коляске в мрачнейшей жопе мира, и бешеная злоба загнанной в угол собаки, брызжущей кровавой слюной на микрофон — это основной вайб «Периметра», который взорвал в первую очередь этой больной и злой энергетикой, которую русский рэп не слышал, возможно, со времен дебюта Смоки Мо (вполне закономерно, что потом они записали не один фит). Как сказал сам автор в интервью Vice: «Я был немодным, а потом упал».
Рем Дигга «Периметр»
| Я | VK
Гуково — городок в Ростовской области с населением около 65 тысяч человек. Когда-то основной отраслью экономики города были шахты. В конце 2000-х оставшиеся от советского наследия угольные предприятия проходили процедуру банкротства. Это грустная и жесткая, похмельная правда — как альбом «Периметр» гуковчанина Романа Воронина. Под ником Рем Дигга он рассказал о страшной жизни родного городка на своем дебютном диске, изменившем не только жизнь Романа, но и русский рэп.
Моногород Гуково представлял собой то, что и многие похожие на него города в России: разбитые дороги, покосившиеся дома, разоренные избы в черте города, черневшие впадинами кривых окон в глаза идущих мимо местных. Глаза которых чернели так же, но скорее от водки, ставшей суррогатным топливом для города, поддерживающим в нем недобрый огонек жизни, тлеющей посреди пыльного ростовского чертополоха… Сплошная платоновщина, одним словом. В некотором роде, «Периметр» — такая платоновщина и есть, рассказанная человеком, заменившим литературу на рэп, а томики Платонова на диски Onyx.
«Периметр» — альбом ортодоксальный и недружелюбный, поэтому выделю пару треков, для тех, кто не осилит всё. Для меня это, безусловно, «Дурак» и «Настя», очень разные, но по-своему похожие друг на друга рваные повести о жизни в местах, где жизнь стоит очень мало. Одна — о смерти, вторая — о любви.
Помимо мрачных минималистичных битов и пулеметного хардкор-флоу, вне онлайн-баттлов звучавшем весьма новаторски для русского рэпа конца 2000-х, есть еще одно важное обстоятельство, которое нельзя не упомянуть в связи с «Периметром». Рем Дигга, некогда бывший служащим ВДВ, записывал «Периметр» будучи прикованным к коляске. Русский язык до сих пор слабо приспособлен для адекватного разговора о таких людях — инвалид, человек с ограниченными возможностями — что уж говорить о русской жизни, что уж говорить о жизни в Гуково. В нашей стране жить хорошо, если никогда не болеть, не попадать в долги и не быть слабым. Альбом «Периметр» записан человеком, прикованным к коляске в мрачнейшей жопе мира, и бешеная злоба загнанной в угол собаки, брызжущей кровавой слюной на микрофон — это основной вайб «Периметра», который взорвал в первую очередь этой больной и злой энергетикой, которую русский рэп не слышал, возможно, со времен дебюта Смоки Мо (вполне закономерно, что потом они записали не один фит). Как сказал сам автор в интервью Vice: «Я был немодным, а потом упал».
Рем Дигга «Периметр»
| Я | VK
❤3
«Самурай» — экзистенциальный неонуар об одиночестве убийцы
Делать свое дело вопреки времени. Бывает невероятно сложно, когда твои убеждения расходятся с тем, что на волне эпохи. Меня всегда привлекали герои-аутсайдеры, молча делающие то, что считают правильным, несмотря на обстоятельства. И герои моих любимых фильмов, если прикинуть, все такие. А тут еще и режиссер такой.
«Нет одиночества более глубокого, чем одиночество самурая, разве что одиночество тигра в джунглях» — эпиграф фильма «Самурай» (1967). Журналист, говоривший с создателем этого фильма, сказал, что эта цитата полностью отражает положение автора «Самурая» в системе французского кинопроизводства. В 1960-е, когда «новая волна» (Годар, Трюффо и т. д.) правила модой и вкусами не только французского, но и мирового кино, Жан-Пьер Мельвилль снимал подчеркнуто консервативные фильмы. В десятилетие, когда Францию эйфорил мдма-социализм, Мельвилль оставался подчеркнуто правым. И вопреки духу «авторского кино», творцы которого «просто выходили на улицу и снимали» фильмы, дышащие свободой, молодостью и нарушением запретов (во всем: от пьяных танцев ручной камеры и монтажа, до лишенных структуры диалогов «ни о чем»), Мельвилль из года в год выдавал с виду консервативный нуар под явным влиянием американской кинотрадиции. Большинство современников, особенно сторонники «новой волны», считали Мельвилля ремесленником. Он этим званием гордился, в ответ называя своих молодых оппонентов любителями. Мельвилль так и умер по большой части не понятным, его фильмография была быстро забыта, и только с появлением режиссеров-гиков Тарантино и Джона Ву, которые назвали Мельвилля в числе своих влияний, наследие «ремесленника» было переоценено. И оказалось, что за идейной новизной «новой волны» критики Мельвилля проглядели очень непростого и глубокого Автора — Автора не в меньшей, а не редко и в большей степени, чем творцы «авторского кино».
Молчание, как символ глубокой кинематографичности, как отсылка к эре дозвукового кино, и, наконец, как знак мужского начала, наполняет этот фильм. «Самурай» цветной, но цвета здесь почти во всех сценах сдержаны, а большая часть действий происходит ночью либо в сумерках. Это не только дань нуару как жанру, но и первичной материи кино, состоящей лишь из черно-белого (монохромного кадра), выразительность которого изначально и составляла выразительность кино как такового. «Моя мечта — сделать цветной черно-белый фильм, в котором только одна маленькая доминанта будет говорить о том, что фильм цветной», — говорил сам Мельвилль.
Фильм «Самурай» кто-то окрестил «экзистенциальным неонуаром», и мне это определение кажется очень точным. Нуар — жанровый фильм, подчиненный жесткой логике, по-хорошему предсказуемый, в идеале, как хороший детектив. И по форме «Самурай» именно такой — монотонный, четко выстроенный, поделенный на акты, движущийся от начала к логичному и предсказуемому финалу. Однако сюжет — самая неважная вещь этого кино, если так можно сказать о сюжете (и, как по мне, именно это качество отличает подлинный кинематограф от визуализации текста). В «Самурае» важна фактура и дыхание фильма (монолитного аудио-визуального опыта). Дождливый Париж, условные персонажи в почти одинаковых плащах и шляпах, красивые женщины с обреченными глазами и конечно главный герой — Ален Делон — «убийца с лицом ангела». «Самурай» — молчаливый и, порой, грустно-ироничный фильм, где действий больше чем слов. Здесь ритуальная, шизофренически логичная последовательность кадров, скрывает нечто неуловимое — поэзию кино. Именно поэтому неонуар, созданный Мельвиллем, экзистенциален — за внешней формой жанра он прячет скрытую метафизику, которая проявляется в фактуре. В первую очередь, фактуре актерского лица: мужского (ибо «Самурай» очень мужской фильм), но не в меньшей степени и женского («все что нужно для хорошей ленты — девушка и пистолет»).
Делать свое дело вопреки времени. Бывает невероятно сложно, когда твои убеждения расходятся с тем, что на волне эпохи. Меня всегда привлекали герои-аутсайдеры, молча делающие то, что считают правильным, несмотря на обстоятельства. И герои моих любимых фильмов, если прикинуть, все такие. А тут еще и режиссер такой.
«Нет одиночества более глубокого, чем одиночество самурая, разве что одиночество тигра в джунглях» — эпиграф фильма «Самурай» (1967). Журналист, говоривший с создателем этого фильма, сказал, что эта цитата полностью отражает положение автора «Самурая» в системе французского кинопроизводства. В 1960-е, когда «новая волна» (Годар, Трюффо и т. д.) правила модой и вкусами не только французского, но и мирового кино, Жан-Пьер Мельвилль снимал подчеркнуто консервативные фильмы. В десятилетие, когда Францию эйфорил мдма-социализм, Мельвилль оставался подчеркнуто правым. И вопреки духу «авторского кино», творцы которого «просто выходили на улицу и снимали» фильмы, дышащие свободой, молодостью и нарушением запретов (во всем: от пьяных танцев ручной камеры и монтажа, до лишенных структуры диалогов «ни о чем»), Мельвилль из года в год выдавал с виду консервативный нуар под явным влиянием американской кинотрадиции. Большинство современников, особенно сторонники «новой волны», считали Мельвилля ремесленником. Он этим званием гордился, в ответ называя своих молодых оппонентов любителями. Мельвилль так и умер по большой части не понятным, его фильмография была быстро забыта, и только с появлением режиссеров-гиков Тарантино и Джона Ву, которые назвали Мельвилля в числе своих влияний, наследие «ремесленника» было переоценено. И оказалось, что за идейной новизной «новой волны» критики Мельвилля проглядели очень непростого и глубокого Автора — Автора не в меньшей, а не редко и в большей степени, чем творцы «авторского кино».
Молчание, как символ глубокой кинематографичности, как отсылка к эре дозвукового кино, и, наконец, как знак мужского начала, наполняет этот фильм. «Самурай» цветной, но цвета здесь почти во всех сценах сдержаны, а большая часть действий происходит ночью либо в сумерках. Это не только дань нуару как жанру, но и первичной материи кино, состоящей лишь из черно-белого (монохромного кадра), выразительность которого изначально и составляла выразительность кино как такового. «Моя мечта — сделать цветной черно-белый фильм, в котором только одна маленькая доминанта будет говорить о том, что фильм цветной», — говорил сам Мельвилль.
Фильм «Самурай» кто-то окрестил «экзистенциальным неонуаром», и мне это определение кажется очень точным. Нуар — жанровый фильм, подчиненный жесткой логике, по-хорошему предсказуемый, в идеале, как хороший детектив. И по форме «Самурай» именно такой — монотонный, четко выстроенный, поделенный на акты, движущийся от начала к логичному и предсказуемому финалу. Однако сюжет — самая неважная вещь этого кино, если так можно сказать о сюжете (и, как по мне, именно это качество отличает подлинный кинематограф от визуализации текста). В «Самурае» важна фактура и дыхание фильма (монолитного аудио-визуального опыта). Дождливый Париж, условные персонажи в почти одинаковых плащах и шляпах, красивые женщины с обреченными глазами и конечно главный герой — Ален Делон — «убийца с лицом ангела». «Самурай» — молчаливый и, порой, грустно-ироничный фильм, где действий больше чем слов. Здесь ритуальная, шизофренически логичная последовательность кадров, скрывает нечто неуловимое — поэзию кино. Именно поэтому неонуар, созданный Мельвиллем, экзистенциален — за внешней формой жанра он прячет скрытую метафизику, которая проявляется в фактуре. В первую очередь, фактуре актерского лица: мужского (ибо «Самурай» очень мужской фильм), но не в меньшей степени и женского («все что нужно для хорошей ленты — девушка и пистолет»).
Женщины играют важную роль в нашей жизни. Жертвуя собой во имя слепого чувства они часто не понимают, зачем и для чего это делают. Глядя в наши глаза они просто верят, что мы предназначены для высшей цели и спасают нас. А мы часто платим им обратной монетой — женщины отдают себя, ведомые иррациональным чувством, и в итоге гибнут немыми жертвами нашего равнодушия. Смогли бы мы поступить так же ради них? Отвергнуть биологическую программу и пожертвовать собой ради женщины, отказавшись от собственных планов и притязаний на всю полноту того, что обещает жизнь? Кто-то может и да, но не герой «Самурая» Жеф Костелло (Ален Делон). Он для этого слишком жестко ведом собственной миссией. У женщин тоже есть своя миссия. Порой, возможно, она заключается именно в этой жертве — отдать свою жизнь, свободу и честь ради миссии другого, совершенно чужого мужчины. Об этом все отношения Жефа Костелло с женщинами, обворожительными, невероятно красивыми (одна из них — жена самого Алена Делона, с которой он разошелся в последний день съемок). Они создают ему алиби, несмотря на то, что прекрасно знают — он виновен. Но под молчаливым взглядом серо-голубых глаз эти красотки плавятся — и это губит их, приводя к трагическому финалу. А Жеф Костелло идет дальше — по своему единственно возможному пути самурая, который делает свое дело молча, без тени улыбки на холодных губах, с полной сосредоточенностью на себе самом.
