Почему Нурминский — новая звезда пацанских пабликов — может быть интересен не только пацанам на приорах, но и московским рэп-задротам
Это Нурминский и его хит «Ауфф», звучащий из всех приор, геликов и в хлам ушатанных бэх по всей стране. Вопреки звучанию, как можно было бы предположить, этот парень не с Кавказа, а из Балтасинского района, пограничного с республикой Марий Эл и Татарстаном. Ислам здесь влиятелен и звучание соответствующее. Кроме этно-влияний, сразу вспоминается распевочный рэп Сережи Местного из Тольятти, бывший популярным пониже по течению Волги и за ее пределами лет 5 назад.
Можно снобистски отвернуться, а можно оценить энергетику Нурминского, его абсолютное соответствие своей местности и запросам окружения. Ну и самое главное — сочиняя пацанский хит для приор о любви к громким прогулкам на тюненных тазах, Нурминский невольно продолжает традицию молодецко-разбойничьих песен. Песен о раздолье, красивых девушках, гуляниях, и конечно, о том, что выделяло одних молодцев от других — лошадях. Сегодняшней версией коня, обладание которым строит иерархию в компании половозрелых бессемейных мужчин в обществах, находящихся в стадии разложения патриархальных устоев, является тачка. Ей и посвящена песня. «Ауфф» — звук двигателя, который «выкатывается за руфф», то есть со двора. Наивное смешение местных и западных культурных артефактов, бессознательно усвоенных через интернет, создает особый звук — звук разложения традиционного общества в условиях цифровой революции.
Что до Нурминского, он на генетическим уровне усвоил этот код разбойничьих песен и стал его талантливым выразителем:
У реки у Терека казаки гуляют
И стрелою каленой за реку бросают.
Шашка острая для нас верная подруга
Конь ретивый верный брат,
Нет нам больше друга.
У реки у Терека казаки гуляют,
Песни весело поют, привет посылают.
(Песня казаков ставропольского края, начало XX в.)
Это Нурминский и его хит «Ауфф», звучащий из всех приор, геликов и в хлам ушатанных бэх по всей стране. Вопреки звучанию, как можно было бы предположить, этот парень не с Кавказа, а из Балтасинского района, пограничного с республикой Марий Эл и Татарстаном. Ислам здесь влиятелен и звучание соответствующее. Кроме этно-влияний, сразу вспоминается распевочный рэп Сережи Местного из Тольятти, бывший популярным пониже по течению Волги и за ее пределами лет 5 назад.
Можно снобистски отвернуться, а можно оценить энергетику Нурминского, его абсолютное соответствие своей местности и запросам окружения. Ну и самое главное — сочиняя пацанский хит для приор о любви к громким прогулкам на тюненных тазах, Нурминский невольно продолжает традицию молодецко-разбойничьих песен. Песен о раздолье, красивых девушках, гуляниях, и конечно, о том, что выделяло одних молодцев от других — лошадях. Сегодняшней версией коня, обладание которым строит иерархию в компании половозрелых бессемейных мужчин в обществах, находящихся в стадии разложения патриархальных устоев, является тачка. Ей и посвящена песня. «Ауфф» — звук двигателя, который «выкатывается за руфф», то есть со двора. Наивное смешение местных и западных культурных артефактов, бессознательно усвоенных через интернет, создает особый звук — звук разложения традиционного общества в условиях цифровой революции.
Что до Нурминского, он на генетическим уровне усвоил этот код разбойничьих песен и стал его талантливым выразителем:
У реки у Терека казаки гуляют
И стрелою каленой за реку бросают.
Шашка острая для нас верная подруга
Конь ретивый верный брат,
Нет нам больше друга.
У реки у Терека казаки гуляют,
Песни весело поют, привет посылают.
(Песня казаков ставропольского края, начало XX в.)
YouTube
Нурминский - Ауфф (Официальный Клип)
🔥Новый клип: Нурминский – Валим: https://www.youtube.com/watch?v=T4rOUd_c83Q
Дебютный альбом Нурминского «Пацаны с улиц выбиваются в люди»
💽 Слушайте на всех площадках: https://fanlink.to/nurminski_album
Все клипы Нурминского по порядку: https://www.you…
Дебютный альбом Нурминского «Пацаны с улиц выбиваются в люди»
💽 Слушайте на всех площадках: https://fanlink.to/nurminski_album
Все клипы Нурминского по порядку: https://www.you…
Альбом русских иммигрантов, задумывавшийся дворовым бестселлером, а ставший неочевидным шедевром устного слова русского
Катапультировавшиеся с развалин советской империи иммигранты читают об американской мечте в солнечном блике лобового «немца», за рулем которого бандит русский, вовремя навостривший лыжи в сторону длинного Франклина. Это потом пришло разочарование — Митя Северный, преуспевший в американском быту, станет писать полные философского мрака треки-отдушины с деконструкцией капитализма. А Валик Слово дернет обратно на Родину за кэшем с концертов, да будет поздно. А пока Konstantah «прёт как трактор, наделавши шума, даже не запустив еще ни одного компакта».
"2Stvolah" записан людьми с двумя лицами. Одно из — законопослушный клерк с гринкартой, усердно ползущий по отвесной стене потребительского рая в утопическом социуме, где, говорят, кем бы ни был, откуда б ни прибыл, мечты любые сбываются. Главное историю почистить (зайди в настройки браузера, чекни). Другое лицо — оставленное позади в дыму воспоминаний, где битое стекло на черной земле постсоветских дворов хрустит под турецкими кроссами. Пополам с бредовыми снами, фильмами Скорцезе и историями знакомых это лицо и ведет повествование на записи. Два лика иметь — не значит быть двуличным, тут понимать надо. У преступника всегда их два, как у монеты, аверс и реверс. И два ствола.
Россия-2010 была не готова. От минималистичной обложки (где ж прохаванные морды протагонистов, где пекали да моторы из шлягеров?) до битов и стелева, "2Stvolah" был скроен не по-нашенски стилево. Тут качевый, как на море качка, ломающий носы с прямого флоу Джино, чьи слова каждое, как увесистый руколепный кирпич уличного бытования. Тут парящий, воздушный, как суфле, игривый, как котяра, нежащийся на солнце, флоу Словетского. Импрессионистские гэнгста-полотна Валика, все эти «лопасти хапают апрельский свежачок на ленинградочке» «бэха на юбочке, как на лодочке», «тапки цвет осенний» и прочие затейливые лингвоузоры, будто названия каких диковинных грибов из уст зоркого грибника с потаенной в тени панамки гуттаперчевой улыбкой. И Митя с угловатой подачей, но всегда метким словом, раскладывающий геополитические кубики, чья внезапная комбинация сформировала среду его и ему подобных. Еще Джино — персонаж особый, очень важный. Его куплет в, пожалуй, сильнейшем треке альбома «Че они хотели?» — подлинный шедевр русского криминал-рэпа. Джино, возможно, самый нераскрытый талант во все рурэпе. Но об этом как-нибудь потом.
"2Stvolah" окольными путями обрел популярность на Родине. Дворовым бестселлером не стал, но осел в деках понимающих, оседлавших свои гелики, бэшки да лупатые одиночек, подпеващих «Утомленным солнцем» или «Как ты там?» в полумраке кожаных салонов. В конце концов, для этой записи нужен порог вхождения не только в хип-хоп, но и в жизнь как таковую. В звук, в историю, в слово, в потребление. Чтобы понимать, чем по чем да че к чему, и в конце концов по звуку отличать огнестрелы от пугачей…
Konstantah/1000 Слов "2Stvolah" (2010)
VK
Катапультировавшиеся с развалин советской империи иммигранты читают об американской мечте в солнечном блике лобового «немца», за рулем которого бандит русский, вовремя навостривший лыжи в сторону длинного Франклина. Это потом пришло разочарование — Митя Северный, преуспевший в американском быту, станет писать полные философского мрака треки-отдушины с деконструкцией капитализма. А Валик Слово дернет обратно на Родину за кэшем с концертов, да будет поздно. А пока Konstantah «прёт как трактор, наделавши шума, даже не запустив еще ни одного компакта».
"2Stvolah" записан людьми с двумя лицами. Одно из — законопослушный клерк с гринкартой, усердно ползущий по отвесной стене потребительского рая в утопическом социуме, где, говорят, кем бы ни был, откуда б ни прибыл, мечты любые сбываются. Главное историю почистить (зайди в настройки браузера, чекни). Другое лицо — оставленное позади в дыму воспоминаний, где битое стекло на черной земле постсоветских дворов хрустит под турецкими кроссами. Пополам с бредовыми снами, фильмами Скорцезе и историями знакомых это лицо и ведет повествование на записи. Два лика иметь — не значит быть двуличным, тут понимать надо. У преступника всегда их два, как у монеты, аверс и реверс. И два ствола.
Россия-2010 была не готова. От минималистичной обложки (где ж прохаванные морды протагонистов, где пекали да моторы из шлягеров?) до битов и стелева, "2Stvolah" был скроен не по-нашенски стилево. Тут качевый, как на море качка, ломающий носы с прямого флоу Джино, чьи слова каждое, как увесистый руколепный кирпич уличного бытования. Тут парящий, воздушный, как суфле, игривый, как котяра, нежащийся на солнце, флоу Словетского. Импрессионистские гэнгста-полотна Валика, все эти «лопасти хапают апрельский свежачок на ленинградочке» «бэха на юбочке, как на лодочке», «тапки цвет осенний» и прочие затейливые лингвоузоры, будто названия каких диковинных грибов из уст зоркого грибника с потаенной в тени панамки гуттаперчевой улыбкой. И Митя с угловатой подачей, но всегда метким словом, раскладывающий геополитические кубики, чья внезапная комбинация сформировала среду его и ему подобных. Еще Джино — персонаж особый, очень важный. Его куплет в, пожалуй, сильнейшем треке альбома «Че они хотели?» — подлинный шедевр русского криминал-рэпа. Джино, возможно, самый нераскрытый талант во все рурэпе. Но об этом как-нибудь потом.
"2Stvolah" окольными путями обрел популярность на Родине. Дворовым бестселлером не стал, но осел в деках понимающих, оседлавших свои гелики, бэшки да лупатые одиночек, подпеващих «Утомленным солнцем» или «Как ты там?» в полумраке кожаных салонов. В конце концов, для этой записи нужен порог вхождения не только в хип-хоп, но и в жизнь как таковую. В звук, в историю, в слово, в потребление. Чтобы понимать, чем по чем да че к чему, и в конце концов по звуку отличать огнестрелы от пугачей…
Konstantah/1000 Слов "2Stvolah" (2010)
VK
❤1
Что такое популярная песня
В подкасте, который скоро выйдет, редактор The Flow Коля Редькин сказал, что его главный интерес в музыке — изучение механизмов популярности. Как и почему песня обретает народную любовь? Кому-то, может, и интересно копаться в андеграунде, но лично Коле интересно востребованное. То, что я назвал флюгерством и отсутствием мнения, Коля назвал интересом к моде. Не важно, что это, песня про гепарда, возрождение пацанского рэпа или Скриптонит. Главный интерес Коли — почему та или иная песня стала популярной, при этом для него не важно, сколько популярность продлится: «мы живем в новом мире, где через 2 недели о тебе никто и не вспомнит, и это прекрасно», — пояcнил Коля, назвав это «приколом времени быстрого контента».
Vox populi — vox Dei: Глас народа — глас Божий, так звучит древнее изречение. Но вместе с ним же мы встречаем письмо ученого Алкуина монарху Карлу Великому: «Мы не должны слушать тех, кто говорит: "Vox populi — vox Dei", ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием».
И вот здесь я задался вопросом — а что же такое популярная песня, и чем она должна быть, чтобы стать таковой?
Если верить Бродскому, поэзия началась с песни кочевника в пустыне. На самом деле, первая песня была еще раньше. Это предсмертный крик боли умирающего существа, обращенный к неведомому ничто, вне пределов себя. Это ликующий клич победы человекообезьяны, размозжающей другой человекообезьяне череп. Или кровожадный возглас при виде свежего мяса, означающего выживание здесь и сейчас. Это плач над мертвым детенышем. Это крики боли, радости, ненависти, обращенные в темную бесконечность первобытного одиночества.
Потом пришел культ и песни стали мольбами к богам. От их исполнителей, шаманов, зависело благо общества (об этом много у историка религии Элиаде). Песни стали частью ритуалов и мистерий, народных и элитарных (как Элевсинские, которые имели множество уровней доступа). С приходом монотеизма, возникли идеалисты, ищущие Непознаваемого, Непроизносимого, Невыразимого Бога в пустоте. В аскезе пустыни. И песня кочевника в пустыне, отчаянный клич, обращенный к поиску Бога, дошла до нас в форма Псалмов — библейских песен из Ветхого Завета.
Большая часть ветхозаветных песен посвящена Б-гу, но есть и другие. Например, Псалом 136, написанный евреями в Вавилонскому плену. Первая его часть о тоске по Родине, Сиону. Вторая, о ненависти к сынам Вавилона: «Вспомни, Господи, сынов Эдома в день Иерусалима, говорящих: «Разоряйте, разоряйте до оснований его». Тоска по Родине, ненависть к врагу, обращение с молитвой к Богу. Чистое песенное начало, рвущееся из груди вместе с болью, вместе с ощущением себя живым существом. Со временем эти слова (Вавилон, Сион) перекочуют в лирику потомков ямайских рабов, которые создадут регги, а оттуда —в тексты гетто-гангстеров Нью-Йорка, зарабатывающих на хлеб с маслом грабежом и продажей наркотиков.
Сейчас я захожу в топ любого стриминг-сервиса. Что там? Песни о любви — суррогат песен о Б-ге (библейская Песнь Песней, написанная в форме романтической песни, на деле — метафора высшей любви к Б-гу). Песни о тоске по любимой — суррогат песен о тоске по Родине. Мотивационные гимны — суррогат боевых маршей, направленных на борьбу за веру и уничтожение язычников (вспомним Псалом 136). Вы спросите, кто проводит границу между суррогатом и подлинным? Ну, тут вам поможет лишь собственное чувство прекрасного. Да, это субъективного. Как и любое восприятие, как и весь мир, существующий лишь в сознании воспринимающего. Еще контраргумент — светская музыка давно отделилась от религиозной и стала поп-культурой. Это правда, но она не смогла избавиться от собственного ДНК, как человеческое тело, развив органы чувств, нервную систему и конечности не избавилось от генетической предопределенности. Поп-культура в основе своей религиозна ибо вышла из религиозной культуры и является ее суррогатом.
↓...продолжение...↓
В подкасте, который скоро выйдет, редактор The Flow Коля Редькин сказал, что его главный интерес в музыке — изучение механизмов популярности. Как и почему песня обретает народную любовь? Кому-то, может, и интересно копаться в андеграунде, но лично Коле интересно востребованное. То, что я назвал флюгерством и отсутствием мнения, Коля назвал интересом к моде. Не важно, что это, песня про гепарда, возрождение пацанского рэпа или Скриптонит. Главный интерес Коли — почему та или иная песня стала популярной, при этом для него не важно, сколько популярность продлится: «мы живем в новом мире, где через 2 недели о тебе никто и не вспомнит, и это прекрасно», — пояcнил Коля, назвав это «приколом времени быстрого контента».
Vox populi — vox Dei: Глас народа — глас Божий, так звучит древнее изречение. Но вместе с ним же мы встречаем письмо ученого Алкуина монарху Карлу Великому: «Мы не должны слушать тех, кто говорит: "Vox populi — vox Dei", ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием».
И вот здесь я задался вопросом — а что же такое популярная песня, и чем она должна быть, чтобы стать таковой?
Если верить Бродскому, поэзия началась с песни кочевника в пустыне. На самом деле, первая песня была еще раньше. Это предсмертный крик боли умирающего существа, обращенный к неведомому ничто, вне пределов себя. Это ликующий клич победы человекообезьяны, размозжающей другой человекообезьяне череп. Или кровожадный возглас при виде свежего мяса, означающего выживание здесь и сейчас. Это плач над мертвым детенышем. Это крики боли, радости, ненависти, обращенные в темную бесконечность первобытного одиночества.
Потом пришел культ и песни стали мольбами к богам. От их исполнителей, шаманов, зависело благо общества (об этом много у историка религии Элиаде). Песни стали частью ритуалов и мистерий, народных и элитарных (как Элевсинские, которые имели множество уровней доступа). С приходом монотеизма, возникли идеалисты, ищущие Непознаваемого, Непроизносимого, Невыразимого Бога в пустоте. В аскезе пустыни. И песня кочевника в пустыне, отчаянный клич, обращенный к поиску Бога, дошла до нас в форма Псалмов — библейских песен из Ветхого Завета.
Большая часть ветхозаветных песен посвящена Б-гу, но есть и другие. Например, Псалом 136, написанный евреями в Вавилонскому плену. Первая его часть о тоске по Родине, Сиону. Вторая, о ненависти к сынам Вавилона: «Вспомни, Господи, сынов Эдома в день Иерусалима, говорящих: «Разоряйте, разоряйте до оснований его». Тоска по Родине, ненависть к врагу, обращение с молитвой к Богу. Чистое песенное начало, рвущееся из груди вместе с болью, вместе с ощущением себя живым существом. Со временем эти слова (Вавилон, Сион) перекочуют в лирику потомков ямайских рабов, которые создадут регги, а оттуда —в тексты гетто-гангстеров Нью-Йорка, зарабатывающих на хлеб с маслом грабежом и продажей наркотиков.
Сейчас я захожу в топ любого стриминг-сервиса. Что там? Песни о любви — суррогат песен о Б-ге (библейская Песнь Песней, написанная в форме романтической песни, на деле — метафора высшей любви к Б-гу). Песни о тоске по любимой — суррогат песен о тоске по Родине. Мотивационные гимны — суррогат боевых маршей, направленных на борьбу за веру и уничтожение язычников (вспомним Псалом 136). Вы спросите, кто проводит границу между суррогатом и подлинным? Ну, тут вам поможет лишь собственное чувство прекрасного. Да, это субъективного. Как и любое восприятие, как и весь мир, существующий лишь в сознании воспринимающего. Еще контраргумент — светская музыка давно отделилась от религиозной и стала поп-культурой. Это правда, но она не смогла избавиться от собственного ДНК, как человеческое тело, развив органы чувств, нервную систему и конечности не избавилось от генетической предопределенности. Поп-культура в основе своей религиозна ибо вышла из религиозной культуры и является ее суррогатом.
↓...продолжение...↓
Песня всегда была связана со смертью и выживанием, с битвой и праздником крови, с рождением и гибелью. Со страхом и желанием остаться в живых. В пределе — она была связана с поиском нематериального Идеала. И, наконец, песня была связана с танцем — ритуальным танцем коллективного экстаза, выражающего стремление слиться с Первоначалом. Сегодня это называется «подэнсить на рейве после заебов в офисе», но глубинная суть остается той же — вытряхивание дерьма (экзистенциального ужаса, сотоны, депрессии) из души в слиянии с музыкой, когда сотни тел пульсируют энергией в едином ритме. Не стоит забывать, что танцы, с которых начинался хип-хоп, не были праздными и ничего общего не имели с сегодняшними рейвами белых образованных объебосов или нью-йоркских объесов на диско в 70-х. Это был танцевальный угар посреди трущоб, праздник вопреки, праздник бедноты, столь характерный для латиносов, коих в черных кварталах Нью-Йорка было не мало. В этих танцах вымещалась фрустрация от жизни в гетто: в нищете, голоде, насилии. Это был танец на грани коллективного экстаза и отчаяния.
Что есть популярность? Это — народная любовь. Стремясь оставаться ни популистом, ни снобом, тем не менее, скажу — народ в своем большинстве безграмотен, полон фантомных знаний и теорий заговора, а струны его души грубы, подтверждение чему вы найдете прокатившись на любом такси от Москвы до Приморья под звуки российских радиостанций, соль народной музыки. Играть на струнах души народа — дело либо пророков и гениев, либо (в большинстве своем, ибо их всегда больше) твердолобых простачков, действующих интуитивно и верящих, что поступают верно. Дешевый сентиментализм и вульгарная романтика — самый ходовой товар. Когда-то эти песни из топов чартов были молитвами, обращенными ко Всевышнему. Теперь то, что стало молитвой, вульгаризировалось, опошлилось. То, что было выражением самых высоких чувств, на которые способен человек, потеряло ценность и извратилось.
Ветхий Завет и Евангелие не читают простые верующие, это знает каждый приближенный к религии человек. Обычные прихожане читают пересказы, брошюрки, апокрифы и слушают «знающих» бабушек, поверхностно начитанных попов. Так чистый родник веры замутняется, превращаясь в грязный затон. Что есть механизм популярности, если не механизм того, как святое слово становится словом дьявола? Владельцы крупных медиа говорят, что андеграунд не интересен, но андеграунд питает мейнстрим и так было всегда. С тех пор, как дюжина бедняков из Капернаума основала религию, захватившую величайшую империю в истории. Сегодня не изменилось ничего — включите треки Triple Six Mafia 1991 года и последний альбом Дрейка с треком Nonstop и найдите отличия. Их немного. Вот только первые выстрадали свой звук на улице в опыте столкновения со смертью. Второй — подслушал и рафинировал их заклинания, сыграв чистые ноты и продав рекордные тиражи. Вот он, механизм популярности.
Сиюминутный глас народа, безумного и ветреного, низвергающего своих кумиров с тем же упоением, с которым только что их идолизировал — не может быть голосом Б-га. Но мейджоры с ухмылкой посмодернистов уйдут от ответа. И будут правы, потому что их цель простейшая — выживание. И выживают те, кто держат нос по ветру. Вот только для меня все это не отменяет того, что песня началась с предсмертного крика и мольбы к космической бесконечности, а значит популярность — ничто, в сравнении с истиной, которая заложена в подлинной песне.
Что есть популярность? Это — народная любовь. Стремясь оставаться ни популистом, ни снобом, тем не менее, скажу — народ в своем большинстве безграмотен, полон фантомных знаний и теорий заговора, а струны его души грубы, подтверждение чему вы найдете прокатившись на любом такси от Москвы до Приморья под звуки российских радиостанций, соль народной музыки. Играть на струнах души народа — дело либо пророков и гениев, либо (в большинстве своем, ибо их всегда больше) твердолобых простачков, действующих интуитивно и верящих, что поступают верно. Дешевый сентиментализм и вульгарная романтика — самый ходовой товар. Когда-то эти песни из топов чартов были молитвами, обращенными ко Всевышнему. Теперь то, что стало молитвой, вульгаризировалось, опошлилось. То, что было выражением самых высоких чувств, на которые способен человек, потеряло ценность и извратилось.
Ветхий Завет и Евангелие не читают простые верующие, это знает каждый приближенный к религии человек. Обычные прихожане читают пересказы, брошюрки, апокрифы и слушают «знающих» бабушек, поверхностно начитанных попов. Так чистый родник веры замутняется, превращаясь в грязный затон. Что есть механизм популярности, если не механизм того, как святое слово становится словом дьявола? Владельцы крупных медиа говорят, что андеграунд не интересен, но андеграунд питает мейнстрим и так было всегда. С тех пор, как дюжина бедняков из Капернаума основала религию, захватившую величайшую империю в истории. Сегодня не изменилось ничего — включите треки Triple Six Mafia 1991 года и последний альбом Дрейка с треком Nonstop и найдите отличия. Их немного. Вот только первые выстрадали свой звук на улице в опыте столкновения со смертью. Второй — подслушал и рафинировал их заклинания, сыграв чистые ноты и продав рекордные тиражи. Вот он, механизм популярности.
Сиюминутный глас народа, безумного и ветреного, низвергающего своих кумиров с тем же упоением, с которым только что их идолизировал — не может быть голосом Б-га. Но мейджоры с ухмылкой посмодернистов уйдут от ответа. И будут правы, потому что их цель простейшая — выживание. И выживают те, кто держат нос по ветру. Вот только для меня все это не отменяет того, что песня началась с предсмертного крика и мольбы к космической бесконечности, а значит популярность — ничто, в сравнении с истиной, которая заложена в подлинной песне.
❤2
Почему человек, не слышавший дебютного альбома SpaceGhostPurrp, не сможет понять современный хип-хоп?
В 2012-м, когда вышел альбом Пёрппа, мейнстрим-рэп все еще был погружен в бум-бэм ностальгию, а клауд-рэп и трэп существовали с обратной стороны луны. Многое, но не все, изменил микстейп A$AP Rocky на биты Clams Casino, о котором мы писали в прошлом выпуске рубрики. Но то, чем воспользовался Роки для популяризации нового звука, придумали другие люди. Один из них — Маркиз Мани Ролл, он же SpaceGhostPurrp.
На рубеже десятилетий SGP переизобрел хип-хоп заново из давно забытых записей. Пока массы слушали блокбастеры от Канье и Jay-Z или ждали новых откровений потухшего Эминема, подросток из пригорода Майами, в перерывах между игрой в приставку и прослушиванием блэк-металла, создал новый стиль, который назвал фонк. Phonk — от слова funk, отсылка к жанру, который оплодотворил хип-хоп в момент его рождения. Основным материалом для музыкальных построений SGP стал обширный каталог андеграунда 90-х. SGP и созданный им фонк часто связывают с Three Six Mafia, однако, зачастую, преувеличивают значение Мемфиса для фонка. SGP пользовался всем каталогом олд-скула, преимущественно южным андеграундом и звуком родного Майами. В его музыке также было не мало от джи-фанка и east-coast’a.
Смешивая звуки порно, Mortal Kombat, замедленные записи фанка и насаживая эти безумные конструкции на 808-биты, убивая записи до состояния кетаминого бэдтрипа, Пёрпп строил низкочастотный саунд, полный злого баса и шипения. Это был поход против современного рэпа, блестящего и чистенького, как витрина торгового центра. Пачками он писал уличные микстейпы с китчевыми обложками, отсылающими к культовой студии Pen&Pixel и не делал решительно ничего для удобства своего слушателя. Радикализм музыканта сработал — вокруг Пёрппа собралась целая группировка талантливых эмси. Из Raider Klan вышли такие ребята как Denzel Curry и Xavier Wulf — за их карьеры, как и за успех Bones и XXXTentacion во многом ответственен эгоцентричный безумец из Майами.
Заинтересовав мейджоры, Пёрпп на момент свернул с пути провокации и выебонов, и таки записал единственный полноценный альбом в своей карьере, на котором показал, на что способен, когда действительно старается. За издание пластинки взялся британский инди-лейбл 4AD, в каталоге которого значатся Bon Iver, Tv on the Radio и Ariel Pink. Нет ничего удивительного в том, что хипстерский лейбл решил издать диск человека, звучащего как рэп-антихрист — по сути своей работы Пёрппа были ретро-рэпом, вполне хипстерским по подходу, но очень злым по энергетике.
Половина треков с "Mysterious Phonk" звучали на ранних тейпах, SGP их кардинально переделал. Хулиганские демки обрели мощь подлинный песен, когда SGP взялся за дело всерьез. И хотя альбом не имел коммерческого успеха, его высоко оценили хипстерские критики (Питчфорк залепил 8-ку), а его влияние сегодня признают абсолютно все от радио-хитмейкеров до нового андеграунда вроде Ghostemane и SB.
Параноидальный, душный и психоделический звук "Mysterious Phonk" — это переизобретение хип-хопа в момент, когда он, казалось бы, исчерпал себя. Мрачный интеллектуал по подходу к музыке SGP наполнил лирику своих записей самыми примитивными и клишированными строчками о сексе, деньгах, наркотиках и оружии, грубой и густой эссенцией хип-хоп-дискурса в его каноничном виде. Парень без гетто-бэграунда (он никогда не торговал крэком на блоке, хотя говорит, что его кореша застрелили на улице, после чего Мани Ролл бросил все занятия кроме музыки) вложил всю злость черного интроверта-задрота в строчки, которые он не читает, а практически нашептывает, будто средневековые проклятия поверх битов, крадушихся по трекликсту словно портовые кошки в ночи.
SpaceGhostPurrp "Mysterious Phonk: The Chronicles of SpvcxGhxztPvrrp"
| VK
В 2012-м, когда вышел альбом Пёрппа, мейнстрим-рэп все еще был погружен в бум-бэм ностальгию, а клауд-рэп и трэп существовали с обратной стороны луны. Многое, но не все, изменил микстейп A$AP Rocky на биты Clams Casino, о котором мы писали в прошлом выпуске рубрики. Но то, чем воспользовался Роки для популяризации нового звука, придумали другие люди. Один из них — Маркиз Мани Ролл, он же SpaceGhostPurrp.
На рубеже десятилетий SGP переизобрел хип-хоп заново из давно забытых записей. Пока массы слушали блокбастеры от Канье и Jay-Z или ждали новых откровений потухшего Эминема, подросток из пригорода Майами, в перерывах между игрой в приставку и прослушиванием блэк-металла, создал новый стиль, который назвал фонк. Phonk — от слова funk, отсылка к жанру, который оплодотворил хип-хоп в момент его рождения. Основным материалом для музыкальных построений SGP стал обширный каталог андеграунда 90-х. SGP и созданный им фонк часто связывают с Three Six Mafia, однако, зачастую, преувеличивают значение Мемфиса для фонка. SGP пользовался всем каталогом олд-скула, преимущественно южным андеграундом и звуком родного Майами. В его музыке также было не мало от джи-фанка и east-coast’a.
Смешивая звуки порно, Mortal Kombat, замедленные записи фанка и насаживая эти безумные конструкции на 808-биты, убивая записи до состояния кетаминого бэдтрипа, Пёрпп строил низкочастотный саунд, полный злого баса и шипения. Это был поход против современного рэпа, блестящего и чистенького, как витрина торгового центра. Пачками он писал уличные микстейпы с китчевыми обложками, отсылающими к культовой студии Pen&Pixel и не делал решительно ничего для удобства своего слушателя. Радикализм музыканта сработал — вокруг Пёрппа собралась целая группировка талантливых эмси. Из Raider Klan вышли такие ребята как Denzel Curry и Xavier Wulf — за их карьеры, как и за успех Bones и XXXTentacion во многом ответственен эгоцентричный безумец из Майами.
Заинтересовав мейджоры, Пёрпп на момент свернул с пути провокации и выебонов, и таки записал единственный полноценный альбом в своей карьере, на котором показал, на что способен, когда действительно старается. За издание пластинки взялся британский инди-лейбл 4AD, в каталоге которого значатся Bon Iver, Tv on the Radio и Ariel Pink. Нет ничего удивительного в том, что хипстерский лейбл решил издать диск человека, звучащего как рэп-антихрист — по сути своей работы Пёрппа были ретро-рэпом, вполне хипстерским по подходу, но очень злым по энергетике.
Половина треков с "Mysterious Phonk" звучали на ранних тейпах, SGP их кардинально переделал. Хулиганские демки обрели мощь подлинный песен, когда SGP взялся за дело всерьез. И хотя альбом не имел коммерческого успеха, его высоко оценили хипстерские критики (Питчфорк залепил 8-ку), а его влияние сегодня признают абсолютно все от радио-хитмейкеров до нового андеграунда вроде Ghostemane и SB.
Параноидальный, душный и психоделический звук "Mysterious Phonk" — это переизобретение хип-хопа в момент, когда он, казалось бы, исчерпал себя. Мрачный интеллектуал по подходу к музыке SGP наполнил лирику своих записей самыми примитивными и клишированными строчками о сексе, деньгах, наркотиках и оружии, грубой и густой эссенцией хип-хоп-дискурса в его каноничном виде. Парень без гетто-бэграунда (он никогда не торговал крэком на блоке, хотя говорит, что его кореша застрелили на улице, после чего Мани Ролл бросил все занятия кроме музыки) вложил всю злость черного интроверта-задрота в строчки, которые он не читает, а практически нашептывает, будто средневековые проклятия поверх битов, крадушихся по трекликсту словно портовые кошки в ночи.
SpaceGhostPurrp "Mysterious Phonk: The Chronicles of SpvcxGhxztPvrrp"
| VK
❤5
🔞XXX-КОНТЕНТ: Исторические ролики музыканта-фрика, который разработал аудио-визуальный язык будущего
bill wurtz — музыкант, выпускающий странную музыку в стиле ретро-лоу-фай-дрим-поп примерно с 2000-го года. Однако прославился он за счет другого занятия. Два его ролика, первый про историю Японии, второй про историю всего мира, cуммарно набрали более 100 миллионов просмотров на Youtube. При этом, канал Вурца, до 2016 года, когда он выложил видео про историю Японии, практически не имел подписчиков, весь его хайп вирален.
Вурц овладел невероятно емким и цепким языком повествования. Удивительно, что он до сих пор сделал только два ролика, потому что его стиль повествования пригоден для чего угодно, хоть для философских притч в форме исторических лекций, хоть для выпусков прогнозов погоды. Ироничный и легкий тон Вурца способен увлечь как ребенка, так и взрослого. Он говорит об онтологических философских концептах с интонацией сказочника и способен рассказать историю второй мировой так, что это будет грустно и смешно одновременно.
Музыкант-фрик, не нашедший признания в музыке, обрел всемирную славу в повествовании видео-историй. У Вурца свой свой стиль, свой флоу, а его видео увлекают зрителя подобно гипнозу т.к. их ритм продуман до секунд. Это не стандартные блогерские ролики, а аудио-визуальные композиции. Вурц ни на секунду не отпускает внимание зрителя, постоянно цепляя его неожиданными переходами, гэгами и информационными вбросами.
Псевдопримитивистский стиль роликов Вурца, криповые музыкальные интерлюдии, высокая скорость повествования и количество меметичных панчлайнов на единицу времени не позволяют оторваться от его одновременно информативных и смешных работ. Мастерство видео-нарратива Билла существенно превышает скиллзы создателей инфографических роликов топовых медиа-агенств вроде Vox. Все от того, что Вурц — плоть от плоти интернета, он говорит с пользователем Сети на его языке, не пытаясь копировать лаконичный визуальный стиль глянцевых журналов и манеру повествования книжных авторов, что неизбежно делают профессиональные журналисты, пришедшие в интернет из «бумаги».
bill wurtz — музыкант, выпускающий странную музыку в стиле ретро-лоу-фай-дрим-поп примерно с 2000-го года. Однако прославился он за счет другого занятия. Два его ролика, первый про историю Японии, второй про историю всего мира, cуммарно набрали более 100 миллионов просмотров на Youtube. При этом, канал Вурца, до 2016 года, когда он выложил видео про историю Японии, практически не имел подписчиков, весь его хайп вирален.
Вурц овладел невероятно емким и цепким языком повествования. Удивительно, что он до сих пор сделал только два ролика, потому что его стиль повествования пригоден для чего угодно, хоть для философских притч в форме исторических лекций, хоть для выпусков прогнозов погоды. Ироничный и легкий тон Вурца способен увлечь как ребенка, так и взрослого. Он говорит об онтологических философских концептах с интонацией сказочника и способен рассказать историю второй мировой так, что это будет грустно и смешно одновременно.
Музыкант-фрик, не нашедший признания в музыке, обрел всемирную славу в повествовании видео-историй. У Вурца свой свой стиль, свой флоу, а его видео увлекают зрителя подобно гипнозу т.к. их ритм продуман до секунд. Это не стандартные блогерские ролики, а аудио-визуальные композиции. Вурц ни на секунду не отпускает внимание зрителя, постоянно цепляя его неожиданными переходами, гэгами и информационными вбросами.
Псевдопримитивистский стиль роликов Вурца, криповые музыкальные интерлюдии, высокая скорость повествования и количество меметичных панчлайнов на единицу времени не позволяют оторваться от его одновременно информативных и смешных работ. Мастерство видео-нарратива Билла существенно превышает скиллзы создателей инфографических роликов топовых медиа-агенств вроде Vox. Все от того, что Вурц — плоть от плоти интернета, он говорит с пользователем Сети на его языке, не пытаясь копировать лаконичный визуальный стиль глянцевых журналов и манеру повествования книжных авторов, что неизбежно делают профессиональные журналисты, пришедшие в интернет из «бумаги».
YouTube
history of japan
http://billwurtz.com
patreon: http://patreon.com/billwurtz
spotify: https://play.spotify.com/artist/78cT0dM5Ivm722EP2sgfDh
itunes: http://itunes.apple.com/us/artist/bill-wurtz/id1019208137
twitter: http://twitter.com/billwurtz
instagram: http://…
patreon: http://patreon.com/billwurtz
spotify: https://play.spotify.com/artist/78cT0dM5Ivm722EP2sgfDh
itunes: http://itunes.apple.com/us/artist/bill-wurtz/id1019208137
twitter: http://twitter.com/billwurtz
instagram: http://…
❤1
Бытовая драма эпохи брежневского застоя, слишком уж напоминающая атмосферу ментальной духоты конца 2010-х
«Отпуск в сентябре» — редкий для 70-х фильм, представляющий нетипично сложный и жесткий для советского киноэкрана взгляд на социалистическую действительность. Это вторая лента блестящего Виталия Мельникова по пьесе Вампилова, слишком рано ушедшего драматурга (утонул в Байкале, не дожив до 35). Кстати, первый фильм режиссера по Вампилову, «Старший сын», вы наверняка видели, а если нет, то это повод отложить все дела на вечер и посмотреть именно его.
В главном герое фильма, Зилове, блестяще сыгранном Олегом Далем (глубокая депрессия — самое легкое, чем можно отделаться после такой роли), сталкиваются два типичных для русской литературы типа — «маленький» и «лишний» человек.
Зилов — мелкий госслужащий, для которого получение казеной квартиры — центральное событие, а единственная отрада — далекая и манящая утиная охота (призрачный символ Эдема), закадровый образ которой противопоставлен серым и бессобытийным будням провинциального клерка эпохи брежневского застоя. Дни напролет Зилов глядит в окно, усыпанное каплями дождя цвета пивной бутылки и ждет, когда же кончится дождь, чтобы он смог отправится в лес, где, наконец, ощутит себя живым. Ядом спирта Зилов глушит яд тоски, отмечая каждодневный праздник черной пустоты. Из окна квартирки — вид на перекопанный двор панельной застройки да перспектива спального района, уходящая в никуда, как жизнь Зилова, все еще полного сил, но уже сломленного человека.
С другой стороны Зилов — единственный в своем окружении человек, критически воспринимающий жизнь, способный осознавать никчемность собственного существования. Его тоска, его желчь и его подлость — от способности мыслить, которую утратили остальные, смирившись или променяв зрение на блаженную слепоту.
Эпоха застоя, отраженная в быту советского обывателя особенно остро воспринимается в нефтяной сверхдержаве конца 2010-х, где миллионы подобных Зиловых глушат спирт у теплой батареи, глядя в окно телевизора (которое, если вдуматься, мало чем отличается от депрессивного вида из окна на собственный двор). Каждый из таких обывателей, способных на большее, глушит собственный мозг, импульсы которого стремятся к тонущему в дымке образу райского сада, но становятся все тише. Как пел Цой: «Ты мог быть героем, но не было повода быть». Эти слова про героя «Отпуска в сентябре» и возможно, не в меньшей степени, они про каждого из нас.
Фильм не указывает выход из духовного тупика, кроме пусть и банального, но вечно актуального «человеку нужен человек». Однако утиная охота — манящая утопия гармонии с миром и с самим особой — одинаково недостижима как в обществе «развитого социализма», так и в удушливом мире госкапитализма и цифровой революции.
«Отпуск в сентябре» (1979)
реж. В. Мельников
автор оригинальной пьесы А. Вампилов
«Отпуск в сентябре» — редкий для 70-х фильм, представляющий нетипично сложный и жесткий для советского киноэкрана взгляд на социалистическую действительность. Это вторая лента блестящего Виталия Мельникова по пьесе Вампилова, слишком рано ушедшего драматурга (утонул в Байкале, не дожив до 35). Кстати, первый фильм режиссера по Вампилову, «Старший сын», вы наверняка видели, а если нет, то это повод отложить все дела на вечер и посмотреть именно его.
В главном герое фильма, Зилове, блестяще сыгранном Олегом Далем (глубокая депрессия — самое легкое, чем можно отделаться после такой роли), сталкиваются два типичных для русской литературы типа — «маленький» и «лишний» человек.
Зилов — мелкий госслужащий, для которого получение казеной квартиры — центральное событие, а единственная отрада — далекая и манящая утиная охота (призрачный символ Эдема), закадровый образ которой противопоставлен серым и бессобытийным будням провинциального клерка эпохи брежневского застоя. Дни напролет Зилов глядит в окно, усыпанное каплями дождя цвета пивной бутылки и ждет, когда же кончится дождь, чтобы он смог отправится в лес, где, наконец, ощутит себя живым. Ядом спирта Зилов глушит яд тоски, отмечая каждодневный праздник черной пустоты. Из окна квартирки — вид на перекопанный двор панельной застройки да перспектива спального района, уходящая в никуда, как жизнь Зилова, все еще полного сил, но уже сломленного человека.
С другой стороны Зилов — единственный в своем окружении человек, критически воспринимающий жизнь, способный осознавать никчемность собственного существования. Его тоска, его желчь и его подлость — от способности мыслить, которую утратили остальные, смирившись или променяв зрение на блаженную слепоту.
Эпоха застоя, отраженная в быту советского обывателя особенно остро воспринимается в нефтяной сверхдержаве конца 2010-х, где миллионы подобных Зиловых глушат спирт у теплой батареи, глядя в окно телевизора (которое, если вдуматься, мало чем отличается от депрессивного вида из окна на собственный двор). Каждый из таких обывателей, способных на большее, глушит собственный мозг, импульсы которого стремятся к тонущему в дымке образу райского сада, но становятся все тише. Как пел Цой: «Ты мог быть героем, но не было повода быть». Эти слова про героя «Отпуска в сентябре» и возможно, не в меньшей степени, они про каждого из нас.
Фильм не указывает выход из духовного тупика, кроме пусть и банального, но вечно актуального «человеку нужен человек». Однако утиная охота — манящая утопия гармонии с миром и с самим особой — одинаково недостижима как в обществе «развитого социализма», так и в удушливом мире госкапитализма и цифровой революции.
«Отпуск в сентябре» (1979)
реж. В. Мельников
автор оригинальной пьесы А. Вампилов
❤4
Захерачил довольно большое чтиво об одном из своих любимых русских романов — «Циниках» Мариенгофа. В нем мощно все — сеттинг (революционная Москва, утопающая в снегу и крови), форма (ультракороткие главы, благодаря которым чтение летит словно обезумевшая тройка по улочкам Китай-Города) и сама история: любовь интеллигента к богатой женщине, декаденствующей посреди рушашейся на глазах страны.
Кроме того, прекрасен язык «Циников», одновременно современный и полный обаятельных архаичных словечек, которые мы все давно забыли, но обязательно должны вспомнить и насладиться этим страшным, безумным, емким, звенящим русским словом. А начать можно с моего скромного текста:
https://teletype.in/@prnrp/rJJXnaiQV
Кроме того, прекрасен язык «Циников», одновременно современный и полный обаятельных архаичных словечек, которые мы все давно забыли, но обязательно должны вспомнить и насладиться этим страшным, безумным, емким, звенящим русским словом. А начать можно с моего скромного текста:
https://teletype.in/@prnrp/rJJXnaiQV
Teletype
«Циники» — многослойный роман о безумной любви посреди революционного террора, самим 😱 Бродским названный лучшим в истории русской…
«Циники» Анатолия Мариенгофа современного читателя сходу пленяют формой — роман написан коротенькими главками-перебежками, содержащими...
❤2
Редактор The Flow в гостях у ПОРНОКАСТА 🎙
Редактор The Flow Коля Редькин (еще у него есть канал @newdaynewsong) пришел в порнокаст, чтобы обсудить вопрос уместности рекламы музыки в музыкальных, собственно, СМИ. Того, что получилось в итоге, он точно не ожидал. А получилась дискуссия на грани фола о том, является хип-хоп каноничной музыкой, как близко Даня Порнорэп к получению прописки в Нарнии и как связан догмат о Троице с рэпом.
Один из самых 🔥🔥🔥 порнокастов за все время, что не удивительно, когда в одной студии сталкиваются редактора двух идейно противоположных площадок.
Обязательно чекайте порнокаст в айтюнсе и пишите нам свой фидбек (ставьте звездочки, пишите отзывы, это очень важно для того, чтобы к нам приходили новые гости) и заходите на наш саундклауд, если вам удобно слушать подкасты там.
Редактор The Flow Коля Редькин (еще у него есть канал @newdaynewsong) пришел в порнокаст, чтобы обсудить вопрос уместности рекламы музыки в музыкальных, собственно, СМИ. Того, что получилось в итоге, он точно не ожидал. А получилась дискуссия на грани фола о том, является хип-хоп каноничной музыкой, как близко Даня Порнорэп к получению прописки в Нарнии и как связан догмат о Троице с рэпом.
Один из самых 🔥🔥🔥 порнокастов за все время, что не удивительно, когда в одной студии сталкиваются редактора двух идейно противоположных площадок.
Обязательно чекайте порнокаст в айтюнсе и пишите нам свой фидбек (ставьте звездочки, пишите отзывы, это очень важно для того, чтобы к нам приходили новые гости) и заходите на наш саундклауд, если вам удобно слушать подкасты там.
YouTube
Порнокаст #42. Коля Редькин (The Flow): реклама в медиа, осмысление музыки и догмат хип-хопа
телеграм-канал Коли Редькина и его товарищей с песней на каждый день https://t-do.ru/newdaynewsong
Будьте с нами, чтобы не пропустите новые порнокасты:
https://www.youtube.com/channel/UCx-vP6EocQwoe67Z0grcu4Q?sub_confirmation=1
Самый удобный способ слушать…
Будьте с нами, чтобы не пропустите новые порнокасты:
https://www.youtube.com/channel/UCx-vP6EocQwoe67Z0grcu4Q?sub_confirmation=1
Самый удобный способ слушать…
Документальный фильм Ромы Жигана о русском рэпе — беззубая сказка для бабушек, в которой от хип-хопа остались только говорящие головы звезд жанра
Первый док о русском хип-хопе снимали более 7 лет. Его создание началось с конфликта режиссера фильма Ромы Жигана и группы Vagabund. Слово BEEF в названии осталось с того времени. В процессе съемок стало ясно, что у рэпа появилась новая аудитория, которой нужен был не просто фильм о локальных разборках, а полноценная история жанра. В итоге BEEF стал первым полноценным доком о русском хип-хопе с участием всех главных русских рэп-звезд. Выполнил ли он свою роль — правдиво и увлекательно рассказать историю русского рэпа?
Уже в начале становится ясно — у фильма нет драматической структуры. Но есть отдельные темы, которые рассматриваются без логической связи между собой. Связкой между ними служит образ безымянного пацана, такой типа мальчик с мечтой о рэпе. Ну и сам Жиган, избравший себе роль рассказчика, в своей фирменной манере гангста-драматизма доносящий премудрости улиц. Основные темы фильма таковы:
1. Как все начиналось (все стариковская пурга с кассетами Onyx, брейкдансом и первыми попытками читать рэп и делать биты на hip-hop eJay — блевать хочется уже тут).
2. Хип-хоп против скинов и других субкультур
3. Тема наркотиков (слово дается Носову, а Гуф появляется в почти клоунской роли человека, которому не удалось справится с зависимостью, при этом о роли Центра в русском рэпе — ни слова).
4. Собственно, бифы. Их несколько, подробностей реально интересных замесов нет, зато есть клоунада, не тянущая даже на разборку во дворе (история Нойза и Хованского, да, она тут правда есть).
5. Новая школа. Здесь сквозит непонимание и обида. По словам Жигана новая школа пришла «на все готовое», у нее нет уважения к старшим. Здесь становится ясно, что фильм создан по заветам старой школы. И в этом самая соль Бифа.
Несуразность, псевдодушевность, непрофессионализм — Бифу присущи все негативные черты старой школы. Отсутствие сюжета превращает док в нескончаемую оду жанру. Об идеологии, о смысле текстов, о развитии звука, о главным группах и альбомах — ни слова (про зарубежный рэп молчу). Опустим отсутствие хотя бы номинального упоминания заокеанских патриархов. Но где хронология жанра от Bad Balance до Скриптонита? Где роль Касты? Где хип-хоп революция Центра? Где форум хип-хоп.ру и становление Версуса? Где питерская школа, уральская школа, андер-школа? Абстрактный хип-хоп, кроме как в виде сожженной маски Паши Техника, не представлен вообще никак. Фильм, в котором лицо Джа Калиба занимает в 10 раз больше хронометража, чем лица Гуфа и Влади — это точно фильм про русский хип-хоп? В итоге главная мысль фильма, как я ее понял: хип-хоп — это форма через которую можно выражать мысли, зарабатывать деньги, обретать единомышленников. Это движение. Ехал рэп через рэп, видит рэп, в рэпе — рэп.
В сухом остатке, главные претензии к фильму:
1. Отсутствие сюжета. Это не фильм, а склейка из интервью и концертов.
2. Нет множества ключевых событий от фестиваля Rap Music и выхода классических альбомов до создания крупных лейблов.
3. Нет представителей множества ключевых поджанров (Техника, ТВЖ, ATL, Чемодана (только в титрах), ТГК, ЛСП, Фараона — за всю «новую школу» с видимой неохотой отдувается Хаски).
4. Самое главное — отсутствует даже попытка осмысления того, почему рэп стал популярным.
Большая часть рэпперов доверилась Жигану, который провел титаническую организационную работу, чтобы объединить в одном фильме такое количество исполнителей. Как организатор он оказался уникален, но режиссер из него нулевой. Наш рэп заслуживает гораздо лучшего фильма о своей истории. И такой фильм обязательно будет снят. А «Русский хип-хоп BEEF» все же сыграет свою роль в появлении хорошей документалки про русский рэп — послужит примером того, как не надо снимать такие фильмы.
Первый док о русском хип-хопе снимали более 7 лет. Его создание началось с конфликта режиссера фильма Ромы Жигана и группы Vagabund. Слово BEEF в названии осталось с того времени. В процессе съемок стало ясно, что у рэпа появилась новая аудитория, которой нужен был не просто фильм о локальных разборках, а полноценная история жанра. В итоге BEEF стал первым полноценным доком о русском хип-хопе с участием всех главных русских рэп-звезд. Выполнил ли он свою роль — правдиво и увлекательно рассказать историю русского рэпа?
Уже в начале становится ясно — у фильма нет драматической структуры. Но есть отдельные темы, которые рассматриваются без логической связи между собой. Связкой между ними служит образ безымянного пацана, такой типа мальчик с мечтой о рэпе. Ну и сам Жиган, избравший себе роль рассказчика, в своей фирменной манере гангста-драматизма доносящий премудрости улиц. Основные темы фильма таковы:
1. Как все начиналось (все стариковская пурга с кассетами Onyx, брейкдансом и первыми попытками читать рэп и делать биты на hip-hop eJay — блевать хочется уже тут).
2. Хип-хоп против скинов и других субкультур
3. Тема наркотиков (слово дается Носову, а Гуф появляется в почти клоунской роли человека, которому не удалось справится с зависимостью, при этом о роли Центра в русском рэпе — ни слова).
4. Собственно, бифы. Их несколько, подробностей реально интересных замесов нет, зато есть клоунада, не тянущая даже на разборку во дворе (история Нойза и Хованского, да, она тут правда есть).
5. Новая школа. Здесь сквозит непонимание и обида. По словам Жигана новая школа пришла «на все готовое», у нее нет уважения к старшим. Здесь становится ясно, что фильм создан по заветам старой школы. И в этом самая соль Бифа.
Несуразность, псевдодушевность, непрофессионализм — Бифу присущи все негативные черты старой школы. Отсутствие сюжета превращает док в нескончаемую оду жанру. Об идеологии, о смысле текстов, о развитии звука, о главным группах и альбомах — ни слова (про зарубежный рэп молчу). Опустим отсутствие хотя бы номинального упоминания заокеанских патриархов. Но где хронология жанра от Bad Balance до Скриптонита? Где роль Касты? Где хип-хоп революция Центра? Где форум хип-хоп.ру и становление Версуса? Где питерская школа, уральская школа, андер-школа? Абстрактный хип-хоп, кроме как в виде сожженной маски Паши Техника, не представлен вообще никак. Фильм, в котором лицо Джа Калиба занимает в 10 раз больше хронометража, чем лица Гуфа и Влади — это точно фильм про русский хип-хоп? В итоге главная мысль фильма, как я ее понял: хип-хоп — это форма через которую можно выражать мысли, зарабатывать деньги, обретать единомышленников. Это движение. Ехал рэп через рэп, видит рэп, в рэпе — рэп.
В сухом остатке, главные претензии к фильму:
1. Отсутствие сюжета. Это не фильм, а склейка из интервью и концертов.
2. Нет множества ключевых событий от фестиваля Rap Music и выхода классических альбомов до создания крупных лейблов.
3. Нет представителей множества ключевых поджанров (Техника, ТВЖ, ATL, Чемодана (только в титрах), ТГК, ЛСП, Фараона — за всю «новую школу» с видимой неохотой отдувается Хаски).
4. Самое главное — отсутствует даже попытка осмысления того, почему рэп стал популярным.
Большая часть рэпперов доверилась Жигану, который провел титаническую организационную работу, чтобы объединить в одном фильме такое количество исполнителей. Как организатор он оказался уникален, но режиссер из него нулевой. Наш рэп заслуживает гораздо лучшего фильма о своей истории. И такой фильм обязательно будет снят. А «Русский хип-хоп BEEF» все же сыграет свою роль в появлении хорошей документалки про русский рэп — послужит примером того, как не надо снимать такие фильмы.
Кинопоиск
BEEF: Русский хип-хоп, 2019
🎬 Весь путь русского хип-хопа от андеграунда до огромных стадионов, показанный глазами самых ярких и знаковых представителей культуры. Фильм заглядывает за кулисы русского рэпа, обнажая все конфликты и столкновения, показывает истинный облик всего жанра и…
❤1
Почему господину М. написать новый альбом будет сложнее чем выебать себя (и почему, по сути, это одно и то же)?
Этот альбом особенный — он третий сольный
Самый сложный. Говорят, потом уже все будет проще.
М. въехал в русский рэп на баттловой агрессии. Баттл предполагает наличие супостата: «в этой жизни кроме денег мне нужны враги», как читали 2h company. Наличие врагов для карьеры М. оказалось важнее денег. И где он только их не искал (даже создавал с нуля). В силу вечности дискурса «отцов и детей» и убогости рурэпа конца 2000-х за врагами далеко ходить не пришлось. Записав «Жида», М. сделал пусть и корявую, но дерзкую заявку на успех. Пройдя авторизацию Жиганом и хипстерами, он обрел стриткред и благосклонность глянца одновременно — очень выгодное комбо для дальнейших фокусов. Серия технически мощных треков с баттл-звучанием и самокопательными текстами утвердили М. в статусе одного из главных эмси поколения. Оставалось подтвердить статус мощным альбомом. Для которого нужны были новые враги, а их не осталось, с тех пор как М. вошел в физическое пространство рэптусы («уже зовут большие дяди на «Пикник Афиши», после меня там Влади читает, мы фит запишем», в бессильной злобе причитал М.) Баттл-фаза в музле логически завершилась инициационными лещами сырой московской ночью.
Но на волне подъема баттлрэпа вовремя возник Versus — игровое пространство, в рамках которого вербальное уничтожение оппонента обрело твердую почву формата, а вместе с этим (но далеко не сразу) миллионы просмотров. Рэп всегда привлекал актами ненормативного. Для большинства из нас трехэтажный мат, брошенный в лицо человека напротив, не является будничной практикой. М. стал гуру публичных практик такого рода, вновь покорив не только школьников, но и хипстеров, всегда восторгавшихся людьми, умеющими смачно материться с интеллектуальным лоском (Раневская, Ерофеев, Ноггано, Ефремов — простите, что в одном списке). М. влюбил в себя многомиллионную аудиторию Версуса, показав себя абсолютно неформатным артистом: сочетающим низкую поп-культуру, перформанс, хип-хоп и интеллектуальный дискурс. Баттлы — почва народной любви к М. не как к музыканту, но как к сложноустроенной личности, осуществляющей магию ненормированного действия. Пришло время для финального удара, но М. ставил сверхзадачи («либо эталон, либо в этанол с головой») и не мог выпустить ни сборник репрезентов в духе «из андеграунда на экран», ни исследования хрупкой души поэта. Нужно было что-то абсолютно новое. И новое, как всегда, нашлось в старом: народная форма + интеллектуальное содержание.
«Горгород» стал вехой в истории рурэпа, и несмотря на то, что спустя 3 года видны все его косяки, его концепт останется в истории жанра. Такой альбом никогда бы не сработал сам по себе, но подготовив плацдарм для его успеха, М. сделал любую продукцию, выходящую под его именем, произведением личности, устройство которой было страшно интересно толпе. Та же магия личности М. привела толпу в «Олимпийский». Люди пришли посмотреть на феникса, оглушительно проебавшего Гнойному и растоптавшего Дизастера. Интеллектуального гладиатора. «Горгород» был для них вторичен. Сеть долга кипела трактовками одна ебанутей другой, но для коммерческого успеха, символом которого стал «Олимпийский», это было вторично: и заложенная в альбоме социальная критика, и проблема власти и художника, и отсылки к «высокой» культуре.
М. записал альбом номинально без себя самого, без баттлрэпа, осуществив свой ультимативный концепт. Он перенес в рэп структуру родной для себя белой культуры, чьи авторы всегда питали творчество рэппера. Он прошел финальный уровень, осталось лишь собрать лут, чем он занимается до сих пор. Однако, как в последнем фильме Триера, тень от фонаря все гуще, боль нарастает, и приходит время нового убийства. Осталось понять, кого будут убивать — биты или самого художника?
↓...продолжение...↓
Этот альбом особенный — он третий сольный
Самый сложный. Говорят, потом уже все будет проще.
М. въехал в русский рэп на баттловой агрессии. Баттл предполагает наличие супостата: «в этой жизни кроме денег мне нужны враги», как читали 2h company. Наличие врагов для карьеры М. оказалось важнее денег. И где он только их не искал (даже создавал с нуля). В силу вечности дискурса «отцов и детей» и убогости рурэпа конца 2000-х за врагами далеко ходить не пришлось. Записав «Жида», М. сделал пусть и корявую, но дерзкую заявку на успех. Пройдя авторизацию Жиганом и хипстерами, он обрел стриткред и благосклонность глянца одновременно — очень выгодное комбо для дальнейших фокусов. Серия технически мощных треков с баттл-звучанием и самокопательными текстами утвердили М. в статусе одного из главных эмси поколения. Оставалось подтвердить статус мощным альбомом. Для которого нужны были новые враги, а их не осталось, с тех пор как М. вошел в физическое пространство рэптусы («уже зовут большие дяди на «Пикник Афиши», после меня там Влади читает, мы фит запишем», в бессильной злобе причитал М.) Баттл-фаза в музле логически завершилась инициационными лещами сырой московской ночью.
Но на волне подъема баттлрэпа вовремя возник Versus — игровое пространство, в рамках которого вербальное уничтожение оппонента обрело твердую почву формата, а вместе с этим (но далеко не сразу) миллионы просмотров. Рэп всегда привлекал актами ненормативного. Для большинства из нас трехэтажный мат, брошенный в лицо человека напротив, не является будничной практикой. М. стал гуру публичных практик такого рода, вновь покорив не только школьников, но и хипстеров, всегда восторгавшихся людьми, умеющими смачно материться с интеллектуальным лоском (Раневская, Ерофеев, Ноггано, Ефремов — простите, что в одном списке). М. влюбил в себя многомиллионную аудиторию Версуса, показав себя абсолютно неформатным артистом: сочетающим низкую поп-культуру, перформанс, хип-хоп и интеллектуальный дискурс. Баттлы — почва народной любви к М. не как к музыканту, но как к сложноустроенной личности, осуществляющей магию ненормированного действия. Пришло время для финального удара, но М. ставил сверхзадачи («либо эталон, либо в этанол с головой») и не мог выпустить ни сборник репрезентов в духе «из андеграунда на экран», ни исследования хрупкой души поэта. Нужно было что-то абсолютно новое. И новое, как всегда, нашлось в старом: народная форма + интеллектуальное содержание.
«Горгород» стал вехой в истории рурэпа, и несмотря на то, что спустя 3 года видны все его косяки, его концепт останется в истории жанра. Такой альбом никогда бы не сработал сам по себе, но подготовив плацдарм для его успеха, М. сделал любую продукцию, выходящую под его именем, произведением личности, устройство которой было страшно интересно толпе. Та же магия личности М. привела толпу в «Олимпийский». Люди пришли посмотреть на феникса, оглушительно проебавшего Гнойному и растоптавшего Дизастера. Интеллектуального гладиатора. «Горгород» был для них вторичен. Сеть долга кипела трактовками одна ебанутей другой, но для коммерческого успеха, символом которого стал «Олимпийский», это было вторично: и заложенная в альбоме социальная критика, и проблема власти и художника, и отсылки к «высокой» культуре.
М. записал альбом номинально без себя самого, без баттлрэпа, осуществив свой ультимативный концепт. Он перенес в рэп структуру родной для себя белой культуры, чьи авторы всегда питали творчество рэппера. Он прошел финальный уровень, осталось лишь собрать лут, чем он занимается до сих пор. Однако, как в последнем фильме Триера, тень от фонаря все гуще, боль нарастает, и приходит время нового убийства. Осталось понять, кого будут убивать — биты или самого художника?
↓...продолжение...↓
❤2
Феноменальная популярность М. не в силах преодолеть инерцию времени — пресловутого постмодерна. Время тотальной иронии, утраты смыслов и относительности всех ценностей. Музыка М. в смысловой части всегда была чисто модернистской. Когда он шел войной на рэп, когда писал «Горгород», где центром повествования является моральный выбор протагониста между четко размеченными добром и злом. Но П. игнорирует понятие морали, как и все остальные, уравнивая их между собой в ризоматической истоме. Изменения в звуке за последние 3 года в рамках коих М. также чувствует себя, как пленный инопланетянин, абсолютно второстепенны. Главное в другом — русский рэп наступил в П., а его героями стали эмси, которые не производят смыслов. Бороться не с кем ибо враг — тотальная слизь, а старания М. выстроить образ врага из лейбла Тимати похожи на попытки садовника выкорчевать сорняки с помощью философского трактата. Советский рок умер с распадом империи, которую обличал. Пурпурный закат хип-хопа наступил в момент, когда рэпперы добились желаемого, и от Тупака с Бигги перешли к клубному рэпу и арт-проектам. М. в этих направлениях представить сложно, ему всегда нужна моральная твердь, чтобы оттолкнувшись от нее, совершить нападение и доминировать. Но склизкая почва ускользает из-под кросс, воевать никто не хочет, социальной проблематики, глубоко волнующей широкие массы, в эпохе застоя нет. Создать успешный модернистский альбом в условиях победившего П. — магия. М. преуспел в русском рэпе, когда он был отдельным мини-государством, в котором царил модерн. Это время кончилось и теперь рэп — достояние всей страны, в том числе блогеров, которые пренебрегая метафизикой хип-хопа пишут альбомы «в стиле рэп» и собирают многотысячные клубы. Модернист М. в таких условиях просто невозможен.
Теперь, когда внешние враги побеждены, остался последний. Комменты под новыми куплетами М. постиронично плачут о вере в его экстраординарность, и происходящее в коробке телепередач, несмотря на растущее разочарование, все еще возбуждает аудиторию. Однако альбом-автопрепарирование может закончится летально. Особенно, если вместо ожидаемых камней в почках или той самой бомбы из клипа, окажется, что внутри легендарного гладиатора — пустота. Создание нечто из ничто — прерогатива авраамического Б-га, но никак не смертного, пусть и потомка тех, кто верил в creatio ex nihilo. Однако, как говорил сам М., «по-настоящему интересно именно первому формулировать реальность». И если «там» действительно пусто — что может быть заманчивее (страшнее?) чем описать пустоту?
Теперь, когда внешние враги побеждены, остался последний. Комменты под новыми куплетами М. постиронично плачут о вере в его экстраординарность, и происходящее в коробке телепередач, несмотря на растущее разочарование, все еще возбуждает аудиторию. Однако альбом-автопрепарирование может закончится летально. Особенно, если вместо ожидаемых камней в почках или той самой бомбы из клипа, окажется, что внутри легендарного гладиатора — пустота. Создание нечто из ничто — прерогатива авраамического Б-га, но никак не смертного, пусть и потомка тех, кто верил в creatio ex nihilo. Однако, как говорил сам М., «по-настоящему интересно именно первому формулировать реальность». И если «там» действительно пусто — что может быть заманчивее (страшнее?) чем описать пустоту?
Так забавно все пересекается. На днях писали про всеми забытый альбом Джино и Константы, в подкасте с Редькиным вставлял интро с песней «Про Коляна», ночью вышел пост про распутье Мирона, а на следующий день они дропают самый неожиданный фит, который только можно было себе (не)представить, отвечающий на многие вопросы.
Кто такой Джино?
ТАЛАНТЛИВЫЙ, НЕПРОДУКТИВНЫЙ, НЕДООЦЕНЕННЫЙ
Если составить список эмси, совершивших преступление против русского рэпа, так и не выпустив сольник, Джино определенно будет в топ-3, конкретная позиция зависит от ваших вкусов. Стартовую известность получивший в качестве участника московской группы 1000слов (у них есть отличный альбом с Константной, о котором мы писали ровно неделю назад), Джино давно воспринимается старожилами жанра, как совершенно отдельный персонаж со своей сложной судьбой. Грубый голос, жесткая подача, поэтическая точность строчек — Джино мог стать идеальным бытописателям жизни московской басоты конца 2000-х, и отчасти он им стал. Однако как и другой современный эмси с грубым голосом и похожим никнеймом, оказался фатально непродуктивен и предпочел честность редких треков конвейерному производству и забитым залам.
УЛИЦА, КОЛОВРАТ, ВЗРЫВНОЙ ХАРАКТЕР
Если говорить о свежем треке, то сложно представить более разных людей на одном бите: Джино тусовался на улице, дружил с Димастой, бил коловрат на шее. В московской рэп-тусе его немного побаивались, этого бритого наголо психа с комплекцией русского богатыря, странными убеждениями и взрывными характером. Другое дело Мирон — про него вы все знаете сами, и теперь вполне представляете личностный контраст этих двух людей, поставленных рядом на одном инструментале.
ЛОГИКА ФИТА С МИРОНОМ
Непродуктивность Джино привела к тому, что одного из лучших эмси в истории рурэпа практически не знают сегодня. Оксимирон всегда был человеком, который вне зависимости от регалий и успеха, делал фиты с теми, с кем хотел, удивляя неожиданным совместками (Луперкаль, Домино, Ригос). Вроде бы все его урбан-дорожки никак не приводили к аутсайдеру Джино, но с Мироном порой случается такое: подорвется парень бессонной ночью и отправится пить водку со странными людьми, ловя непонимающие взгляды товарищей. Выпуск фита с Джино в 2019-м выглядит одновременно максимально неожиданно и логично: оба в кризисе и на распутье, оба дотошные по подходу к слову, оба мучительно ищут ответы внутри себя. И хотя вопросы перед ними стоят совершенно разные, да и цели, вероятно, отличаются полярно, на треке «Под дождем» матерый московский бандит и заносчивый еврейский интеллигент поняли друг друга без лишних слов.
плейлист с треками Джино VK
ТАЛАНТЛИВЫЙ, НЕПРОДУКТИВНЫЙ, НЕДООЦЕНЕННЫЙ
Если составить список эмси, совершивших преступление против русского рэпа, так и не выпустив сольник, Джино определенно будет в топ-3, конкретная позиция зависит от ваших вкусов. Стартовую известность получивший в качестве участника московской группы 1000слов (у них есть отличный альбом с Константной, о котором мы писали ровно неделю назад), Джино давно воспринимается старожилами жанра, как совершенно отдельный персонаж со своей сложной судьбой. Грубый голос, жесткая подача, поэтическая точность строчек — Джино мог стать идеальным бытописателям жизни московской басоты конца 2000-х, и отчасти он им стал. Однако как и другой современный эмси с грубым голосом и похожим никнеймом, оказался фатально непродуктивен и предпочел честность редких треков конвейерному производству и забитым залам.
УЛИЦА, КОЛОВРАТ, ВЗРЫВНОЙ ХАРАКТЕР
Если говорить о свежем треке, то сложно представить более разных людей на одном бите: Джино тусовался на улице, дружил с Димастой, бил коловрат на шее. В московской рэп-тусе его немного побаивались, этого бритого наголо психа с комплекцией русского богатыря, странными убеждениями и взрывными характером. Другое дело Мирон — про него вы все знаете сами, и теперь вполне представляете личностный контраст этих двух людей, поставленных рядом на одном инструментале.
ЛОГИКА ФИТА С МИРОНОМ
Непродуктивность Джино привела к тому, что одного из лучших эмси в истории рурэпа практически не знают сегодня. Оксимирон всегда был человеком, который вне зависимости от регалий и успеха, делал фиты с теми, с кем хотел, удивляя неожиданным совместками (Луперкаль, Домино, Ригос). Вроде бы все его урбан-дорожки никак не приводили к аутсайдеру Джино, но с Мироном порой случается такое: подорвется парень бессонной ночью и отправится пить водку со странными людьми, ловя непонимающие взгляды товарищей. Выпуск фита с Джино в 2019-м выглядит одновременно максимально неожиданно и логично: оба в кризисе и на распутье, оба дотошные по подходу к слову, оба мучительно ищут ответы внутри себя. И хотя вопросы перед ними стоят совершенно разные, да и цели, вероятно, отличаются полярно, на треке «Под дождем» матерый московский бандит и заносчивый еврейский интеллигент поняли друг друга без лишних слов.
плейлист с треками Джино VK
❤6
Как выглядит идеальное медиа, и что можешь сделать лично ты для его воплощения
Слово «медиа», от латинского «medium», первично значит «то, что занимает срединное место между двух». Так что, уламывая подругу на ménage à trois, можешь удивить ее, используя слово medium, имитируя акцент Цицерона. Другой перевод "medium": «промежуточная субстанция, через которую передается вещество, канал связи». Современные медиа — посредник между производителем контента и его потребителем. Интерес добросовестного производителя — сделать качественный контент, вернув потраченные средства и заработать. Интерес потребителя — получить максимально качественный контент, затрачивая минимум средств и усилий.
Схема производитель — медиа — потребитель является идеальной. Как можно заметить, в ней отсутствует элемент, позволяющий производителю возвращать затраченные средства. В такой схеме производитель — альтруист, транслирующий свой контент в дар. Производителей-альтруистов мало, кроме того, отсутствие прибыли с контента не позволяет его улучшать. Наступает момент, когда производитель-альтруист чешет репу, вопрошая: как бы мне вернуть деньги, затраченные на производство моего крутого контента? В такой момент производитель перестает быть альтруистом и поступает верно — иначе дело его загнется. И тут правила игры меняются: для возвращения средств помимо потребителя, производителя и медиа, требуется сила №4. В современной структуре медиа эта сила — рекламодатель. Он возвращает производителю затраты, позволяя заработать, в обмен на маленькую услугу: рекламодатель внедряет собственный контент в контент производителя. Здесь эра контент-Эдема кончается, и медиа-бог запирает врата райского сада для производителя и потребителя, покидающих его со смутным ощущением утраты.
С этого дня в поту и слезах производитель станет интегрировать в свой некогда девственно чистый продукт Чужого: рекламу, проплаченные тексты и другие внешние отростки, изменяющие первоначальный замысел творца (представьте рекламный отросток на лице из плоти и крови, скажем, щупальце над глазом). Теперь производитель работает с оглядкой на рекламодателя, ведь если продукт разонравится, тот больше не захочет внедрять золотоносный рекламоконтент в уже отнюдь не девственную плеву. Итак, контент деформируется дважды: при вторжении Чужого и в процессе самоцензуры. Что до потребителя, тот льет слезы по другой причине: контент, некогда бывший чистым, разбавляется, и вместо 100%-го словно колумбийская единичка продукта в органы восприятия поступает бодяга, в определенных кругах именуемая MQ (middle quality).
Производитель отбивает средства и льет слезы, ведь контент принадлежит ему теперь лишь формально. На деле им распоряжается владелец золотоносного рекламоконтента. Льет слезы и зависимый потребитель, вынужденный снифать подделку. Не плачет только рекламодатель — он платит. И получает просмотры, повышая продажи своего чего бы там ни было (шлюх, айфонов, глиняных сахарниц). Производители купаются в слезах и деньгах, а потребители едят, что дают, глотая слезы вместе с черствым куском пирога. Возможно ли это изменить? Возможно ли вернуть благосклонность бога медиа, дабы вернул он грешников в контент-Эдем?
Да, это возможно. И если первичное создание контента зависело от производителя, то возвращение в контент-Эдем находится в руках потребителя. Только он может избавить любимый контент от вторжения Чужого. Достаточно обратной связи от каждого, кто взаимодействует с контентом. В любой форме: начиная с простого репоста фидбек неизбежно растет в сторону донатов. При активе в 10к человек, достаточно иметь 1% (ядро из 100 пассионариев), спонсирующий производство минимальными 100 руб в месяц. Получается сумма, достаточная для скромной (даже семейной) жизни и остаток, который можно вкладывать в развитие проекта, расширяя аудиторию и пассионарное ядро — тот самый 1%. В руках которого — борьба с рекламным тоталитаризмом. Кто знает, может ты, читатель данного текста, и есть тот самый 1%?
Слово «медиа», от латинского «medium», первично значит «то, что занимает срединное место между двух». Так что, уламывая подругу на ménage à trois, можешь удивить ее, используя слово medium, имитируя акцент Цицерона. Другой перевод "medium": «промежуточная субстанция, через которую передается вещество, канал связи». Современные медиа — посредник между производителем контента и его потребителем. Интерес добросовестного производителя — сделать качественный контент, вернув потраченные средства и заработать. Интерес потребителя — получить максимально качественный контент, затрачивая минимум средств и усилий.
Схема производитель — медиа — потребитель является идеальной. Как можно заметить, в ней отсутствует элемент, позволяющий производителю возвращать затраченные средства. В такой схеме производитель — альтруист, транслирующий свой контент в дар. Производителей-альтруистов мало, кроме того, отсутствие прибыли с контента не позволяет его улучшать. Наступает момент, когда производитель-альтруист чешет репу, вопрошая: как бы мне вернуть деньги, затраченные на производство моего крутого контента? В такой момент производитель перестает быть альтруистом и поступает верно — иначе дело его загнется. И тут правила игры меняются: для возвращения средств помимо потребителя, производителя и медиа, требуется сила №4. В современной структуре медиа эта сила — рекламодатель. Он возвращает производителю затраты, позволяя заработать, в обмен на маленькую услугу: рекламодатель внедряет собственный контент в контент производителя. Здесь эра контент-Эдема кончается, и медиа-бог запирает врата райского сада для производителя и потребителя, покидающих его со смутным ощущением утраты.
С этого дня в поту и слезах производитель станет интегрировать в свой некогда девственно чистый продукт Чужого: рекламу, проплаченные тексты и другие внешние отростки, изменяющие первоначальный замысел творца (представьте рекламный отросток на лице из плоти и крови, скажем, щупальце над глазом). Теперь производитель работает с оглядкой на рекламодателя, ведь если продукт разонравится, тот больше не захочет внедрять золотоносный рекламоконтент в уже отнюдь не девственную плеву. Итак, контент деформируется дважды: при вторжении Чужого и в процессе самоцензуры. Что до потребителя, тот льет слезы по другой причине: контент, некогда бывший чистым, разбавляется, и вместо 100%-го словно колумбийская единичка продукта в органы восприятия поступает бодяга, в определенных кругах именуемая MQ (middle quality).
Производитель отбивает средства и льет слезы, ведь контент принадлежит ему теперь лишь формально. На деле им распоряжается владелец золотоносного рекламоконтента. Льет слезы и зависимый потребитель, вынужденный снифать подделку. Не плачет только рекламодатель — он платит. И получает просмотры, повышая продажи своего чего бы там ни было (шлюх, айфонов, глиняных сахарниц). Производители купаются в слезах и деньгах, а потребители едят, что дают, глотая слезы вместе с черствым куском пирога. Возможно ли это изменить? Возможно ли вернуть благосклонность бога медиа, дабы вернул он грешников в контент-Эдем?
Да, это возможно. И если первичное создание контента зависело от производителя, то возвращение в контент-Эдем находится в руках потребителя. Только он может избавить любимый контент от вторжения Чужого. Достаточно обратной связи от каждого, кто взаимодействует с контентом. В любой форме: начиная с простого репоста фидбек неизбежно растет в сторону донатов. При активе в 10к человек, достаточно иметь 1% (ядро из 100 пассионариев), спонсирующий производство минимальными 100 руб в месяц. Получается сумма, достаточная для скромной (даже семейной) жизни и остаток, который можно вкладывать в развитие проекта, расширяя аудиторию и пассионарное ядро — тот самый 1%. В руках которого — борьба с рекламным тоталитаризмом. Кто знает, может ты, читатель данного текста, и есть тот самый 1%?
❤2
Привет Андрею Никитину
распространяйте инфу, если хотите увидеть данную эпичную хуйню
распространяйте инфу, если хотите увидеть данную эпичную хуйню
Догматизм vs «свободы»
С момента записи подкаста с Редькиным я мысленно все чаще возвращаюсь к вещам, которые были там упомянуты. В частности, мысль о том, что рэп — догматичный жанр, построенный на определенной идеологии. Это сказал я, а Коля возразил, что рэп гораздо шире, и я загоняю его в рамки. Каждый выдающийся исполнитель нарушал сформировавшиеся до него законы, а значит никакого догмата нет.
Я абсолютно согласен с Колей. Избитое «законы существуют, чтобы их нарушать» полностью применимо к хип-хопу. Однако не будь Закона, то не было бы, что нарушать. Уже исходя из этого, рэп невозможен без Закона, как творчество — без ограничений. Догматизм и свобода не противоречат друг другу. Это иррациональная антиномия, не доступная современной логике, ведущей начало от Аристотеля, утвердившей мышление вида если А=А, то А≠B. На самом деле одна вещь может быть двумя в одно время. А=А и А=B — хип-хоп возвращает нас к философии досократиков, отменяя аристотелевскую логику. Он одновременно догматичен и свободен, строится вокруг канона и каждый раз его реинтерпретирует.
Слово «догматизм» часто связывают с религией, с ее жесткими установками и правилами. Однако мало кто углубляется в то, как на самом деле устроена религия. К примеру в иудаизме существует два основных текста: Письменная Тора (ПТ) и Устная Тора (УТ). Письменная — это история народа и свод заповедей, однако ПТ недоступна для понимания без ключа к ней — УТ. Это как шифр и код дешифровки. УТ передавалась из поколения в поколение, ученые каждого поколения по-новому интерпретировали ПТ и делали свои пометки, все это входило в корпус УТ, сегодня она существует в форме, которую мы называем Талмудом. В Талмуде много противоречий т.к. в нем собраны трактовки знатоков Писания за десятки веков. Все они спорили друг с другом, занимая иногда полярные точки зрения, однако оставаясь иудеями. Иудаизм одновременно каноничен (он исходит из Писания) и гибок (УТ трансформируется в каждом поколении, интерпретируя ПТ в соответствии с эпохой). Точно как в хип-хопе: существует основной догмат, заложенный в социально-экономическом ландшафте, из которого вышли праотцы жанра (гетто) и идейном наполнении первых треков, определивших будущее хип-хопа ("Rapper’s Delight" о тусовках, бахвальстве деньгами и женщинами и самозацикленности рэпа на себе самом; "The Message" — социальный протест, нищета, наркотики). Эти два текста реинтерпретируются в разных формах вот уже 40 лет. Свобода — это реинтерпретация старого. И догматизм ей абсолютно не противоречит.
С момента записи подкаста с Редькиным я мысленно все чаще возвращаюсь к вещам, которые были там упомянуты. В частности, мысль о том, что рэп — догматичный жанр, построенный на определенной идеологии. Это сказал я, а Коля возразил, что рэп гораздо шире, и я загоняю его в рамки. Каждый выдающийся исполнитель нарушал сформировавшиеся до него законы, а значит никакого догмата нет.
Я абсолютно согласен с Колей. Избитое «законы существуют, чтобы их нарушать» полностью применимо к хип-хопу. Однако не будь Закона, то не было бы, что нарушать. Уже исходя из этого, рэп невозможен без Закона, как творчество — без ограничений. Догматизм и свобода не противоречат друг другу. Это иррациональная антиномия, не доступная современной логике, ведущей начало от Аристотеля, утвердившей мышление вида если А=А, то А≠B. На самом деле одна вещь может быть двумя в одно время. А=А и А=B — хип-хоп возвращает нас к философии досократиков, отменяя аристотелевскую логику. Он одновременно догматичен и свободен, строится вокруг канона и каждый раз его реинтерпретирует.
Слово «догматизм» часто связывают с религией, с ее жесткими установками и правилами. Однако мало кто углубляется в то, как на самом деле устроена религия. К примеру в иудаизме существует два основных текста: Письменная Тора (ПТ) и Устная Тора (УТ). Письменная — это история народа и свод заповедей, однако ПТ недоступна для понимания без ключа к ней — УТ. Это как шифр и код дешифровки. УТ передавалась из поколения в поколение, ученые каждого поколения по-новому интерпретировали ПТ и делали свои пометки, все это входило в корпус УТ, сегодня она существует в форме, которую мы называем Талмудом. В Талмуде много противоречий т.к. в нем собраны трактовки знатоков Писания за десятки веков. Все они спорили друг с другом, занимая иногда полярные точки зрения, однако оставаясь иудеями. Иудаизм одновременно каноничен (он исходит из Писания) и гибок (УТ трансформируется в каждом поколении, интерпретируя ПТ в соответствии с эпохой). Точно как в хип-хопе: существует основной догмат, заложенный в социально-экономическом ландшафте, из которого вышли праотцы жанра (гетто) и идейном наполнении первых треков, определивших будущее хип-хопа ("Rapper’s Delight" о тусовках, бахвальстве деньгами и женщинами и самозацикленности рэпа на себе самом; "The Message" — социальный протест, нищета, наркотики). Эти два текста реинтерпретируются в разных формах вот уже 40 лет. Свобода — это реинтерпретация старого. И догматизм ей абсолютно не противоречит.
❤1
«Человек гризли» — документальный фильм о красоте утопической борьбы, изначально обреченной на поражение
Вернер Херцог — один из самых безумных режиссеров второй половины XX века. Пацаном он рос на обломках послевоенной Германии, наблюдая за тем, как американские солдаты добивают его страну. Камеру, на которую он снял первый фильм, Херцог украл из музея. Свои главные художественные фильмы «Агирре, гнев Божий» и «Фицкарральдо» он снимал в девственных джунглях Южной Америки, где чуть не привел съемочную группу к гибели, но в итоге добился своего и снял признанные шедевры европейского кино. Его любимый актер — Клаус Кински — был человеком великого таланта и такой же по масштабу звериной непокорности. Их отношения все время балансировали на грани братской любви и змеиной ненависти, про него Херцог снял отличный док «Мой лучший враг Клаус Кински».
Помимо художественных фильмов, Херцог известен как режиссер множества документальных фильмов. Типичный герой режиссера — фанатик-идеалист, стремящейся к своей утопии вопреки осуждению общества и сопротивлению природы. «Человек гризли» как раз о таком герое.
Док основан на трагической истории Тимоти Тредуэлла, натурилста, который 13 сезонов подряд провел в непосредственной близости с дикими медведями на Аляске, снимая их на камеру. В самом начале фильма Херцог сообщает, чем закончилось все это для Тимоти — на 13-е лето его и подругу таки загрыз голодный зверь. Дальнейший рассказ — хроника безумной мечты Тредуэлла, отношений с близкими, которые принимали или не принимали своего ближнего с его странностями, и мыслей самого Тимоти, главной идеей которого было то, что человек от медведя ни чем не отличается. Месяцы напролет проводя на стоянках медвежьих групп и наблюдая жизни отдельных особей с самого рождения, давая им имена и общаясь с ними на расстоянии вытянутой руки, Тимоти хотел показать всему миру, что медведи — такие же как мы, как люди. Десятки раз находясь на волоске от смерти, он оставался живым лишь благодаря аномальной храбрости граничащей с детской наивностью. Он свято верил в то, что понимает медведей, а они понимают его. Когда жизнь Тимоти оборвалось, стало ясно, что довольно милая морда канадского гризли таки не скрывает за собой ничего, кроме безумного звериного инстинкта и не знает ни эмпатии, ни любви, ни жалости.
Но история Тимоти не о медведях. Она о человеке с верой в сердце (возможно, больной верой), и имевшем смелость идти к мечте вопреки всему. С другой стороны, это анализ психологических особенностей, толкнувших Тимоти на такую жизнь, и тут все тоже не так просто. Док построен преимущественно на архиве самого натуралиста и закадровом голосе Херцога, а также интервью с людьми, знавшими фанатичного любителя медведей, отдавшего жизнь во имя утопии.
«Человек гризли» — фильм о красоте борьбы, заведомо обреченной на поражение. Это фильм об иррациональной вере в утопию, и о том, что подобная вера, помимо изоляции и непонимания, дает герою, бросившему вызов всем, чувство подлинной жизни. Фильм о человеке, который мог стать кем угодно, но стал самим собой — человеком-гризли. Было ли это бегством от себя или осуществлением подлинной мечты Тимоти? Ответ на этот вопрос, наверное, для каждого свой. И может быть, правильного ответа нет в принципе.
Вернер Херцог — один из самых безумных режиссеров второй половины XX века. Пацаном он рос на обломках послевоенной Германии, наблюдая за тем, как американские солдаты добивают его страну. Камеру, на которую он снял первый фильм, Херцог украл из музея. Свои главные художественные фильмы «Агирре, гнев Божий» и «Фицкарральдо» он снимал в девственных джунглях Южной Америки, где чуть не привел съемочную группу к гибели, но в итоге добился своего и снял признанные шедевры европейского кино. Его любимый актер — Клаус Кински — был человеком великого таланта и такой же по масштабу звериной непокорности. Их отношения все время балансировали на грани братской любви и змеиной ненависти, про него Херцог снял отличный док «Мой лучший враг Клаус Кински».
Помимо художественных фильмов, Херцог известен как режиссер множества документальных фильмов. Типичный герой режиссера — фанатик-идеалист, стремящейся к своей утопии вопреки осуждению общества и сопротивлению природы. «Человек гризли» как раз о таком герое.
Док основан на трагической истории Тимоти Тредуэлла, натурилста, который 13 сезонов подряд провел в непосредственной близости с дикими медведями на Аляске, снимая их на камеру. В самом начале фильма Херцог сообщает, чем закончилось все это для Тимоти — на 13-е лето его и подругу таки загрыз голодный зверь. Дальнейший рассказ — хроника безумной мечты Тредуэлла, отношений с близкими, которые принимали или не принимали своего ближнего с его странностями, и мыслей самого Тимоти, главной идеей которого было то, что человек от медведя ни чем не отличается. Месяцы напролет проводя на стоянках медвежьих групп и наблюдая жизни отдельных особей с самого рождения, давая им имена и общаясь с ними на расстоянии вытянутой руки, Тимоти хотел показать всему миру, что медведи — такие же как мы, как люди. Десятки раз находясь на волоске от смерти, он оставался живым лишь благодаря аномальной храбрости граничащей с детской наивностью. Он свято верил в то, что понимает медведей, а они понимают его. Когда жизнь Тимоти оборвалось, стало ясно, что довольно милая морда канадского гризли таки не скрывает за собой ничего, кроме безумного звериного инстинкта и не знает ни эмпатии, ни любви, ни жалости.
Но история Тимоти не о медведях. Она о человеке с верой в сердце (возможно, больной верой), и имевшем смелость идти к мечте вопреки всему. С другой стороны, это анализ психологических особенностей, толкнувших Тимоти на такую жизнь, и тут все тоже не так просто. Док построен преимущественно на архиве самого натуралиста и закадровом голосе Херцога, а также интервью с людьми, знавшими фанатичного любителя медведей, отдавшего жизнь во имя утопии.
«Человек гризли» — фильм о красоте борьбы, заведомо обреченной на поражение. Это фильм об иррациональной вере в утопию, и о том, что подобная вера, помимо изоляции и непонимания, дает герою, бросившему вызов всем, чувство подлинной жизни. Фильм о человеке, который мог стать кем угодно, но стал самим собой — человеком-гризли. Было ли это бегством от себя или осуществлением подлинной мечты Тимоти? Ответ на этот вопрос, наверное, для каждого свой. И может быть, правильного ответа нет в принципе.
От «Путей» до "SLIME" — путь Фэйса от политического альбома к гангста-рэпу на примере истории Public Enemy и N.W.A.
В 1988 году Public Enemy выпускают альбом "It Takes a Nation of Millions to Hold Us Back" — до предела политизированный и критиковавший американскую власть. Public Enemy стали самой успешной хип-хоп-группой конца 80-х, но успех продлился пару лет. Политический хип-хоп, несмотря на оглушительный успех на старте, занял маргинальную нишу в общем раскладе. Примерно в одно время с PE набирает обороты гангста-рэп, где первой успешной группой стали N.W.A. Они тоже выражают протест, но иначе: в их текстах нет ни слова о политических движениях и свободе слова, зато они активно машут стволами, читают о продаже веществ и ведут прямой репортаж из гетто, где происходит весь кипиш — Straight Outta Compton. В дальнейшем экс-участник группы Dr. Dre записывает важнейший для жанра "The Chronic", популяризирует g-funk, открывает Снуп Догга, работает с Тупаком. Гангста-рэп становится магистральной линией развития хип-хопа. Почему именно N.W.A. с их пропагандой оружия, секса и наркотиков, а не политически подкованные Public Enemy наиболее убедительно выразили черный протест?
Все дело в средствах, которыми оперировали N.W.A. и Public Enemy. Политизированные PE вызвали фурор слушателей своим радикализмом на старте, тот же радикализм привел к спаду. На политическом протесте бизнеса не построишь: от лозунгов, митингов и огребания дубинкой по башке экзальтированная публика довольно быстро устает (свежий пример — митинги Навального). Что до N.W.A. — они артикулировали протест через лайфстайл: оружие, наркотики, тачки, деньги — выражение протеста на символическом уровне, предельно лишенного политического содержания.
Политические течения меняются, партии мирятся и ссорятся, но оружие, наркотики и секс остаются табу. Гангста-рэп стал агрессивными и аутентичным для черной культуры способом выражения протеста против нищеты гетто. Кроме того, он куда убедительней политического хип-хопа утвердил самость и уникальность его исполнителей и слушателей. Как писал Роберт Уоршоу в эссе «Гангстер как трагический герой»: «Вся жизнь гангстера является попыткой утвердить себя как индивидуума, выделиться из толпы». Политическое выражение индивидуальности в радикальном варианте, который предложили Public Enemy, в конечном счете ведет к смерти, так как речь идет о глобальном изменении общества в борьбе с системой. Гангста-рэп не предлагает менять общество, он лишь указывает на его пороки и эстетизирует их, что в итоге позволило превратить его в коммерческую субкультуру, абсолютно безобидную для государства.
Параллель истории Public Enemy и N.W.A. с историей Фэйса очевидна. Последние два альбома Дремина — переход от политического хип-хопа к гангста-рэпу. С той лишь разницей, что если Public Enemy (именно так Дремин собирался назвать «Пути») были успешны за счет актуальности повестки, то после выхода «Путей» Фэйсу пришлось начинать все с начала и под огромным давлением писать новый материал. Однако "SLIME" вышел, и каждый может убедиться — это сильнейшая работа в дискографии Вани и один из лучших альбомов в рурэпе за последние годы воообще без проходных треков. Фэйс нашел идеальный баланс между образом уфимского отлетевшего гопника, и вечно влюбленного романтика, который разрывается между семьей, моделями, концертами и участием в уличных бандах. Ну и в конце концов, это просто охуенная музыка.
Ставлю штуку баксов — весной туры Фейса снова будут забиты под ноль. Коммерческий провал «Путей» и мгновенный (меньше чем за полгода) камбэк в большую игру показали характер Фэйса. «Тяжело стать богатым, но тяжелее остаться», — читает Ваня в одном из треков. Альбом "SLIME" показал, что Фэйс — не эпатажный герой однодневка, а по-настоящему большой артист. Кто этого до сих пор не понял, вам уже ничто не поможет, друзья.
FACE "SLIME"
| Я | VK
В 1988 году Public Enemy выпускают альбом "It Takes a Nation of Millions to Hold Us Back" — до предела политизированный и критиковавший американскую власть. Public Enemy стали самой успешной хип-хоп-группой конца 80-х, но успех продлился пару лет. Политический хип-хоп, несмотря на оглушительный успех на старте, занял маргинальную нишу в общем раскладе. Примерно в одно время с PE набирает обороты гангста-рэп, где первой успешной группой стали N.W.A. Они тоже выражают протест, но иначе: в их текстах нет ни слова о политических движениях и свободе слова, зато они активно машут стволами, читают о продаже веществ и ведут прямой репортаж из гетто, где происходит весь кипиш — Straight Outta Compton. В дальнейшем экс-участник группы Dr. Dre записывает важнейший для жанра "The Chronic", популяризирует g-funk, открывает Снуп Догга, работает с Тупаком. Гангста-рэп становится магистральной линией развития хип-хопа. Почему именно N.W.A. с их пропагандой оружия, секса и наркотиков, а не политически подкованные Public Enemy наиболее убедительно выразили черный протест?
Все дело в средствах, которыми оперировали N.W.A. и Public Enemy. Политизированные PE вызвали фурор слушателей своим радикализмом на старте, тот же радикализм привел к спаду. На политическом протесте бизнеса не построишь: от лозунгов, митингов и огребания дубинкой по башке экзальтированная публика довольно быстро устает (свежий пример — митинги Навального). Что до N.W.A. — они артикулировали протест через лайфстайл: оружие, наркотики, тачки, деньги — выражение протеста на символическом уровне, предельно лишенного политического содержания.
Политические течения меняются, партии мирятся и ссорятся, но оружие, наркотики и секс остаются табу. Гангста-рэп стал агрессивными и аутентичным для черной культуры способом выражения протеста против нищеты гетто. Кроме того, он куда убедительней политического хип-хопа утвердил самость и уникальность его исполнителей и слушателей. Как писал Роберт Уоршоу в эссе «Гангстер как трагический герой»: «Вся жизнь гангстера является попыткой утвердить себя как индивидуума, выделиться из толпы». Политическое выражение индивидуальности в радикальном варианте, который предложили Public Enemy, в конечном счете ведет к смерти, так как речь идет о глобальном изменении общества в борьбе с системой. Гангста-рэп не предлагает менять общество, он лишь указывает на его пороки и эстетизирует их, что в итоге позволило превратить его в коммерческую субкультуру, абсолютно безобидную для государства.
Параллель истории Public Enemy и N.W.A. с историей Фэйса очевидна. Последние два альбома Дремина — переход от политического хип-хопа к гангста-рэпу. С той лишь разницей, что если Public Enemy (именно так Дремин собирался назвать «Пути») были успешны за счет актуальности повестки, то после выхода «Путей» Фэйсу пришлось начинать все с начала и под огромным давлением писать новый материал. Однако "SLIME" вышел, и каждый может убедиться — это сильнейшая работа в дискографии Вани и один из лучших альбомов в рурэпе за последние годы воообще без проходных треков. Фэйс нашел идеальный баланс между образом уфимского отлетевшего гопника, и вечно влюбленного романтика, который разрывается между семьей, моделями, концертами и участием в уличных бандах. Ну и в конце концов, это просто охуенная музыка.
Ставлю штуку баксов — весной туры Фейса снова будут забиты под ноль. Коммерческий провал «Путей» и мгновенный (меньше чем за полгода) камбэк в большую игру показали характер Фэйса. «Тяжело стать богатым, но тяжелее остаться», — читает Ваня в одном из треков. Альбом "SLIME" показал, что Фэйс — не эпатажный герой однодневка, а по-настоящему большой артист. Кто этого до сих пор не понял, вам уже ничто не поможет, друзья.
FACE "SLIME"
| Я | VK
❤3