Провокация — излюбленный метод Триера, и он вполне осознает его жестокость как в отношении участников процесса, так и в отношении зрителей. Именно поэтому Джек, отвечая своей будущей жертве, Глупышке, на вопрос, чем он занимается, произносит:«Я убиваю». Произносит вслед за Триером, сказавшим ровно ту же фразу 12 лет назад в своей короткометражке «Профессии», где он расквашивает молотком череп надоедливого мужчины, отвлекающего Ларса от просмотра фильма. Чего стоит искусство, если оно не причиняет настоящей боли? Ларс не снимает фильмы — он убивает. Это клятва Ларса — вкладывать в фильмы мощь, способную убивать, менять агрегатное состояние материи. Его искусство должно ощущаться физически, как то разрушительное искусство, которое творит его герой.
Джек зовет себя «Мистером Изощренность». Именно таким много лет был Триер: его первые фильмы — дотошные упражнения маньяка-перфекциониста в безупречности формы и концепции. Впоследствии Триер жаловался, что не может смотреть «Европу», одну из своих ранних работ: «Этот фильм СЛИШКОМ идеальный», — застенчиво объяснял датчанин. Овладев формой, Триер стал разрушать ее, провозгласив «Догму-95», принявшись за съемку фильмов без декораций и света на камкордер. Джек действует точно также: после того, как он отточил технику бесшумного и бескровного убийства, ему становится скучно, и он валит людей с остервенением замерзшего дровосека. Он намеренно оставляет улики, брызжет кровью, буквально кричит мирозданию о своих преступлениях. Однако, как ни старается Джек, поймать его не могут. Точно как Триер: все эти годы он безнаказанно творил кинопреступления, но никто его не разоблачил, хотя он, подобно Джеку, воздевая руки к небу среди аллей Каннского фестиваля, практически уже вопил: «Это я! Я убил всех этих людей!». Но полицейские (критики, отборщики, жюри) смотрели снисходительно и умиленно: «Ну, это же наш маленький провокатор Ларс, немного болен, но ничего, он поправится». Презрение и изумление Джека, когда после десятков трупов полиция обвинила его лишь в ограблении, можно сравнить только с чувствами Триера, когда после всех ужасов, которые он сотворил, надругавшись над старым-добрым европейским кино, самое ужасное обвинение, которое ему предъявили — в симпатиях к Гитлеру. Он снимал «Идиотов», «Догвилль», «Мандерлей», «Антихриста», он вызывал духов ада и устраивал дионисийские вакханалии прямо у них под носом, и все, чего он добился, это банальные обвинения в симпатии к бедняге Адольфу. И больше ничего! Смехотворно.
продолжение следует...
Джек зовет себя «Мистером Изощренность». Именно таким много лет был Триер: его первые фильмы — дотошные упражнения маньяка-перфекциониста в безупречности формы и концепции. Впоследствии Триер жаловался, что не может смотреть «Европу», одну из своих ранних работ: «Этот фильм СЛИШКОМ идеальный», — застенчиво объяснял датчанин. Овладев формой, Триер стал разрушать ее, провозгласив «Догму-95», принявшись за съемку фильмов без декораций и света на камкордер. Джек действует точно также: после того, как он отточил технику бесшумного и бескровного убийства, ему становится скучно, и он валит людей с остервенением замерзшего дровосека. Он намеренно оставляет улики, брызжет кровью, буквально кричит мирозданию о своих преступлениях. Однако, как ни старается Джек, поймать его не могут. Точно как Триер: все эти годы он безнаказанно творил кинопреступления, но никто его не разоблачил, хотя он, подобно Джеку, воздевая руки к небу среди аллей Каннского фестиваля, практически уже вопил: «Это я! Я убил всех этих людей!». Но полицейские (критики, отборщики, жюри) смотрели снисходительно и умиленно: «Ну, это же наш маленький провокатор Ларс, немного болен, но ничего, он поправится». Презрение и изумление Джека, когда после десятков трупов полиция обвинила его лишь в ограблении, можно сравнить только с чувствами Триера, когда после всех ужасов, которые он сотворил, надругавшись над старым-добрым европейским кино, самое ужасное обвинение, которое ему предъявили — в симпатиях к Гитлеру. Он снимал «Идиотов», «Догвилль», «Мандерлей», «Антихриста», он вызывал духов ада и устраивал дионисийские вакханалии прямо у них под носом, и все, чего он добился, это банальные обвинения в симпатии к бедняге Адольфу. И больше ничего! Смехотворно.
продолжение следует...
❤1
ЧЕРНЫЙ СВЕТ. Ч. 2
Однако «Дом, который построил Джек» оказывается куда шире автобиографической исповеди режиссера-маньяка. Стоит вглядеться, и фильм оборачивается теологическим трактатом. Темы его обширны: роль и назначение искусства, подлинная красота, и наконец, природа добра и зла. Прошло время, когда Ларс ставил ошеломляющие вопросы в безупречной форме своих эстетских кинополотен. Новый Триер совершенно не печется о форме, мнет ее как вздумается, на всех парах стремясь озвучить ответы, которые наконец сформулировал.
Стоит чуть отвлечься от кровавых художеств Джека и самолюбования Ларса, чтобы рассмотреть детали. Первое, что мы заметим, мотив «черного света», пронизывающий всю картину. Джек снимает жертв на фото, но больше всего ему нравятся негативы, инверсированные снимки, где темные места выглядят светлыми, и наоборот. Негативы отражают «демоническую» природу света, сокрытую в нем тьму. Это первый и очень важный момент. Второй момент заключается в пояснениях Триера на тему разрушительной природы искусства и спорах Джека с Вергилием, который по-стариковски сентиментально проповедует пропащей душе Джека любовь, как основу искусства. Джеку не составляет труда обескуражить античного старца контрпримерами: для него иконы искусства — это Сталин, Гитлер, Мао, создавшие тоталитарные режимы, отсматривая хронику которых мы можем наблюдать восхитительную эстетику уничтожения и разложения. Или, к примеру, Альберт Шпеер, личный архитектор Гитлера и один из создателей «теории руин», в которой предлагалось при строительстве зданий учитывать то, как они будут выглядеть в случае разрушения.
Свою мысль Ларс финализирует в последней сцене, когда Джек и Вердж спускаются на нижний этаж Ада. Они стоят у разрушенного моста, внизу, как и полагается, лава стекает в пропасть. Джек спрашивает Верджа, что там, за мостом. За мостом, который «когда-то был цел», находится проход наверх, в рай, поясняет проводник. Джек решает перелезть на ту сторону, несмотря на предостережия Верджа о том, что это никому не удавалось.
Однако «Дом, который построил Джек» оказывается куда шире автобиографической исповеди режиссера-маньяка. Стоит вглядеться, и фильм оборачивается теологическим трактатом. Темы его обширны: роль и назначение искусства, подлинная красота, и наконец, природа добра и зла. Прошло время, когда Ларс ставил ошеломляющие вопросы в безупречной форме своих эстетских кинополотен. Новый Триер совершенно не печется о форме, мнет ее как вздумается, на всех парах стремясь озвучить ответы, которые наконец сформулировал.
Стоит чуть отвлечься от кровавых художеств Джека и самолюбования Ларса, чтобы рассмотреть детали. Первое, что мы заметим, мотив «черного света», пронизывающий всю картину. Джек снимает жертв на фото, но больше всего ему нравятся негативы, инверсированные снимки, где темные места выглядят светлыми, и наоборот. Негативы отражают «демоническую» природу света, сокрытую в нем тьму. Это первый и очень важный момент. Второй момент заключается в пояснениях Триера на тему разрушительной природы искусства и спорах Джека с Вергилием, который по-стариковски сентиментально проповедует пропащей душе Джека любовь, как основу искусства. Джеку не составляет труда обескуражить античного старца контрпримерами: для него иконы искусства — это Сталин, Гитлер, Мао, создавшие тоталитарные режимы, отсматривая хронику которых мы можем наблюдать восхитительную эстетику уничтожения и разложения. Или, к примеру, Альберт Шпеер, личный архитектор Гитлера и один из создателей «теории руин», в которой предлагалось при строительстве зданий учитывать то, как они будут выглядеть в случае разрушения.
Свою мысль Ларс финализирует в последней сцене, когда Джек и Вердж спускаются на нижний этаж Ада. Они стоят у разрушенного моста, внизу, как и полагается, лава стекает в пропасть. Джек спрашивает Верджа, что там, за мостом. За мостом, который «когда-то был цел», находится проход наверх, в рай, поясняет проводник. Джек решает перелезть на ту сторону, несмотря на предостережия Верджа о том, что это никому не удавалось.
❤1
Попытка Джека преодолеть разрушенный мост между Адом и Раем — это ультимативная цель художника по Триеру. Воссоединить некогда утраченное единство мироздания: Земли и Неба, Тьмы и Света, Зла и Добра. Мост разрушен в знак ущербности мира, в котором бесконечные дуальности не дают мирозданию обрести первоначальную цельность. Последним кадром фильма после закономерного падения Джека в огненную бездну (ему не удается преодолеть разрыв, как Триеру не удалось создать ультимативное произведения искусства, по крайней мере, падение Джека стоит понимать именно в этом смысле) становится негативный снимок ада, — в нем белый цвет занимает большую часть кадра, как намек на единство Света и Тьмы. В этом смысле разрушение и убийство как творческий метод — обратная сторона любви и неотделимая часть искусства как такового. Как ни парадоксально, постмодернист Триер проповедует цельность искусства и возвращение к единству мироздания, к принятию всех его сторон. Убийства Джека в негативе — это рождение нового, а депрессивная энергия Триера в своем истоке преисполнена любви к людям.
В одном из эпизодов Вердж и Джек спорят насчет букв. «Не люблю диагнозы, которые можно выразить словами», — говорит о себе Джек. Вердж парирует, что слова очень важны — они отделили Свет от Тьмы. И вот здесь проходит линия основного противоречия между Джеком (постмодернистом Ларсом) и Верджом (античным певцом любви Вергилием): последний верит в благую роль слов, первый же видит в них проклятье, разбившее мироздание в осколки. Кино, как визуальный язык, которому, в предельной форме, не нужны слова, является языком Спасения, языком восстановления утраченного единства. Триер сам про себя понимает, что он — еще не Спаситель, поэтому Джек падает в пропасть, а пестрое полотно Триера иногда больше напоминает ролик арт-хаусного ютуб-блогера, а не рафинированное высказывание классика кино. Ларс, подобно Иоанну Крестителю, погибает, успев выкрикнуть пророчество о Спасителе. И если в Евангелии от Иоанна язык в форме слова (Логоса) выражается в Сыне Божием, Иисусе (Христос в христианской теологии считается воплощением Логоса — с греческого «слово»), то в Евангелии от Ларса спасительным языком становится визуальный язык кино, который, в отличие от слов, не делит мир на Свет и Тьму, а содержит их единство внутри себя на уровне негатива, символический смысл которого и есть главное послание Триера: Свет — это Тьма, а Тьма — это Свет. И мир стоит на их единстве.
В одном из эпизодов Вердж и Джек спорят насчет букв. «Не люблю диагнозы, которые можно выразить словами», — говорит о себе Джек. Вердж парирует, что слова очень важны — они отделили Свет от Тьмы. И вот здесь проходит линия основного противоречия между Джеком (постмодернистом Ларсом) и Верджом (античным певцом любви Вергилием): последний верит в благую роль слов, первый же видит в них проклятье, разбившее мироздание в осколки. Кино, как визуальный язык, которому, в предельной форме, не нужны слова, является языком Спасения, языком восстановления утраченного единства. Триер сам про себя понимает, что он — еще не Спаситель, поэтому Джек падает в пропасть, а пестрое полотно Триера иногда больше напоминает ролик арт-хаусного ютуб-блогера, а не рафинированное высказывание классика кино. Ларс, подобно Иоанну Крестителю, погибает, успев выкрикнуть пророчество о Спасителе. И если в Евангелии от Иоанна язык в форме слова (Логоса) выражается в Сыне Божием, Иисусе (Христос в христианской теологии считается воплощением Логоса — с греческого «слово»), то в Евангелии от Ларса спасительным языком становится визуальный язык кино, который, в отличие от слов, не делит мир на Свет и Тьму, а содержит их единство внутри себя на уровне негатива, символический смысл которого и есть главное послание Триера: Свет — это Тьма, а Тьма — это Свет. И мир стоит на их единстве.
❤1
Jeembo & Хаски — ментальный пейзаж авторитаризма
Хаски продолжает затягивать в топь своих мрачных тем техничных рэпперов. После BBT — Jeembo, вновь, как и на альбоме Кассеты, сделавший мясо. А Хаски вроде как снова экспериментирует с фонетическими омонимами: «а ты сиди в машине, блядь, хамелеон / хамиль и он»; «его сын акселерат / оксимирон».
Оба куплета хочется репитить, чтоб хоть примерно понять, о чем в них речь — плотные слои рифмовки далеко не сразу раскрывают содержание даже пытливым ушам. Как в лучших треках Окси 10-11 годов.
Если Джимбо, непривычный к околосоциальще, раскрывает тему прямолинейно: «шутеры в универах», «на улицах кипит праведная злоба», то его коллаборатор, опытный исследователь социально-политических топей, начинает куплет с географических зарисовок, внезапно переходя от тихоокеанского минтая к ментам и пицце «4 сыра». Абсурдистские зарисовки и вкрадчивая хрипотца Хаски усиливают атмосферу авторитарной паранойи, разлитую по хлесткому биту с гулким басом.
Итог: один из лучших коллабов за последнее время.
| VK
Хаски продолжает затягивать в топь своих мрачных тем техничных рэпперов. После BBT — Jeembo, вновь, как и на альбоме Кассеты, сделавший мясо. А Хаски вроде как снова экспериментирует с фонетическими омонимами: «а ты сиди в машине, блядь, хамелеон / хамиль и он»; «его сын акселерат / оксимирон».
Оба куплета хочется репитить, чтоб хоть примерно понять, о чем в них речь — плотные слои рифмовки далеко не сразу раскрывают содержание даже пытливым ушам. Как в лучших треках Окси 10-11 годов.
Если Джимбо, непривычный к околосоциальще, раскрывает тему прямолинейно: «шутеры в универах», «на улицах кипит праведная злоба», то его коллаборатор, опытный исследователь социально-политических топей, начинает куплет с географических зарисовок, внезапно переходя от тихоокеанского минтая к ментам и пицце «4 сыра». Абсурдистские зарисовки и вкрадчивая хрипотца Хаски усиливают атмосферу авторитарной паранойи, разлитую по хлесткому биту с гулким басом.
Итог: один из лучших коллабов за последнее время.
| VK
❤2🐳1
Легенды минского андера выпустили первый за несколько лет альбом. На радость своим фэнам и к абсолютному равнодушию всех остальных. Такие альбомы пишутся не для концертных туров и ротаций, а для своих. Прикол в том, что еще лет 6-7 назад каждый трек в русском рэпе писался для этого: выбросить эмоции от суетной и нелегкой жизни. Русский рэп был отдушиной, способом хорошо провести время в компании пацанов, отгородиться от быта. Зима, на кухне греет батарея, один шурик на четырех человек, нахапанный битмарь стучит по заляпанной миди-клаве минус из битпака с рутрекера, в углу хозяин квартиры угрюмо варит плюшки на сигарете. А парни друг у друга меняют баттл с дымом на микро, фристайлят и угарают. Чтобы это понять, надо было так жить, так проводить свою юность.
Новый альбом УННВ — для своих дворов, не претендующий на большее. Это ясно наглядно на контрасте с треком Хаски и Джимбо, вышедшем ночью — он тоже злой и андеграундный, с упором на текст, но звучит жестко и качево и актуально, а частушки от УННВ под простенькие минуса монотонны и отдают дилетантизмом. Родным и теплым дилетантизмом русского андера. Это больше не включишь в тачке друзьям-нерэпперам, чтобы они охуели от жесткого и непривычного звука. Ностальгия по андеру рубежа нулевых/десятых в русском рэпе не способна заставить меня дослушать этот альбом до конца.
Впрочем, я захожу в закрытую группы УННВ на 100к человек, там косарь репостов на альбоме и сотни восторженных отзывов, эмоциональный выброс которых кроет тысячи комментов под альбомом какого-нибудь Элджея. УННВ записали очередной альбом-машину-времени, и лично мне такой путь симпатичнее, чем то, чем стали заниматься некоторые другие экс-герои андера. Луи пересел на новый звук, где абсолютно не звучит, Федук запел про Розовое вино (ну хоть бабла поднял), Пра Килла Грамм ходит с Птахой общаться с депутатами... Наверное, лучше так, как УННВ и Полумягкие, раз в несколько лет выпускать один и тот же альбом, радуя все еще многочисленных фэнов, которые помнят времена «ляпок, бонаквы и пьезо».
Эти песни для 30-летних старичков — тепло на сердце, для любознательных пиздюков — памятник тем странным годам, ушедшим так недавно, но столь отличных от нашего времени.
Последний трек альбома риторически вопрошает: «Кто же будет читать для улиц?». Хотите быстро ознакомиться с релизом — послушайте его. Ответа на вопрос вы там не найдете. УННВ читают для тех улиц, которых давно нет, а для тех улиц, что есть сегодня, нужны другие слова и звуки. Так, кто же будет читать для улиц? Хуй знает. Но пока мы не устанем спрашивать, всегда найдется кто-то, кто услышит вопрос, и поймет, что именно он должен на него ответить. Ответить новым пацанам, которые смотрят в рот героям инстаглянца, пробивают скидки на редкие кроссы, но продолжают задаваться теми же вопросами, которыми всегда задавались пацаны. Что такое честь? В чем ценность правды, и при чем тут деньги? Как не продать мечту? Как не прогнуться под мир и остаться собой? И им нужны если не ответы, то хотя бы чувство, что они не одни, а вокруг не только пустота и стёб. Так, кто же будет читать для улиц?
УННВ «Чёрная кассета»
| Я | VK
Новый альбом УННВ — для своих дворов, не претендующий на большее. Это ясно наглядно на контрасте с треком Хаски и Джимбо, вышедшем ночью — он тоже злой и андеграундный, с упором на текст, но звучит жестко и качево и актуально, а частушки от УННВ под простенькие минуса монотонны и отдают дилетантизмом. Родным и теплым дилетантизмом русского андера. Это больше не включишь в тачке друзьям-нерэпперам, чтобы они охуели от жесткого и непривычного звука. Ностальгия по андеру рубежа нулевых/десятых в русском рэпе не способна заставить меня дослушать этот альбом до конца.
Впрочем, я захожу в закрытую группы УННВ на 100к человек, там косарь репостов на альбоме и сотни восторженных отзывов, эмоциональный выброс которых кроет тысячи комментов под альбомом какого-нибудь Элджея. УННВ записали очередной альбом-машину-времени, и лично мне такой путь симпатичнее, чем то, чем стали заниматься некоторые другие экс-герои андера. Луи пересел на новый звук, где абсолютно не звучит, Федук запел про Розовое вино (ну хоть бабла поднял), Пра Килла Грамм ходит с Птахой общаться с депутатами... Наверное, лучше так, как УННВ и Полумягкие, раз в несколько лет выпускать один и тот же альбом, радуя все еще многочисленных фэнов, которые помнят времена «ляпок, бонаквы и пьезо».
Эти песни для 30-летних старичков — тепло на сердце, для любознательных пиздюков — памятник тем странным годам, ушедшим так недавно, но столь отличных от нашего времени.
Последний трек альбома риторически вопрошает: «Кто же будет читать для улиц?». Хотите быстро ознакомиться с релизом — послушайте его. Ответа на вопрос вы там не найдете. УННВ читают для тех улиц, которых давно нет, а для тех улиц, что есть сегодня, нужны другие слова и звуки. Так, кто же будет читать для улиц? Хуй знает. Но пока мы не устанем спрашивать, всегда найдется кто-то, кто услышит вопрос, и поймет, что именно он должен на него ответить. Ответить новым пацанам, которые смотрят в рот героям инстаглянца, пробивают скидки на редкие кроссы, но продолжают задаваться теми же вопросами, которыми всегда задавались пацаны. Что такое честь? В чем ценность правды, и при чем тут деньги? Как не продать мечту? Как не прогнуться под мир и остаться собой? И им нужны если не ответы, то хотя бы чувство, что они не одни, а вокруг не только пустота и стёб. Так, кто же будет читать для улиц?
УННВ «Чёрная кассета»
| Я | VK
Apple Music — веб-плеер
Альбом «Чёрная кассета» (УННВ) в Apple Music
Альбом · 2019 · Песен: 12
❤9😐2
A$AP Rocky "Live.Love.A$AP" — ретроспектива дебютного тейпа Роки, изменившего музыку 2010-х
Наглость, внимательность, стиль. Эти три слова исчерпывающе описывают рабочий метод Ракима Майерса. «Делай красиво, даже если барыга, отличай хотя бы коку от амфетамина», — читал кутузовский джедай парой лет ранее. Эти строки Раким слышал вряд ли, но его жизнь неплохо с ними резонирует. 2011-й стал важнейшим в жизни 23-летнего хаслера из Гарлема — он перестал торговать крэком и стал торговать музыкой. И если в первом Раким преуспел ровно настолько, чтобы обеспечивать себя достаточным количеством стильных тряпок, то со вторым все пошло куда дальше. Дебютный микстейп "Live.Love.A$AP" взорвал хип-хоп, а спустя 8 лет можно констатировать, что Роки записал один из важнейших релизов 2010-х.
Итак, наглость. Парень из Гарлема пишет релиз, полярно расходящийся с тем, что принято дома. Медленные сиропные биты, запитченные припевы, влияние Хьюстона, хорроркора и совсем уж позорного для гарлемских гангстеров клауд-рэпа. На микстейпе Роки можно найти что угодно, только не, собственно, звук родного блока (Cam'Ron или Jay-Z в 2011-м все еще звучали на улицах Нью-Йорка куда чаще какого-нибудь Young Jeezy). Справедливости ради, в отдельных кусках этого психоделического венегрета угадывался родненький бум-бэп ("Trilla"), однако, искаженный до неузнаваемости, он вряд ли мог уважить злых на молодого выскочку ветеранов east coast сцены. Автор половины битов с "Live.Love.A$AP" , застенчивый студент-медик из Нью-Джерси Майкл Волп, более известный как Clams Casino, стал одновременно самой ненавидимой фигурой Нью-Йорка и самым влиятельный продюсером хип-хоп-авангарда. И здесь мы переходим ко второй составляющей успеха Роки.
Внимательность — к новым именам, течениям, талантливым продюсерам и потенциально крутым фишкам. Взять, что плохо лежит и сделать своим — так двигается Роки всю карьеру. Биты Clams Casino он вовремя подглядел у интернет-фрика Lil B, со свойственной себе наглостью подрезал грязный стиль SpaceGhostPurrp и, добавив лоска, сделал удобоваримей для масс. Роки воровал всегда и у всех, но делал это так, что прикопаться было нереально. Природная харизма и чувство стиля моментально делали любую фишку его собственностью.
Это подводит нас к последнему столпу успеха Роки — стиль. Ракима сложно назвать новатором и большим художником, но ему не откажешь в умении собирать паззл. Раким соединил лучшие наработки южного хип-хопа и клауд-рэпа, и вылепил из них "Live.Love.A$AP". Который, несмотря на форму микстейпа, стал эталонным клауд-альбомом. А его влияние распространилось далеко за пределы интернета, ознаменовав переход мейнстрим-рэпа на новый звук. После "Live.Love.A$AP" даже Cypress Hill поняли, что пора писаться под трэп.
"Live.Love.A$AP" нереально задрал планку ожиданий, убедительно преодолеть которую у Роки так до сих пор и не вышло. Дебютный альбом "Long.Live.ASAP" после такого многообещающего старта был коммерчески успешным, но музыкально оказался довольно вульгарной мешаниной модных на тот момент трендов (даже Скриллекс затесался). "At.Long.Last.ASAP" куда более интересная и спокойная работа, не принесшая, однако, массового признания. Про "Testing" говорить рано, однако мало кто назовет его лучшим в дискографии Ракима. В колоссальном творческом успехе дебютного микстейпа сыграли роль многочисленные таланты, всегда окружавшие Роки — SpaceGhostPurrp, Clams Casino, покойный ментор рэппера A$AP Yams. Касаемо последних лет, порой возникает чувство, что Роки выезжает только за счет безумного Декстера Нэви — суперклипмейкера, который давно и преданно сотрудничает с Роки. Раким превращается в икону моды, все больше удаляясь от того многообещающего образа Большого Музыканта, который сулил его дебютный микстейп. Наглость, внимательность, стиль — это очень много. Но для величия, явно не достаточно.
SC | VK
Наглость, внимательность, стиль. Эти три слова исчерпывающе описывают рабочий метод Ракима Майерса. «Делай красиво, даже если барыга, отличай хотя бы коку от амфетамина», — читал кутузовский джедай парой лет ранее. Эти строки Раким слышал вряд ли, но его жизнь неплохо с ними резонирует. 2011-й стал важнейшим в жизни 23-летнего хаслера из Гарлема — он перестал торговать крэком и стал торговать музыкой. И если в первом Раким преуспел ровно настолько, чтобы обеспечивать себя достаточным количеством стильных тряпок, то со вторым все пошло куда дальше. Дебютный микстейп "Live.Love.A$AP" взорвал хип-хоп, а спустя 8 лет можно констатировать, что Роки записал один из важнейших релизов 2010-х.
Итак, наглость. Парень из Гарлема пишет релиз, полярно расходящийся с тем, что принято дома. Медленные сиропные биты, запитченные припевы, влияние Хьюстона, хорроркора и совсем уж позорного для гарлемских гангстеров клауд-рэпа. На микстейпе Роки можно найти что угодно, только не, собственно, звук родного блока (Cam'Ron или Jay-Z в 2011-м все еще звучали на улицах Нью-Йорка куда чаще какого-нибудь Young Jeezy). Справедливости ради, в отдельных кусках этого психоделического венегрета угадывался родненький бум-бэп ("Trilla"), однако, искаженный до неузнаваемости, он вряд ли мог уважить злых на молодого выскочку ветеранов east coast сцены. Автор половины битов с "Live.Love.A$AP" , застенчивый студент-медик из Нью-Джерси Майкл Волп, более известный как Clams Casino, стал одновременно самой ненавидимой фигурой Нью-Йорка и самым влиятельный продюсером хип-хоп-авангарда. И здесь мы переходим ко второй составляющей успеха Роки.
Внимательность — к новым именам, течениям, талантливым продюсерам и потенциально крутым фишкам. Взять, что плохо лежит и сделать своим — так двигается Роки всю карьеру. Биты Clams Casino он вовремя подглядел у интернет-фрика Lil B, со свойственной себе наглостью подрезал грязный стиль SpaceGhostPurrp и, добавив лоска, сделал удобоваримей для масс. Роки воровал всегда и у всех, но делал это так, что прикопаться было нереально. Природная харизма и чувство стиля моментально делали любую фишку его собственностью.
Это подводит нас к последнему столпу успеха Роки — стиль. Ракима сложно назвать новатором и большим художником, но ему не откажешь в умении собирать паззл. Раким соединил лучшие наработки южного хип-хопа и клауд-рэпа, и вылепил из них "Live.Love.A$AP". Который, несмотря на форму микстейпа, стал эталонным клауд-альбомом. А его влияние распространилось далеко за пределы интернета, ознаменовав переход мейнстрим-рэпа на новый звук. После "Live.Love.A$AP" даже Cypress Hill поняли, что пора писаться под трэп.
"Live.Love.A$AP" нереально задрал планку ожиданий, убедительно преодолеть которую у Роки так до сих пор и не вышло. Дебютный альбом "Long.Live.ASAP" после такого многообещающего старта был коммерчески успешным, но музыкально оказался довольно вульгарной мешаниной модных на тот момент трендов (даже Скриллекс затесался). "At.Long.Last.ASAP" куда более интересная и спокойная работа, не принесшая, однако, массового признания. Про "Testing" говорить рано, однако мало кто назовет его лучшим в дискографии Ракима. В колоссальном творческом успехе дебютного микстейпа сыграли роль многочисленные таланты, всегда окружавшие Роки — SpaceGhostPurrp, Clams Casino, покойный ментор рэппера A$AP Yams. Касаемо последних лет, порой возникает чувство, что Роки выезжает только за счет безумного Декстера Нэви — суперклипмейкера, который давно и преданно сотрудничает с Роки. Раким превращается в икону моды, все больше удаляясь от того многообещающего образа Большого Музыканта, который сулил его дебютный микстейп. Наглость, внимательность, стиль — это очень много. Но для величия, явно не достаточно.
SC | VK
SoundCloud
A$AP Rocky - Live.Love.A$AP
Listen to A$AP Rocky - Live.Love.A$AP by #np on #SoundCloud
«Ты это услышал и пришел на шум, а я тот, кто за все это парится».
Балкон — что это за вещь в сущности? Чуть-чуть огороженных метров с выходом на свежий воздух в городской квартире. У кого-то застекленный, а у кого-то открытый. У кого-то с пилястрами из белого камня, а у кого-то с решеткой из крашеной арматуры. Но суть балкона в том, что он вроде как часть квартиры, а вроде и нет. Поэтому туда часто задвигают вещи, чтобы глаза не мозолили. На балконе у бабушки лук в стаканчиках из-под йогурта, а у бати склад хлама неясного назначения и башня из зимней резины.
И иногда балкон — единственное место, куда можно сбежать из дома. Ну так, чтоб без лишней драмы, минут на 10. Укрыться от назойливых родственников, крикливых детей, надоевших гостей. На балкон выходят покурить, вдохнуть свежего воздуха вместе со смолой и табаком. На вписках там ведутся задушевные беседы и крошится липкая зелень, а летними вечерами парочки, кутаясь в плед, целуются на балконах, любуясь новорожденной луной. Порой на балконе можно увидеть угрюмого одиночку, вперившего взгляд в родной двор. Внизу дети гоняют мяч или хачики висят на турниках, а зимней ночью мимо катит патрульный фокус, и рыжие острова фонарей красят косые пунктиры снегопада.
И вроде Леха у себя дома, вместе со всеми. А вроде сам по себе, совершенно отдельно. Вроде Леха в здании, а вроде и на улице. Такое вот амбивалентное место, балкон, мистическое почти. Обычно-странное, гипербытовое, под стать рэпу Долматова Алексея и его месту в русском рэпе. И не случайно, что в последнее время, это вроде бы неприметное слово чаще фигурирует в его творчестве. От старого трека «Под балконом» до летнего куплета, зачитанного на израильском балконе с видом на Средиземное море, в посте под которым отметились с респектами одновременно Тимати и Оксимирон. Так сказать, под балконом. А теперь вот и целый трек, где Гуф так хочет с кем-то «выйти попиздеть на балкон». И почему-то не может.
«Да, я люблю подуть один, но не суть — вдвоем посидим», читал он когда-то. С возрастом сентиментальнее становишься, что ли? На крышу лезть уже не по статусу, да и ключей нет, а на улице холодно, сука. И балкон как компромисс. Между полноценным разъебом и молчанием, между душой наизнанку и парой желчных фраз. Тихая исповедь родному двору, которую услышит лишь он, тихий и пустой. А потому хочется туда вдвоем с кем-то. С кем-то живым, кто все знает, поймет и минут всего на десять разделит с тобой это странное положение «неотдельной отдельности», бутафорского одиночества. Но время уже не то, да и пиздеть особо не с кем, как говорил В. В., «с тех пор, как Ганди умер». Остается просто мерзнуть в одиночестве, перебирая любимых тараканов, словно шизеющий энтомолог, от скуки балуясь автотюном, по традиции жалея себя, но все так же обаятельно воспроизводя знакомое каждому ощущение. Когда стоишь на балконе, выдыхая дым в морозную пустоту, вперившись в черную прогалину двора. Вроде здесь, а вроде там. Вроде со всеми, а вроде один.
| VK
Балкон — что это за вещь в сущности? Чуть-чуть огороженных метров с выходом на свежий воздух в городской квартире. У кого-то застекленный, а у кого-то открытый. У кого-то с пилястрами из белого камня, а у кого-то с решеткой из крашеной арматуры. Но суть балкона в том, что он вроде как часть квартиры, а вроде и нет. Поэтому туда часто задвигают вещи, чтобы глаза не мозолили. На балконе у бабушки лук в стаканчиках из-под йогурта, а у бати склад хлама неясного назначения и башня из зимней резины.
И иногда балкон — единственное место, куда можно сбежать из дома. Ну так, чтоб без лишней драмы, минут на 10. Укрыться от назойливых родственников, крикливых детей, надоевших гостей. На балкон выходят покурить, вдохнуть свежего воздуха вместе со смолой и табаком. На вписках там ведутся задушевные беседы и крошится липкая зелень, а летними вечерами парочки, кутаясь в плед, целуются на балконах, любуясь новорожденной луной. Порой на балконе можно увидеть угрюмого одиночку, вперившего взгляд в родной двор. Внизу дети гоняют мяч или хачики висят на турниках, а зимней ночью мимо катит патрульный фокус, и рыжие острова фонарей красят косые пунктиры снегопада.
И вроде Леха у себя дома, вместе со всеми. А вроде сам по себе, совершенно отдельно. Вроде Леха в здании, а вроде и на улице. Такое вот амбивалентное место, балкон, мистическое почти. Обычно-странное, гипербытовое, под стать рэпу Долматова Алексея и его месту в русском рэпе. И не случайно, что в последнее время, это вроде бы неприметное слово чаще фигурирует в его творчестве. От старого трека «Под балконом» до летнего куплета, зачитанного на израильском балконе с видом на Средиземное море, в посте под которым отметились с респектами одновременно Тимати и Оксимирон. Так сказать, под балконом. А теперь вот и целый трек, где Гуф так хочет с кем-то «выйти попиздеть на балкон». И почему-то не может.
«Да, я люблю подуть один, но не суть — вдвоем посидим», читал он когда-то. С возрастом сентиментальнее становишься, что ли? На крышу лезть уже не по статусу, да и ключей нет, а на улице холодно, сука. И балкон как компромисс. Между полноценным разъебом и молчанием, между душой наизнанку и парой желчных фраз. Тихая исповедь родному двору, которую услышит лишь он, тихий и пустой. А потому хочется туда вдвоем с кем-то. С кем-то живым, кто все знает, поймет и минут всего на десять разделит с тобой это странное положение «неотдельной отдельности», бутафорского одиночества. Но время уже не то, да и пиздеть особо не с кем, как говорил В. В., «с тех пор, как Ганди умер». Остается просто мерзнуть в одиночестве, перебирая любимых тараканов, словно шизеющий энтомолог, от скуки балуясь автотюном, по традиции жалея себя, но все так же обаятельно воспроизводя знакомое каждому ощущение. Когда стоишь на балконе, выдыхая дым в морозную пустоту, вперившись в черную прогалину двора. Вроде здесь, а вроде там. Вроде со всеми, а вроде один.
| VK
🔞 XXX_КОНТЕНТ: Холодный кибер-романтизм в работах инстаграм-художницы. Острые этико-философские вопросы эпохи соцсетей. Женское тело как оружие цифровой манипуляции
Lordess Foundre — пользователь инстаграма с чуть более 10к подписчиков. С гладкими как поликарбонат чертами словно бы инопланетного лица и умением создавать притягательные образы Лордесс могла бы собрать в десятки раз больше фанатов, однако свое тело она подает не в форме селфи из-под пальмы, а через интеграцию своего образа в собственные визуальные произведения. В интервью порталу Vapor95 Лордесс признается, что уже три года подряд рисует каждый день без пропусков. Она сообщает, что почти не выходит из дома, размышляет о ностальгии в своих работах и называет источники вдохновения: от польского режиссера психологических хорроров Анджея Жулавски до непроизносимых японских музыкантов-авангардистов.
Особенность Lordess Foundre в том, что она не нуждаются в физической галерее, ее превосходно заменяет инстаграм-фид. Внутри цифрового интерфейса образы, которые создает художница, обретают законченность, — само пространство инстаграм-галереи является частью работ Лордесс. Эксплуатируя стилистику вэйпорвэйва (визуальный интернет-фольклор), Лордесс находит собственный почерк. Она использует графические элементы старых операционных систем, цветокоррекцию «под 80-ые», античные скульптуры, религиозные символы, а также элементы женских тел (в том числе собственного) для создания многозначных картин, трактовка которых выходит за пределы вопросов, озвученных в подписях. Порой вопросы прямолинейны, как на первом изображении. Другие работы обращаются к ситуации «конца искусства» (на одной из картин изображен CD в антураже, похожем на последний уровень компьютерной игры, названный «The Last Original Idea»).
К «концу времен» Лордесс относится скорее иронически, не упуская возможность простебать пользователей, реагирующих на цифровой мир чересчур эмоционально. В то же время Лордесс находит в дегуманизированной «цифре» подлинную поэзию, которую прославляет на эстетическом уровне. Она словно живет внутри цифровых интерфейсов и графических редакторов, материальный мир с его отсутствием симметрии и гладких поверхностей ее не привлекает. Иногда она выкладывает селфи «из реальности», но все чаще ее лицо мы видим внутри полотен, в дигитальном мире. Таким образом мир картин Лордесс и ее реальная жизнь постепенно сливаются. Рушится не только граница между аватаром Лордесс и его реальным прототипом, также стирается грань в сознании самого пользователя между инстаграм-фидом и его собственной жизнью.
Мы так глубоко затянуты в топь соцсетей, что не замечаем, как их реальность стала весомей окружающего нас материального мира, а транслируемое сообщение осязаемей девайса, через который оно передается. Становясь персонажем своих полотен, а затем «вылезая наружу», чтобы сделать «реальное» селфи (которое, на самом деле, — такой же симулякр, как и картины), Лордесс играет с нашим восприятием, подчеркивая тотальную иллюзорность современной культуры, которую мы привыкли считывать через инфернальную оптику бесконечных френд-лент.
Цифровая вселенная Лордесс, где память можно стереть, эмоции мимолетны, а лица вариативны, манит и в то же время устрашает. Изображение девушки, составленное из частей тел, которые вписаны в разные системные окна, наводит на мысль о трансгуманизме и искусственном человеке. Ностальгию по подлинному Лордесс преодолевает через романтизацию искусственного. Традиционалистский ресентимент ей чужд так же, как сентиментальная ностальгия по артефактам прошлого. Из образов этих утраченных артефактов она конструирует собственное будущее, принимая его тотальную дигитальность. Лордесс рефлексирует о пограничном для нас времени, когда Человек, в последний раз ощутив на своем лице физическое дуновение ветра, растворится в рассветных лучах цифрового солнца.
Lordess Foundre — пользователь инстаграма с чуть более 10к подписчиков. С гладкими как поликарбонат чертами словно бы инопланетного лица и умением создавать притягательные образы Лордесс могла бы собрать в десятки раз больше фанатов, однако свое тело она подает не в форме селфи из-под пальмы, а через интеграцию своего образа в собственные визуальные произведения. В интервью порталу Vapor95 Лордесс признается, что уже три года подряд рисует каждый день без пропусков. Она сообщает, что почти не выходит из дома, размышляет о ностальгии в своих работах и называет источники вдохновения: от польского режиссера психологических хорроров Анджея Жулавски до непроизносимых японских музыкантов-авангардистов.
Особенность Lordess Foundre в том, что она не нуждаются в физической галерее, ее превосходно заменяет инстаграм-фид. Внутри цифрового интерфейса образы, которые создает художница, обретают законченность, — само пространство инстаграм-галереи является частью работ Лордесс. Эксплуатируя стилистику вэйпорвэйва (визуальный интернет-фольклор), Лордесс находит собственный почерк. Она использует графические элементы старых операционных систем, цветокоррекцию «под 80-ые», античные скульптуры, религиозные символы, а также элементы женских тел (в том числе собственного) для создания многозначных картин, трактовка которых выходит за пределы вопросов, озвученных в подписях. Порой вопросы прямолинейны, как на первом изображении. Другие работы обращаются к ситуации «конца искусства» (на одной из картин изображен CD в антураже, похожем на последний уровень компьютерной игры, названный «The Last Original Idea»).
К «концу времен» Лордесс относится скорее иронически, не упуская возможность простебать пользователей, реагирующих на цифровой мир чересчур эмоционально. В то же время Лордесс находит в дегуманизированной «цифре» подлинную поэзию, которую прославляет на эстетическом уровне. Она словно живет внутри цифровых интерфейсов и графических редакторов, материальный мир с его отсутствием симметрии и гладких поверхностей ее не привлекает. Иногда она выкладывает селфи «из реальности», но все чаще ее лицо мы видим внутри полотен, в дигитальном мире. Таким образом мир картин Лордесс и ее реальная жизнь постепенно сливаются. Рушится не только граница между аватаром Лордесс и его реальным прототипом, также стирается грань в сознании самого пользователя между инстаграм-фидом и его собственной жизнью.
Мы так глубоко затянуты в топь соцсетей, что не замечаем, как их реальность стала весомей окружающего нас материального мира, а транслируемое сообщение осязаемей девайса, через который оно передается. Становясь персонажем своих полотен, а затем «вылезая наружу», чтобы сделать «реальное» селфи (которое, на самом деле, — такой же симулякр, как и картины), Лордесс играет с нашим восприятием, подчеркивая тотальную иллюзорность современной культуры, которую мы привыкли считывать через инфернальную оптику бесконечных френд-лент.
Цифровая вселенная Лордесс, где память можно стереть, эмоции мимолетны, а лица вариативны, манит и в то же время устрашает. Изображение девушки, составленное из частей тел, которые вписаны в разные системные окна, наводит на мысль о трансгуманизме и искусственном человеке. Ностальгию по подлинному Лордесс преодолевает через романтизацию искусственного. Традиционалистский ресентимент ей чужд так же, как сентиментальная ностальгия по артефактам прошлого. Из образов этих утраченных артефактов она конструирует собственное будущее, принимая его тотальную дигитальность. Лордесс рефлексирует о пограничном для нас времени, когда Человек, в последний раз ощутив на своем лице физическое дуновение ветра, растворится в рассветных лучах цифрового солнца.
Музыкальные медиа постят альбомы и треки за деньги. Это нормально?
Anonymous Poll
47%
Да, это способ заработать для одних и продвинуть продукт для других
53%
Нет, это продажа своего мнения, недопустимая для журналиста ни под каким предлогом
Люди часто говорят, что творчество Future однообразно. Пока мы вместе расслушиваем его новый лонгплей "THE WIZRD" (о нем коротко здесь), предлагаем прочитать/перечитать нашу прошлогоднюю статью о творчестве короля Атланты, которая направит заблудшие души на свет истинный. А закрепит новое видение разнопланового каталога одного из главных рэпперов современности наш плейлист избранных работ вождя сиропного поколения.
"Best of Future" by PRNRP
| VK
"Best of Future" by PRNRP
| VK
Русский рэп и эфиопский джаз — казалось бы, есть ли в музыке вещи, более друг от друга удаленные? Однако одним ленивым июльским вечером, раскапывая старые интервью Блейза, я наткнулся на выпуск с Меззой. А там надменный московский трэп-стар, отвечая на вопрос о том, на концерт кого из ныне живых музыкантов он мечтает попасть, внезапно выдал: «Мулату Астатке!», — и принялся рассуждать о саунде эфиопского старца и своей любви к его манере исполнения. Впрочем, хип-хоп и виртуозный эфиопский джазмен связаны куда плотнее, чем может показаться. Но для начала о том, кто такой Мулату Астатке.
Рассказывать тут долго не нужно, лучше сразу включить первую запись. И пока виброфоны, бонги и марокканские барабаны набирают свою магическую силу, погружая воображение в тесные кальянные Аддис-Абебы, я коротко расскажу о феномене, сколько знаю сам, а знаю я немного. Мулату Астатке примечателен тем, что будучи выходцем из Эфиопии, он оказался редким представителем африканской культуры, получившим музыкальное образование на Западе. И не где-то, когда-то, а в 60-х, в разгар разнообразных культурных революций, да еще и в Беркли. Это определило всю дальнейшую жизнь впечатлительного эфиопца, чья юность и взросление оказались на магическом перекрестке психоделиков, джаза, социализма и рок-н-ролла. Музыка Мулату Астатке — мистическая эфиопская грусть в стеклянной клетке американского джаза. Однако изыскания эфиопца, которым он посвятил всю жизнь, со временем трансформировали эту клетку, т.е. западный жанр, в нечто новое, наполнив строгие формы белой музыки тоской и страстью черного континента. В конечном итоге, Мулату Астатке признали родоначальником эфиопского джаза — особого стиля, где западные импровизации погружены в экзотическую палитру эфиопских инструментов и гармоний. Именно такой экстраординарный джаз, выходящий за пределы жанра, стоит слушать людям, от джаза далеким. Влияние Астатке не обошло и хип-хоп, представителям которого полюбились записи эфиопского дедушки. Его композиции нарезали такие гуру сэмплирования как Madlib, MF Doom, Alchemist, поверх его музыки читал Nas.
Активность музыканта на Западе разделилась на две части с промежутком в 40 лет. В 60-х он там учился, а в 2000-х, после десятилетий экспериментов и записей в Эфиопии, был заново открыт европейскими интеллектуалами. В конце 90-х парижских джазовый лейбл стал переиздавать его записи, Джим Джармуш использовал его знаменитую «Yekermo Sew» в «Сломанных цветах» (2005), в конце 2000-х у Астатке пошли концерты по европейским столицам.
Судьба Астатке интересна, как судьба любого творца, вспыхнувшая на стыке двух культур. Впрочем, всего интереснее его музыка — живой вихрь созвучий, в котором тревожный ритм западного мегаполиса тонет в африканской меланхолии, а демонический танец эфиопского бродяги рассекает каннабиноидные облака под аплодисменты джентельменов в строгих костюмах.
Mulatu Astatke
| VK
Рассказывать тут долго не нужно, лучше сразу включить первую запись. И пока виброфоны, бонги и марокканские барабаны набирают свою магическую силу, погружая воображение в тесные кальянные Аддис-Абебы, я коротко расскажу о феномене, сколько знаю сам, а знаю я немного. Мулату Астатке примечателен тем, что будучи выходцем из Эфиопии, он оказался редким представителем африканской культуры, получившим музыкальное образование на Западе. И не где-то, когда-то, а в 60-х, в разгар разнообразных культурных революций, да еще и в Беркли. Это определило всю дальнейшую жизнь впечатлительного эфиопца, чья юность и взросление оказались на магическом перекрестке психоделиков, джаза, социализма и рок-н-ролла. Музыка Мулату Астатке — мистическая эфиопская грусть в стеклянной клетке американского джаза. Однако изыскания эфиопца, которым он посвятил всю жизнь, со временем трансформировали эту клетку, т.е. западный жанр, в нечто новое, наполнив строгие формы белой музыки тоской и страстью черного континента. В конечном итоге, Мулату Астатке признали родоначальником эфиопского джаза — особого стиля, где западные импровизации погружены в экзотическую палитру эфиопских инструментов и гармоний. Именно такой экстраординарный джаз, выходящий за пределы жанра, стоит слушать людям, от джаза далеким. Влияние Астатке не обошло и хип-хоп, представителям которого полюбились записи эфиопского дедушки. Его композиции нарезали такие гуру сэмплирования как Madlib, MF Doom, Alchemist, поверх его музыки читал Nas.
Активность музыканта на Западе разделилась на две части с промежутком в 40 лет. В 60-х он там учился, а в 2000-х, после десятилетий экспериментов и записей в Эфиопии, был заново открыт европейскими интеллектуалами. В конце 90-х парижских джазовый лейбл стал переиздавать его записи, Джим Джармуш использовал его знаменитую «Yekermo Sew» в «Сломанных цветах» (2005), в конце 2000-х у Астатке пошли концерты по европейским столицам.
Судьба Астатке интересна, как судьба любого творца, вспыхнувшая на стыке двух культур. Впрочем, всего интереснее его музыка — живой вихрь созвучий, в котором тревожный ритм западного мегаполиса тонет в африканской меланхолии, а демонический танец эфиопского бродяги рассекает каннабиноидные облака под аплодисменты джентельменов в строгих костюмах.
Mulatu Astatke
| VK
Хагакурэ («Сокрытое в листве») — пацанский цитатник японских самураев, чтение которого мотивирует сильнее десяти альбомов Гучи Мэйна подряд 🍃
«Прочтя книгу или свиток, лучше всего сжечь их или выбросить прочь» — заверяет автор «Сокрытого в листве». Чтение — это хорошо, но еще лучше — забвение прочитанного. Эта мысль средневекового японца резонирует с главным посылом нашего книжного обзора, который начался с «Искусства рассуждать о книгах, которые вы не читали». Чтение — не панацея, а утонуть в нем легче, чем вынести что-то ценное. И самураи периода Эдо это хорошо помнили. Как и Гучи, говоривший: «If a man does not have sauce, then he is lost. But the same man can get lost in the sauce».
Хагакурэ — духовное руководство японского война, составленное из комментариев самурая Ямамото Цунэтомо в начале XVIII века. Нередко его ошибочно называют «бусидо». На самом деле бусидо — не сам трактат, а его тема, а именно — кодекс чести самурая. Автор «Сокрытого в листве» трактует бусидо как «Пусть смерти». «Живи так, будто ты уже мёртв». Если ты готов принять смерть в любой момент, то каждое твое действие будет идеальным, так как главное, что мешает нам действовать — страх смерти.
Доблесть и честь сакральны. За них стоит отдать жизнь без раздумий. Много места в трактате уделено историям, иллюстрирующим этот тезис. «Путь самурая обретается в смерти. Когда для выбора имеются два пути, существует лишь быстрый и единственный выход — смерть». «Сокрытое в листве» — психологическая подготовка к отрешению воина от мирских благ. Чтение этого прозрачного как предрассветный воздух, сухого и спокойного текста подобно медитации — Хагакурэ погружает в состояние отрешенного спокойствия, тихой решимости, готовности действовать. Пацанским цитатником «Сокрытое» является именно в этом смысле, с той поправкой, что его текст основан на многовековых наработках дзен-буддистских и конфуцианских авторов.
Хагакурэ — ригористский манифест, обращенный к молодежи, постепенно забывающей традиции, что в XVIII веке «старая гвардия» уже остро ощущала. Древняя школа сословных самураев в XVIII веке рушится словно Коза ностра в Клане Сопрано. Сегодня дело обстоит не лучше, как, впрочем и всегда. Поэтому, вне зависимости от контекста, в котором создавался текст «Сокрытого», его простые истины, преодолев культурно-временной разрыв, мощно резонируют с современностью. Прямое доказательство — в нижеследующих цитатах. Пусть они помогут каждому честному человеку, кто их прочтет.
葉隱 (葉隠)
Воин — это человек, который все делает быстро.
Пусть самурая заключается в безрассудности. Такого человека не смогут убить и десяток людей. С помощью здравого смысла не добьешься великих вещей. Просто перестань думать и стань безумным.
Плохо, когда одна вещь превращается в две. Не следует искать что-нибудь еще в Пути самурая. Он един.
Большинство людей удовлетворяются собственным мнением и поэтому никогда не совершенствуются. Беседа с человеком — первый шаг к тому, чтобы превзойти его.
Основной принцип правильного поведения заключается в том, чтобы быть быстрым как в начале, так и в конце, и спокойным в середине.
Слова человека служат не для того, чтобы обнажать глубины сердца. Об этом люди судят по его повседневным делам.
Мы до сих пор поклоняемся мудрецам трех древних царств, потому что ощущаем их сострадание даже в наши дни.
Безупречный человек — это тот, кто уходит от суеты. Делать это нужно решительно.
В Китае однажды жил человек, которому нравились драконы, и вся его одежда и обстановка в доме были украшены их изображениями. О его глубоком увлечении этими существами стало известно драконьему богу, и в один прекрасный день перед окном этого человека появился настоящий дракон. Говорят, что человек этот умер от страха. Вероятно, он был из тех людей, кто громогласно говорят одно, но, когда доходит до дела, поступают совсем иначе.
Мужское дело всегда связано с кровью.
«Прочтя книгу или свиток, лучше всего сжечь их или выбросить прочь» — заверяет автор «Сокрытого в листве». Чтение — это хорошо, но еще лучше — забвение прочитанного. Эта мысль средневекового японца резонирует с главным посылом нашего книжного обзора, который начался с «Искусства рассуждать о книгах, которые вы не читали». Чтение — не панацея, а утонуть в нем легче, чем вынести что-то ценное. И самураи периода Эдо это хорошо помнили. Как и Гучи, говоривший: «If a man does not have sauce, then he is lost. But the same man can get lost in the sauce».
Хагакурэ — духовное руководство японского война, составленное из комментариев самурая Ямамото Цунэтомо в начале XVIII века. Нередко его ошибочно называют «бусидо». На самом деле бусидо — не сам трактат, а его тема, а именно — кодекс чести самурая. Автор «Сокрытого в листве» трактует бусидо как «Пусть смерти». «Живи так, будто ты уже мёртв». Если ты готов принять смерть в любой момент, то каждое твое действие будет идеальным, так как главное, что мешает нам действовать — страх смерти.
Доблесть и честь сакральны. За них стоит отдать жизнь без раздумий. Много места в трактате уделено историям, иллюстрирующим этот тезис. «Путь самурая обретается в смерти. Когда для выбора имеются два пути, существует лишь быстрый и единственный выход — смерть». «Сокрытое в листве» — психологическая подготовка к отрешению воина от мирских благ. Чтение этого прозрачного как предрассветный воздух, сухого и спокойного текста подобно медитации — Хагакурэ погружает в состояние отрешенного спокойствия, тихой решимости, готовности действовать. Пацанским цитатником «Сокрытое» является именно в этом смысле, с той поправкой, что его текст основан на многовековых наработках дзен-буддистских и конфуцианских авторов.
Хагакурэ — ригористский манифест, обращенный к молодежи, постепенно забывающей традиции, что в XVIII веке «старая гвардия» уже остро ощущала. Древняя школа сословных самураев в XVIII веке рушится словно Коза ностра в Клане Сопрано. Сегодня дело обстоит не лучше, как, впрочем и всегда. Поэтому, вне зависимости от контекста, в котором создавался текст «Сокрытого», его простые истины, преодолев культурно-временной разрыв, мощно резонируют с современностью. Прямое доказательство — в нижеследующих цитатах. Пусть они помогут каждому честному человеку, кто их прочтет.
葉隱 (葉隠)
Воин — это человек, который все делает быстро.
Пусть самурая заключается в безрассудности. Такого человека не смогут убить и десяток людей. С помощью здравого смысла не добьешься великих вещей. Просто перестань думать и стань безумным.
Плохо, когда одна вещь превращается в две. Не следует искать что-нибудь еще в Пути самурая. Он един.
Большинство людей удовлетворяются собственным мнением и поэтому никогда не совершенствуются. Беседа с человеком — первый шаг к тому, чтобы превзойти его.
Основной принцип правильного поведения заключается в том, чтобы быть быстрым как в начале, так и в конце, и спокойным в середине.
Слова человека служат не для того, чтобы обнажать глубины сердца. Об этом люди судят по его повседневным делам.
Мы до сих пор поклоняемся мудрецам трех древних царств, потому что ощущаем их сострадание даже в наши дни.
Безупречный человек — это тот, кто уходит от суеты. Делать это нужно решительно.
В Китае однажды жил человек, которому нравились драконы, и вся его одежда и обстановка в доме были украшены их изображениями. О его глубоком увлечении этими существами стало известно драконьему богу, и в один прекрасный день перед окном этого человека появился настоящий дракон. Говорят, что человек этот умер от страха. Вероятно, он был из тех людей, кто громогласно говорят одно, но, когда доходит до дела, поступают совсем иначе.
Мужское дело всегда связано с кровью.
❤3
ПОРНОКАСТ #41 🎙
Хаски и Джимбо, куплеты Мирона, трек Гуфа и альбом Future — в долгожданном камбеке классических порнокастов!
Подробные таймкоды в топ комменте на ютубе
Обязательное подписывайтесь на нас в iTunes и ставьте звездочки, чтобы наши слушатели росли быстрее подписчиков рипа и прочей хуерги, тем самым приближая наступление эпохи пиздатых медиа про музыку!
Хаски и Джимбо, куплеты Мирона, трек Гуфа и альбом Future — в долгожданном камбеке классических порнокастов!
Подробные таймкоды в топ комменте на ютубе
Обязательное подписывайтесь на нас в iTunes и ставьте звездочки, чтобы наши слушатели росли быстрее подписчиков рипа и прочей хуерги, тем самым приближая наступление эпохи пиздатых медиа про музыку!
YouTube
Порнокаст #41. Хаски и Jeembo, куплеты Oxxxymiron, новый Гуф
Подпишись, бро:
https://www.youtube.com/channel/UCx-vP6EocQwoe67Z0grcu4Q?sub_confirmation=1
Самый удобный способ слушать порнокасты — iTunes (еще там удобно писать нам отзывы — черканите нам пару строк после прослушивания, пожалуйста): https://itunes.ap…
https://www.youtube.com/channel/UCx-vP6EocQwoe67Z0grcu4Q?sub_confirmation=1
Самый удобный способ слушать порнокасты — iTunes (еще там удобно писать нам отзывы — черканите нам пару строк после прослушивания, пожалуйста): https://itunes.ap…
Советую канал для тех, кто следит за тусовкой околомузыкальных медиа. Незаслуженно мало подписчиков у @muzzhur — злых, едких, цепких и внимательных ко всему, что происходит. Я не знаю, чем движимы авторы — злорадством и желчью или верой в то, что тексты о музыке могут быть лучше (лично мне все равно, чем они движимы), но делают они важную работу по очищению инфополя от шелухи, вульгарности и откровенного пиздежа. Или, как минимум, обращают на все это внимание. Иногда смешно, иногда грустно, иногда грязно. Единомоментно я читаю всего 4-5 каналов, а на этих ребят уже не помню, когда подписался, и как-то до сих пор желания свайпнуть влево нет.
Почему Нурминский — новая звезда пацанских пабликов — может быть интересен не только пацанам на приорах, но и московским рэп-задротам
Это Нурминский и его хит «Ауфф», звучащий из всех приор, геликов и в хлам ушатанных бэх по всей стране. Вопреки звучанию, как можно было бы предположить, этот парень не с Кавказа, а из Балтасинского района, пограничного с республикой Марий Эл и Татарстаном. Ислам здесь влиятелен и звучание соответствующее. Кроме этно-влияний, сразу вспоминается распевочный рэп Сережи Местного из Тольятти, бывший популярным пониже по течению Волги и за ее пределами лет 5 назад.
Можно снобистски отвернуться, а можно оценить энергетику Нурминского, его абсолютное соответствие своей местности и запросам окружения. Ну и самое главное — сочиняя пацанский хит для приор о любви к громким прогулкам на тюненных тазах, Нурминский невольно продолжает традицию молодецко-разбойничьих песен. Песен о раздолье, красивых девушках, гуляниях, и конечно, о том, что выделяло одних молодцев от других — лошадях. Сегодняшней версией коня, обладание которым строит иерархию в компании половозрелых бессемейных мужчин в обществах, находящихся в стадии разложения патриархальных устоев, является тачка. Ей и посвящена песня. «Ауфф» — звук двигателя, который «выкатывается за руфф», то есть со двора. Наивное смешение местных и западных культурных артефактов, бессознательно усвоенных через интернет, создает особый звук — звук разложения традиционного общества в условиях цифровой революции.
Что до Нурминского, он на генетическим уровне усвоил этот код разбойничьих песен и стал его талантливым выразителем:
У реки у Терека казаки гуляют
И стрелою каленой за реку бросают.
Шашка острая для нас верная подруга
Конь ретивый верный брат,
Нет нам больше друга.
У реки у Терека казаки гуляют,
Песни весело поют, привет посылают.
(Песня казаков ставропольского края, начало XX в.)
Это Нурминский и его хит «Ауфф», звучащий из всех приор, геликов и в хлам ушатанных бэх по всей стране. Вопреки звучанию, как можно было бы предположить, этот парень не с Кавказа, а из Балтасинского района, пограничного с республикой Марий Эл и Татарстаном. Ислам здесь влиятелен и звучание соответствующее. Кроме этно-влияний, сразу вспоминается распевочный рэп Сережи Местного из Тольятти, бывший популярным пониже по течению Волги и за ее пределами лет 5 назад.
Можно снобистски отвернуться, а можно оценить энергетику Нурминского, его абсолютное соответствие своей местности и запросам окружения. Ну и самое главное — сочиняя пацанский хит для приор о любви к громким прогулкам на тюненных тазах, Нурминский невольно продолжает традицию молодецко-разбойничьих песен. Песен о раздолье, красивых девушках, гуляниях, и конечно, о том, что выделяло одних молодцев от других — лошадях. Сегодняшней версией коня, обладание которым строит иерархию в компании половозрелых бессемейных мужчин в обществах, находящихся в стадии разложения патриархальных устоев, является тачка. Ей и посвящена песня. «Ауфф» — звук двигателя, который «выкатывается за руфф», то есть со двора. Наивное смешение местных и западных культурных артефактов, бессознательно усвоенных через интернет, создает особый звук — звук разложения традиционного общества в условиях цифровой революции.
Что до Нурминского, он на генетическим уровне усвоил этот код разбойничьих песен и стал его талантливым выразителем:
У реки у Терека казаки гуляют
И стрелою каленой за реку бросают.
Шашка острая для нас верная подруга
Конь ретивый верный брат,
Нет нам больше друга.
У реки у Терека казаки гуляют,
Песни весело поют, привет посылают.
(Песня казаков ставропольского края, начало XX в.)
YouTube
Нурминский - Ауфф (Официальный Клип)
🔥Новый клип: Нурминский – Валим: https://www.youtube.com/watch?v=T4rOUd_c83Q
Дебютный альбом Нурминского «Пацаны с улиц выбиваются в люди»
💽 Слушайте на всех площадках: https://fanlink.to/nurminski_album
Все клипы Нурминского по порядку: https://www.you…
Дебютный альбом Нурминского «Пацаны с улиц выбиваются в люди»
💽 Слушайте на всех площадках: https://fanlink.to/nurminski_album
Все клипы Нурминского по порядку: https://www.you…
Альбом русских иммигрантов, задумывавшийся дворовым бестселлером, а ставший неочевидным шедевром устного слова русского
Катапультировавшиеся с развалин советской империи иммигранты читают об американской мечте в солнечном блике лобового «немца», за рулем которого бандит русский, вовремя навостривший лыжи в сторону длинного Франклина. Это потом пришло разочарование — Митя Северный, преуспевший в американском быту, станет писать полные философского мрака треки-отдушины с деконструкцией капитализма. А Валик Слово дернет обратно на Родину за кэшем с концертов, да будет поздно. А пока Konstantah «прёт как трактор, наделавши шума, даже не запустив еще ни одного компакта».
"2Stvolah" записан людьми с двумя лицами. Одно из — законопослушный клерк с гринкартой, усердно ползущий по отвесной стене потребительского рая в утопическом социуме, где, говорят, кем бы ни был, откуда б ни прибыл, мечты любые сбываются. Главное историю почистить (зайди в настройки браузера, чекни). Другое лицо — оставленное позади в дыму воспоминаний, где битое стекло на черной земле постсоветских дворов хрустит под турецкими кроссами. Пополам с бредовыми снами, фильмами Скорцезе и историями знакомых это лицо и ведет повествование на записи. Два лика иметь — не значит быть двуличным, тут понимать надо. У преступника всегда их два, как у монеты, аверс и реверс. И два ствола.
Россия-2010 была не готова. От минималистичной обложки (где ж прохаванные морды протагонистов, где пекали да моторы из шлягеров?) до битов и стелева, "2Stvolah" был скроен не по-нашенски стилево. Тут качевый, как на море качка, ломающий носы с прямого флоу Джино, чьи слова каждое, как увесистый руколепный кирпич уличного бытования. Тут парящий, воздушный, как суфле, игривый, как котяра, нежащийся на солнце, флоу Словетского. Импрессионистские гэнгста-полотна Валика, все эти «лопасти хапают апрельский свежачок на ленинградочке» «бэха на юбочке, как на лодочке», «тапки цвет осенний» и прочие затейливые лингвоузоры, будто названия каких диковинных грибов из уст зоркого грибника с потаенной в тени панамки гуттаперчевой улыбкой. И Митя с угловатой подачей, но всегда метким словом, раскладывающий геополитические кубики, чья внезапная комбинация сформировала среду его и ему подобных. Еще Джино — персонаж особый, очень важный. Его куплет в, пожалуй, сильнейшем треке альбома «Че они хотели?» — подлинный шедевр русского криминал-рэпа. Джино, возможно, самый нераскрытый талант во все рурэпе. Но об этом как-нибудь потом.
"2Stvolah" окольными путями обрел популярность на Родине. Дворовым бестселлером не стал, но осел в деках понимающих, оседлавших свои гелики, бэшки да лупатые одиночек, подпеващих «Утомленным солнцем» или «Как ты там?» в полумраке кожаных салонов. В конце концов, для этой записи нужен порог вхождения не только в хип-хоп, но и в жизнь как таковую. В звук, в историю, в слово, в потребление. Чтобы понимать, чем по чем да че к чему, и в конце концов по звуку отличать огнестрелы от пугачей…
Konstantah/1000 Слов "2Stvolah" (2010)
VK
Катапультировавшиеся с развалин советской империи иммигранты читают об американской мечте в солнечном блике лобового «немца», за рулем которого бандит русский, вовремя навостривший лыжи в сторону длинного Франклина. Это потом пришло разочарование — Митя Северный, преуспевший в американском быту, станет писать полные философского мрака треки-отдушины с деконструкцией капитализма. А Валик Слово дернет обратно на Родину за кэшем с концертов, да будет поздно. А пока Konstantah «прёт как трактор, наделавши шума, даже не запустив еще ни одного компакта».
"2Stvolah" записан людьми с двумя лицами. Одно из — законопослушный клерк с гринкартой, усердно ползущий по отвесной стене потребительского рая в утопическом социуме, где, говорят, кем бы ни был, откуда б ни прибыл, мечты любые сбываются. Главное историю почистить (зайди в настройки браузера, чекни). Другое лицо — оставленное позади в дыму воспоминаний, где битое стекло на черной земле постсоветских дворов хрустит под турецкими кроссами. Пополам с бредовыми снами, фильмами Скорцезе и историями знакомых это лицо и ведет повествование на записи. Два лика иметь — не значит быть двуличным, тут понимать надо. У преступника всегда их два, как у монеты, аверс и реверс. И два ствола.
Россия-2010 была не готова. От минималистичной обложки (где ж прохаванные морды протагонистов, где пекали да моторы из шлягеров?) до битов и стелева, "2Stvolah" был скроен не по-нашенски стилево. Тут качевый, как на море качка, ломающий носы с прямого флоу Джино, чьи слова каждое, как увесистый руколепный кирпич уличного бытования. Тут парящий, воздушный, как суфле, игривый, как котяра, нежащийся на солнце, флоу Словетского. Импрессионистские гэнгста-полотна Валика, все эти «лопасти хапают апрельский свежачок на ленинградочке» «бэха на юбочке, как на лодочке», «тапки цвет осенний» и прочие затейливые лингвоузоры, будто названия каких диковинных грибов из уст зоркого грибника с потаенной в тени панамки гуттаперчевой улыбкой. И Митя с угловатой подачей, но всегда метким словом, раскладывающий геополитические кубики, чья внезапная комбинация сформировала среду его и ему подобных. Еще Джино — персонаж особый, очень важный. Его куплет в, пожалуй, сильнейшем треке альбома «Че они хотели?» — подлинный шедевр русского криминал-рэпа. Джино, возможно, самый нераскрытый талант во все рурэпе. Но об этом как-нибудь потом.
"2Stvolah" окольными путями обрел популярность на Родине. Дворовым бестселлером не стал, но осел в деках понимающих, оседлавших свои гелики, бэшки да лупатые одиночек, подпеващих «Утомленным солнцем» или «Как ты там?» в полумраке кожаных салонов. В конце концов, для этой записи нужен порог вхождения не только в хип-хоп, но и в жизнь как таковую. В звук, в историю, в слово, в потребление. Чтобы понимать, чем по чем да че к чему, и в конце концов по звуку отличать огнестрелы от пугачей…
Konstantah/1000 Слов "2Stvolah" (2010)
VK
❤1
Что такое популярная песня
В подкасте, который скоро выйдет, редактор The Flow Коля Редькин сказал, что его главный интерес в музыке — изучение механизмов популярности. Как и почему песня обретает народную любовь? Кому-то, может, и интересно копаться в андеграунде, но лично Коле интересно востребованное. То, что я назвал флюгерством и отсутствием мнения, Коля назвал интересом к моде. Не важно, что это, песня про гепарда, возрождение пацанского рэпа или Скриптонит. Главный интерес Коли — почему та или иная песня стала популярной, при этом для него не важно, сколько популярность продлится: «мы живем в новом мире, где через 2 недели о тебе никто и не вспомнит, и это прекрасно», — пояcнил Коля, назвав это «приколом времени быстрого контента».
Vox populi — vox Dei: Глас народа — глас Божий, так звучит древнее изречение. Но вместе с ним же мы встречаем письмо ученого Алкуина монарху Карлу Великому: «Мы не должны слушать тех, кто говорит: "Vox populi — vox Dei", ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием».
И вот здесь я задался вопросом — а что же такое популярная песня, и чем она должна быть, чтобы стать таковой?
Если верить Бродскому, поэзия началась с песни кочевника в пустыне. На самом деле, первая песня была еще раньше. Это предсмертный крик боли умирающего существа, обращенный к неведомому ничто, вне пределов себя. Это ликующий клич победы человекообезьяны, размозжающей другой человекообезьяне череп. Или кровожадный возглас при виде свежего мяса, означающего выживание здесь и сейчас. Это плач над мертвым детенышем. Это крики боли, радости, ненависти, обращенные в темную бесконечность первобытного одиночества.
Потом пришел культ и песни стали мольбами к богам. От их исполнителей, шаманов, зависело благо общества (об этом много у историка религии Элиаде). Песни стали частью ритуалов и мистерий, народных и элитарных (как Элевсинские, которые имели множество уровней доступа). С приходом монотеизма, возникли идеалисты, ищущие Непознаваемого, Непроизносимого, Невыразимого Бога в пустоте. В аскезе пустыни. И песня кочевника в пустыне, отчаянный клич, обращенный к поиску Бога, дошла до нас в форма Псалмов — библейских песен из Ветхого Завета.
Большая часть ветхозаветных песен посвящена Б-гу, но есть и другие. Например, Псалом 136, написанный евреями в Вавилонскому плену. Первая его часть о тоске по Родине, Сиону. Вторая, о ненависти к сынам Вавилона: «Вспомни, Господи, сынов Эдома в день Иерусалима, говорящих: «Разоряйте, разоряйте до оснований его». Тоска по Родине, ненависть к врагу, обращение с молитвой к Богу. Чистое песенное начало, рвущееся из груди вместе с болью, вместе с ощущением себя живым существом. Со временем эти слова (Вавилон, Сион) перекочуют в лирику потомков ямайских рабов, которые создадут регги, а оттуда —в тексты гетто-гангстеров Нью-Йорка, зарабатывающих на хлеб с маслом грабежом и продажей наркотиков.
Сейчас я захожу в топ любого стриминг-сервиса. Что там? Песни о любви — суррогат песен о Б-ге (библейская Песнь Песней, написанная в форме романтической песни, на деле — метафора высшей любви к Б-гу). Песни о тоске по любимой — суррогат песен о тоске по Родине. Мотивационные гимны — суррогат боевых маршей, направленных на борьбу за веру и уничтожение язычников (вспомним Псалом 136). Вы спросите, кто проводит границу между суррогатом и подлинным? Ну, тут вам поможет лишь собственное чувство прекрасного. Да, это субъективного. Как и любое восприятие, как и весь мир, существующий лишь в сознании воспринимающего. Еще контраргумент — светская музыка давно отделилась от религиозной и стала поп-культурой. Это правда, но она не смогла избавиться от собственного ДНК, как человеческое тело, развив органы чувств, нервную систему и конечности не избавилось от генетической предопределенности. Поп-культура в основе своей религиозна ибо вышла из религиозной культуры и является ее суррогатом.
↓...продолжение...↓
В подкасте, который скоро выйдет, редактор The Flow Коля Редькин сказал, что его главный интерес в музыке — изучение механизмов популярности. Как и почему песня обретает народную любовь? Кому-то, может, и интересно копаться в андеграунде, но лично Коле интересно востребованное. То, что я назвал флюгерством и отсутствием мнения, Коля назвал интересом к моде. Не важно, что это, песня про гепарда, возрождение пацанского рэпа или Скриптонит. Главный интерес Коли — почему та или иная песня стала популярной, при этом для него не важно, сколько популярность продлится: «мы живем в новом мире, где через 2 недели о тебе никто и не вспомнит, и это прекрасно», — пояcнил Коля, назвав это «приколом времени быстрого контента».
Vox populi — vox Dei: Глас народа — глас Божий, так звучит древнее изречение. Но вместе с ним же мы встречаем письмо ученого Алкуина монарху Карлу Великому: «Мы не должны слушать тех, кто говорит: "Vox populi — vox Dei", ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием».
И вот здесь я задался вопросом — а что же такое популярная песня, и чем она должна быть, чтобы стать таковой?
Если верить Бродскому, поэзия началась с песни кочевника в пустыне. На самом деле, первая песня была еще раньше. Это предсмертный крик боли умирающего существа, обращенный к неведомому ничто, вне пределов себя. Это ликующий клич победы человекообезьяны, размозжающей другой человекообезьяне череп. Или кровожадный возглас при виде свежего мяса, означающего выживание здесь и сейчас. Это плач над мертвым детенышем. Это крики боли, радости, ненависти, обращенные в темную бесконечность первобытного одиночества.
Потом пришел культ и песни стали мольбами к богам. От их исполнителей, шаманов, зависело благо общества (об этом много у историка религии Элиаде). Песни стали частью ритуалов и мистерий, народных и элитарных (как Элевсинские, которые имели множество уровней доступа). С приходом монотеизма, возникли идеалисты, ищущие Непознаваемого, Непроизносимого, Невыразимого Бога в пустоте. В аскезе пустыни. И песня кочевника в пустыне, отчаянный клич, обращенный к поиску Бога, дошла до нас в форма Псалмов — библейских песен из Ветхого Завета.
Большая часть ветхозаветных песен посвящена Б-гу, но есть и другие. Например, Псалом 136, написанный евреями в Вавилонскому плену. Первая его часть о тоске по Родине, Сиону. Вторая, о ненависти к сынам Вавилона: «Вспомни, Господи, сынов Эдома в день Иерусалима, говорящих: «Разоряйте, разоряйте до оснований его». Тоска по Родине, ненависть к врагу, обращение с молитвой к Богу. Чистое песенное начало, рвущееся из груди вместе с болью, вместе с ощущением себя живым существом. Со временем эти слова (Вавилон, Сион) перекочуют в лирику потомков ямайских рабов, которые создадут регги, а оттуда —в тексты гетто-гангстеров Нью-Йорка, зарабатывающих на хлеб с маслом грабежом и продажей наркотиков.
Сейчас я захожу в топ любого стриминг-сервиса. Что там? Песни о любви — суррогат песен о Б-ге (библейская Песнь Песней, написанная в форме романтической песни, на деле — метафора высшей любви к Б-гу). Песни о тоске по любимой — суррогат песен о тоске по Родине. Мотивационные гимны — суррогат боевых маршей, направленных на борьбу за веру и уничтожение язычников (вспомним Псалом 136). Вы спросите, кто проводит границу между суррогатом и подлинным? Ну, тут вам поможет лишь собственное чувство прекрасного. Да, это субъективного. Как и любое восприятие, как и весь мир, существующий лишь в сознании воспринимающего. Еще контраргумент — светская музыка давно отделилась от религиозной и стала поп-культурой. Это правда, но она не смогла избавиться от собственного ДНК, как человеческое тело, развив органы чувств, нервную систему и конечности не избавилось от генетической предопределенности. Поп-культура в основе своей религиозна ибо вышла из религиозной культуры и является ее суррогатом.
↓...продолжение...↓
Песня всегда была связана со смертью и выживанием, с битвой и праздником крови, с рождением и гибелью. Со страхом и желанием остаться в живых. В пределе — она была связана с поиском нематериального Идеала. И, наконец, песня была связана с танцем — ритуальным танцем коллективного экстаза, выражающего стремление слиться с Первоначалом. Сегодня это называется «подэнсить на рейве после заебов в офисе», но глубинная суть остается той же — вытряхивание дерьма (экзистенциального ужаса, сотоны, депрессии) из души в слиянии с музыкой, когда сотни тел пульсируют энергией в едином ритме. Не стоит забывать, что танцы, с которых начинался хип-хоп, не были праздными и ничего общего не имели с сегодняшними рейвами белых образованных объебосов или нью-йоркских объесов на диско в 70-х. Это был танцевальный угар посреди трущоб, праздник вопреки, праздник бедноты, столь характерный для латиносов, коих в черных кварталах Нью-Йорка было не мало. В этих танцах вымещалась фрустрация от жизни в гетто: в нищете, голоде, насилии. Это был танец на грани коллективного экстаза и отчаяния.
Что есть популярность? Это — народная любовь. Стремясь оставаться ни популистом, ни снобом, тем не менее, скажу — народ в своем большинстве безграмотен, полон фантомных знаний и теорий заговора, а струны его души грубы, подтверждение чему вы найдете прокатившись на любом такси от Москвы до Приморья под звуки российских радиостанций, соль народной музыки. Играть на струнах души народа — дело либо пророков и гениев, либо (в большинстве своем, ибо их всегда больше) твердолобых простачков, действующих интуитивно и верящих, что поступают верно. Дешевый сентиментализм и вульгарная романтика — самый ходовой товар. Когда-то эти песни из топов чартов были молитвами, обращенными ко Всевышнему. Теперь то, что стало молитвой, вульгаризировалось, опошлилось. То, что было выражением самых высоких чувств, на которые способен человек, потеряло ценность и извратилось.
Ветхий Завет и Евангелие не читают простые верующие, это знает каждый приближенный к религии человек. Обычные прихожане читают пересказы, брошюрки, апокрифы и слушают «знающих» бабушек, поверхностно начитанных попов. Так чистый родник веры замутняется, превращаясь в грязный затон. Что есть механизм популярности, если не механизм того, как святое слово становится словом дьявола? Владельцы крупных медиа говорят, что андеграунд не интересен, но андеграунд питает мейнстрим и так было всегда. С тех пор, как дюжина бедняков из Капернаума основала религию, захватившую величайшую империю в истории. Сегодня не изменилось ничего — включите треки Triple Six Mafia 1991 года и последний альбом Дрейка с треком Nonstop и найдите отличия. Их немного. Вот только первые выстрадали свой звук на улице в опыте столкновения со смертью. Второй — подслушал и рафинировал их заклинания, сыграв чистые ноты и продав рекордные тиражи. Вот он, механизм популярности.
Сиюминутный глас народа, безумного и ветреного, низвергающего своих кумиров с тем же упоением, с которым только что их идолизировал — не может быть голосом Б-га. Но мейджоры с ухмылкой посмодернистов уйдут от ответа. И будут правы, потому что их цель простейшая — выживание. И выживают те, кто держат нос по ветру. Вот только для меня все это не отменяет того, что песня началась с предсмертного крика и мольбы к космической бесконечности, а значит популярность — ничто, в сравнении с истиной, которая заложена в подлинной песне.
Что есть популярность? Это — народная любовь. Стремясь оставаться ни популистом, ни снобом, тем не менее, скажу — народ в своем большинстве безграмотен, полон фантомных знаний и теорий заговора, а струны его души грубы, подтверждение чему вы найдете прокатившись на любом такси от Москвы до Приморья под звуки российских радиостанций, соль народной музыки. Играть на струнах души народа — дело либо пророков и гениев, либо (в большинстве своем, ибо их всегда больше) твердолобых простачков, действующих интуитивно и верящих, что поступают верно. Дешевый сентиментализм и вульгарная романтика — самый ходовой товар. Когда-то эти песни из топов чартов были молитвами, обращенными ко Всевышнему. Теперь то, что стало молитвой, вульгаризировалось, опошлилось. То, что было выражением самых высоких чувств, на которые способен человек, потеряло ценность и извратилось.
Ветхий Завет и Евангелие не читают простые верующие, это знает каждый приближенный к религии человек. Обычные прихожане читают пересказы, брошюрки, апокрифы и слушают «знающих» бабушек, поверхностно начитанных попов. Так чистый родник веры замутняется, превращаясь в грязный затон. Что есть механизм популярности, если не механизм того, как святое слово становится словом дьявола? Владельцы крупных медиа говорят, что андеграунд не интересен, но андеграунд питает мейнстрим и так было всегда. С тех пор, как дюжина бедняков из Капернаума основала религию, захватившую величайшую империю в истории. Сегодня не изменилось ничего — включите треки Triple Six Mafia 1991 года и последний альбом Дрейка с треком Nonstop и найдите отличия. Их немного. Вот только первые выстрадали свой звук на улице в опыте столкновения со смертью. Второй — подслушал и рафинировал их заклинания, сыграв чистые ноты и продав рекордные тиражи. Вот он, механизм популярности.
Сиюминутный глас народа, безумного и ветреного, низвергающего своих кумиров с тем же упоением, с которым только что их идолизировал — не может быть голосом Б-га. Но мейджоры с ухмылкой посмодернистов уйдут от ответа. И будут правы, потому что их цель простейшая — выживание. И выживают те, кто держат нос по ветру. Вот только для меня все это не отменяет того, что песня началась с предсмертного крика и мольбы к космической бесконечности, а значит популярность — ничто, в сравнении с истиной, которая заложена в подлинной песне.
❤2
Почему человек, не слышавший дебютного альбома SpaceGhostPurrp, не сможет понять современный хип-хоп?
В 2012-м, когда вышел альбом Пёрппа, мейнстрим-рэп все еще был погружен в бум-бэм ностальгию, а клауд-рэп и трэп существовали с обратной стороны луны. Многое, но не все, изменил микстейп A$AP Rocky на биты Clams Casino, о котором мы писали в прошлом выпуске рубрики. Но то, чем воспользовался Роки для популяризации нового звука, придумали другие люди. Один из них — Маркиз Мани Ролл, он же SpaceGhostPurrp.
На рубеже десятилетий SGP переизобрел хип-хоп заново из давно забытых записей. Пока массы слушали блокбастеры от Канье и Jay-Z или ждали новых откровений потухшего Эминема, подросток из пригорода Майами, в перерывах между игрой в приставку и прослушиванием блэк-металла, создал новый стиль, который назвал фонк. Phonk — от слова funk, отсылка к жанру, который оплодотворил хип-хоп в момент его рождения. Основным материалом для музыкальных построений SGP стал обширный каталог андеграунда 90-х. SGP и созданный им фонк часто связывают с Three Six Mafia, однако, зачастую, преувеличивают значение Мемфиса для фонка. SGP пользовался всем каталогом олд-скула, преимущественно южным андеграундом и звуком родного Майами. В его музыке также было не мало от джи-фанка и east-coast’a.
Смешивая звуки порно, Mortal Kombat, замедленные записи фанка и насаживая эти безумные конструкции на 808-биты, убивая записи до состояния кетаминого бэдтрипа, Пёрпп строил низкочастотный саунд, полный злого баса и шипения. Это был поход против современного рэпа, блестящего и чистенького, как витрина торгового центра. Пачками он писал уличные микстейпы с китчевыми обложками, отсылающими к культовой студии Pen&Pixel и не делал решительно ничего для удобства своего слушателя. Радикализм музыканта сработал — вокруг Пёрппа собралась целая группировка талантливых эмси. Из Raider Klan вышли такие ребята как Denzel Curry и Xavier Wulf — за их карьеры, как и за успех Bones и XXXTentacion во многом ответственен эгоцентричный безумец из Майами.
Заинтересовав мейджоры, Пёрпп на момент свернул с пути провокации и выебонов, и таки записал единственный полноценный альбом в своей карьере, на котором показал, на что способен, когда действительно старается. За издание пластинки взялся британский инди-лейбл 4AD, в каталоге которого значатся Bon Iver, Tv on the Radio и Ariel Pink. Нет ничего удивительного в том, что хипстерский лейбл решил издать диск человека, звучащего как рэп-антихрист — по сути своей работы Пёрппа были ретро-рэпом, вполне хипстерским по подходу, но очень злым по энергетике.
Половина треков с "Mysterious Phonk" звучали на ранних тейпах, SGP их кардинально переделал. Хулиганские демки обрели мощь подлинный песен, когда SGP взялся за дело всерьез. И хотя альбом не имел коммерческого успеха, его высоко оценили хипстерские критики (Питчфорк залепил 8-ку), а его влияние сегодня признают абсолютно все от радио-хитмейкеров до нового андеграунда вроде Ghostemane и SB.
Параноидальный, душный и психоделический звук "Mysterious Phonk" — это переизобретение хип-хопа в момент, когда он, казалось бы, исчерпал себя. Мрачный интеллектуал по подходу к музыке SGP наполнил лирику своих записей самыми примитивными и клишированными строчками о сексе, деньгах, наркотиках и оружии, грубой и густой эссенцией хип-хоп-дискурса в его каноничном виде. Парень без гетто-бэграунда (он никогда не торговал крэком на блоке, хотя говорит, что его кореша застрелили на улице, после чего Мани Ролл бросил все занятия кроме музыки) вложил всю злость черного интроверта-задрота в строчки, которые он не читает, а практически нашептывает, будто средневековые проклятия поверх битов, крадушихся по трекликсту словно портовые кошки в ночи.
SpaceGhostPurrp "Mysterious Phonk: The Chronicles of SpvcxGhxztPvrrp"
| VK
В 2012-м, когда вышел альбом Пёрппа, мейнстрим-рэп все еще был погружен в бум-бэм ностальгию, а клауд-рэп и трэп существовали с обратной стороны луны. Многое, но не все, изменил микстейп A$AP Rocky на биты Clams Casino, о котором мы писали в прошлом выпуске рубрики. Но то, чем воспользовался Роки для популяризации нового звука, придумали другие люди. Один из них — Маркиз Мани Ролл, он же SpaceGhostPurrp.
На рубеже десятилетий SGP переизобрел хип-хоп заново из давно забытых записей. Пока массы слушали блокбастеры от Канье и Jay-Z или ждали новых откровений потухшего Эминема, подросток из пригорода Майами, в перерывах между игрой в приставку и прослушиванием блэк-металла, создал новый стиль, который назвал фонк. Phonk — от слова funk, отсылка к жанру, который оплодотворил хип-хоп в момент его рождения. Основным материалом для музыкальных построений SGP стал обширный каталог андеграунда 90-х. SGP и созданный им фонк часто связывают с Three Six Mafia, однако, зачастую, преувеличивают значение Мемфиса для фонка. SGP пользовался всем каталогом олд-скула, преимущественно южным андеграундом и звуком родного Майами. В его музыке также было не мало от джи-фанка и east-coast’a.
Смешивая звуки порно, Mortal Kombat, замедленные записи фанка и насаживая эти безумные конструкции на 808-биты, убивая записи до состояния кетаминого бэдтрипа, Пёрпп строил низкочастотный саунд, полный злого баса и шипения. Это был поход против современного рэпа, блестящего и чистенького, как витрина торгового центра. Пачками он писал уличные микстейпы с китчевыми обложками, отсылающими к культовой студии Pen&Pixel и не делал решительно ничего для удобства своего слушателя. Радикализм музыканта сработал — вокруг Пёрппа собралась целая группировка талантливых эмси. Из Raider Klan вышли такие ребята как Denzel Curry и Xavier Wulf — за их карьеры, как и за успех Bones и XXXTentacion во многом ответственен эгоцентричный безумец из Майами.
Заинтересовав мейджоры, Пёрпп на момент свернул с пути провокации и выебонов, и таки записал единственный полноценный альбом в своей карьере, на котором показал, на что способен, когда действительно старается. За издание пластинки взялся британский инди-лейбл 4AD, в каталоге которого значатся Bon Iver, Tv on the Radio и Ariel Pink. Нет ничего удивительного в том, что хипстерский лейбл решил издать диск человека, звучащего как рэп-антихрист — по сути своей работы Пёрппа были ретро-рэпом, вполне хипстерским по подходу, но очень злым по энергетике.
Половина треков с "Mysterious Phonk" звучали на ранних тейпах, SGP их кардинально переделал. Хулиганские демки обрели мощь подлинный песен, когда SGP взялся за дело всерьез. И хотя альбом не имел коммерческого успеха, его высоко оценили хипстерские критики (Питчфорк залепил 8-ку), а его влияние сегодня признают абсолютно все от радио-хитмейкеров до нового андеграунда вроде Ghostemane и SB.
Параноидальный, душный и психоделический звук "Mysterious Phonk" — это переизобретение хип-хопа в момент, когда он, казалось бы, исчерпал себя. Мрачный интеллектуал по подходу к музыке SGP наполнил лирику своих записей самыми примитивными и клишированными строчками о сексе, деньгах, наркотиках и оружии, грубой и густой эссенцией хип-хоп-дискурса в его каноничном виде. Парень без гетто-бэграунда (он никогда не торговал крэком на блоке, хотя говорит, что его кореша застрелили на улице, после чего Мани Ролл бросил все занятия кроме музыки) вложил всю злость черного интроверта-задрота в строчки, которые он не читает, а практически нашептывает, будто средневековые проклятия поверх битов, крадушихся по трекликсту словно портовые кошки в ночи.
SpaceGhostPurrp "Mysterious Phonk: The Chronicles of SpvcxGhxztPvrrp"
| VK
❤5
🔞XXX-КОНТЕНТ: Исторические ролики музыканта-фрика, который разработал аудио-визуальный язык будущего
bill wurtz — музыкант, выпускающий странную музыку в стиле ретро-лоу-фай-дрим-поп примерно с 2000-го года. Однако прославился он за счет другого занятия. Два его ролика, первый про историю Японии, второй про историю всего мира, cуммарно набрали более 100 миллионов просмотров на Youtube. При этом, канал Вурца, до 2016 года, когда он выложил видео про историю Японии, практически не имел подписчиков, весь его хайп вирален.
Вурц овладел невероятно емким и цепким языком повествования. Удивительно, что он до сих пор сделал только два ролика, потому что его стиль повествования пригоден для чего угодно, хоть для философских притч в форме исторических лекций, хоть для выпусков прогнозов погоды. Ироничный и легкий тон Вурца способен увлечь как ребенка, так и взрослого. Он говорит об онтологических философских концептах с интонацией сказочника и способен рассказать историю второй мировой так, что это будет грустно и смешно одновременно.
Музыкант-фрик, не нашедший признания в музыке, обрел всемирную славу в повествовании видео-историй. У Вурца свой свой стиль, свой флоу, а его видео увлекают зрителя подобно гипнозу т.к. их ритм продуман до секунд. Это не стандартные блогерские ролики, а аудио-визуальные композиции. Вурц ни на секунду не отпускает внимание зрителя, постоянно цепляя его неожиданными переходами, гэгами и информационными вбросами.
Псевдопримитивистский стиль роликов Вурца, криповые музыкальные интерлюдии, высокая скорость повествования и количество меметичных панчлайнов на единицу времени не позволяют оторваться от его одновременно информативных и смешных работ. Мастерство видео-нарратива Билла существенно превышает скиллзы создателей инфографических роликов топовых медиа-агенств вроде Vox. Все от того, что Вурц — плоть от плоти интернета, он говорит с пользователем Сети на его языке, не пытаясь копировать лаконичный визуальный стиль глянцевых журналов и манеру повествования книжных авторов, что неизбежно делают профессиональные журналисты, пришедшие в интернет из «бумаги».
bill wurtz — музыкант, выпускающий странную музыку в стиле ретро-лоу-фай-дрим-поп примерно с 2000-го года. Однако прославился он за счет другого занятия. Два его ролика, первый про историю Японии, второй про историю всего мира, cуммарно набрали более 100 миллионов просмотров на Youtube. При этом, канал Вурца, до 2016 года, когда он выложил видео про историю Японии, практически не имел подписчиков, весь его хайп вирален.
Вурц овладел невероятно емким и цепким языком повествования. Удивительно, что он до сих пор сделал только два ролика, потому что его стиль повествования пригоден для чего угодно, хоть для философских притч в форме исторических лекций, хоть для выпусков прогнозов погоды. Ироничный и легкий тон Вурца способен увлечь как ребенка, так и взрослого. Он говорит об онтологических философских концептах с интонацией сказочника и способен рассказать историю второй мировой так, что это будет грустно и смешно одновременно.
Музыкант-фрик, не нашедший признания в музыке, обрел всемирную славу в повествовании видео-историй. У Вурца свой свой стиль, свой флоу, а его видео увлекают зрителя подобно гипнозу т.к. их ритм продуман до секунд. Это не стандартные блогерские ролики, а аудио-визуальные композиции. Вурц ни на секунду не отпускает внимание зрителя, постоянно цепляя его неожиданными переходами, гэгами и информационными вбросами.
Псевдопримитивистский стиль роликов Вурца, криповые музыкальные интерлюдии, высокая скорость повествования и количество меметичных панчлайнов на единицу времени не позволяют оторваться от его одновременно информативных и смешных работ. Мастерство видео-нарратива Билла существенно превышает скиллзы создателей инфографических роликов топовых медиа-агенств вроде Vox. Все от того, что Вурц — плоть от плоти интернета, он говорит с пользователем Сети на его языке, не пытаясь копировать лаконичный визуальный стиль глянцевых журналов и манеру повествования книжных авторов, что неизбежно делают профессиональные журналисты, пришедшие в интернет из «бумаги».
YouTube
history of japan
http://billwurtz.com
patreon: http://patreon.com/billwurtz
spotify: https://play.spotify.com/artist/78cT0dM5Ivm722EP2sgfDh
itunes: http://itunes.apple.com/us/artist/bill-wurtz/id1019208137
twitter: http://twitter.com/billwurtz
instagram: http://…
patreon: http://patreon.com/billwurtz
spotify: https://play.spotify.com/artist/78cT0dM5Ivm722EP2sgfDh
itunes: http://itunes.apple.com/us/artist/bill-wurtz/id1019208137
twitter: http://twitter.com/billwurtz
instagram: http://…
❤1