С Максимом Холиным у нас развернулась драматическая дискуссия в Твиттере.
Максим негодует, потрясён и поражён.

Как так вышло, что величайшая статья в истории науки о старении получила всего 9 цитирований?

Одно из важнейших открытий в биологии — и это почти никого не ебёт?

Прошло пять лет после их первой статьи, и вот — команда учёных, поддержанная Google (компанией, которой сейчас руководит председатель Apple и бывший CEO Genentech, да, той самой, купленной Roche за $50 млрд), снова подтвердила: старение не является законом природы.

И что? Девять цитирований. Вот и всё. Девять…

Мой ответ прост: виноват в этом сам Google. Идея заработка на старении победила идею победы над старением. Почитайте, я там разбираю ещё один любопытный факт.

Но действительно — ни эта статья, ни другие не приводят к резким переменам. Наука движется своим чередом, и всё.

Сложность проблемы невероятна. Лично я считаю, что нам противостоит коллективный интеллект и даже коллективное бессознательное по Юнгу.

Как это устроено — чёрт его знает. Гипотез может быть множество. В Витализме один британский учёный предположил, что люди не готовы принимать этические позиции, противоречащие тому, что читали в детских книжках. Людьми управляют нарративы. А в сказках говорится, что стремиться к бессмертию — плохо.

Мы и сами не раз приходили к выводу, что создание новых нарративов важнее всего. Но это не так-то просто. Плюс как то никто толком не занимается маркетингом бессмертия. Я вот тут тоже на эту тему распространялся.

Вся это пиар история с лютоволком с одной стороны нехорошая, хотя и ожидаемая, а с другой возможна масса странных последствий.

Компания Colossal Biosciences заявляет, что возродила вымерший вид - лютоволка. Но вот по судите сами, как восстановила? Они произвели 20 замен в генах волка, а отличие с лютоволком примерно в 1 000 000 пар оснований.

Они провели, дай бог, если 1/50 000 всей работы. Без научной публикации, без публикации генома лютоволка и объяснений, что конкретно сделали, публикаций в Time и оценка своей компании в 10 миллиардов долларов.

Бен Шапиро из Colossal просто ссыт нам в уши:

Все сводится к тому, как вы определяете виды, говорит Шапиро. "Концепции видов - это системы человеческой классификации, и все могут не соглашаться, и все могут быть правы", - говорит она. «Вы можете использовать концепцию филогенетических [эволюционных отношений] видов, чтобы определить, как вы собираетесь назвать вид, что вы подразумеваете... Мы используем концепцию морфологических видов и говорим, что если они похожи на это животное, то они являются животными».

Они всего лишь сломали ген окраски и сделали волка-альбиноса. А с таким определением можно было его белой краской покрасить и сказать, что раз похож, значит мы возродили лютоволка.

В ответ кто-то скажет, что на компанию работают 170 дорогих исследователей и они создадут массу технологий. То же оживление мамонта вдохновляющая цель, которая позволила привлечь 400 миллионов.

Давайте разберемся слегка в аудикомнате, хорошо это всё или плохо и какое отношение имеет к продлению жизни (Спойлер: самое прямое). Там возникает один очень сложный вопрос. Его и хочу обсудить.

Кажется платформ с биоагентами будет много и это очень хорошо. В нашей сфере они будут прежде всего направлены на индивидуальные консультации по здоровью, что неплохо, конечно.

Но, тогда наша задача придумать алгоритм действия AI-агента, как борца со смертью.

Сейчас, всё, что нейросети говорят о старении или о борьбе со старением — это крайне стереотипные и поверхностные высказывания.

Он, во-первых, дико ленится и ему надо давать под нос актуальные статьи. К базам данным обращаться не умеет. Иерархию важности выстраивает плохо. Падок на пиар.

Аналитика чата GPT носит больше ознакомительный характер. Глубоко он не погружается.

При этом генерит неплохие гипотезы, мне кажется, выше среднего, если особенно поспрашивать, как следует. Учёные сообщаю, что он иногда прям может решить научную задачу (не про старение). Экономит тьму времени. Все обращают внимание на пользу диалога между AI-чатами.

Полное ощущение, что он не заточен, как именно надо делать. Пусть прямо сейчас у него мало сырых данных о старении, это проблема решится.

Его надо научить действовать наилучшим образом и он будет действовать день и ночь.

Ну как он? Они. Миллионы биоагентов.

Тогда сейчас самое ценное: пользовательский опыт. И надо нам сделать пока закрытые зумы, как и кого, что получается. А на основании собственного опыта, создать хорошие алгоритмы для AI-агентов.

Я поговорил с чатом GPT насчёт того, а почему Сэм Альтман создал компанию по борьбе со старением, а сам чат GPT имеет такие поверхностные суждения о старении и продлении жизни и явно никакая дополнительная выборка не была загружена.

Во-первых, интервью с Кеном Робинсоном — трагическая история про то, как роль биоэлектричества не призывалась на протяжении 50 лет. История о том, как на каждом этапе банально не хватило денег. Дед прям сильно переживает, что не получилось, что хотел сделать.

Во-вторых, мне понравился очень вопрос Майкла Левина об эпителии, как генераторе информации развития, что информация о трехмерной структуре эмбриона генерируется на двухмерной поверхности эпителия и может управлять глубокими трехмерными структурами под ней. (53:00)

https://youtu.be/-0JgwBpntp4?si=nqQJRaBIa7e082oO

Интервью с Мустафой Джамгозом и Майклом Левиным «Биоэлектричество в эпоху генетического кода». Основная тема интервью: электрическая активность раковых клеток является ключевым механизмом их агрессивность. Плюс интересно послушать, как подробный рассказ, как люди придумывают лекарства.

Джамгоз отмечает, что его исследования привели к новому видению процесса метастазирования рака, основанному на биоэлектричестве.

Сейчас биоэлектричество как область процветает, существует научный журнал по этой теме, появляются новые открытия, например, об активности потенциалов действия в глиобластомах.

Ионные каналы присутствуют во многих типах рака и образуют сети, driving сложный процесс развития рака, особенно метастазирования.

Результаты показали наличие натриевого канала в агрессивных клетках, который отсутствовал или был слабо выражен в неагрессивных.

Джамгоз объясняя, что для метастазирования раковые клетки становятся возбудимыми, подобно эпилептическому мозгу, что облегчает их случайное попадание в кровоток.

Исследования показали наличие вольтаж-зависимых натриевых каналов почти во всех изученных типах рака, за исключением рака поджелудочной железы. Почему так я не понял.

Ученые обнаружили эмбриональный вариант натриевого канал в раке молочной железы и толстой кишки, что сразу позволило создать моноклональное антитело для его специфического нацеливания.

Джамгоз упоминает случай, когда публикация в Sunday Times о применении тетродотоксина вызвала волну предложений о финансировании. Он также делится опытом получения гранта от Совета медицинских исследований после того, как он связал активность натриевых каналов с основными механизмами рака, такими как фактор роста. Это подчеркнуло важность интеграции новых открытий с уже известными процессами в онкологии.

Советы по профилактике рака и рассуждения о интегративной медицине мне не зашли. Можно сказать, слегка смазал им впечатление.. Ешьте меньше соли.

https://youtu.be/nf7uKA68R3I?si=QnPmyjIl68UQSDLG

Вышла важная статья Скотта Александера, бога рационализма, об AI в ближайшем будущем.

Что мы сделали с ней? Мы с помощью LLM разбили её на мемы и предложили их классификацию. А теперь нам надо увидеть, как эти мемы будут взаимодействовать друг с другом.

Посмотрите, пожалуйста, отчет. На мой взгляд получилось классно.

Любой человек может сгенерировать такой отчет, загрузив промт, который мы опубликуем следующим постом.

Это пример того, что нужно сделать со всей областью Longevity: увидеть область как эволюцию, сотрудничество и конкуренцию наборов мемов.

Тогда мы поймем, что какие именно мемы ведут к полезным действиям.

Здесь, конечно, потребуется не только анализ текстов и видео, но и анкетирование, но следующий этап.

Мне кажется, мы будем иметь дело с десятью, двадцатью тысячами высказываниями достаточно полно описывающих всю деятельность по продлению жизни.

И здесь может быть множество гипотез, как поступать правильно, но именно действий в координатах мемов помогут нам лучше понимать, что происходит.

Включу в 22:00 по Москве включу аудикомнату и обсудим, что можно сделать в мемическом пространстве Longevity.

Основные мифы в Longevity, конечно, не про перенаселение или скуку жизни, они, прежде всего, в оценке ситуации. И в том, что социальные гипотезы толком не проверяются. Действует какая-нибудь избитая установка, которую пора отправить на свалку, и вредит. Вот с этим надо разобраться, скоро включу аудикомнату.

Это, конечно, вариант нормы, что одни учёные считают остальных учёных дураками, но, так, чтобы с этих слов начиналась научная статья, я такого не припомню: «Говорят, что мудрые верят только в то, что видят, а дураки видят только то, во что они могут верить». Это цитата.

Суй Хуан, Ана Сото и Карлос Сонненштейн решили снести генетическую парадигму рака в своей статье опубликованной 18 марта 2025 года в Plos Biology. К глубокому секвенирование они предлагают добавить «глубокое мышление», чтобы понять, что мутации в соматических клетках (так называются все клетки, кроме половых) — это не то, что объясняет рак.

Статья фантастически хороша.

Конец генетической парадигме рака.

Авторы решили сжечь господствующую теорию соматических мутаций (SMT), согласно которой рак возникает из-за того, что одна клетка получает мутации, обеспечивающие ей преимущество, после чего она клонально размножается, формируя опухоль.

Однако факты говорят, что всё сложнее. В 1975 году

..группа Беатрис Минц представила доказательства того, что клетки тератокарциномы, введенные в мышиные эмбрионы (бластоцисты), дали начало химерным мышам, у которых мутировавшие раковые клетки присутствовали в большинстве органов. Такая реверсия злокачественного фенотипа (т.е. нормализация) в соответствующем тканевом контексте была воспроизведена на множестве животных моделей.

То есть раковые клетки повлияли на фенотип, в частности изменили окраску мышей, но сами нормализовались и перестали быть раковыми. А ведь мутации то никуда не делись!

Авторы утверждают, что теория соматических мутаций (SMT) хорошо объясняет лишь простые адаптивные изменения, такие как приобретение устойчивости к лекарствам, вызванной конкретной мутацией. Однако SMT не способна убедительно объяснить сложные характеристики опухоли — такие как ангиогенез, инвазия и уклонение от иммунного ответа, для которых необходимо гораздо более комплексное взаимодействие множества генов и процессов.

Кроме того, рост опухоли не сводится к простому дарвиновскому отбору отдельных мутаций. Опухоль представляет собой сложную экосистему, в которой различные группы клеток не только конкурируют, но и взаимодействуют друг с другом. Например, одни клетки изменяют кислотность среды, другие способствуют ангиогенезу, третьи подавляют иммунный ответ, создавая условия для успешного выживания всей опухоли. Иногда клетки опухоли даже могут подавлять более агрессивные субклоны, сохраняя баланс в экосистеме.

Суй Хуан, Ана Сото и Карлос Сонненштейн ругаются на сложившуюся нездоровую обстановку в науке:

Поиск лекарственных мишеней или биомаркеров тем временем превратил большую часть исследований рака из научной биологической дисциплины в транзакционную операцию, связанную скорее с каталогизацией молекулярных изменений и поиском ассоциаций, чем с пониманием фундаментальных принципов с использованием формальной теории. Интерес к интеллектуальным рассуждениям о природе рака, к тому типу научного дискурса, который продвигает вперед все научные дисциплины, давно исчез, или к нему относятся с подозрением.

Авторы предлагают два важных подхода, которые были незаслуженно забыты из-за доминирования генетической парадигмы:

Первый подход рассматривает рак не как болезнь отдельных генов, а как заболевание регуляции генов, где решающую роль играют генные регуляторные сети (GRNs). Фенотип клетки определяется не одной мутацией, а устойчивыми состояниями активности множества генов (аттракторами), которые определяют свойства клетки.

Второй подход видит рак как заболевание тканей и их организации. Ткани и их микроокружение (строма) играют решающую роль в определении поведения клеток.

Если взять эпителиальные клетки молочной железы и обработать их канцерогеном, то при пересадке этих клеток в нормальную строму опухоль не развивается.

Но если канцерогеном обработать именно строму, а эпителиальные клетки оставить необработанными, опухоль развивается.

Это доказывает, что не сами эпителиальные клетки, а именно строма является главным фактором развития рака.

Это противоречит традиционной точке зрения, согласно которой рак развивается из-за мутаций в эпителиальных клетках (например, в гене Ha-ras-1).

Другой эксперимент показал, что даже нормальные (неопухолевые) клетки эпителия предстательной железы человека начинают образовывать опухоль, если их поместить в раковую строму, но не образуют опухоль, если строма нормальная.

Также было показано, что строма, подвергнутая радиации, способна превратить даже почти нормальные клетки молочной железы (с небольшой мутацией TP53, но нераковые) в раковые.

Таким образом, авторы предлагают отказаться от упрощённого подхода «одна мутация — одна болезнь» и тканевую теорию рака.

Интересно, что опухоли могут возникать и в тех случаях, когда в ткань помещают абсолютно инертные материалы. Но только если они создают хронические повреждения или механическое напряжение ткани (например, в виде твёрдых стержней). То же самое количество того же материала в виде порошка (не вызывающего повреждений) не приводит к опухоли.

Это говорит о том, что для развития опухоли важны нарушения в структуре ткани, вызванные механическим воздействием и хроническим воспалением. Что ещё раз подтверждает ключевую роль стромы и тканей в развитии рака.

Заканчивают статью авторы пожеланием коллегам:

Мы ожидаем, что убывающая отдача от непрерывно растущих баз данных о соматических мутациях, эквивалентных Дарвиновской "гравийной яме"*, может вскоре достичь критической точки. Кроме того, мы надеемся, что тогда приверженцы генетической парадигмы рака начнут значительно расширять свои представления о раке.

*Чарльз Дарвин сказал: «Можно пойти на ближайший карьер и начать пересчитывать гальку, описывая цвета и формы камней, но без какой-либо теории или гипотезы такие наблюдения будут бесполезны».

Хорошая статья Майкла Нильсена, с достаточно свежим взглядом на безопасность AI.

Он пишет, вопрос, вообще, не в том, будем ли мы контролировать AI, или не будем, — основная проблема может оказать в самом прогрессе. Нас ждет колоссальное число открытий и среди них будут дешевые и быстрые способы уничтожения человечества, типа зеркальной жизни.

Учёные, когда поняли про зеркальную жизнь, даже статью в Science написали, что не надо больше интересоваться таким никому в мире. Там можно создать зеркальные бактерии, у которых по другому будет всё закручено и иммунные системы земных организмов не смогут противостоять им.

Не исключено, что сама природа реальности таит многочисленные способы уничтожения жизни на земле. Например, что-то может взорвать океан или отравить атмосферу.

Просто какие-то сумасшедшие дождутся необходимой им суммы технологии. Или случится неожиданный побочный эффект от физического эксперимента.

Прогресс — это и окно возможностей для глобальных катастроф.

Мы далеко не всё знаем и черт знает, что может обнаружиться. Полезут черти из платоновского пространства.

Хотя, если добро ассоциировано со сложностью, то позитивных сценариев будет бесконечно больше. Надежда есть.

Быстро расскажу, потом детально буду объяснять. Биопротокол запускает хакатон по созданию карты знаний, чтобы AI-агенты сгенерировали гипотезы и сопоставили их (они меня читают?) Ну, нет, конечно, это очевидная идея и без неё мы никуда не уедем.

Сами условия конкурса мне показались слегка поверхностными, но по сути так и надо делать:

Ландшафт исследований долголетия расширяется в геометрической прогрессии, с тысячами статей, публикуемых ежегодно по нескольким отличительным чертам старения. Эта информационная перегрузка создает значительные проблемы для исследователей, пытающихся определить значимые сигналы в рамках шума. Этот трек ставит перед участниками задачу разработать комплексную децентрализованную систему графиков знаний, которая охватывает все отличительные черты старения. Ключевым компонентом будет автономный исследовательский механизм, построенный на этом графике, ориентированный на создание новых научных гипотез.

Короче, вам не надо разбираться в старении, чтобы хорошо систематизировать информацию. Сетки всё сделают. Может команду транспозонов сорганизуем? Записывайтесь))

А как вам такое: Вирусы крадут гены млекопитающих с помощью транспозонов.

Учёные создали вирусы оспы, лишённые определённого гена, необходимого для подавления иммунитета (ген K3L).

Эти вирусы инфицировали клетки млекопитающих, в которых искусственно вставили копию отсутствующего гена K3L с флуоресцентной меткой.

После отбора вирусов, способных снова успешно размножаться, оказалось, что вирусы «вернули» себе нужный ген, вставив его в свой геном именно через механизм LINE-1.

Тут я задумался, если LINE-1 случайно попадает в вирус, случайно схватив нужный ген, то сколько тогда раз за это время он попадет в хозяйский геном, схватив хозяйскую РНК, преобразовав её в ДНК?

Захватывающее расследование, почитайте, не пожалеете

Ключевой фигурой аферы оказался специалист по фармацевтической химии из Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Дмитрий Боков. Он за деньги покупал соавторство в статьях с плагиатом и рерайтом на специальных «биржах», а затем с помощью этих «бирж» публиковал работы в серьезных западных научных изданиях, которые по какой-то причине пропускали такие материалы в печать. Боков опубликовал сотни работ, а также закупал размещение ссылок на эти работы в работах других плагиаторов для накачки индекса Хирша и других показателей.
За такие публикации ученые получают гранты от собственных университетов, но Сеченовский университет вряд ли пожалел о тратах — Боков фактически стал его проводником в топовые мировые журналы. За пять лет молодой ученый смог опубликовать 260 статей, выяснили расследователи. За один 2022 год он опубликовал 100 статей: по две статьи в неделю. Для сравнения: всемирно известный ученый Дариуш Мозаффариан, считающийся одним из самых активно публикующихся ученых в области медицины, сумел опубликовать лишь 104 статьи за три года, отмечает T-invariant. Доцент заработал индекс Хирша, как у большинства нобелевских лауреатов по физике.
Изначально расследователи думали, что Боков делает это ради получения грантов от университета, однако выяснилось, что афера гораздо масштабнее, — Боков после внедрения на биржу ирано-иракского плагиата пытается сам стать мировой «биржей» плагиата…

Специалист по питанию, кстати. Я думаю, этот Боков такая верхушка айсберга в кризисе невоспроизводимости.

На какие вопросы мы должны искать ответ? Мэтт Камберляйн предлагает на следующие:

За гранью привычного: чего нам не хватает в исследованиях старения?

На Всемирной конференции по герофизике 2025 года я задал несколько неудобных, но необходимых вопросов:

🔹 Почему мы не предприняли ничего лучше, чем ограничение калорийности для увеличения продолжительности жизни млекопитающих — после 50 лет?

🔹 Помогли ли нам Hallmarks of Aging или слишком сузили наше внимание?

🔹 Действительно ли биологические часы возраста измеряют что-то значимое — или мы просто путаем себя и потребителей?

🔹 Почему в этой области в значительной степени отказались от научных открытий?

🔹 Может ли ИИ решить проблему старения без более точных данных? (Короткий ответ: нет.)

Биология старения сложна. Наши инструменты совершенствуются. Но если мы хотим прорывов, нам нужны настоящие инновации и мы должны масштабно расширить наши усилия по генерации данных в темной материи долголетия, а не больше того же самого.

А как вы считаете, каки вопросы самые важные?