Среди мыслителей Open Longevity весь 2024 год шла дискуссия о том, нужна ли заниматься наукой, если да, то какой?

Вопрос поставлен парадоксально, очевидно же, что продление жизни может быть связано исключительно с достижениями науки и тогда, казалось бы, надо выбрать самое важное направление и концентрироваться на нём.

Но, есть аргумент Брайана Джонсона: «Ну, что вы существенного сделаете сейчас, если скоро вас обгонит искусственный интеллект и всё сделаете? Отжимайтесь, ложитесь вовремя спать и ждите сверхразум».

Также представляется крайне не тривиальным произвести результат сильнее, чем Google, OpenAI и толпы подобного народа. Что тоже нас превращает в наблюдателей процесса.

Правда, то, что мы наблюдаем: а движения к лекарству от старости нет. И ситуация запутана до степени победы хаоса над здравым смыслом.

Распутать клубок предлагаю в аудикомнате, в 12:00 по Калифорнии, то есть через полтора часа.

На фотке здание OpenAI, где я ходил вокруг и думал, какой мы тут можем устроить акционизм с проникающим разумом.

Как сообщество должно решать задачу продления жизни:

Вот немного информации о Биоагентах, новой популярной теме в мире #Desci

Биотехнология сложна, но БиоАгенты упрощают ее понимание.
🔹 Разбивает научный жаргон на понятные идеи
🔹 Обобщает биотехнологические исследования для разных аудиторий.
🔹 Обеспечивает анализ новых открытий в режиме реального времени

Думайте об этом как о вашем персональном биотехнологическом переводчике, превращающем сложную науку в применимые на практике знания.

Задачи борьбы со старением — это задача организации непрерывного обсуждения между интеллектуальными агентами, что нужно делать для продлений жизни.

Почему несколько агентов? 
Использование нескольких специализированных агентов является основной особенностью нашего исследования BioAgents, что позволяет использовать модульный и эффективный подход к решению задач биоинформатики. Каждый агент предназначен для определенных задач, таких как выбор инструмента, генерация рабочего процесса и устранение ошибок. Такое разделение труда гарантирует, что каждый аспект рабочего процесса биоинформатики обрабатывается агентом, специально оптимизированным для этой задачи. 

Мы с вами не можем пройти мимо интервью Макса Ходака — одного из создателей Neuralink — на канале First Principles. Сейчас в компании Science он пытается вернуть зрение слепым, соединить мозги людей друг с другом, вылечить инсульт (пересадкой нейронов по Хёберту, как я понял) и крайне интересно рассказывает об этом.

И вот ещё что…

Общие закономерности работы мозга и AI он объясняет гипотезой платоновской репрезентации.

Суть гипотезы в следующем: нейронные сети разных архитектур, обученные на разных данных и для разных целей, сходятся к одной статистической модели реальности.

DeepSeek высказался,

если гипотеза платоновской репрезентации (в контексте философии математики) верна, это влечёт за собой ряд значимых следствий для математики, философии и науки в целом.

— Математические сущности (числа, множества, функции и т.д.) существуют независимо от человеческого разума — в абстрактной реальности. Это означает, что математика не является условным изобретением, а представляет собой исследование объективно существующих структур.
→ Следствие: математики не создают, а «открывают» истины — подобно учёным, изучающим физический мир.

Дальше DeepSeek сломался и на попытку продолжить ответил, что занят. Я пошёл переспрашивать у чата GPT, что он думает. Думает он дольше, чем я пишу — если скажет что-нибудь интересное, повешу в комментах.

Называется Пантеон (2023).
Короче, армия Майкла Левина растёт.

А ещё, когда ведущий попросил Макса Ходака порекомендовать одну книгу зрителям, Макс сказал, что лучше порекомендует мультфильм, о котором почти никто ничего не слышал — это, по его словам, лучшее описание того, как может пройти следующее десятилетие. Я немедленно посмотрел серию и охренел — какая трансгуманистическая круть.

Сериал называется «Пантеон»(2023)

Я спросил Обри, нашел, ли он деньги, он сказал, что нет. Я спросил, а почему? Его ответ на видео примерно о том, если у кого есть деньги, то он сам лучше других знает, как бороться со старением.

В любом случае, это такой нетривиальный вопрос, а собственно, кто знает, как надо?

Фундаментальный пост Петра Федичева из X, предлагаю мыслителям обязательно его рассмотреть. Всё в старение имеет смысл только в свете эмерджентности, даже, если её нет:

Некоторые спрашивают: «Разве недостаточно быть биологом, чтобы понимать старение и болезни? Зачем сюда приплетать физику?»

Как физик, работающий в области биологии старения, я понимаю этот скептицизм. В конце концов, химия по сути является физикой, однако химики прекрасно справляются без глубокого знания квантовой механики. Точно так же молекулярная биология — это химия, но заниматься отличной биологией можно и без обращения к уравнению Шрёдингера. Подобная логика продолжается по всей иерархии — от биологии к психологии, экономике и социологии.

Эта интуиция не ошибочна. На самом деле она отражает глубокую истину: сложные системы организованы иерархически, и на каждом уровне появляются новые понятия и инструменты, специфичные именно для этого уровня описания. Эти инструменты не произвольны — они единственно возможный практический способ моделировать, описывать и контролировать системы на данном уровне.

Как знаменитый физик Ф. У. Андерсон написал: «Больше — значит иначе». Поведение больших, сложных систем нелегко вывести из свойств отдельных компонентов. Это и лежит в основе концепции эмерджентности — термина, который, не случайно, пришёл из физики.

Возьмём второй закон термодинамики. В микроскопических законах классической или квантовой механики нет стрелы времени. Однако когда множество частиц взаимодействуют в большой системе (или даже просто шар отскакивает на изогнутом бильярде), система становится нестабильной, а мельчайшие неопределённости растут до тех пор, пока обратимость не становится практически невозможной. Так появляется стрела времени.

В таком режиме микроскопические знания становятся неважными. Вместо этого макроскопическое поведение зависит от усреднённых коллективных величин, устойчивых к поведению отдельных компонентов. И примечательно, что связь между макро- и микроуровнями односторонняя: часто макроскопический уровень диктует поведение микроскопического, а не наоборот.

Теперь вам понятно, в чём сложность разработки лекарств или новых материалов — примеров искусства выявления и манипулирования микроскопическими переменными, формирующими крупномасштабные эмерджентные результаты? Будь то индуцирование сверхпроводимости в новых материалах или замедление старения через терапию или редактирование генов, вызов один и тот же: эмерджентные свойства находятся на более высоком уровне организации, и ими очень трудно управлять снизу. Переменные, определяющие макроскопическое здоровье или устойчивость, не обозначены чётко в молекулярном перечне; они распределены, зависят от контекста и слабо связаны с доступными нам рычагами воздействия. Именно это и делает разработку лекарств такой сложной — проблема не в нехватке инструментов, а в том, что правила, управляющие системой, существуют на другом масштабе.

Физики называют это универсальностью: различные микроскопические системы могут вести себя одинаково на крупных масштабах. И именно поэтому так сложно создавать новые материалы или лекарства. Свойства, которые нас интересуют — сверхпроводимость, старение, устойчивость — эмерджентны, и ими нельзя непосредственно управлять, просто изменяя несколько атомов или генов.

Однако физика не остановилась на выявлении этого барьера. Она изобрела инструменты, такие как ренормализационная группа, показывающие нам, как простые эффективные теории возникают на больших масштабах и как выявить «релевантные» параметры — те немногие микроскопические рычаги, которые действительно важны. Физика не просто моделирует эмерджентность — она буквально питается такими задачами.

В физике конденсированного состояния такой подход привёл к классическим примерам эффективных теорий, таким как теория фазовых переходов Ландау-Гинзбурга, вскоре за ней последовали микроскопическая теория БКШ и намного позже теории сверхпроводимости Андерсона. Это не просто уравнения — это языки, созданные для описания управления эмерджентными системами.

Физика даёт нам основу, чтобы преодолеть разрыв масштабов: определить правильные эффективные переменные, «перенормированные» степени свободы, которые одновременно отражают сложную биологию и поддаются контролю. В этом смысле разработка лекарств — это не только биологическая или химическая проблема, но и проблема многоуровневой физики.

Такой язык нам необходим в биологии старения. Именно поэтому физика так важна: поиск терапевтических методов продления жизни — это поиск микроскопических рычагов, способных изменить макроскопические траектории — а физики занимаются этим уже не первое поколение. Именно поэтому старение — не биологическая, а физическая проблема (согласно Хейфлику).

Как обычно — пожалуйста, найдите время поставить лайк, репостнуть и подписаться — эта история заслуживает продолжения.

https://x.com/fedichev/status/1907824256638980360

Дебаты Обри Ди Грей и Марка Хамаляйном, о том, что круче, комбинированная терапия или замена органов и тканей для продления жизни выйграл Обри.