– Насколько вероятно, что Черногория вступит в ЕС уже этой осенью?
— Прогнозов я делать не буду, но могу перечислить факторы. Начнём с того, что вопрос о вступлении Черногории в ЕС этой осенью вообще не стоит: страна называет дедлайн 2028 год. Русскоязычные новости почему-то пишут про «эту осень» – как и про любую другую. Черногория – молодое государство, получившее независимость в 2006 году; заявку она подала сразу, а статус кандидата получила в 2010-м. То есть кандидат она уже шестнадцать лет, и каждая осень – это отчётный период: что сделано, а что нет.

При этом Евросоюз – это прежде всего экономический союз, а Черногории быть в нём не так уж выгодно. Главный источник дохода страны – туризм, и это единственная безвизовая страна на всём адриатическом побережье; в конкуренции ни с Италией, ни с Хорватией, ни с Грецией она не выстоит. Своего производства здесь почти нет, кроме фермерского хозяйства – ракия, вино, фрукты, мёд. В ЕС всё это подлежит реформе и лицензированию, цены поднимутся ещё больше, а многие этой реформы не выдержат и останутся без работы. Пока Черногория кандидат, она получает существенные дотации и инвестиции – строятся дороги, тоннели. А как член ЕС она, наоборот, будет нести обязанности: по общим институтам, по беженцам, по содержанию евро, которое она сейчас использует, не обеспечивая при этом соответствующих институтов.

Есть и второй фактор – вето, которое наложила Хорватия, уже член ЕС, и имеет на это право. Её условия, на мой взгляд, практически невыполнимы: это давние споры ещё со времён не только югославских войн, но и Второй мировой, переименование улиц и мест, признание преступниками тех, кто в Черногории считаются героями, территориальный спор и компенсация Хорватии в 2 млрд евро – больше двух годовых бюджетов Черногории. Пока вето не снято, решение принять невозможно.

И третий фактор – сам ЕС. Из 33 переговорных глав примерно половина за шестнадцать лет так и не закрыта: нужны серьёзные реформы судебной и налоговой систем. Простой видимый пример – раздельный сбор мусора, обязательное правило, которого здесь до сих пор нет, хотя это чисто политическое решение. А в Европе сейчас продвигают, что принять Черногорию будет удобно и дёшево – «как чашка кофе за один евро». Но интеграция страны, по оценкам, обойдётся бюджету ЕС примерно в 3 млрд евро – это больше годового бюджета на всю безопасность Евросоюза.

– Вероятность, что из невыполненных пунктов начнут именно с визового режима, невелика – потому что экономика сильно завязана в том числе на российских туристов?
— Да. Хотя визы, за исключением украинцев, будут нужны и многим другим приезжающим. По переписи пару лет назад людей из третьих, неевропейских стран здесь довольно много – около 100.000 при населении в 600.000. В это число входят и туристы, и те, кто получили ВНЖ/ПМЖ.

– Если представить, что визы всё-таки введут, – насколько сложно будет их получить?
— Фантазировать я не люблю – лучше посмотреть на примеры других стран. Хорватия и все, кто вступал, проходили переходный период. Не бывает так, чтобы объявили – и на следующий день визы. Обычно это около года. В ту же Хорватию можно было въезжать без визы ЕС, у неё была своя виза; какое-то время принимали и евро, и местную валюту. Переходный период даёт всем время легализоваться. В любом случае это не происходит за один день.

– Сколько раз уже переносили дедлайн по вступлению в ЕС?
— С 2010 года, когда Черногория стала кандидатом, дедлайн есть каждый год. Я слежу за этим здесь как минимум последние пять лет: каждую осень выходят статьи о том, что войти в ЕС снова не получилось, но в следующем году – обязательно.

В Черногории осторожные политики. Здесь большой баланс сдержек и противовесов, нет монополии власти, страна движется – но без резких решений. При этом к евроинтеграции как к ценности тут никто не относится плохо.

_________

Если вам или вашим близким нужна помощь с эвакуацией из России, получением гуманитарной визы или защитой по политическому убежищу – пишите в наш бот @intransithelpbot. Мы помогаем бесплатно.

🟨 Сайт inTransit | Поддержать нас | Обратиться за помощью

⚡️Алексей и Маша Москалевы получили политическое убежище во Франции

inTransit сопровождал их кейс с момента обращения за гуманитарной визой.
Семья 10 месяцев ожидала решения по немецкой программе гуманитарных виз (§ 22 Abs. 2). Не получив ответа, в январе 2026 года было принято решение подать заявление на французскую гуманитарную визу.

В марте 2026 года Москалёвы получили одобрение французской гуманитарной визы и приехали во Францию. В конце марта были поданы документы на политическое убежище, а 9 июня состоялось интервью.

Сегодня семья получила решение о предоставлении убежища. Вся процедура рассмотрения заявления во Франции заняла четыре месяца.

Мы от всего сердца поздравляем Алексея и Марию Москалевых с получением защиты! Этот процесс был долгим и очень непростым.

Мы благодарим всех коллег, которые помогали семье Москалёвых: Дмитрия Захватова, помогавшего с эвакуацией из России, Centre de la protection internationale и Елену Коломбо из Russie Asile — за поддержку по интеграции во Франции и по процедуре получения политического убежища.

Если вам нужна помощь с эвакуацией, получением гуманитарной визы или политического убежища – пишите в @intransithelpbot.

🟨 Сайт inTransit | Поддержать нас | Обратиться за помощью