Когда опека не против — против прокуратура. Или как замначальника опеки Уссурийска получила уголовное дело из-за попытки вернуть ребенка родному отцу.

Мужчина и женщина жили в гражданском браке, в 2016 родилась дочь. В свидетельство мужчина вписан, как отец. Мать с ребенком уехала в другой город строить счастливую жизнь. Вскоре после переезда у нее возникли проблемы, дочь отдала в дом малютки, сначала временно, потом на постоянку. Мать лишили прав. Девочку передали под опеку семье Бузмаковых (у них уже было трое опекаемых; пособия на опеку — их основной доход, это около 100 000).

Отец — Руслан Килин — в 2017 году попал в тюрьму по ч.4 ст.111 УК (ссора с братом, закончившаяся смертью). Освободился в декабре 2022. Все это время искал попытки восстановить отношения с дочерью, обращался в опеку, включая опеку Уссурийска. В восстановлении отношений дочери с отцом опека проблем не видела и готовились ко встречи отца и дочки. Опекунам сообщили, рекомендовали готовить ребенка. Отец приехал, подал заявление о передаче ему дочери. Встречу назначили на 27 июня 2023.

Накануне вечером глава семейства опекунов написал в опеку, что встречи не будет — супруга с детьми улетела в Новосибирск, когда вернется — неизвестно. Да и вообще не гоже отцу ребенка, не лишенному родительских прав, видеться с ребенком. На встрече с опекой Бузмаков с юристом заявили, что знакомства не будет и они примут все меры, чтобы девочка осталась у них (опасались психотравмы, ну или потери финансов. Пособие же платится).

Опека ( в лице замначальника Ирина Николаева) посчитала действия опекунов незаконными. Руководствуясь нормами права и вполне законно (*прим ст.38 Конституции РФ, ст.148.1 и 55 СК РФ, опекуны не могут препятствовать общению с родителями, если это не вредит ребенку, а отбывание наказания не лишает родительских прав). Было принято решение временно поместить девочку в социально-реабилитационный центр для подготовки к встрече с отцом (в соответствии с ФЗ-120 и ФЗ-48). По словам сотрудников центра, девочка сначала относилась настороженно, но потом стала общаться с отцом, называла его папой.

Такое положение дел не устроило Бузмаковых они обратились в СМИ (которое без угрызения совести начали медийно выставлять родного отца злодеем), подали иски, подключили прокуратуру. Прокуратура встала на сторону Бузмаковых, аргументируя тем, что отец недавно освободился, имеет судимость, а девочка привыкла к приемной семье. Ребенка вернули опекунам 24 октября 2023. На том и порешали. А Килин, оставшись без дочери, не оставил попыток отстаивать правду, но убыл на СВО.

За действия в рамках закона, также предусмотрена ответственность.

Однако после рассмотрения гражданского дела СК возбудил уголовное дело против Николаевой по ст.286 УК (превышение полномочий). Обвинение выглядело блекло: никто не отрицал, что изъятие было временным и после исчерпания всех способов воздействия на опекунов. Но по инициативе Бузмаковых (которые ссылались на допрос матери в уголовном деле, где та якобы утверждала, что Килин не отец) следователь назначил генетическую экспертизу. Килин к тому времени уже ушел на СВО, о проведении исследования не знал, биоматериал прислало Минобороны. Результат, в достоверности которых, канал сомневается — Килин не отец.

Не нам судить, но мы обсудим: возможна ли подмена детей? У Бузмаковых две опекаемые девочки одного возраста, в лицо которых знает только опека, следователь девочку в глаза не видел. В документах детей до 14 лет фотографии нет и учитывая что Бузмаковым, якобы закон не писан, могли ли Бузмаковы поменять девочек? По сути, могли. Или подмена биоматериала. Биоматериал предоставляло - Минобороны — возможет ли человеческий фактор? Возможен. Есть реальные опасения, что Бузмаковы могли пойти на подлог и было это так. Следователь, выдал направление на гинетику. Вручил опекунам (без девочки). Позвонил, сказал, мол пройдите, явитесь туда-то и тогда - то возьмите девочку. Бузмаковы явились с другой девочкой и вуаля. Килин не отец. Преступление века.

С юридической точки зрения возникает парадокс: каким образом результаты ДНК-экспертизы могут использоваться в обвинении против сотрудницы опеки? Даже если биологическое родство и отсутствует, юридический статус Килина как отца продолжает действовать, отцовство Килина не оспорено, он как отец не исключен судом из актовой записи о рождении ребенка. ответа на это - нет. Но есть сомнения в экспертизе, сомнение в компетентности сотрудников прокуратуры и очень много вопросов у Бузмаковым. Особенно много вопросов к Бузмаковым.

А вот и пруфы от лица, который близок к гражданскому процессу, но пожелал остаться анонимным:

Мое мнение однозначно - в этом деле явное «кумовство» прокуратуры и стороны опекунов.

По сусекам поскребли и выяснили, что прокурор Уссурийска и представитель опекунов знакомы с детства. Оба родились и выросли в с. Дмитриевка Черниговского района. Ходили в одну школу. Отсюда и позиция прокуратуры и почему прокурор так озабочен неизъятием ребёнка от опекунов. И то, что его не заботят моральные страдания детей, отобранных у кровных родителей? А ведь такое сплошь и рядом! Ни разу я не видела, чтобы прокурор вышел с иском в суд об оспаривании , например, 5.35 КОАП. Или признании акта помещения ребёнка в приют незаконным?!
А тут: и с административным иском, и с гражданским (моральный вред), и материалы в отношении опеки направил в СК! Не кажется ли это некой личной заинтересованностью?!

В гражданском суде «иск папы о возврате ребёнка в соответствии со ст 68 СК рф и встречному иску об оспаривании отцовства» выступала биологическая мать девочки. Прямо заявившая о том, что отец Руслан. Гражданский суд, расматривая дело, положил на ее доводы. Даже в определении об отложении процесса, никак не упомянул о такой мелочи, как показания родной матери.