Хотару повела затвердевшим плечом, погружаясь глубоко в свои мысли. Сколько раз она обращалась в полицейский участок? У людей, работающих там, кажется, уже началась аллергия на неё и её вечно не меняющиеся жалобы. И всё-таки единственное, что они советовали ей, повторяя из раза в раз словно попугаи: поменяйте симку, не обращайте внимание, и он отстанет.

Как вы не понимаете?! Всё было бесполезно: она меняла несколько раз свой номер, как ей говорили; пыталась игнорировать его, как советовали подруги; грубила, огрызалась, отталкивала. Ран был словно непробиваемый. Ничто не могло задеть его, ничего не способно было остановить мужчину хотя бы на мгновение, чтобы дать небольшую передышку и долгожданную фору Хотару. В этой игре она никогда не была на стороне победителей: Миямото оказалась отстающей где-то на самом старте, все ещё пытаясь сделать первый рывок на пути к победе.

— Ты знаешь, что это переходит все границы, — её руки крепко сжали тонкий пакет. — И всё, что сейчас происходит между нами — ненормально.

— Но я вполне доволен тем, что происходит, — он непринуждённо пожал плечами, смотря вдаль. Его голос искрил равнодушными нотками, словно эта тема была для него неинтересна. — Хотя, будь ты менее колючей, всё было бы ещё прекрасней, согласись?

— Это не любовь, — Хотару продолжала упрямо гнуть свою линию, пытаясь доказать ему что-то.

— С чего вообще ты вдруг…

— Ты не любишь меня, — она перебила его, судорожно выдыхая в трубку горячий воздух. — Так приди же, наконец, в себя.

— Я выгляжу нелепо.

— Есть такое, — дразняще согласился он. Его острый взгляд зацепился за перебинтованные женские ноги, словно пытаясь разглядеть раны через марлевые бинты. Миямото напряглась всем телом, растерянно моргая глазами. Она нервно одёрнула платье вниз, которое никак не хотело прикрывать даже середину её бедер. — Что с коленками?

— Упала, — тихо ответила Хотару, посмотрев на Рана уверенным взглядом. Или, по крайней мере, пыталась убедить себя, что это был уверенный взгляд.

Она не врала. Действительно ведь упала.

— Где? — каверзный вопрос, опасный. 

Оба знали, что Хотару должна была быть дома все эти дни.

— В комнате. Споткнулась и протёрла колени об ковёр. Это что, допрос?

Все датчики в теле мужчины сработали моментально и безотказно, сигнальными звуками били в уши, каждая частичка его тела надрывисто визжала — враньё. Она солгала. Солгала настолько плохо, что у Рана непроизвольно вырвался смешок.