Он помнил, что в их первую встречу той прохладной ночью Хотару пахла чем-то до безумия приятным и терпким. Когда Ран наклонился к ней ближе, он не мог удержаться, чтобы не вдохнуть поглубже — навсегда запомнить этот бархатистый, слегка кисловатый аромат вишни.

Во вторую встречу от неё чувствовался легкий, почти выветрившийся запах сочных цитрусов. Искристый парфюм взбодрил разум, отпечатался в памяти ярким воспоминанием. Салон автомобиля словно впитал эти лёгкие нотки, шлейфом оставшиеся после её недолгого присутствия.

В кинотеатре от женского тела исходил слишком тяжёлый, приторно-едкий аромат, от которого затем разболелась голова. Так пахло большинство девушек в борделях, но ассоциировать её с ними у Рана не было ни малейшего повода — она была другой.

Хотару повела затвердевшим плечом, погружаясь глубоко в свои мысли. Сколько раз она обращалась в полицейский участок? У людей, работающих там, кажется, уже началась аллергия на неё и её вечно не меняющиеся жалобы. И всё-таки единственное, что они советовали ей, повторяя из раза в раз словно попугаи: поменяйте симку, не обращайте внимание, и он отстанет.

Как вы не понимаете?! Всё было бесполезно: она меняла несколько раз свой номер, как ей говорили; пыталась игнорировать его, как советовали подруги; грубила, огрызалась, отталкивала. Ран был словно непробиваемый. Ничто не могло задеть его, ничего не способно было остановить мужчину хотя бы на мгновение, чтобы дать небольшую передышку и долгожданную фору Хотару. В этой игре она никогда не была на стороне победителей: Миямото оказалась отстающей где-то на самом старте, все ещё пытаясь сделать первый рывок на пути к победе.

— Ты знаешь, что это переходит все границы, — её руки крепко сжали тонкий пакет. — И всё, что сейчас происходит между нами — ненормально.

— Но я вполне доволен тем, что происходит, — он непринуждённо пожал плечами, смотря вдаль. Его голос искрил равнодушными нотками, словно эта тема была для него неинтересна. — Хотя, будь ты менее колючей, всё было бы ещё прекрасней, согласись?

— Это не любовь, — Хотару продолжала упрямо гнуть свою линию, пытаясь доказать ему что-то.

— С чего вообще ты вдруг…

— Ты не любишь меня, — она перебила его, судорожно выдыхая в трубку горячий воздух. — Так приди же, наконец, в себя.