Герои разных историй, естественно, находят разные священные мечи, и им также предстоит столкнуться с разными заклятыми врагами.
И, несмотря на всю их силу и коварные планы, злодеи в конце концов будут повержены героями, сжимающими свои мечи.

«Значит, всё снова заканчивается так же? Герой побеждает своего злого врага, а затем они с принцессой живут долго и счастливо...»
Умная и изящная юная леди закрыла книгу. Заводной ключ на её спине издал тихое, растерянное жужжание.
«Я не понимаю, Ален. Почему все эти истории заканчиваются одинаково? Почему герой всегда побеждает?»

«Хм... Полагаю, людям больше нравятся истории, которые легко понять и которые заканчиваются счастливо.»
«Когда-то у меня был друг, который любил шахматы. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, он любил не саму игру, а то, что она олицетворяла.»
«Он часто говорил, что у шахматных фигур нет иного выбора, кроме как следовать предписанным им ходам, точно так же, как у тех, кто слишком слаб для сопротивления, нет иного выбора, кроме как покориться судьбе.»
«Истории ничем не отличаются. Если герою дают священный меч, то история также должна дать ему дракона, которого нужно победить.»

Умная и изящная юная леди совершенно серьёзно обдумывала это несколько секунд, а затем быстро пришла к идеальному выводу:
«Понятия не имею, что это значит.»

«Тогда позволь мне рассказать тебе другую историю. В ней герой со священным мечом не побеждает.»
«Давным-давно, в далёкой-далёкой стране...»
«Было королевство, которым правил белый дракон...»

...

Пророчество гласило, что королевству суждено иссохнуть и погибнуть, и что даже прекрасная принцесса увянет вместе с ним.
Чтобы спасти умирающий мир внутри яичной скорлупы, герой Нарциссенкрейц отправился на поиски величайшего священного меча, о котором когда-либо говорилось в легендах.
Он верил, что спасение достижимо лишь через разрыв обычных уз, объединение желаний каждого и выход за пределы добра и зла.

Не скупящийся на жертвы, непоколебимый при расставаниях, не страшащийся боли.
Герой Нарциссенкрейц всегда мечтал о столь грандиозном и благородном,
Что ни один смертный сосуд не смог бы выдержать тяжести этих грез.
И поэтому герой жаждал превзойти слабость плоти и крови.
Он мечтал в одиночку взвалить на себя все грехи и страдания,
Стереть каждую слезу с лица мира с помощью таинств магии, не знающей слез,
И достичь того, что некоторые называли вознесением — трансформации, подобной скачку от обезьяны к человеку.

Но что такое королевство без его народа?
И вот белый дракон, упрямо цепляющийся за старые порядки, попытался остановить праведного героя.
Он создал бесчисленное множество злобных машин и разбросал их по всей стране,
Пока даже герой Нарциссенкрейц, несмотря на свой священный меч, не оказался загнан в безвыходное положение.

И прежде чем герой пал в бездну, которая растворяет всё сущее, он, казалось, вспомнил время, когда-то проведённое с драконом. Затем он сказал:
«Да, ненависть не наполнит меня. Я знаю, что ты не видел того, что видел я, и поэтому желаешь меня остановить.»
«Я непременно вернусь, чтобы спасти все души. Пусть пройдет десять, даже сто лет, но я перерожусь как новая вселенная.»

Его мечта всегда была такой искренней, подумал дракон. Возможно, на мгновение дракон даже захотел, чтобы герой победил.
И всё же дракон в конечном счёте остаётся драконом. Дракона не так-то просто растрогать сердцем героя.
И поэтому дракон лишь смотрел, как герой падает в разлом, и как он вместе со своей мечтой растворяется, и всё это было напрасно.

...

«Дракон был ужасен.»

«Да. Вот почему он был драконом. Хоть он и победил героя, он потерял всё, чем дорожил больше всего.»
«Возможно, дракон просто не мог понять выбор героя. Герой хотел спасти человеческий мир, но не мог принять человеческую слабость.»
«А если не каждый мог стать героем, достаточно сильным, чтобы возвыситься над судьбой, то в вознесении лишь для одного человека не было никакого смысла.»