((Нет не хочу читос и лэйс тож))
Тихая попытка стать частью полудня
Мне радостно смотреть в окошко
Как улыбчивый бог качается на качельках
И крутит солнышко
Раз за разом.
Мне так интересна
Его полуденная судьба
Его веснушки
И глаза
Полные земли
И человека полные

"Тишь"


Карпов Яков:

Старая вода в чаше из спрессованных теней.
Внезапно небо, роняющее пуговицу-лебедя.
Белый гвоздь вбит в гладь. Тишина между берегами натянута, как струна.
Шелест-рак-отшельник ползёт по стеклу.
Лебедь пьёт своё второе я, опрокинутое вниз.
И растворяется в нём, становясь озером в озере.
А тишина просит обратно свой зеркальный портрет.

Кроменичего И.:

И только в колыхании вод
спокойствие леса и прибрежных клочков земли.
Предельная тишина —
Когда шум ветра в соснах залетает в уши не глядя,
Когда твоя жизнь
Качается вместе с кипреем
Или кончается вместе с дождём.
Так было вчера,
Так будет и сегодня.
Морось,
за тучами скрылось солнце
Где-то там,
Где сейчас был закат.

Яков Карпов и Кроменичего И.

****
Посмотришь в окно так встать бы в березку
вытянуть б ноги
подлиньше

да ведь каши не ела не выстоишь так и
уже не старается
листик

свисая отпавшей от ветви ресничкой -
ослабнуть теплее
и мягче.

Убаюкать бы вас побелевших тоненькой
кожицей губ
целовать бы.

Положить в коридоре под коврик
обветренный прутик
да прут не накроешь
пеленкой простынкой губой

можно только проткнуть им

на перекрестке комнат
свои глупые детские сны.

и когда из открытого шкафа
Зовёт новая жизнь
чем-то подвальным зовёт.

И когда на перекрестке квартир или судеб
только лестница вверх
и зелёные стены
лежащие на этажи вперёд

на перекрестке звёзд
отвалившейся штукатурки
упавшие дети света
мёртвородящей лампочки осеннего накаливания

хотя на перекрестке Христа я бы встал
на минуты
вперёд.

Ариша Мистриди и Кроменичего И.

(Да)

В Чертаново черти в вязких топях водятся
Их пепельнокрайнеугольная шерсть дыбом встаёт
Топ
Топ
Топ
По старому полу
Буф
Буф
Буф
Половицы вверх.
И на кухне водобиение рукомойника об посуду
Я больше не буду
Умирать в Чертаново

#ИринаСлавяцкая

(И все тарелки стали как зелёный суп)

Я никогда не была
На груди неземная бах бах бабахь как папау
И стотонность её весамера бух бух.
А смерть это старая сука
С такой же сумочкой как у меня+каблуки такие же
А смерть это то что было
Как в бочке ненужный деньсельдь
Как голуби в Оппенгеймерском парке
Камень в лицо гигантов на уровне радуги их виски
А земля бесконечный ковёр
Бесконечно зелёный
И крапинка его
Это гладиолусы
Жерлокрасные
Огненножуткие
И тени их
Как капля в море.
Я мыс надежды
Раздвинула ноги
И ты войди в меня
О длинный кораблик.

#ИринаСлавяцкая

осиротевшие дети вмерли
в четверельник за гаражом
полуночник на исходе вахты
5
8
срентенбря
ета я

а знаешь на могиле утром
я кушал яйца
плакал и мычал
а знаешь в четвергольце
утром
на могиле
последнего не октября
ты меня почти поцеловала
но умерла

просто зеленые воды
кедры
сосны
пихты
забудь их качание как страшный сон

и это утро на исходе сентября
ты такая чистая
ты такая дохлая в будущем
утром на исходе сентября
мы не умирали
никогда никогда
но сегодня
на исходе сентября
попробуем

розовое солнце
мертвая аврора
сожмет в тиски
и будет скатертью вода
и будет тина небом и тогда
мы сдохнем на исходе сентября

ты помнишь?
немного не мало была заходящим солнцем
и отражалась в мимолётной волне
разбиваясь о скалы
как переходящее знамя ночи изо дня в день
из утра в вечер

ну помнишь?
я помню
как кедр склонился и пил из лужи
и как эта лужа
переплывала в море

крохи молчания
в волосах монахини
смотрящей на сонный плуг

гордость и безгрешие
покидают девичью душу
застревая в вороньих перьях

румянец спадает
с нецелованных щёк
и нет ни души ни ада

говорят, её отец — моряк
и пересчитал все камни
у разбитого маяка

и не отводи взгляд
это ветер гонит лазурь
только бурь проклинатель
отпадает утренними облаками

и не отводи взгляд
от синего синего моря
она когда-то отвела взгляд
и небо ниже ниже

Тунгусский Маяк и Колесников С.

поэзиямезолита
губамиприслонилсякнебу
иккаждомуушедшемупредку
акогдаонипришливнашижилища
мыпрозвалиихбезмежногопламенидети
беспрерывнорыдающиедетишкипомертвымродичам
междутихиммалинникомичистойдюнойцветаоблака
ихтрупыстервятникклевалиподолгуклевалихлебалкрооови
илишьшамантехголыхредколесейкогдатовозлекамняподыхал

так если стучат отоприте
коль не умерли
дубовая дверь сегодня
не растворится в заре
только сесть бы на пень
промелькнули промелькнули
дети
илииииии нет

здравствуйте это не арбат
трясущимися руками
наш местный Иисус
наш местный Иисус
убаюкивает детишек
ветром и чистой волной
а я его забыл
а я его забыл
деревянный бог
ты был кем-то
а щас кто

ты прости меня
позови
и люби меняяяя
и любиии
и целуй меня
во все самые интересные места
как Чикатило
мелкую девочку Аллочку
с пухлыми алыми губками.
я любила тебя
до заката

тарелка со сливами
в вечернем саду
полюбил бы меня под сливовником и все тут

наш космос и космос наш сейчас и здесь

СВОЙНОВКА

Мы прилипли к окну в средальник и кушали Баунти с говяжим языком. Ты мне сказала что за окном не люди.

Ну, они выглядели как люди, просто из них тянулись длинные усики, как у трамваев или троллейбусов — я их до сих пор не различаю. Этими усиками они ощупывали землю и шли в направлении овощебазы, где, вероятно, хотели купить оптом фруктов или ещё чего.
Наверно, это были студенты,
иначе почему такие хлипкие,
усики и не куплена проходка,
где реальные усища иногда.

Черная как нефть погода. Мы не видели природу с 1488 года по рождеству Соснова. Ты мне сказала что вначале было слово и это слово мояборьба. Мокрая улица давила на сетчатку и овощебаза казалась чем-то полубоговым и милым

Много что прошло с тех лет,
когда мы сюда переехали
и стали варить лапшу на кухне,
раскидывая её из окна голодным прохожим и детям.
Скопилась всякая рухлядь
на балконе, её уже некуда деть.
И это называется комфорт —
обустройство новой территории,
когда происходит непрерывное заХЛАМление.

Там что-то было как немноголюйдочно. И слово крылом возвышело. Я плесневелый рукомойник теребонькал вода вода и много вод. Чего солнце плакает над небопространством. Меня давит этот цветок солнцевый. Что ты хотел сказать по литовски чбшный сын Васьки. О мне не много лет но я сильно златый и вол огромайник

Вода утекла, осталась влага,
которая покрыла всё вокруг —
меня, тебя, себя, жилое пространство.
Сука, сколько бумажных полотенец ушло,
сколько ты потратил,
когда справлял свои животные потребности
в потёртом узком санузле.
Я БЫ ХОТЕЛ
ЖИТЬ КАК
ЧЕЛОВЕК,
А НЕ ЖИВОТНОЕ
ИЗ КОММУНАЛЬНОГО
ПРОСТРАНСТВА.

ЖИЛ ЧЕЛОВЕК ЗЛОЙ ЧЕЛОВЕК. ЕГО ЗВАЛИ ИХАРИУС МНОЖЕСТВОДАДА ОН УКРАЛ МОИ ФИНИКИ И СКАЗАЛ ЧТО ВОДА ЭТО ОТРАЖЕНИЕ БЛЯДИ ИЗ ТЕТРАДИ РЕПИНА. МНЕ ВЕТРЕНО И ОЙОЙ

Я ВООБЩЕ ЖЕНЩИНА
В СВОЕЙ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ
НАТУРЕ И ХОЧУ ОСТАВАТЬСЯ
ТАКОЙ, ДА МНЕ НРАВИТСЯ
ПРОЦЕСС, А НЕ РЕЗУЛЬТАТ
И Я ЛЕГЧЕ НАХОЖУ ЯЗЫК
С СЛАБЫМИ,
наверно потому что
сам
слаб.
НО ЭТО НЕ ВАЖНО С УЧЕТОМ ТОГО ФАКТА, ЧТО Я ПИЗЖЕ ВАС ВСЕХ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫХ.
Я КИКНУ ВАС НАХУЙ ИЗ МОЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ СКАЗКИ,
И ВЫ ОХУЕЕТЕ В СПЛОШНОМ НЕБЫТИЕ.

Небытие это рюкзак Пашка он любит когда парни делают танцы раздевание. Мне плохо жить в пространстве двух елей и тебе тоже плохо

не знаю по поводу Пашки
И его увлечений, Пашка
Хороший, но ко всем
Хорошим людям есть
Некоторое подозрение.
Мы привыкли к плохому,
И потому пашизм нам кажется
Идеологией подлецов.
Не хочу учавствовать в этой геополитической драме,
Но не хотели ли вы стать героем,
Потому что гераизм — это почти героизм,
И каждый последователь идеологии от имени Гера —
почти герой.
всегда за спиной
всегда с тобой
всегда китайский городовой
всегда пахнет колбасой
всегда умирает Цой
всегда все само собой
всегда все кончается бородой
всегда пой
ой

Цой это старая сука
Его собака не уважает детей.
За что мне день
И за что мне ночь.
Вы не видели как я вспоминал многих товарищей с Луганска
Они сейчас кушают колбаску и поют романсы в Старом Осколе
Моя душа раскололась и теперь осколки в жопе Свойнова
Мамой Асадова клянусь

ООООООООО
СВОЙНОВ
СВОЙ ?
СВОЙНОВ вмурован в стену вокзала, где каждая плитка отваливается как зубы у старого бомжа,
СВОЙНОВ на всех обрывках газет, на перроне, на куске сала, которое жуют два бездомных собаки,
СВОЙНОВ просочился в объявления о продаже подержанных колясок, и эти коляски сами катятся по рельсам, держа на спицах имя СВОЙНОВ,
СВОЙНОВ звучит в рупоре, хрипящем так, будто в нём завёлся убыр,
и кондуктор кричит «СВОЙНОВ, СВОЙНОВ», как будто зовёт собственную армию обратно в организм.
На обочине дороги лежит кожа, и на коже отпечатан СВОЙНОВ, красными буквами, как паспорта, которые варили в кипятке,
СВОЙНОВ шепчет в телефонной будке, даже если трубка снята, там плеск, там сперма, там свист метро, всё смешалось,
и всё равно сквозь этот шорох прорезается СВОЙНОВ.
У Пушкина в кармане найден клочок бумаги — СВОЙНОВ,
у Берроуза в шприце — СВОЙНОВ,
у Джойса в затылке — СВОЙНОВ,
как вырезанное слово на внутренней стороне век, читаешь его каждый раз, когда закрываешь глаза.
Идёт дождь, но вместо капель падают буквы: С, В, О, Й, Н, О, В,
шлёп, шлёп, шлёп на асфальт,
и образуют вязкую лужу СВОЙНОВ, из которой тянутся вверх прозрачные щупальца и хватают прохожих за голени,
и каждый прохожий начинает лепетать «свойновсвойновсвойнов», как мантру, как рвоту, как застрявший ком в горле.
В метро объявляют станции: «Следующая… СВОЙНОВ… Осторожно двери закрываются… СВОЙНОВ…».
Никто не удивляется, все газеты шуршат, все глаза расплываются, и у каждого на лице проступает клеймо: СВОЙНОВ.

Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел
Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел Свойнов приди и укуси меня за ушко если не дятееел
Много детей потерял на Арбате?
Много детей потерял на Арбате?
Много детей потерял на Арбате?
Много детей потерял на Арбате?
МногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМногоМного
Живёт Донбасс и Луганск

C’est fiasco x Ирина Ничего

"Я сегодня так чиста мой избранник"
Твои кудри мне небом казались
Твои губы
Казались двумя мощными вулканами
Друг напротив друга.
Я хочу быть с тобой в метро
В пустом вагоне.
Я вся теку
И образую амазонку
И выпаленные на небесах звёзды
Мне в помощь
Сегодня.
Я лгала тебе
О том что реальность оторвалась от грода-висюльки над алтаем
Что солнце ограничено бутербродом и только
Что мы умрём друг на друге
Прости ну прости.
Полнящий кувшины
Поящий детей
Ты мне предельно дорог
Как луне
Дорога земля
Как воде
Корабль.
В эту минуту мы стали практически литым богом
Из нас.
На моей груди
Ты заревом выжжен
Ты зимним холодом
Очерчен.
Я тебя люблю
Как
Последняя
Живность
Бога

"Ничего кроме простора "

Восходит солнце,
светит лампочкой
У вод что стекают с края земли,
И птицы хрустальные возгласы слышится прозрачным эхом.
Они трепещут,
звенящие капли в оправе лучей.
А там вдали поле зелёный гештальт,
проступающий сквозь растянутые ножки горизонта.

Мы всё видали
До края мира
До края дня.
Небеса покорившие други
Мне край вселенной так беспредельно мил.
От чего
Я распустился лотосом
От чего
Я умирал меж сосен.
Не иссякнет утро
Не иссякнет бесконечный кувшин
И станет каплей в море
И станет каплей в мире.
Я покажу вам сны
И даже редкие боги
Толковать не сумели их.
А моя реальность это чёрный махровый ковёр
Топор упал
Упали звёзды
В мой
Графин
Замедленная

реальность
Покажется сказкой
Упади и не плачь
А зато каааак умри
Между сосен и нами
Чистыми снами
И чистыми небесами
Лежащими издревле.

Когда мы умрем,
Пусть на могилах вырастут цветы.
Иль посадите пару берёз на которых будет сидеть маленький бог.
Умирающее солнце будет надевать на него красную маску из последних слез лучей.
Она слишком тёплая.
Она слишком тёплая.
А когда ему надоест,
он возьмёт твой графин и умрет.
Умрёт,
Умрёт
от жгучих звезд в глотке.
Цветочный автобус встретит его у моря, и не будет никого после его смерти, который сможет доказать, что никого тут нет.

Мы слишком ничего не помним
Я на берегу
А на берегу человекЧеловек он мне сказал
Мы умрём и больше ничего
И больше ничего
Мы упали
И больше небеса
И больше небеса
Стали.
Твои дети не стоят и цента
Твои дети не стоят ничего
Кроме ничего
Кроме матери.
Кромлех
Больше небес
Чем твоих порогов
Пороги пороги порогиии
Иной бог
Мой бог

Кроменичего И. + Фритц

Малыш
Ты
Усадил
Меня на
Кушетку
У постели
И обещал
Показать
Надкроватные звёзды
Чтобы я взлетела к ним
Милой ракетой SpaceX Starship.
Знаешь
Ведь
Только для тебя
Малыш
Я бывала непальскими зорями
Преогромным притоком Индравати.
Знаешь
Ведь у чугунной ванной
Только и делали
Что встречали утро.

Он мне сказал что в Колумбии нету детей
И что реальность ограничена высотой стен
И шириной пола.
Мне не нужно жить
От сарая до поля чабреца.
Мне на ингушетской степи
Наливали
И целовали
В пупок.

Мне бы хотелось чтобы бог упал и
Сгорел в атмосфере земли.

Радикально раздвинув ноги
А планета натянута на укулеле
И ты
Натяни меня
Только не на укулеле
А натяни на кухонном столе.
Радикально раздвинув принципы
В окне феминизм
Да двустворчатом
Да резном

Постколыбельная

Мои дети
Умерли в окопе
Моё солнышко
Село ещё вчера.
Только тихий чёрт
Одеревенился в гостиной
Только
Двери
Скрипят и скрипят

#МаришаНесите