Мне после матча скидывали, но это было вне контекста. Мы играли с Ариной не один раз, поэтому я как-то особо не концентрируюсь на этом. Я хорошо и к Арине, и к её команде отношусь, поэтому близко к сердцу не принимаю, даже если это было действительно в мой адрес сказано.

🐂: Мы пришли из эпохи Пита Сампраса, у которого было 14 турниров «Большого шлема». По-человечески понятно, что кто-то из нашего поколения, взяв 14 титулов, мог подумать, что достиг максимума. Но у нас, поскольку нас было трое, а не двое, никогда не было времени для расслабления.

Требования были максимальными. Мы никогда не переставали требовать друг от друга. В этом и есть величие нашей эпохи. Мы всегда доходили до финальных стадий и боролись за самые важные турниры. Не думаю, что кто-то один был бы способен на это.

Не думаю, что теннис так уж сильно изменился. Мир развивается, и стиль игры стал несколько иным. Бьют сильнее, подают сильнее. Я по-прежнему верю в интуицию, а не в игру как робот, пытающийся угадать по статистике. Я говорил об этом с Федерером, и ему не нравилось иметь избыток информации

Я сосредоточен на своих детях… Это важный период, прежде чем они покинут дом. Если меня спросят сейчас, я скажу нет. У меня нет времени. И я думаю, все это знают, поэтому никто и не спрашивает. Но никогда не говори никогда. Даже Стефан Эдберг не представлял, что проведёт со мной два года в туре. Поэтому я открыт для наставничества. Если у кого-то есть вопросы, я с радостью дам совет. И если я буду в Дубае в конце года, какой-нибудь игрок сможет навестить меня

«У меня были проблемы. Я играл натуральной струной, которая делается из бычьих жил вообще, то есть это натуральная струна, которая реагирует на все: влажность, жара, холод. Кошмар.

И сидит Новак, а Новак же гений во всем этом, и я говорю ему (мне можно такое спросить, потому что я ему не конкурент): «Новак, слушай, а вот что со струнами?» Он мне начал рассказывать, что, как нужно сделать, попробуй так, натяни этак. В общем, тонкости.

И потом, не буду называть фамилию, ко мне подошел человек его уровня и спросил: «Что он тебе сказал?» Я понимаю, что, наверное, это как-то неэтично, и он стоит, на меня смотрит: «Что он тебе сказал?» Я такой: «Ну, он мне сказал вот это». А он мне говорит: «А еще? А еще?» Новак во мне не видит конкурента, а этому человеку он бы в жизни этого не сказал, потому что это его прямой конкурент»