"Oh, man, in my experience, all pathologists are a little messed up in the head. Nick Thomas isn’t too bad, though—he’s decent enough overall. But, you know, in horror movies, guys like him are always the first to die.
He’s got these dumb jokes, and you can never get ahold of him. If he’s the life of any party, it’s probably the other kind—the one that hangs out in the morgue’s fridge, if you catch my drift.
What? No, I’ve got no idea where he is. He’s probably still on sick leave after that whole pins and paperclips thing. Guess the extra workload finally got to him, haha."

— Верите в Бога, детектив Дан? — спросил Джозеф, наблюдая за тем, как парочка дежурных копов, вчерашних выпускников академии, налегают на лопаты.
Было холодно. Промозгло и мерзко — типичная для Огайо погода в начале марта. А вот вопрос был не самый типичный для Огайо.
Джош покосился на него. Тайлер Джозеф: отросшие волосы, синяки под глазами, старая куртка, слишком тонкая для начала марта в Огайо. Холода Джозеф, казалось, не чувствовал вовсе. Только смотрел, не отрываясь, как Санни и Райан пытаются погрузить лопаты в промёрзшую землю. Получалось плохо и медленно.
Точно так же, как Джош описал бы свои отношения с Богом. Плохо и медленно — если Джош и допускал его существование, то со скрипом. Взять хотя бы миссис Карпентер, потерявшую дочь. Она всё ещё звонила Джошу раз в неделю, узнать, не появились ли какие-нибудь новости о Мисси. Всё, что Джош мог ей сказать: мы работаем над этим. Тем же вечером Джош сказал ей, что тело Мисси нашли — тем самым лишив её последних остатков надежды на то, что её дочь жива.
Делиться своими мыслями с Тайлером Джозефом он, впрочем, вовсе не собирался. Не его воспалённого, свихнувшегося ума дело — вот что Джош тогда подумал, пожимая плечами, мол, как хочешь, так и понимай.
— Мама говорила, что это — от Дьявола, — Джозеф отвечает на вопрос, который ему никто не задавал, постукивая пальцем по своему виску. — Знаете, в кого я верю больше?
Джош не знал. Более того: Джош не хотел знать. Джошу на тот момент чертовски надоело мёрзнуть в паре миль от трассы в лесу за Колумбусом. В месте, на которое указал Тайлер Джозеф, сказав, что знает, где лежит тело пропавшей восьмилетней девочки. По его словам, он не знал, как ещё отделаться от её призрака. Одним словом — сумасшедший. Джош понятия не имел, почему он всё-таки ухватился за эту зацепку и почему потащился сюда с Санни и Райаном.
— Детектив! — позвал его Райан. — Здесь, кажется, что-то есть.
В выдохе Тайлера Джозефа угадывалась эта обречённая интонация: «ну я же, блядь, говорил».
Have I Not Told?

— Господи Боже мой, — бормочет Элайджа.
Рой отвешивает шутливый поклон, бусины в его дредах негромко звякают, напоминая: всё в этом мире — просто дурь, не принимай ничего близко к сердцу. Реальность замирает в этот момент; Рой выпрямляется, но все вокруг застывают — девушка с чемоданчиком, мужик с сигаретой в зубах, офицер, потирающий жопу. Рой останавливает время — только для них двоих. Почти милый жест, почти ухаживание.
— Можно просто Рой, — Рой улыбается и тут же машет рукой, нелепый жест, будто он забыл упомянуть что-то важное. — Но мы на работе, Элайджа. Давай соблюдать субординацию.

Детектив Джеймсон, гроза преступности; спокойствие города в его руках. Тяжкий груз для широких плеч, ага. У Элайджи хорошая репутация детектива, и отвратительная — как человека. Это та причина, по которой у него до сих пор нет напарника — и вряд ли когда-нибудь будет.
Он и один неплохо справляется.
Глоток горячего кофе, который остывает понемногу с каждой минутой — уже не такой обжигающий. Элайджа легко потирает бумажный стаканчик подушечкой большого пальца, делает ещё один глоток — совсем немного магии, главное здесь не переборщить. Раньше подобные фокусы удавались проще, но чем больше у тебя силы, тем сложнее себя контролировать.

— Знаешь, Джозеф, — глубокомысленно тянет Дан; тянет, словно кота за яйца, тянет, словно в самом деле размышлял об этом слишком долго. — Обычно люди создают миры, в которые убегают и в которых прячутся, как что-то более... прекрасное.
Дан запинается, Дан не смотрит на Тайлера, Дан прокручивает пальцами колечко в носу. У Дана красивые пальцы — длинные, крепкие, хваткие. Ногти подстрижены под самый корень. Дан имеет в виду — обычно люди создают всё, что угодно, но только не кровавую баню.
Тайлер подтягивает к себе ноги, подтягивается сам; собирается, словно для прыжка — но лишь валится спиной на капот своей тачки. Вообще-то, на капот тачки матери — но, как старший сын, он почти приватизировал машину себе. До первого домашнего ареста.
— Знаешь, Дан, — в тон ему отвечает Тайлер; пялится на его спину — фирменная куртка с надписью «Дан» сзади и номером двенадцать под фамилией; Дан играет в баскетбол, волейбол, футбол, бейсбол, занимается лёгкой атлетикой и плаваньем, так что сложно сказать, какой именно команде принадлежит эта конкретная куртка. — Люди обычно звонят в полицию, а не предлагают свою помощь в том, чтобы избавиться от трупа.
Дан поворачивает голову, в полутьме, в жалком отблеске далёких фонарей, он кажется почти богом. Красив так точно — божественно. Тайлер фыркает в ответ собственным мыслям, смотрит — упрямо и вызывающе.
Дан испытывающе пялится на него, а потом говорит:
— Джош, — сначала говорит, а потом протягивает руку. — Так меня зовут. Джош.
Тайлер дурашливо кивает.
— Ага, я знаю, вездесущий Джош Дан, король выпускного бала, до которого ещё дожить надо, — Тайлеру смешно: не все доживут; смешно и одновременно жутко, но больше всё-таки смешно. Помедлив, он добавляет. — Тайлер.
А потом пожимает протянутую руку.

Иногда человека загоняют в угол, и тогда не остаётся ничего иного, кроме как выпустить своих внутренних демонов наружу. Так случилось с Тайлером, так родился Blurryface.