В основном здесь преобладает розовый. От кричащих тонов до каких-то пастельных оттенков, от розовой зубной щётки в бледно-розовом пластиковом стаканчике в ванной с розовым кафелем, до розового особняка, в котором эта самая ванная такая же розовая, как и...
Как и всё остальное.
Как фильм ужасов наоборот. Розовые улицы и бассейн с лепестками роз, розовый надувной матрас и розовая вымощенная дорожка к розовой двери особняка, розовые рамы в окошках и задёрнутые в окнах занавески — тоже розовые.
Газон, слава богу, зелёный, но в клумбе, конечно, розы.
Розовые.
— Привет, Клэнси! — Джош выговаривает это своими розовыми губами, растянутыми в широкой приветливой улыбке. — У тебя розовые волосы!
Торчащие соски у Джоша — те тоже розовые. Под розовой же футболкой. Торчат так, что видно сквозь тонкую ткань. Фильм для детей, как же.
— А ты вообще — голубой, — ворчливо отзывается Клэнси. — Но я же молчу.
«Студия ДОПС представляет!»
Клэнси фыркает, бурча себе под нос:
— Да нихера они себе ещё не представляют, насколько это трэш.
Клэнси с бледно-розовыми прядями цвета вымывшегося баббл-гам лежит в шезлонге; шезлонг, конечно, розовый, шёлковый халат на Клэнси такого же розового оттенка. Спасибо ещё, небо, к которому Клэнси возводит глаза, голубое настолько же, насколько голубой Джош Дан.
Зато титры с заголовком фильма — кричаще-розовые.
«Барбишлер».
Крупные розовые буквы на голубом фоне, заставка с летящим драконом, — вот это уже и правда Трэш, — в конце заставки, переваливаясь, идёт неведомый рогатый белый зверёк.
Клэнси терпеливо ждёт, но после заставки не появляется никакой надписи, вроде: «Скоро во всех кинотеатрах страны», или, по крайней мере: «Уже завтра сольётся пиратами на все торренты мира». Ах, да, точно. Детский фильм.
Даже не трейлер.

— Давай в следующий раз снимемся в каком-нибудь ужастике, — негромко предлагает Клэнси, так, чтобы слышал только Джош и восемь миллиардов зрителей по всему миру, глядящие в экраны. — Купим тебе накладные клыки, будешь Графом Джошкулой.