"Бельканто" Энн Пэтчетт изящно наплевал на мои намерения прочитать ещё что-нибудь похожее на ее же "Свои-чужие".
Начинается роман прям как чистой воды Сидни Шелдон, то есть как одна из тех книг, где кинематографичность происходящего является основным качеством. Ну, знаете, как будто экранизировали ещё до того, как написали. Южноамериканская страна, где администрация лелеет мечту построить завод японской корпорации-гиганта, роскошный дворец вице-президента (куда удалось залучить главу этой самой корпорации, пообещав ему концерт его любимой оперной певицы), джунгли и горы за окном - это задник. Японский магнат, помешанный на опере, оперная дива, террористы, самоотверженный переговорщик, одухотворенный священник, - это герои боевика, а кто же читает Пэтчетт, спрошу я вас, чтобы угодить в боевик? Экранизация, естественно, есть, Джулианна Мур и Кен Ватанабе, на обложке вон. Я не смотрела, боюсь пока)
Но нет.
Боевик потихоньку трансформируется в притчу о времени и жизни. По настроению это как "Расторжение брака" или "Лист работы Мелкина", то есть у меня легко в голове сама собой достроилась конструкция, что заложники и террористы на самом деле погибли в самом начале романа и находятся в чистилище (и конец, если честно, меня особо не разуверил).
Конечно, я поставила этому роману пять, он блистательный, и "кто я такая, чтобы отказывать". Но вот если со "Свои-чужие" было понятно: читать всем, у кого любой степени тяжести раны/ царапины от семьи (то есть вообще всем), то здесь я в замешательстве. Может, это надо читать в переломные моменты, чтобы понять, как мало собственной идентичности мы заматываем в шелка столь многих социальных ролей? Может, чтобы вспомнить о победительной радости жизни? А может, чтоб подумать о чистилище, не знаю.
#иностранная_литература
Начинается роман прям как чистой воды Сидни Шелдон, то есть как одна из тех книг, где кинематографичность происходящего является основным качеством. Ну, знаете, как будто экранизировали ещё до того, как написали. Южноамериканская страна, где администрация лелеет мечту построить завод японской корпорации-гиганта, роскошный дворец вице-президента (куда удалось залучить главу этой самой корпорации, пообещав ему концерт его любимой оперной певицы), джунгли и горы за окном - это задник. Японский магнат, помешанный на опере, оперная дива, террористы, самоотверженный переговорщик, одухотворенный священник, - это герои боевика, а кто же читает Пэтчетт, спрошу я вас, чтобы угодить в боевик? Экранизация, естественно, есть, Джулианна Мур и Кен Ватанабе, на обложке вон. Я не смотрела, боюсь пока)
Но нет.
Боевик потихоньку трансформируется в притчу о времени и жизни. По настроению это как "Расторжение брака" или "Лист работы Мелкина", то есть у меня легко в голове сама собой достроилась конструкция, что заложники и террористы на самом деле погибли в самом начале романа и находятся в чистилище (и конец, если честно, меня особо не разуверил).
Конечно, я поставила этому роману пять, он блистательный, и "кто я такая, чтобы отказывать". Но вот если со "Свои-чужие" было понятно: читать всем, у кого любой степени тяжести раны/ царапины от семьи (то есть вообще всем), то здесь я в замешательстве. Может, это надо читать в переломные моменты, чтобы понять, как мало собственной идентичности мы заматываем в шелка столь многих социальных ролей? Может, чтобы вспомнить о победительной радости жизни? А может, чтоб подумать о чистилище, не знаю.
#иностранная_литература
И всегда остаётся вариант читать просто потому, что Пэтчетт богиня, это да) так что для удовольствия чистейшей воды. Как колумбийский изумруд, наверно...
"Мексиканская готика" Сильвии Морено-Гарсиа - это не очень, мягко говоря, удачный готический роман.
То есть он не настолько ужасен, чтобы я его торжественно бросила через 30 страниц, но настолько, чтоб дочитывать ощущалось как определенное усилие.
Проблема, мне кажется, в том, что в любом сборнике готических рассказов штуки две таких наверняка найдется, и некоторые из них будут поизящнее. Основная колода все равно не меняется: загадочный особняк, в который/из которого пешком ещё попробуй добраться-выбраться, харизматичный злодей, которого угнетает нехаризматичный злодей, властный старик, пещеры-склепы-темное божество-реинкарнация, девица в беде... И так далее, и так далее. Так что вопрос только в атмосфере, в ее изяществе, напряжении и нерве: насколько нам кажется, что это мы в плену в том пугающем доме? Насколько очаровательна героиня, чтобы мы сочувствовали ее обречённости (а ещё насколько харизматичен харизматичный злодей и насколько ужасен ужасный).
Чтоб было понятно, что про шаблоны я не преувеличиваю: героиня поехала спасать то ли поехавшую кукушечкой, то ли расхворавшуюся кузину. Кузина живёт в глуши в натуральном доме даже не Эшеров, а вампиров из компьютерной игры эконом класса. Муж кузины - явный манипулятор, но с тонной мужского шарма, домом управляет стерва-родственница, столетний патриарх контролирует всех и вся и готовится к смерти, которая, кажется, настанет уже вот-вот...
Говорю же, это все мы уже видели, и поавантажней; тут получилось на троечку, и могло бы, мне кажется, заметно похорошеть, отшелуши автор все лишнее, то есть где-то две трети фигни, начиная с совершенно излишней начальной сцены. Психологический роман все равно не выходит, герои картонные, - казалось бы, наплюй и развлекайся колоритом, но нет, всем героям надо придать якобы глубину, ёлки, и якобы достоверность бесконечными пошел-сказал-чувство вины. Бррр(
Кстати, при этом вот в самом сетапе проклятия и вечной жизни у меня ни хрена не сошлось: что именно, когда и за чем происходило??? - и вот тут страничку можно было бы и дописать, глядишь, автор сама бы обалдела, что следствие у нее в наличии ещё за 250 лет до причины.
* Не могу при этом не поделиться совершенно искренним опасением, что автору, узнай она о моих стенаниях, наверняка было бы класть на них с прибором с самой высокой колокольни в околотке, - на обложке недвусмысленно указано, что это бестселлер по версии Нью-Йорк Таймс.
Хм.
К издателю, переводчику и редактору (ой, и к корректорам же!) русского издания у меня вопросов как-то тоже до хрена: то героиня "сказал", а не "сказала", то разряженные мексиканки стали китаянками. Отдельно не понимаю про имена: Верджил Дойл - окей, Вирджиль Дойль - логично, но почему он Вирджиль Дойл - вот тут я сдаюсь.
Короче, не делайте моей ошибки, потратьте абонемент в "Республике" на что-то другое. А тебе, Нью-Йорк Таймс, пусть будет стыдно.
#FantasyAndSciFi
То есть он не настолько ужасен, чтобы я его торжественно бросила через 30 страниц, но настолько, чтоб дочитывать ощущалось как определенное усилие.
Проблема, мне кажется, в том, что в любом сборнике готических рассказов штуки две таких наверняка найдется, и некоторые из них будут поизящнее. Основная колода все равно не меняется: загадочный особняк, в который/из которого пешком ещё попробуй добраться-выбраться, харизматичный злодей, которого угнетает нехаризматичный злодей, властный старик, пещеры-склепы-темное божество-реинкарнация, девица в беде... И так далее, и так далее. Так что вопрос только в атмосфере, в ее изяществе, напряжении и нерве: насколько нам кажется, что это мы в плену в том пугающем доме? Насколько очаровательна героиня, чтобы мы сочувствовали ее обречённости (а ещё насколько харизматичен харизматичный злодей и насколько ужасен ужасный).
Чтоб было понятно, что про шаблоны я не преувеличиваю: героиня поехала спасать то ли поехавшую кукушечкой, то ли расхворавшуюся кузину. Кузина живёт в глуши в натуральном доме даже не Эшеров, а вампиров из компьютерной игры эконом класса. Муж кузины - явный манипулятор, но с тонной мужского шарма, домом управляет стерва-родственница, столетний патриарх контролирует всех и вся и готовится к смерти, которая, кажется, настанет уже вот-вот...
Говорю же, это все мы уже видели, и поавантажней; тут получилось на троечку, и могло бы, мне кажется, заметно похорошеть, отшелуши автор все лишнее, то есть где-то две трети фигни, начиная с совершенно излишней начальной сцены. Психологический роман все равно не выходит, герои картонные, - казалось бы, наплюй и развлекайся колоритом, но нет, всем героям надо придать якобы глубину, ёлки, и якобы достоверность бесконечными пошел-сказал-чувство вины. Бррр(
Кстати, при этом вот в самом сетапе проклятия и вечной жизни у меня ни хрена не сошлось: что именно, когда и за чем происходило??? - и вот тут страничку можно было бы и дописать, глядишь, автор сама бы обалдела, что следствие у нее в наличии ещё за 250 лет до причины.
* Не могу при этом не поделиться совершенно искренним опасением, что автору, узнай она о моих стенаниях, наверняка было бы класть на них с прибором с самой высокой колокольни в околотке, - на обложке недвусмысленно указано, что это бестселлер по версии Нью-Йорк Таймс.
Хм.
К издателю, переводчику и редактору (ой, и к корректорам же!) русского издания у меня вопросов как-то тоже до хрена: то героиня "сказал", а не "сказала", то разряженные мексиканки стали китаянками. Отдельно не понимаю про имена: Верджил Дойл - окей, Вирджиль Дойль - логично, но почему он Вирджиль Дойл - вот тут я сдаюсь.
Короче, не делайте моей ошибки, потратьте абонемент в "Республике" на что-то другое. А тебе, Нью-Йорк Таймс, пусть будет стыдно.
#FantasyAndSciFi
"Финиста - ясного сокола" Рубанова только начала, но уже получила по полной программе барочного великолепия с внезапно торчащими иногда сухими, чуть ли не канцелярскими оборотами... и полное ощущение, что эта муза приходила дважды.
Переводчикам загадочно неотредактированной версии "Черного леопарда, рыжего волка" Марлона Джеймса для русского рынка она шепнула: "Малец - вот оно, то слово, которое порвет всех; пусть рефреном книги будет утверждение, что малец мертв". Рубанова она же убедила, что ничего нет лучше для ритмики, чем завязать все на фразе "А потом я встретил ту девку". Вот как хотите, а мне кажется - одна муза, одна.
При этом, поскольку я, как известно, принадлежу к тем, кому русское издание "Черного леопарда, рыжего волка" нравится не меньше оригинала, и кто барочные тексты любит - думаю, я-то как раз в плюсе.
Почитаю - увижу)
#FantasySndSciFi
Переводчикам загадочно неотредактированной версии "Черного леопарда, рыжего волка" Марлона Джеймса для русского рынка она шепнула: "Малец - вот оно, то слово, которое порвет всех; пусть рефреном книги будет утверждение, что малец мертв". Рубанова она же убедила, что ничего нет лучше для ритмики, чем завязать все на фразе "А потом я встретил ту девку". Вот как хотите, а мне кажется - одна муза, одна.
При этом, поскольку я, как известно, принадлежу к тем, кому русское издание "Черного леопарда, рыжего волка" нравится не меньше оригинала, и кто барочные тексты любит - думаю, я-то как раз в плюсе.
Почитаю - увижу)
#FantasySndSciFi
Предполагается, что "Ветер западный" Саманты Харви - это детектив в средневековом сеттинге.
За 4 дня до начала Великого поста утонул Томас Ньюман, самый яркий, богатый, значительный и очаровательный житель деревушки Оукем, где вроде бы и тучные пастбища для коров, и густой лес, и пшеница летом покрывает поля золотом, - вот только сейчас тут зима, суеверия, грязь, дождь и бурная река, отделяющая от всего цивилизованного мира, и дважды рухнувший мост через эту реку. Перед нами проходят 4 дня со смерти Ньюмана до начала Поста, занятые и повседневной жизнью деревни, и попытками понять, как же приключилась беда.
Мы смотрим на происходящее глазами тридцатилетнего местного священника, Джона Рива, который не только успевает за эти дни прочесть несколько проповедей, принять несколько дюжин исповедей и рассориться с начальством, прибывшим расследовать смерть образцового прихожанина, нет. Он пускает нас в свою жизнь со всеми воспоминаниями, сомнениями, сожалениями, раскаянием и надеждами, - и вот уж всего этого у него в избытке.
Повествование настрижено кусками от конца к началу, по принципу "Необратимости". Когда мы приходим к финалу романа (и, соответственно, к началу истории) - ну что ж, если считать это детективом, то он оказывается одним из тех, где разгадка не добавляет читателю радости.
Но читать вы это будете не для того, чтобы в конце концов узнать, что же там такое случилось с Томасом (поскользнулся и упал? столкнули? если да, то кто? наложил на себя руки?) Вот я точно читала не ради нерадостной разгадки неприятной тайны (честно, это совсем не "Имя розы" и не хроники брата Кадфаэля даже, да и право, детектив ли это вообще? роман же о сумерках человеческой души, а совсем не о радости обретения истины "ура-вот-как-все-было").
Я читала ради того, как священник перед постом ест гуся; эта сцена теперь со мной навеки, и ни за что с ней не расстанусь. Ради того, как невеста на свадьбе кружится в танце в одолженном для этого дня и подогнанном по росту голубом шелковом платье, и как придерживает рукой венец со звездой, - он все время падает. Ради того, как в ароматах, исходящих от леди, мешаются запахи лаванды, кислого молока и навоза из хлева.
... А если честно, наверно, и не для этого даже, или не только для этого. Удивительно современная и печальная история о том, как мы принимаем неправильные решения и боимся их последствий, о том, как мы хотим ускользнуть от расплаты, и о том, как придумываем себе другую реальность и надеемся, что в нее поверят окружающие.
За последний год это третий роман о священниках ("Книга странных новых вещей" Фейбера и "Под маятником солнца" Инг), - и самый расковыривающий. После него мне и хочется утешить продрогшего человека с плохо выбритой тонзурой, с не способной согреть рясой и мокрыми ногами, внутри сознания которого я прожила его эти четыре страшных дня, - и в то же время он мне неприятен, этот жалкий и бессильный человек... в котором я себя, к сожалению, узнаю гораздо больше, чем надо бы. И очень, очень, очень хотелось бы, конечно, спросить у патера Брауна, что он думает по поводу событий пятисотлетней давности, и кого бы из участников этой истории он простил.
Надумаете читать - сейчас, перед Постом, идеальное время, эмоционально синхронно будет. Книга отличная.
#детективы
За 4 дня до начала Великого поста утонул Томас Ньюман, самый яркий, богатый, значительный и очаровательный житель деревушки Оукем, где вроде бы и тучные пастбища для коров, и густой лес, и пшеница летом покрывает поля золотом, - вот только сейчас тут зима, суеверия, грязь, дождь и бурная река, отделяющая от всего цивилизованного мира, и дважды рухнувший мост через эту реку. Перед нами проходят 4 дня со смерти Ньюмана до начала Поста, занятые и повседневной жизнью деревни, и попытками понять, как же приключилась беда.
Мы смотрим на происходящее глазами тридцатилетнего местного священника, Джона Рива, который не только успевает за эти дни прочесть несколько проповедей, принять несколько дюжин исповедей и рассориться с начальством, прибывшим расследовать смерть образцового прихожанина, нет. Он пускает нас в свою жизнь со всеми воспоминаниями, сомнениями, сожалениями, раскаянием и надеждами, - и вот уж всего этого у него в избытке.
Повествование настрижено кусками от конца к началу, по принципу "Необратимости". Когда мы приходим к финалу романа (и, соответственно, к началу истории) - ну что ж, если считать это детективом, то он оказывается одним из тех, где разгадка не добавляет читателю радости.
Но читать вы это будете не для того, чтобы в конце концов узнать, что же там такое случилось с Томасом (поскользнулся и упал? столкнули? если да, то кто? наложил на себя руки?) Вот я точно читала не ради нерадостной разгадки неприятной тайны (честно, это совсем не "Имя розы" и не хроники брата Кадфаэля даже, да и право, детектив ли это вообще? роман же о сумерках человеческой души, а совсем не о радости обретения истины "ура-вот-как-все-было").
Я читала ради того, как священник перед постом ест гуся; эта сцена теперь со мной навеки, и ни за что с ней не расстанусь. Ради того, как невеста на свадьбе кружится в танце в одолженном для этого дня и подогнанном по росту голубом шелковом платье, и как придерживает рукой венец со звездой, - он все время падает. Ради того, как в ароматах, исходящих от леди, мешаются запахи лаванды, кислого молока и навоза из хлева.
... А если честно, наверно, и не для этого даже, или не только для этого. Удивительно современная и печальная история о том, как мы принимаем неправильные решения и боимся их последствий, о том, как мы хотим ускользнуть от расплаты, и о том, как придумываем себе другую реальность и надеемся, что в нее поверят окружающие.
За последний год это третий роман о священниках ("Книга странных новых вещей" Фейбера и "Под маятником солнца" Инг), - и самый расковыривающий. После него мне и хочется утешить продрогшего человека с плохо выбритой тонзурой, с не способной согреть рясой и мокрыми ногами, внутри сознания которого я прожила его эти четыре страшных дня, - и в то же время он мне неприятен, этот жалкий и бессильный человек... в котором я себя, к сожалению, узнаю гораздо больше, чем надо бы. И очень, очень, очень хотелось бы, конечно, спросить у патера Брауна, что он думает по поводу событий пятисотлетней давности, и кого бы из участников этой истории он простил.
Надумаете читать - сейчас, перед Постом, идеальное время, эмоционально синхронно будет. Книга отличная.
#детективы
👍3
Forwarded from Agavr Today
Говорили, что сегодня повсеместно и всесветно люди мира отмечают день заразной Калевалы. Если ты её откроешь, если вслух прочтёшь две руны, то потом уже хореем говорить до смерти будешь. Тот хорей четырёхстопный (или, может, восьмистопный) никогда уж не отпустит тело дряблое в укусах. Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка, белой ночью месяц красный бродит призрачно-прекрасный, не проси об этом счастье дев из Похьёлы морозной Только мудрый Вяйнемейнен на крыло к орлу уселся, Лимпопо лежит пред ними, он кричит и тучи слышат.
Февраля двадцать восьмого — Калевалы день всемирный.
Февраля двадцать восьмого — Калевалы день всемирный.
* раз у нас сегодня праздник, Калевалы день прекрасный, можно ли не перепостить было эти чудо-вирши?
А вот и ещё чудесная цитата набежала в воспоминаниях)
"...Есть только один выход.
– Какой? – вырвалось одновременно у всех.
– Если его величество будет именоваться Реформатором, том 1764, страница 377, королем Матиушем Реформатором.
– А что это значит?
– Так называют королей, которые изменяют старые законы и порядки. Если король скажет: «Я хочу издать такой-то и такой-то закон», я ему на это отвечу: «Нельзя, об этом уже есть закон». А если король скажет: «Я хочу провести реформу», тогда я отвечу: «Пожалуйста, ваше величество!»
Все охотно с этим согласились...
– Ну ладно, – сказал Матиуш, желая их испытать. – А что, если я не соглашусь и посажу вас опять в тюрьму?
– В вашем лице повелевает владыка государства, – улыбнулся министр юстиции. – Вы – король, воля ваша – закон.
«Вот чудаки! – подумал Матиуш. – Из-за какой-то жалкой бумажонки готовы в тюрьме томиться.»
– Милостивый государь, – продолжал министр юстиции, – в наших законах предусмотрено все. В томе 235 говорится: «Король властен нарушить закон…», но тогда его называют не реформатором, а…
– Как? – с беспокойством спросил Матиуш, охваченный недобрым предчувствием.
– Тираном."
Я.Корчак. "Король Матиуш Первый"
#цитатное
"...Есть только один выход.
– Какой? – вырвалось одновременно у всех.
– Если его величество будет именоваться Реформатором, том 1764, страница 377, королем Матиушем Реформатором.
– А что это значит?
– Так называют королей, которые изменяют старые законы и порядки. Если король скажет: «Я хочу издать такой-то и такой-то закон», я ему на это отвечу: «Нельзя, об этом уже есть закон». А если король скажет: «Я хочу провести реформу», тогда я отвечу: «Пожалуйста, ваше величество!»
Все охотно с этим согласились...
– Ну ладно, – сказал Матиуш, желая их испытать. – А что, если я не соглашусь и посажу вас опять в тюрьму?
– В вашем лице повелевает владыка государства, – улыбнулся министр юстиции. – Вы – король, воля ваша – закон.
«Вот чудаки! – подумал Матиуш. – Из-за какой-то жалкой бумажонки готовы в тюрьме томиться.»
– Милостивый государь, – продолжал министр юстиции, – в наших законах предусмотрено все. В томе 235 говорится: «Король властен нарушить закон…», но тогда его называют не реформатором, а…
– Как? – с беспокойством спросил Матиуш, охваченный недобрым предчувствием.
– Тираном."
Я.Корчак. "Король Матиуш Первый"
#цитатное
Каждый раз, когда вокруг обсуждают вопрос о переносе грядущих выходных дней и произносится роковое слово "каникулы", невозможно не вспомнить одну из двух сцен.
Самый конец "Хроник Нарнии". Выросшие дети внезапно попали в Нарнию прямо с железнодорожного перрона и помогли божественному льву Аслану вернуться во всей красе и славе. Теперь вокруг справедливость и чудеса, а им и пора бы домой, да не хочется; тут-то Аслан их и утешает, мол, не, не надо будет возвращаться. Огого как утешает:
"... Это была настоящая железнодорожная катастрофа, - тихо и мягко сказал Аслан. - Ваши папа и мама и все вы, как называют это в стране теней, - мертвы. Учебный год позади, настали каникулы. Сон кончился, вот и утро..."
"Противостояние" Стивена Кинга, тоже ближе к концу. Отчаявшаяся красавица Надин и озлобленный юноша Гарольд окончательно выбрали сторону зла и теперь оба пребывают в ожидании, когда же Темный человек придет за ними, а заодно прикончит их бывших друзей. Надин появляется в комнате Гарольда с обещанием страстного петтинга прямо сейчас и массовых убийств позже:
"... Он рассказал мне про тебя, Гарольд. О том, как ковбой увел у тебя женщину, а потом не пустил в комитет Свободной зоны. Он хочет, чтобы мы были вместе, Гарольд. И он щедр. С этого дня и до самого ухода отсюда у нас каникулы. - Она вновь прикоснулась к нему, улыбнулась: - Время игр и развлечений. Ты понимаешь?"
(Гарольду становится интересно, чего от него потребуют за это потом, - бойни, конечно же, - и с таким исходом он согласен).
Каникулы такие каникулы. Идиллия, елки.
#цитатное
Самый конец "Хроник Нарнии". Выросшие дети внезапно попали в Нарнию прямо с железнодорожного перрона и помогли божественному льву Аслану вернуться во всей красе и славе. Теперь вокруг справедливость и чудеса, а им и пора бы домой, да не хочется; тут-то Аслан их и утешает, мол, не, не надо будет возвращаться. Огого как утешает:
"... Это была настоящая железнодорожная катастрофа, - тихо и мягко сказал Аслан. - Ваши папа и мама и все вы, как называют это в стране теней, - мертвы. Учебный год позади, настали каникулы. Сон кончился, вот и утро..."
"Противостояние" Стивена Кинга, тоже ближе к концу. Отчаявшаяся красавица Надин и озлобленный юноша Гарольд окончательно выбрали сторону зла и теперь оба пребывают в ожидании, когда же Темный человек придет за ними, а заодно прикончит их бывших друзей. Надин появляется в комнате Гарольда с обещанием страстного петтинга прямо сейчас и массовых убийств позже:
"... Он рассказал мне про тебя, Гарольд. О том, как ковбой увел у тебя женщину, а потом не пустил в комитет Свободной зоны. Он хочет, чтобы мы были вместе, Гарольд. И он щедр. С этого дня и до самого ухода отсюда у нас каникулы. - Она вновь прикоснулась к нему, улыбнулась: - Время игр и развлечений. Ты понимаешь?"
(Гарольду становится интересно, чего от него потребуют за это потом, - бойни, конечно же, - и с таким исходом он согласен).
Каникулы такие каникулы. Идиллия, елки.
#цитатное
Хм, о книжках)))
Я про них не знаю, правда, но это ни о чем не говорит: может, они и есть на белом свете, эти загадочные женщины, ощущающие себя Констанцией Бонасье или Эсмеральдой.
Моя правда в том, что да, в минуты горя я превращаюсь в кинговскую Франни (резать картошку и плакать на кухне). Когда проблемы невыносимы - в Скарлетт (выключить мораль и вкалывать, пока ситуация не переломится). Вспоминая о тех местах, которых в моей жизни не будет уже - в главную героиню "Ребекки", у которой прелестное и необычное имя, только мы-то его никогда не узнаем (в какую-нибудь из ночей у нас у всех шанс увидеть Мэндерли). Чувствуя себя лишней, кстати - в нее же.
...А в такую метель, как сегодня, хорошо поднять взгляд на спутника и вдруг оказаться Анной Карениной на перроне с Вронским...
Все мои милые, прекрасные, разные подруги, и вообще все женщины, каждая из которых - героиня собственного неповторимого и сногсшибательного романа, - с праздником!
Я про них не знаю, правда, но это ни о чем не говорит: может, они и есть на белом свете, эти загадочные женщины, ощущающие себя Констанцией Бонасье или Эсмеральдой.
Моя правда в том, что да, в минуты горя я превращаюсь в кинговскую Франни (резать картошку и плакать на кухне). Когда проблемы невыносимы - в Скарлетт (выключить мораль и вкалывать, пока ситуация не переломится). Вспоминая о тех местах, которых в моей жизни не будет уже - в главную героиню "Ребекки", у которой прелестное и необычное имя, только мы-то его никогда не узнаем (в какую-нибудь из ночей у нас у всех шанс увидеть Мэндерли). Чувствуя себя лишней, кстати - в нее же.
...А в такую метель, как сегодня, хорошо поднять взгляд на спутника и вдруг оказаться Анной Карениной на перроне с Вронским...
Все мои милые, прекрасные, разные подруги, и вообще все женщины, каждая из которых - героиня собственного неповторимого и сногсшибательного романа, - с праздником!
👍1
Я дочитала наконец рубановского "Финиста ясного сокола".
Проще всего было бы сказать, что роман - это история путешествия Марьи за своим любимым, состоящая из трёх повестей, каждая от лица одного из мужчин, которые встретили Марью и полюбили ее, помогали или мешали ей на свой лад и знают каждый по кусочку ее истории. И да, ни один из этих троих мужчин не Финист, и нет, ни Финиста, ни Марьи мы так и не слышим "изнутри", а только видим глазами рассказчиков, которых трясет от ревности; достоинство это или недостаток, можно было бы обсудить, конечно, но дело не в том.
Мне вот кажется, этот роман - во-первых, увесистое доказательство того (не очень любимого авторами) простого факта, что хорошего редактора переоценить нельзя: когда его нет, все, туши свет, все пропало.
Во-вторых, это, конечно, ещё один повод выдрать на голове волосенки и спросить, - ну что, теперь видите, что натворил с языком исторических и притворяющихся историческими книг ваш разлюбезный "Лавр"?
Потому что с точки зрения того, как это написано - это просто чудовищно плохо, неопрятно и не проработано. "Баудолино" так и не выходит, а вжиться в повествование все это дико мешает, крючками прямо-таки цепляет.
Вот говорит шут, скоморох, "глумила":
"Что и говорить, человечество сильно поумнело за то время, как я являюсь его живой частью" - это что? "Знакомство с оборотнем стало для Марьи в первую очередь приключением" - как такая фраза может жить в эпосе? В соседних абзацах с "глумилой" и "глупындой"?
Какой в древнерусском, древнеславянском, венетском, не знаю уж, на каком они там говорят, может быть "час волка и собаки"? Про кабаре "Приют любви" ещё давайте добавим(
Во второй части новый повествователь, теперь речь идёт от лица кожевника, и интонация меняется. Там у меня больше вопросы к фактам, - чего, например, люди добрые, действительно кожаную броню летом в бой надо на голое тело без рубахи надевать? Но окей, надо так надо, привет "Игре престолов". Хотя, конечно, местная баба Яга, которая "молча и демонстративно убирала в сундук куски недоеденного хлеба" - это явно продолжение той же стилистики из первой части.
А в третьей повести, где снова новый рассказчик, разбойник, я всплакнула над "смешанными лесами" и "междоусобными конфликтами"...
Я сейчас, поймите меня правильно, не говорю, что стилистический микс - это табу. Я просто пытаюсь робким покашливанием напомнить, что мое читательское "я" корчится от мучительной боли, когда текст разваливается, - так давайте, может быть, меня пытать ради какой-то причины? Чтоб не просто потому, что молоток, клещи, гвозди, пишущая машинка и 18 газовых ключей были хреново уложены на край хлипкой полочки и одновременно грохнулись мне на голову, а чтоб я испытывала страдания именно там, где автор зачем-то этого хочет?
Вот ещё один вопрос, кстати, который мне покоя не даёт, - а чего он хотел, автор? То есть эпос написать, да, понятно, но почему именно так? Почему таким языком, чтобы я не могла поверить в живые голоса говорящих? Почему, кстати, именно эти три рассказчика, и почему надо было опустить то, что происходило за три года странствий, раз мы видим только начало и завершение истории? Наконец, почему в самом начале влюбленной и любимой Марье непременно должно быть всего двенадцать, а в конце пятнадцать? То есть вот сделал бы в начале пятнадцать, а в конце восемнадцать, и все, непоправимо: триггер сам бы ушел и весь смысл с собой забрал? А что за смысл в том, что она ребенок, если рядом, вскользь, истории про девушек, у которых первое чувство со всеми сопутствующими наступило позже?
Похоже, лучший отзыв, который я видела, это что "Финист ясный сокол" - очень плохо написанная хорошая книга. Полностью присоединяюсь. Мне кажется, что вообще-то Рубанов одаренный и неглупый человек. Соответственно, я очень надеюсь, что он потом всё-таки "доносит" роман и выдаст его второй редакцией, единой и дышащей книгой, в которой вот это жирное и плотное месиво станет настоящим живым мясом. А пока, увы, это немножко еж и немножко черепаха, на броненосца ещё не похоже совсем((
#FantasyAndSciFi
Проще всего было бы сказать, что роман - это история путешествия Марьи за своим любимым, состоящая из трёх повестей, каждая от лица одного из мужчин, которые встретили Марью и полюбили ее, помогали или мешали ей на свой лад и знают каждый по кусочку ее истории. И да, ни один из этих троих мужчин не Финист, и нет, ни Финиста, ни Марьи мы так и не слышим "изнутри", а только видим глазами рассказчиков, которых трясет от ревности; достоинство это или недостаток, можно было бы обсудить, конечно, но дело не в том.
Мне вот кажется, этот роман - во-первых, увесистое доказательство того (не очень любимого авторами) простого факта, что хорошего редактора переоценить нельзя: когда его нет, все, туши свет, все пропало.
Во-вторых, это, конечно, ещё один повод выдрать на голове волосенки и спросить, - ну что, теперь видите, что натворил с языком исторических и притворяющихся историческими книг ваш разлюбезный "Лавр"?
Потому что с точки зрения того, как это написано - это просто чудовищно плохо, неопрятно и не проработано. "Баудолино" так и не выходит, а вжиться в повествование все это дико мешает, крючками прямо-таки цепляет.
Вот говорит шут, скоморох, "глумила":
"Что и говорить, человечество сильно поумнело за то время, как я являюсь его живой частью" - это что? "Знакомство с оборотнем стало для Марьи в первую очередь приключением" - как такая фраза может жить в эпосе? В соседних абзацах с "глумилой" и "глупындой"?
Какой в древнерусском, древнеславянском, венетском, не знаю уж, на каком они там говорят, может быть "час волка и собаки"? Про кабаре "Приют любви" ещё давайте добавим(
Во второй части новый повествователь, теперь речь идёт от лица кожевника, и интонация меняется. Там у меня больше вопросы к фактам, - чего, например, люди добрые, действительно кожаную броню летом в бой надо на голое тело без рубахи надевать? Но окей, надо так надо, привет "Игре престолов". Хотя, конечно, местная баба Яга, которая "молча и демонстративно убирала в сундук куски недоеденного хлеба" - это явно продолжение той же стилистики из первой части.
А в третьей повести, где снова новый рассказчик, разбойник, я всплакнула над "смешанными лесами" и "междоусобными конфликтами"...
Я сейчас, поймите меня правильно, не говорю, что стилистический микс - это табу. Я просто пытаюсь робким покашливанием напомнить, что мое читательское "я" корчится от мучительной боли, когда текст разваливается, - так давайте, может быть, меня пытать ради какой-то причины? Чтоб не просто потому, что молоток, клещи, гвозди, пишущая машинка и 18 газовых ключей были хреново уложены на край хлипкой полочки и одновременно грохнулись мне на голову, а чтоб я испытывала страдания именно там, где автор зачем-то этого хочет?
Вот ещё один вопрос, кстати, который мне покоя не даёт, - а чего он хотел, автор? То есть эпос написать, да, понятно, но почему именно так? Почему таким языком, чтобы я не могла поверить в живые голоса говорящих? Почему, кстати, именно эти три рассказчика, и почему надо было опустить то, что происходило за три года странствий, раз мы видим только начало и завершение истории? Наконец, почему в самом начале влюбленной и любимой Марье непременно должно быть всего двенадцать, а в конце пятнадцать? То есть вот сделал бы в начале пятнадцать, а в конце восемнадцать, и все, непоправимо: триггер сам бы ушел и весь смысл с собой забрал? А что за смысл в том, что она ребенок, если рядом, вскользь, истории про девушек, у которых первое чувство со всеми сопутствующими наступило позже?
Похоже, лучший отзыв, который я видела, это что "Финист ясный сокол" - очень плохо написанная хорошая книга. Полностью присоединяюсь. Мне кажется, что вообще-то Рубанов одаренный и неглупый человек. Соответственно, я очень надеюсь, что он потом всё-таки "доносит" роман и выдаст его второй редакцией, единой и дышащей книгой, в которой вот это жирное и плотное месиво станет настоящим живым мясом. А пока, увы, это немножко еж и немножко черепаха, на броненосца ещё не похоже совсем((
#FantasyAndSciFi
Вот не могу не заметить занудно в очередной раз, что у Валенте же вон русская мифология совершенно живая, и с современным и сказочным языком, которые друг из друга растут, и блокадный Ленинград без единого шва, и не царапает ничего
Ещё прочитала милый довольно грустный фантастический детектив Сары Гэйли "Магия лжецов" - про двух сестер-близняшек, одна из которых вся из себя одаренная волшебница и преподает таким же одаренным детям, а вторая в магии полный ноль и дуб дубом, но зато частный детектив, и ее пригласили расследовать смерть коллеги первой.
Соответственно, фоном - престижная магическая школа и давние переживания детективной сестры о том, что этот элитарный мир не для нее, сестра, мол, аристократка, а сама она дворняжка. Дети, даром что одаренные маги, и есть дети, главное для них любови, дружба и статус. Есть даже свое пророчество об избранном...
Ладно, каюсь, мне это больше отдавало не Гарри Поттером, а Таной Френч с ее "Тайным местом", - тоже вышла какая-то очень женская история.
Как детектив выстроено вполне по классическим правилам, то есть читатель имеет все шансы сам увязать разрозненные ниточки, а как семейный роман про кризисы отношений и самоидентификации и того лучше, да и вообще мило, но у меня не так чтоб вот книга года.
#детективы #FantasyAndSciFi
Соответственно, фоном - престижная магическая школа и давние переживания детективной сестры о том, что этот элитарный мир не для нее, сестра, мол, аристократка, а сама она дворняжка. Дети, даром что одаренные маги, и есть дети, главное для них любови, дружба и статус. Есть даже свое пророчество об избранном...
Ладно, каюсь, мне это больше отдавало не Гарри Поттером, а Таной Френч с ее "Тайным местом", - тоже вышла какая-то очень женская история.
Как детектив выстроено вполне по классическим правилам, то есть читатель имеет все шансы сам увязать разрозненные ниточки, а как семейный роман про кризисы отношений и самоидентификации и того лучше, да и вообще мило, но у меня не так чтоб вот книга года.
#детективы #FantasyAndSciFi
Всю эту неделю прожила с "Моей темной Ванессой" Кейт Элизабет Расселл. Роман вмещает семнадцать лет жизни тридцатидвухлетней Ванессы, то есть больше половины, и начинает свой отсчёт с ее пятнадцати лет, когда у нее случился роман с учителем, до сих пор главным мужчиной ее жизни. Теперь постаревшего учителя публично обвиняют в домогательствах к другим девочкам, а она снова и снова пересматривает эту историю, не понимая свою роль: роковой демон в образе девочки? Избранница великого чувства? Жертва педофила?
Роман удивительно камерный и деликатный, и такое ощущение, что он совершенно не стремится быть Великой Книгой, или Модной Книгой, или Чем-то ещё Таким Вот Этаким, а хочет рассказать историю тем самым единственно возможным правильным способом, и это очень подкупает.
Перехвалить его поэтому трудно - история действительно рассказана безукоризненно. Без лишних подчеркиваний, без натужного подталкивания читателя, мол, смотри сюда, - зато с таким текстом и такой конструкцией этого текста, которые сами подсказывают, куда смотреть.
Текст весь прошит аллюзиями на Набокова (начиная с названия), и множество людей, как я вижу, после его прочтения акцентирует свое видение, мол, да, конечно, и "Лолита" ведь всегда была про абьюз и только про абьюз, и точка. Вот с этим, единственным, я не согласна, для меня это так и будет роман о трагической и страшной силе любви, которая вырастет из чего хочет, из крохотного, из огромного, из безобразного семечка, - и уничтожит твою жизнь.
"Ванесса" тоже горше и глубже, чем просто история надломленной юной женщины, которой спустя годы стала надломленная девочка. Очень больно аукается с любым, в том числе чисто психологическим насилием со стороны партнёра, из последствий которого некоторые женщины так и не могут выкарабкаться.
Читать после нее невозможно ничего, то есть вот реально ничего, ни нон-фикшен, ни детективы, ни мистику, ничего. Оказалось, несколько лет дожидались именно этого момента "Люди среди деревьев" Ханьи Янагихары: после "Маленькой жизни" думала, вот уж нет, не могу читать, мне этого не вынести, - а теперь читаю. Глядишь, и до "Министерства наивысшего счастья" Арундати Рой доберусь, а то после "Бога мелочей" думала, что сердце лопнуло, и никогда больше, никогда.
#иностранная_литература
Роман удивительно камерный и деликатный, и такое ощущение, что он совершенно не стремится быть Великой Книгой, или Модной Книгой, или Чем-то ещё Таким Вот Этаким, а хочет рассказать историю тем самым единственно возможным правильным способом, и это очень подкупает.
Перехвалить его поэтому трудно - история действительно рассказана безукоризненно. Без лишних подчеркиваний, без натужного подталкивания читателя, мол, смотри сюда, - зато с таким текстом и такой конструкцией этого текста, которые сами подсказывают, куда смотреть.
Текст весь прошит аллюзиями на Набокова (начиная с названия), и множество людей, как я вижу, после его прочтения акцентирует свое видение, мол, да, конечно, и "Лолита" ведь всегда была про абьюз и только про абьюз, и точка. Вот с этим, единственным, я не согласна, для меня это так и будет роман о трагической и страшной силе любви, которая вырастет из чего хочет, из крохотного, из огромного, из безобразного семечка, - и уничтожит твою жизнь.
"Ванесса" тоже горше и глубже, чем просто история надломленной юной женщины, которой спустя годы стала надломленная девочка. Очень больно аукается с любым, в том числе чисто психологическим насилием со стороны партнёра, из последствий которого некоторые женщины так и не могут выкарабкаться.
Читать после нее невозможно ничего, то есть вот реально ничего, ни нон-фикшен, ни детективы, ни мистику, ничего. Оказалось, несколько лет дожидались именно этого момента "Люди среди деревьев" Ханьи Янагихары: после "Маленькой жизни" думала, вот уж нет, не могу читать, мне этого не вынести, - а теперь читаю. Глядишь, и до "Министерства наивысшего счастья" Арундати Рой доберусь, а то после "Бога мелочей" думала, что сердце лопнуло, и никогда больше, никогда.
#иностранная_литература