А вот обещанные цитаты про еду:
Завтрак у Голицыных:
«— Кушанье у нас простое, русское, — говорил Голицын, гордясь своей безупречной немецкой речью. — Оладьи едим жирные, с вареньями, с медом. Крыжовенное варенье княгиня сама варить изволила, это посложнее всякой химии. Блины печем с припеками. Гречневые мой Трофим начиняет рублеными яйцами, крупичатые — снетками, а может испечь и розовые крупичатые — со свеклой. Сейчас их начнут приносить — горячие, прямо со сковородки. Чай пьем с ромом и сливками. Надо ж вам знать, что такое русская еда.»
Обычный обед в трактире (разговор о делах не прерывается, так что заказывает философская ипостась Крылова – Маликульмук, а не ипостась-обжора, Косолапый Жанно):
«Кельнер доложил, какие блюда готовы, каких придется подождать. Тут выяснилось, что фон Димшицу нельзя кислого, острого, сладкого, жирного, соленого, маринованного, жареного, копченого, вяленого, а можно отварную рыбку под нежнейшим соусом бешамель. Маликульмульку после этого было даже неловко заказывать себе привычные двойные порции стерляди под желе, вестфальской ветчины, жирных пирожков, жареную курицу, да еще и английский портер впридачу. При этом он был уверен, что не наестся до отвала, а приберегал аппетит для праздничного стола у Голицыных. Вот там он собирался порадовать и себя, и хозяев дома, и гостей, и всю дворню.»
… Или вот еще обед:
«Тут кельнер принес им заказанные горячие колбаски, тушеную морковь, особенный рижский хлеб с тмином, поставил оловянные кружки с крышечками. В кружках было горячее пиво с пряностями, в которое для особой густоты были подмешаны яичные желтки с сахаром.
Маликульмульк не чувствовал голода — да и что такое для закаленного в битвах брюха четыре тонкие жирные колбаски? Но они исчезли стремительно, он заказал еще порцию.»
… Или вот:
«Заказывая обед, Маликульмульк узнал, что привезли английские устрицы, по двенадцать рублей сотня. Подал голос Косолапый Жанно, однако Маликульмульк сказал: «Цыц!» Такие подвиги следовало совершать при большом стечении народа.
В «Петербурге» уже поняли, с кем имеют дело, и без лишних слов несли начальнику канцелярии двойные порции кушаний, начав со стерляжьей ухи. За ней последовали телячья печенка под рубленым легким, мозги под зеленым горошком, фрикасе из пулярки под грибами и белым соусом. На десерт ему подали целое блюдо французской яичницы с вареньем.»
#нямням #цитатное
Завтрак у Голицыных:
«— Кушанье у нас простое, русское, — говорил Голицын, гордясь своей безупречной немецкой речью. — Оладьи едим жирные, с вареньями, с медом. Крыжовенное варенье княгиня сама варить изволила, это посложнее всякой химии. Блины печем с припеками. Гречневые мой Трофим начиняет рублеными яйцами, крупичатые — снетками, а может испечь и розовые крупичатые — со свеклой. Сейчас их начнут приносить — горячие, прямо со сковородки. Чай пьем с ромом и сливками. Надо ж вам знать, что такое русская еда.»
Обычный обед в трактире (разговор о делах не прерывается, так что заказывает философская ипостась Крылова – Маликульмук, а не ипостась-обжора, Косолапый Жанно):
«Кельнер доложил, какие блюда готовы, каких придется подождать. Тут выяснилось, что фон Димшицу нельзя кислого, острого, сладкого, жирного, соленого, маринованного, жареного, копченого, вяленого, а можно отварную рыбку под нежнейшим соусом бешамель. Маликульмульку после этого было даже неловко заказывать себе привычные двойные порции стерляди под желе, вестфальской ветчины, жирных пирожков, жареную курицу, да еще и английский портер впридачу. При этом он был уверен, что не наестся до отвала, а приберегал аппетит для праздничного стола у Голицыных. Вот там он собирался порадовать и себя, и хозяев дома, и гостей, и всю дворню.»
… Или вот еще обед:
«Тут кельнер принес им заказанные горячие колбаски, тушеную морковь, особенный рижский хлеб с тмином, поставил оловянные кружки с крышечками. В кружках было горячее пиво с пряностями, в которое для особой густоты были подмешаны яичные желтки с сахаром.
Маликульмульк не чувствовал голода — да и что такое для закаленного в битвах брюха четыре тонкие жирные колбаски? Но они исчезли стремительно, он заказал еще порцию.»
… Или вот:
«Заказывая обед, Маликульмульк узнал, что привезли английские устрицы, по двенадцать рублей сотня. Подал голос Косолапый Жанно, однако Маликульмульк сказал: «Цыц!» Такие подвиги следовало совершать при большом стечении народа.
В «Петербурге» уже поняли, с кем имеют дело, и без лишних слов несли начальнику канцелярии двойные порции кушаний, начав со стерляжьей ухи. За ней последовали телячья печенка под рубленым легким, мозги под зеленым горошком, фрикасе из пулярки под грибами и белым соусом. На десерт ему подали целое блюдо французской яичницы с вареньем.»
#нямням #цитатное
Продолжение цитат про еду:
Вот про такие знакомые «доедалки» после праздников:
«Маликульмульк собрался в аптеку Слона, но подумал, что надо бы взять с собой гостинцев. Давид Иероним всегда выставлял скромное угощение — ну, Маликульмульк и отправился на поварню, где должно было найтись немало лакомств с барского стола. Повар Трофим изготовил и бисквиты, сладкие пироги, и расстегаи, и всевозможное печенье — это все было «сухое пирожное», а вкуснейшее «мокрое пирожное» — желе, бланманже, взбитые сливки, картофельный, клюквенный кисель, который Трофим научился готовить в Риге, — подавалось порциями на особых тарелочках, и взять его с собой было, увы, невозможно.»
… и про само ощущение того, что праздник-то прошел:
«Праздник для горожан почти завершился. Еще продавали в нарядных киосках сладости детям — да только детей было на площади немного. И маленький оркестр не играл на помосте. И свечи на елке не горели. Маликульмульк вспомнил: главный праздник рижан не Рождество, а Масленица, вот когда они гуляют две недели с шумом и гамом. Недолго ждать осталось, время бежит быстрее, чем хочется и философу, и начальнику генерал-губернаторской канцелярии.»
*ну-ну, мы-то знаем, что нет в этих романах весны и Масленицы.
Про качество провизии (есть, кстати, о чем задуматься, есть, последняя фраза прям меня лично пробрала до печенок):
«Где ж ты, батюшка, возьмешь тут петуха?! Это гадание деревенское. В Зубриловке да в Казацком были у нас свои курочки, а тут за каждым яичком изволь на торг бежать. Трофимушка измаялся — то ли дело, когда все свое! А здесь принесут с торга лукошко яиц, а когда снесены — одному Богу ведомо. И хлеб не таков, как его сиятельству нравится, и молоко разведенное. Какое ж оно молоко, когда жирного следа на кружке не оставляет!»
#нямням #цитатное
Вот про такие знакомые «доедалки» после праздников:
«Маликульмульк собрался в аптеку Слона, но подумал, что надо бы взять с собой гостинцев. Давид Иероним всегда выставлял скромное угощение — ну, Маликульмульк и отправился на поварню, где должно было найтись немало лакомств с барского стола. Повар Трофим изготовил и бисквиты, сладкие пироги, и расстегаи, и всевозможное печенье — это все было «сухое пирожное», а вкуснейшее «мокрое пирожное» — желе, бланманже, взбитые сливки, картофельный, клюквенный кисель, который Трофим научился готовить в Риге, — подавалось порциями на особых тарелочках, и взять его с собой было, увы, невозможно.»
… и про само ощущение того, что праздник-то прошел:
«Праздник для горожан почти завершился. Еще продавали в нарядных киосках сладости детям — да только детей было на площади немного. И маленький оркестр не играл на помосте. И свечи на елке не горели. Маликульмульк вспомнил: главный праздник рижан не Рождество, а Масленица, вот когда они гуляют две недели с шумом и гамом. Недолго ждать осталось, время бежит быстрее, чем хочется и философу, и начальнику генерал-губернаторской канцелярии.»
*ну-ну, мы-то знаем, что нет в этих романах весны и Масленицы.
Про качество провизии (есть, кстати, о чем задуматься, есть, последняя фраза прям меня лично пробрала до печенок):
«Где ж ты, батюшка, возьмешь тут петуха?! Это гадание деревенское. В Зубриловке да в Казацком были у нас свои курочки, а тут за каждым яичком изволь на торг бежать. Трофимушка измаялся — то ли дело, когда все свое! А здесь принесут с торга лукошко яиц, а когда снесены — одному Богу ведомо. И хлеб не таков, как его сиятельству нравится, и молоко разведенное. Какое ж оно молоко, когда жирного следа на кружке не оставляет!»
#нямням #цитатное
А вот милое про взросление, воспитание, родителей:
«— Знаете, Крылов, — сказал Паррот. — Вы — еще одно подтверждение теории, по которой люди делятся на родителей и бездетных. Человек с этим рождается, как если бы на нем поставили клеймо. Бывает, что прирожденный родитель почему-то оказывается без детей, и тогда часть его души, ответственная за родительство, ищет и находит какие-то возможности. Бывает, что у бездетного мужчины оказывается несколько человек детей, но заботиться о них он не в состоянии, я сам это наблюдал. И винить его трудно — у него словно бы нет органа, отвечающего за такую заботу. Если применить к этому систему Линнея, то родители и бездетные — это два разных подвида Homo sapiens.»
#цитатное
«— Знаете, Крылов, — сказал Паррот. — Вы — еще одно подтверждение теории, по которой люди делятся на родителей и бездетных. Человек с этим рождается, как если бы на нем поставили клеймо. Бывает, что прирожденный родитель почему-то оказывается без детей, и тогда часть его души, ответственная за родительство, ищет и находит какие-то возможности. Бывает, что у бездетного мужчины оказывается несколько человек детей, но заботиться о них он не в состоянии, я сам это наблюдал. И винить его трудно — у него словно бы нет органа, отвечающего за такую заботу. Если применить к этому систему Линнея, то родители и бездетные — это два разных подвида Homo sapiens.»
#цитатное
* Кстати, пока цепляла цитаты, успела: а) помедитировать на бутылку с молоком (черт его знает, что это, но она в холодильнике лежа пристроена, и какой-то след там на боку есть), и б) вспомнить, какими же глазами на меня смотрели все сотрапезники, пока я в незабвенной "Пивной штольне" заказывала пивной гоголь-моголь, то есть то самое горячее пиво с желтками и сахаром, которое пил герр Крылов. Не, ну не то самое, конечно. Мы ж из цитаты про еду помним, что ни про яички ничего не известно, ни про пиво, чего уж.
"Я сегодня вдоль реки собирал кувшинки, чтобы их преподнести милой Золотинке!"
Том Бомбадил и Золотинка, - вполне себе чудесная пара, чтобы вспомнить 14 февраля)
Том Бомбадил и Золотинка, - вполне себе чудесная пара, чтобы вспомнить 14 февраля)
О, эти списки!
На той неделе по спискам книг к прочтению переехала из заметок в Notions.
И понеслось)
Начиналось-то, как мы помним, с ясного посыла "Все читали, а я нет, надо наверстать, а то умным людям со мной и поговорить не о чем" (и сопровождалось ясным посылом "никто из моих знакомых, кроме меня, видимо, не станет читать ещё 6 книжек про Средневековье и одну про лапшу, но я-то без них как??")
В итоге в Notions у меня, конечно же, появился список "Читали все, кроме меня", и список "Интересненько". Но списки управляют нами, заразы, а не наоборот, и теперь у меня ещё:
- Детективы;
- Фантастика;
- Про пиратов;
- Про Средневековье;
- Подборка рекомендованного NON/ FICTION;
- Подборка с твист плотом;
- Подборка к сериалу "Корона"...
... И с каждым днём новые идеи, которые невозможно упихать в горшочек (внутри списка фантастики, например, сами собой выделились квир-список и лучшая постсоветская).
Первый раз в жизни думаю, что да, я точно не успею прочесть все, что мне хочется, посмотреть все, что мне хочется, добраться до всех игр, - но это и отлично. Будущее выглядит увлекательным прям таким увлекательным.
Особенно если не забывать, что ведь всегда есть ещё опция задвинуть все, мечтать и лопать мороженое)
P.S. ну ладно, ладно, не все, под Чапека, Конан Дойля, Рекса Стаута и Трускиновскую мороженое вкуснее)
P.P.S. нет, списка "Под мороженое" не будет. Хотя...
#СпискиСписки
На той неделе по спискам книг к прочтению переехала из заметок в Notions.
И понеслось)
Начиналось-то, как мы помним, с ясного посыла "Все читали, а я нет, надо наверстать, а то умным людям со мной и поговорить не о чем" (и сопровождалось ясным посылом "никто из моих знакомых, кроме меня, видимо, не станет читать ещё 6 книжек про Средневековье и одну про лапшу, но я-то без них как??")
В итоге в Notions у меня, конечно же, появился список "Читали все, кроме меня", и список "Интересненько". Но списки управляют нами, заразы, а не наоборот, и теперь у меня ещё:
- Детективы;
- Фантастика;
- Про пиратов;
- Про Средневековье;
- Подборка рекомендованного NON/ FICTION;
- Подборка с твист плотом;
- Подборка к сериалу "Корона"...
... И с каждым днём новые идеи, которые невозможно упихать в горшочек (внутри списка фантастики, например, сами собой выделились квир-список и лучшая постсоветская).
Первый раз в жизни думаю, что да, я точно не успею прочесть все, что мне хочется, посмотреть все, что мне хочется, добраться до всех игр, - но это и отлично. Будущее выглядит увлекательным прям таким увлекательным.
Особенно если не забывать, что ведь всегда есть ещё опция задвинуть все, мечтать и лопать мороженое)
P.S. ну ладно, ладно, не все, под Чапека, Конан Дойля, Рекса Стаута и Трускиновскую мороженое вкуснее)
P.P.S. нет, списка "Под мороженое" не будет. Хотя...
#СпискиСписки
Роман "Свои - чужие" Энн Пэтчетт оказался совершенно прекрасен.
Если раньше меня сильно настораживал тот факт, что он нравится тем же людям, что и "Разговоры с друзьями" Салли Руни, то теперь я себе честно признаюсь (особенно после разборки книжного шкафа) - да, скорей всего, в виде бумажных книг и я поставила бы их на одну и ту же полочку. Ещё бы их подпирал "Стоунер" и давила "Маленькая жизнь". То есть с жанровой точки зрения окей, если любишь такие романы, то почему бы и не любить их все?
Если говорить про качество, картина иная. Там, где у Пэтчетт фиалки обычной жизни расплавились в тигеле и стали, волшебным образом, совсем другой, но художественной жизнью, у Салли Руни ее... скажем, одуванчики? ромашки? - короче, ее цветочки настойчиво намекают, что вот они мы, выглядим совсем как на лугу, ничего в нас не добавляли, не плавили! а настоящие мы или скручены ушлым автором из бумажек и тряпочек - это пусть читатель решает.
Я-то для себя решила, что полное фуфло, - но потихоньку грустно начинаю прозревать, что в этом столкновении драконов с чижиками это я та сторона, что не вполне права. Мне кажется, что поток незрелого сознания автора и лирических героев как-то вот не очень тянет на художественное слово, а юные читатели вон от восторга задыхаются, мол, аааа, я помню это ощущение, когда гуляешь с самой стремной девочкой в классе, и только бы не узнали.
* Ворчливо: Ну окей, может, вырастет эта ваша Салли Руни, будет писать как Пэтчетт (вряд ли, конечно).
Итак, возвращаясь к Пэтчетт. Историю о том, как на крестинах кукольно прелестной девочки пробежала искра между красавицей-хозяйкой и гостем, улизнувшим от беременной жены и троих детишек, она толком и не рассказывает: ее интересуют последствия, шестеро детей из двух распавшихся семей, и то, как они проживают, строят, клеят и конструируют свою жизнь.
Получилось очень человечно. Когда смотришь на эту 50-летней продолжительности семейную сагу, даже трагические и непоправимые вещи приходится принять, все как в жизни. И так же, как в жизни, нет однозначного ответа про верные и неверные решения.
Пэтчетт не просто любит своих героев, - она хочет, чтобы и мы прожили эту их длинную и совсем не идеальную жизнь. Соответственно, интонация автора никого из них и не судит, и не жалеет, а вот сопереживает всем.
Тут тоже (как в "Разговорах с друзьями") есть тема "романа в романе", отображения реальных событий в художественном произведении, и того, как это воспринимают прототипы книжных героев, но тут мне это не звучит невыносимо фальшиво. Видимо, это роман взрослый, и, - видимо, - взрослые романы мне заходят лучше.
На самом деле не во взрослости фокус; это сама Пэтчетт, конечно, прекрасная. Она делает из своих персонажей немножко героев страшно увлекательного сериала, а немножко - прямо каких-то соседей не то знакомых. При этом общая интонация, общий рисунок романа такой милосердный, мудрый, терпимый и добрый, что не могу себе представить, кому бы это чтение могло не скрасить вечер-другой, а наоборот (мне кажется, вполне можно добавить в список "Под мороженое: "жизненные" книги").
Я прям счастлива и бегу читать ее "Бельканто". Запоем.
#иностранная_литература
Если раньше меня сильно настораживал тот факт, что он нравится тем же людям, что и "Разговоры с друзьями" Салли Руни, то теперь я себе честно признаюсь (особенно после разборки книжного шкафа) - да, скорей всего, в виде бумажных книг и я поставила бы их на одну и ту же полочку. Ещё бы их подпирал "Стоунер" и давила "Маленькая жизнь". То есть с жанровой точки зрения окей, если любишь такие романы, то почему бы и не любить их все?
Если говорить про качество, картина иная. Там, где у Пэтчетт фиалки обычной жизни расплавились в тигеле и стали, волшебным образом, совсем другой, но художественной жизнью, у Салли Руни ее... скажем, одуванчики? ромашки? - короче, ее цветочки настойчиво намекают, что вот они мы, выглядим совсем как на лугу, ничего в нас не добавляли, не плавили! а настоящие мы или скручены ушлым автором из бумажек и тряпочек - это пусть читатель решает.
Я-то для себя решила, что полное фуфло, - но потихоньку грустно начинаю прозревать, что в этом столкновении драконов с чижиками это я та сторона, что не вполне права. Мне кажется, что поток незрелого сознания автора и лирических героев как-то вот не очень тянет на художественное слово, а юные читатели вон от восторга задыхаются, мол, аааа, я помню это ощущение, когда гуляешь с самой стремной девочкой в классе, и только бы не узнали.
* Ворчливо: Ну окей, может, вырастет эта ваша Салли Руни, будет писать как Пэтчетт (вряд ли, конечно).
Итак, возвращаясь к Пэтчетт. Историю о том, как на крестинах кукольно прелестной девочки пробежала искра между красавицей-хозяйкой и гостем, улизнувшим от беременной жены и троих детишек, она толком и не рассказывает: ее интересуют последствия, шестеро детей из двух распавшихся семей, и то, как они проживают, строят, клеят и конструируют свою жизнь.
Получилось очень человечно. Когда смотришь на эту 50-летней продолжительности семейную сагу, даже трагические и непоправимые вещи приходится принять, все как в жизни. И так же, как в жизни, нет однозначного ответа про верные и неверные решения.
Пэтчетт не просто любит своих героев, - она хочет, чтобы и мы прожили эту их длинную и совсем не идеальную жизнь. Соответственно, интонация автора никого из них и не судит, и не жалеет, а вот сопереживает всем.
Тут тоже (как в "Разговорах с друзьями") есть тема "романа в романе", отображения реальных событий в художественном произведении, и того, как это воспринимают прототипы книжных героев, но тут мне это не звучит невыносимо фальшиво. Видимо, это роман взрослый, и, - видимо, - взрослые романы мне заходят лучше.
На самом деле не во взрослости фокус; это сама Пэтчетт, конечно, прекрасная. Она делает из своих персонажей немножко героев страшно увлекательного сериала, а немножко - прямо каких-то соседей не то знакомых. При этом общая интонация, общий рисунок романа такой милосердный, мудрый, терпимый и добрый, что не могу себе представить, кому бы это чтение могло не скрасить вечер-другой, а наоборот (мне кажется, вполне можно добавить в список "Под мороженое: "жизненные" книги").
Я прям счастлива и бегу читать ее "Бельканто". Запоем.
#иностранная_литература
Я тут больше месяца маниакально разбирала книжный шкаф и запасной книжный паек, который вот лично у меня как поселился в сумках под кроватью, так и живёт, - и как раз об этом думала: а нужно ли мне это богатство? То есть, конечно, есть комиксы, и на экране они все равно выглядят не так (хотя вполне сносно, - кстати, Катабасия, вечное спасибо за "Провиденс"). Да, есть "Корабль Тезея", который в принципе в силу своей организации как раз квест, переведенный в бумажную версию. Окей. Заметим в скобках, вот его я как раз не читала, это ж надо остановить жизнь на недельку-другую, а у кого такие роскоши. Все ещё жду Того Самого Момента( Есть "Дом листьев", который тоже рассчитан на бумажную жизнь, но издатель, плесень такая, холера ясна, зараза заморская и таракан многоусый, напечатал тираж запредельно слепого качества (сорри, конечно, за оскорбления, но можно и не такое услышать. У читателей, мать вашу, глазки, вы в курсе? Не жалко нас?) Есть ещё "Мать Сигэмото" Танидзаки, электронную версию которой я продолжаю искать, но пока упс. А так-то да, большая часть моих книг гораздо удобнее живёт в читалке, - а сколько там книг, которых у меня в бумажном виде нет и не было, или были, но уже ушли, - ух!
И тем не менее, продолжаю лелеять шкаф.
Во-первых, как мы помним, апокалипсиса никто не отменял, а уж при свечах читать или прокладывать слоем книг холодные наружные стены в попытках сберечь драгоценное тепло, - это как пойдет.
Во-вторых, в моей системе координат книжный шкаф - это загадочно и красиво, как златотканная порфировая завеса. Ирод вон не догадался предложить Саломее вместо драгоценностей и павлинов подборку серии "Мировой бестселлер" и несколько томиков маркиза де Сада, а главное, не сообразил намекнуть, что, мол, нанял специально обученного человека, который написал про нее и пророка любовный роман со всеми приличествующими жанру кунштюками, где она целовала-целовала алый рот, а потом попала в плен к пиратам, а ещё потом ее похитил дракон-оборотень, ну, сами знаете, короче. Только, мол, иди, детка, поищи, не помню, на какой полочке. Глядишь, она бы пока копалась, заблудилась в разных видах красоты? уболтал бы?
И, наконец, это прекрасная история моей жизни, нашей жизни, это такое нескончаемое покрывало Пенелопы, в которое я продолжаю добавлять новые тома, - в то время как старые иногда меня оставляют. Те ужасного качества, но самые любимые издания Фаулза, Желязны и Айры Левина, которые я покупала на невеликие суммы, оставшиеся с первых зарплат (мяса мы на них все равно бы купить не могли, а книжки да). То под завязку нашпигованное опечатками собрание сочинений Шекспира, которое я выпросила в подарок на 30-летие. Томики детективов, которые я заедала чудесным шоколадным ломом, он в буфете на развес продавался...
И мне по-прежнему дарят книжки, и я по-прежнему счастлива (теперь, правда, это обычно в виде абонемента в "Республику", так и отличненько). Вон вчера разжилась очередной парочкой, причем трогательно весь мой марш-бросок занял, видимо, ноль времени, потому что на заснеженной остановке у Дома Кино по дороге обратно ровно те же два завсегдатая (вот кто точно выглядит, как герои фильма из 70-х) вели тот же неспешный разговор, который был по дороге туда, и даже, видимо, не замёрзли нисколько.
Так что я так и планирую: комплектую книжный шкаф как человек 70-х, декорирую как я.
Пойду его поглажу))
И тем не менее, продолжаю лелеять шкаф.
Во-первых, как мы помним, апокалипсиса никто не отменял, а уж при свечах читать или прокладывать слоем книг холодные наружные стены в попытках сберечь драгоценное тепло, - это как пойдет.
Во-вторых, в моей системе координат книжный шкаф - это загадочно и красиво, как златотканная порфировая завеса. Ирод вон не догадался предложить Саломее вместо драгоценностей и павлинов подборку серии "Мировой бестселлер" и несколько томиков маркиза де Сада, а главное, не сообразил намекнуть, что, мол, нанял специально обученного человека, который написал про нее и пророка любовный роман со всеми приличествующими жанру кунштюками, где она целовала-целовала алый рот, а потом попала в плен к пиратам, а ещё потом ее похитил дракон-оборотень, ну, сами знаете, короче. Только, мол, иди, детка, поищи, не помню, на какой полочке. Глядишь, она бы пока копалась, заблудилась в разных видах красоты? уболтал бы?
И, наконец, это прекрасная история моей жизни, нашей жизни, это такое нескончаемое покрывало Пенелопы, в которое я продолжаю добавлять новые тома, - в то время как старые иногда меня оставляют. Те ужасного качества, но самые любимые издания Фаулза, Желязны и Айры Левина, которые я покупала на невеликие суммы, оставшиеся с первых зарплат (мяса мы на них все равно бы купить не могли, а книжки да). То под завязку нашпигованное опечатками собрание сочинений Шекспира, которое я выпросила в подарок на 30-летие. Томики детективов, которые я заедала чудесным шоколадным ломом, он в буфете на развес продавался...
И мне по-прежнему дарят книжки, и я по-прежнему счастлива (теперь, правда, это обычно в виде абонемента в "Республику", так и отличненько). Вон вчера разжилась очередной парочкой, причем трогательно весь мой марш-бросок занял, видимо, ноль времени, потому что на заснеженной остановке у Дома Кино по дороге обратно ровно те же два завсегдатая (вот кто точно выглядит, как герои фильма из 70-х) вели тот же неспешный разговор, который был по дороге туда, и даже, видимо, не замёрзли нисколько.
Так что я так и планирую: комплектую книжный шкаф как человек 70-х, декорирую как я.
Пойду его поглажу))
Forwarded from Книжное притяжение | Galina Egorova
По мере того как овладение новой информацией переходит к иным каналам, книга, освобождаясь от этой функции, но сохраняя свою культурную ауру, будет все более становиться эстетически значимым и символическим предметом. (Уже сегодня мы покупаем красивый томик Пушкина не для того, чтобы узнать что-то новое...). И домашняя библиотека у нового поколения будет, но она будет больше походить на ту, которую высмеивали еще три десятка лет назад, когда цвет корешка будет не менее важен, чем название книги. И это ни хорошо ни плохо - это другое время и другая реальность....
Это - цитата из высказывания Михаила Дмитриевича Афанасьева, директора Государственной публичной исторической библиотеки России, завершающего вчерашнюю статью в "РГ" - "Потрошители книг: Что станет с домашними библиотеками по мере развития "цифры" Елены Новоселовой
Это - цитата из высказывания Михаила Дмитриевича Афанасьева, директора Государственной публичной исторической библиотеки России, завершающего вчерашнюю статью в "РГ" - "Потрошители книг: Что станет с домашними библиотеками по мере развития "цифры" Елены Новоселовой
Российская газета
Потрошители книг
Формат жилья, главным украшением которого было собрание мировой классики, уходит в прошлое. Современные интерьеры большого книжного шкафа не предполагают, а молодежь все чаще предпочитает букридеры. "РГ" узнала, куда можно пристроить домашнюю книжную коллекцию
Кэролли Эриксон, "Мария кровавая": "К этому схоласты-теологи добавляли учение Аристотеля о том, что все женские существа — это «неудавшиеся мужчины», результат биологической ошибки. Нормой человеческой породы представлялся только мужчина, в то время как женщина являла собой досадное исключение. Некоторые христианские теологи всерьез задавались вопросом, восстанут ли на Страшном суде женщины в своем женском обличье или предстанут перед Всевышним мужчинами, то есть будет восстановлена норма."
#цитатное
#цитатное
А.Шляхов, "Лев Толстой и жена. Смешной старик со страшными мыслями": "Узнав от дочери об отъезде мужа и прочитав его письмо, Софья Андреевна побежала в парк, где не очень убедительно изобразила попытку утопиться в пруду. Когда ее вытащили из воды и привели домой, она принялась просить Александру Львовну протелеграфировать отцу, что его жена утопилась.
Дочь не поддалась. Она вообще не любила свою мать и, надо признать, имела для того вескую причину. Когда умер Ванечка, Софья Андреевна простонала, заламывая руки: «Почему он? Почему не Саша?» Присутствовавшие при этом слуги запомнили эти слова, и со временем о них узнала сама Саша."
#цитатное
Дочь не поддалась. Она вообще не любила свою мать и, надо признать, имела для того вескую причину. Когда умер Ванечка, Софья Андреевна простонала, заламывая руки: «Почему он? Почему не Саша?» Присутствовавшие при этом слуги запомнили эти слова, и со временем о них узнала сама Саша."
#цитатное
А так-то всегда вспоминаю, как Софья Андреевна влюбилась в Танеева в 52 года (не знаю даже, как это перевести на сегодняшние годы, чтоб получить такой же эффект?) - и при этом "ничего, ничего, даже рукопожатия, которого не могло бы быть при всех"((
... Не к пруду надо было бежать, а наливать ванну и шампанское заказывать...
... Не к пруду надо было бежать, а наливать ванну и шампанское заказывать...
"Бельканто" Энн Пэтчетт изящно наплевал на мои намерения прочитать ещё что-нибудь похожее на ее же "Свои-чужие".
Начинается роман прям как чистой воды Сидни Шелдон, то есть как одна из тех книг, где кинематографичность происходящего является основным качеством. Ну, знаете, как будто экранизировали ещё до того, как написали. Южноамериканская страна, где администрация лелеет мечту построить завод японской корпорации-гиганта, роскошный дворец вице-президента (куда удалось залучить главу этой самой корпорации, пообещав ему концерт его любимой оперной певицы), джунгли и горы за окном - это задник. Японский магнат, помешанный на опере, оперная дива, террористы, самоотверженный переговорщик, одухотворенный священник, - это герои боевика, а кто же читает Пэтчетт, спрошу я вас, чтобы угодить в боевик? Экранизация, естественно, есть, Джулианна Мур и Кен Ватанабе, на обложке вон. Я не смотрела, боюсь пока)
Но нет.
Боевик потихоньку трансформируется в притчу о времени и жизни. По настроению это как "Расторжение брака" или "Лист работы Мелкина", то есть у меня легко в голове сама собой достроилась конструкция, что заложники и террористы на самом деле погибли в самом начале романа и находятся в чистилище (и конец, если честно, меня особо не разуверил).
Конечно, я поставила этому роману пять, он блистательный, и "кто я такая, чтобы отказывать". Но вот если со "Свои-чужие" было понятно: читать всем, у кого любой степени тяжести раны/ царапины от семьи (то есть вообще всем), то здесь я в замешательстве. Может, это надо читать в переломные моменты, чтобы понять, как мало собственной идентичности мы заматываем в шелка столь многих социальных ролей? Может, чтобы вспомнить о победительной радости жизни? А может, чтоб подумать о чистилище, не знаю.
#иностранная_литература
Начинается роман прям как чистой воды Сидни Шелдон, то есть как одна из тех книг, где кинематографичность происходящего является основным качеством. Ну, знаете, как будто экранизировали ещё до того, как написали. Южноамериканская страна, где администрация лелеет мечту построить завод японской корпорации-гиганта, роскошный дворец вице-президента (куда удалось залучить главу этой самой корпорации, пообещав ему концерт его любимой оперной певицы), джунгли и горы за окном - это задник. Японский магнат, помешанный на опере, оперная дива, террористы, самоотверженный переговорщик, одухотворенный священник, - это герои боевика, а кто же читает Пэтчетт, спрошу я вас, чтобы угодить в боевик? Экранизация, естественно, есть, Джулианна Мур и Кен Ватанабе, на обложке вон. Я не смотрела, боюсь пока)
Но нет.
Боевик потихоньку трансформируется в притчу о времени и жизни. По настроению это как "Расторжение брака" или "Лист работы Мелкина", то есть у меня легко в голове сама собой достроилась конструкция, что заложники и террористы на самом деле погибли в самом начале романа и находятся в чистилище (и конец, если честно, меня особо не разуверил).
Конечно, я поставила этому роману пять, он блистательный, и "кто я такая, чтобы отказывать". Но вот если со "Свои-чужие" было понятно: читать всем, у кого любой степени тяжести раны/ царапины от семьи (то есть вообще всем), то здесь я в замешательстве. Может, это надо читать в переломные моменты, чтобы понять, как мало собственной идентичности мы заматываем в шелка столь многих социальных ролей? Может, чтобы вспомнить о победительной радости жизни? А может, чтоб подумать о чистилище, не знаю.
#иностранная_литература
И всегда остаётся вариант читать просто потому, что Пэтчетт богиня, это да) так что для удовольствия чистейшей воды. Как колумбийский изумруд, наверно...
"Мексиканская готика" Сильвии Морено-Гарсиа - это не очень, мягко говоря, удачный готический роман.
То есть он не настолько ужасен, чтобы я его торжественно бросила через 30 страниц, но настолько, чтоб дочитывать ощущалось как определенное усилие.
Проблема, мне кажется, в том, что в любом сборнике готических рассказов штуки две таких наверняка найдется, и некоторые из них будут поизящнее. Основная колода все равно не меняется: загадочный особняк, в который/из которого пешком ещё попробуй добраться-выбраться, харизматичный злодей, которого угнетает нехаризматичный злодей, властный старик, пещеры-склепы-темное божество-реинкарнация, девица в беде... И так далее, и так далее. Так что вопрос только в атмосфере, в ее изяществе, напряжении и нерве: насколько нам кажется, что это мы в плену в том пугающем доме? Насколько очаровательна героиня, чтобы мы сочувствовали ее обречённости (а ещё насколько харизматичен харизматичный злодей и насколько ужасен ужасный).
Чтоб было понятно, что про шаблоны я не преувеличиваю: героиня поехала спасать то ли поехавшую кукушечкой, то ли расхворавшуюся кузину. Кузина живёт в глуши в натуральном доме даже не Эшеров, а вампиров из компьютерной игры эконом класса. Муж кузины - явный манипулятор, но с тонной мужского шарма, домом управляет стерва-родственница, столетний патриарх контролирует всех и вся и готовится к смерти, которая, кажется, настанет уже вот-вот...
Говорю же, это все мы уже видели, и поавантажней; тут получилось на троечку, и могло бы, мне кажется, заметно похорошеть, отшелуши автор все лишнее, то есть где-то две трети фигни, начиная с совершенно излишней начальной сцены. Психологический роман все равно не выходит, герои картонные, - казалось бы, наплюй и развлекайся колоритом, но нет, всем героям надо придать якобы глубину, ёлки, и якобы достоверность бесконечными пошел-сказал-чувство вины. Бррр(
Кстати, при этом вот в самом сетапе проклятия и вечной жизни у меня ни хрена не сошлось: что именно, когда и за чем происходило??? - и вот тут страничку можно было бы и дописать, глядишь, автор сама бы обалдела, что следствие у нее в наличии ещё за 250 лет до причины.
* Не могу при этом не поделиться совершенно искренним опасением, что автору, узнай она о моих стенаниях, наверняка было бы класть на них с прибором с самой высокой колокольни в околотке, - на обложке недвусмысленно указано, что это бестселлер по версии Нью-Йорк Таймс.
Хм.
К издателю, переводчику и редактору (ой, и к корректорам же!) русского издания у меня вопросов как-то тоже до хрена: то героиня "сказал", а не "сказала", то разряженные мексиканки стали китаянками. Отдельно не понимаю про имена: Верджил Дойл - окей, Вирджиль Дойль - логично, но почему он Вирджиль Дойл - вот тут я сдаюсь.
Короче, не делайте моей ошибки, потратьте абонемент в "Республике" на что-то другое. А тебе, Нью-Йорк Таймс, пусть будет стыдно.
#FantasyAndSciFi
То есть он не настолько ужасен, чтобы я его торжественно бросила через 30 страниц, но настолько, чтоб дочитывать ощущалось как определенное усилие.
Проблема, мне кажется, в том, что в любом сборнике готических рассказов штуки две таких наверняка найдется, и некоторые из них будут поизящнее. Основная колода все равно не меняется: загадочный особняк, в который/из которого пешком ещё попробуй добраться-выбраться, харизматичный злодей, которого угнетает нехаризматичный злодей, властный старик, пещеры-склепы-темное божество-реинкарнация, девица в беде... И так далее, и так далее. Так что вопрос только в атмосфере, в ее изяществе, напряжении и нерве: насколько нам кажется, что это мы в плену в том пугающем доме? Насколько очаровательна героиня, чтобы мы сочувствовали ее обречённости (а ещё насколько харизматичен харизматичный злодей и насколько ужасен ужасный).
Чтоб было понятно, что про шаблоны я не преувеличиваю: героиня поехала спасать то ли поехавшую кукушечкой, то ли расхворавшуюся кузину. Кузина живёт в глуши в натуральном доме даже не Эшеров, а вампиров из компьютерной игры эконом класса. Муж кузины - явный манипулятор, но с тонной мужского шарма, домом управляет стерва-родственница, столетний патриарх контролирует всех и вся и готовится к смерти, которая, кажется, настанет уже вот-вот...
Говорю же, это все мы уже видели, и поавантажней; тут получилось на троечку, и могло бы, мне кажется, заметно похорошеть, отшелуши автор все лишнее, то есть где-то две трети фигни, начиная с совершенно излишней начальной сцены. Психологический роман все равно не выходит, герои картонные, - казалось бы, наплюй и развлекайся колоритом, но нет, всем героям надо придать якобы глубину, ёлки, и якобы достоверность бесконечными пошел-сказал-чувство вины. Бррр(
Кстати, при этом вот в самом сетапе проклятия и вечной жизни у меня ни хрена не сошлось: что именно, когда и за чем происходило??? - и вот тут страничку можно было бы и дописать, глядишь, автор сама бы обалдела, что следствие у нее в наличии ещё за 250 лет до причины.
* Не могу при этом не поделиться совершенно искренним опасением, что автору, узнай она о моих стенаниях, наверняка было бы класть на них с прибором с самой высокой колокольни в околотке, - на обложке недвусмысленно указано, что это бестселлер по версии Нью-Йорк Таймс.
Хм.
К издателю, переводчику и редактору (ой, и к корректорам же!) русского издания у меня вопросов как-то тоже до хрена: то героиня "сказал", а не "сказала", то разряженные мексиканки стали китаянками. Отдельно не понимаю про имена: Верджил Дойл - окей, Вирджиль Дойль - логично, но почему он Вирджиль Дойл - вот тут я сдаюсь.
Короче, не делайте моей ошибки, потратьте абонемент в "Республике" на что-то другое. А тебе, Нью-Йорк Таймс, пусть будет стыдно.
#FantasyAndSciFi