А теперь про исторический детектив. Это приквел к тому чудеснейшему циклу Далии Трускиновской, где преступления расследовал Иван Андреевич Крылов. Это именно там он легко и изящно переключался между разными ролями. То есть вот, мол, есть Иван Андреевич, - скорее был, - социально активный везунчик с неисчерпаемым запасом энергии и таланта. Был, но практически весь вышел. Есть Косолапый Жанно - увалень, чуть ли не из милости взятый на службу князем Голицыным. Обжора, лентяй, медведь среди изящных дам, - и общий любимец. И есть Маликульмук, философ, аналитик, чистый ум, внутренний голос... Короче, много удовольствия в свое время мне доставили истории о том, как он расследовал убийства, вкусно ел (клянусь, сейчас буду перечитывать - настригу цитат, чего один ПИРОГ стоил), занимался шпионажем и сохранял психическое здоровье))

Сейчас выяснила, что я как-то пропустила, а последние годы, оказывается, Трускиновская писала под псевдонимом Дарья Плещеева. Зато теперь, когда выяснила - у меня непрочитанного мноооого. В том числе вот эта самая "Береговая стража".

Тут Крылов ещё совсем молодой, но уже умница, фоном идёт балет, интриги, соперничество, туфельки гвоздями к полу, вот это все... "Береговая стража" - это, собственно, кордебалет, который вечно выстраивается у декораций с нарисованными коричневыми горами, зелёными рощами, храмами и неизменным берегом очень синего моря с очень белой пеной.

Пока где-то там, во дворце, стремительно меняет фаворитов стареющая Екатерина, в особняках меняют мебель и амантов (в том числе и из кордебалета, и прим). Заказывают новые туалеты, проигрывают перстни, пудрят прически. На Масленицу - катания с горок и такие вещные блины, что хоть в холодильник за ними лезь...

И, канеееечно же, надо расследовать убийство, ура).

После Зыгаря идёт лучше некуда, вот оно счастье)
#детективы

Я вообще довольно эпикурейская свинка, у которой депрессии не бывает (грусть, боль и беда ещё как бывают, я живая свинка).
Но если вдруг мне зачем-то понадобится именно тоска-депрессия, - не знаю пока, зачем бы это могло быть, - я нашла, где она лежит.

Мартин Макдонах.

"Палачи": после отмены смертной казни палач держит захудалый бар для захудалых клиентов, без особых происшествий - ровно до тех пор, пока не приходит странный посетитель, зацикленный на одном из казнённых. Ох, если людям нажать на определенные болевые точки, чтобы таким образом развлечься, люди продемонстрируют не только то говно, которого ты ожидал логически, но больше, намного больше.

*К слову сказать, Серебренников очень талантливо в своей постановке пересадил это на русский быт, сделав адаптацию практически без швов, но у Макдонаха, как мне теперь кажется, все легко пересаживается в русскую реальность - там, где она депрессивна. Он про безнадёжные места, бухание от безысходности, плохие дороги, токсичные семьи и влияние дождей на настроение ещё Достоевскому бы порассказать нашел что.
Заканчиваю отступление(

"Королева красоты": в ирландском городишке без работы, без будущего и без надежд, - то есть все как сказано выше, в очень знакомой реальности, - дочка ухаживает за старой мамой, и при этом усиленно портит маменьке жизнь, - а та ей. Ясен пень, близкие могут создать тебе такой ад, которого бы не смогли выдумать чужие, и не отпустят тебя никогда, потому что в семье жрать другого изо дня в день - это растить и кормить монструозный образ этого другого внутри себя.

"Человек-подушка": в некоем тоталитарном обществе садисты-следователи арестовали писателя и его брата-инвалида, и пытают их, чтобы получить признания в убийствах детей. С каждой новой сценой это все больше и больше становится притчей, и все меньше и меньше репортажем из застенков, при абсолютной психологической достоверности. А ещё это один из самых страшных текстов про взаимоотношения литературы и реальности.

При этом с точки зрения языка это совершенно волшебно, - у драматурга особо-то больше инструмента сделать героев живыми нет, а у него они непоправимо живые. И с точки зрения конструкции удивительно: брать совершенно гипертрофированный каркас и растить на нем реальное мясо, живые и выпуклые характеры.

Короче, да, проверено, он гений, но мало мне было фильма "Грязь" по Ирвину Уэлшу с МакЭвоем, да? И говорили же добрые люди - не надо вот так запоем, не надо, дозируй.

Я ушла в печаль настолько плотно, что сейчас села внимательно анализировать, что меня туда загнало. Теперь все ясно.

Немедленно заканчиваю, только вот ещё две пьесы дочитаю.
#иностранная_литература

Вдогоночку, к вопросу о Достоевском! Там у меня герои "Лейтенанта с острова Инишмор" только что обсуждали, они как, за счастливых котов или за свободу Ирландии. Для протокола: того, который хотел и того и другого, уже упс, кокнули

Ну что, ещё в двух прочитанных пьесах прекрасного человека Мартина Макдонаха ("Лейтенант с острова Инишмор" и "Сиротливый Запад") продолжается мочилово между родственниками, пытки на сцене и прочая #радостьжизни.

И ведь при всем при этом мозг требует ещё, ужасно хочется наплевать на остатки душевного здоровья и читать дальше, уму непостижимо.

Дико трогательно, что пока:
- отколовшиеся номер раз повстанцы насмерть дерутся с отколовшимися номер два повстанцами, чтобы выяснить, кто тут скотина жестокая, а кто просто мотивированно всех замучил...
- священник оплакивает количество самоубийств и убийств в своем приходе, а весь приход считает его блаженненьким и большинство жертв на голубом глазу оправдывает несчастными случаями, чтоб святой отец не догадывался о реальных масштабах бедствия...
- братья и сестры, отцы и дети, дочери и матери крошат друг друга в капусту, лишь иногда задумываясь о том, что вообще-то это и есть единственная доступная любовь и близость...
Так вот, пока это происходит, они ещё успевают основательно поспорить о еде (а толком допросить перед пытками пленного, позаботиться о членах семьи и даже пересчитать запасы бутылок самогона (!!) не успевают).

Каша. Комковатый или хорошо вымешанный суп "Комплан" из пакетика. Чипсы, то ли одинаковые на вкус у разных марок, то ли нет. Вопрос, кормить или не кормить кота вискасом. Эпическая многосерийная дискуссия о сравнительных преимуществах и недостатках печенья "Кимберлиз", "Орео" и "Вагон Вилз".

*Самый чудесный момент - когда реальный кот подходит к миске на сцене и в зависимости от его поведения есть 2 реплики на выбор, либо актер номер 1 говорит, мол, смотри, я же тебе говорил, Дейви, он обожает "Вискас", либо актер номер 2 - смотри, я же тебе говорил, Донни, он этот "Вискас" терпеть не может.

... Очень жалко, что я не знаю, есть ли у Вырыпаева про доширак, например, про настоящее малиновое варенье, или про варку гречки) но теперь, мне кажется, если найду, полюблю его ещё больше)
#нямням #иностранная_литература

Если честно, то не знаю, у кого как, а у меня на прошедшей неделе утешением работали не столько книги, сколько самые что ни на есть дебильные сериалы, типа «Люпена» и «Отыграть назад» (и то так себе эскапизм получается, скажем прямо).

Параллельно я читала все-таки три романа Далии Трускиновской про Крылова, играющего в детектива, и совершенно отчетливо поняла, что на самом деле моя любовь к этим книгам – это моя любовь к Риге, конечно.

«Ученица Калиостро»: самое начало 19 века. В Ригу новым губернатором приезжает князь Голицын, а в числе чад и домочадцев за ним следует Иван Андреич Крылов, назначенный начальником канцелярии и очень, очень дурно исполняющий свои обязанности (не будем как Иван Андреич!..) Сюжет: шулерская компания гоняется за бриллиантами, Крылов, соскучившийся по игре, - за шулерской компанией, оставленные девицы и жены – за возлюбленными, кавалеры влюбляются в некрасивых дам, всех травят, и вообще ух. Рига тут место запахов и вкусов: кофе, перцовое печенье, копченая рыба, густой айнтопф.

«Скрипка некроманта»: вроде бы все подозревают всех в краже скрипки Гварнери, но на самом деле роман, конечно, про рижскую зиму: ожидание Рождества, выбор подарков, бал, святочные гадания, а потом лед, поездки через Двину, зябкий холод, простуды, и еще очень, очень долгая зима впереди… Вот это грустное ощущение, так хорошо знакомое всем северным жителям, когда праздники уже кончились, и впереди бесконечные серые месяцы. А еще, почему-то очень в тему, про воспитание, и про то, что такое быть взрослым.

«Рецепт на тот свет»: в центре - таинственная-претаинственная тайна, страшный-престрашный секрет рижского бальзама и интриги. Поскольку никакого интереса к этой самой страшной тайне бальзама, хоть тресни, у читателя нет, то ситуацию спасают упомянутые интриги, дружба и отравления. В Риге снег, снег, снег, сбитенщик наливает душистое горячее питье. У Крылова в голове пирог, пьеса и творческий кризис, во рту горячий шоколад. Князья Голицыны потихоньку заразились расчетливым бюргерским духом, и княгиня экономит на бельевом полотне...

… Кроме счастья вспоминать о Риге, еще, конечно, приятно читать про нехудых людей и их удовольствия (на радостях сварила себе гречку с травками). А еще, отдельным утешением, сцена, когда Крылов думает, что Карамзин обскакал его со своим журналом, конечно, но по-настоящему их рассудит матушка-история: обоих забудут, и она их сложит на одну пыльную архивную полку. Короче, все проходит, и это пройдет.

Был бы четвертый роман про рижские похождения (может, про весну наконец?) – с удовольствием бы читала, а вот сделают ли эти томики такими же счастливыми тех, у кого нет романтической любви и долгой истории отношений с Ригой и с жратвой, не знаю, честно.

Сама продолжу ее же историческими детективами из других циклов, потому что потому. У нее, хм, и про Москву есть. Сыск во время чумы.
#детективы

А вот обещанные цитаты про еду:
Завтрак у Голицыных:
«— Кушанье у нас простое, русское, — говорил Голицын, гордясь своей безупречной немецкой речью. — Оладьи едим жирные, с вареньями, с медом. Крыжовенное варенье княгиня сама варить изволила, это посложнее всякой химии. Блины печем с припеками. Гречневые мой Трофим начиняет рублеными яйцами, крупичатые — снетками, а может испечь и розовые крупичатые — со свеклой. Сейчас их начнут приносить — горячие, прямо со сковородки. Чай пьем с ромом и сливками. Надо ж вам знать, что такое русская еда.»

Обычный обед в трактире (разговор о делах не прерывается, так что заказывает философская ипостась Крылова – Маликульмук, а не ипостась-обжора, Косолапый Жанно):
«Кельнер доложил, какие блюда готовы, каких придется подождать. Тут выяснилось, что фон Димшицу нельзя кислого, острого, сладкого, жирного, соленого, маринованного, жареного, копченого, вяленого, а можно отварную рыбку под нежнейшим соусом бешамель. Маликульмульку после этого было даже неловко заказывать себе привычные двойные порции стерляди под желе, вестфальской ветчины, жирных пирожков, жареную курицу, да еще и английский портер впридачу. При этом он был уверен, что не наестся до отвала, а приберегал аппетит для праздничного стола у Голицыных. Вот там он собирался порадовать и себя, и хозяев дома, и гостей, и всю дворню.»

… Или вот еще обед:
«Тут кельнер принес им заказанные горячие колбаски, тушеную морковь, особенный рижский хлеб с тмином, поставил оловянные кружки с крышечками. В кружках было горячее пиво с пряностями, в которое для особой густоты были подмешаны яичные желтки с сахаром.
Маликульмульк не чувствовал голода — да и что такое для закаленного в битвах брюха четыре тонкие жирные колбаски? Но они исчезли стремительно, он заказал еще порцию.»

… Или вот:
«Заказывая обед, Маликульмульк узнал, что привезли английские устрицы, по двенадцать рублей сотня. Подал голос Косолапый Жанно, однако Маликульмульк сказал: «Цыц!» Такие подвиги следовало совершать при большом стечении народа.
В «Петербурге» уже поняли, с кем имеют дело, и без лишних слов несли начальнику канцелярии двойные порции кушаний, начав со стерляжьей ухи. За ней последовали телячья печенка под рубленым легким, мозги под зеленым горошком, фрикасе из пулярки под грибами и белым соусом. На десерт ему подали целое блюдо французской яичницы с вареньем.»
#нямням #цитатное

Продолжение цитат про еду:
Вот про такие знакомые «доедалки» после праздников:
«Маликульмульк собрался в аптеку Слона, но подумал, что надо бы взять с собой гостинцев. Давид Иероним всегда выставлял скромное угощение — ну, Маликульмульк и отправился на поварню, где должно было найтись немало лакомств с барского стола. Повар Трофим изготовил и бисквиты, сладкие пироги, и расстегаи, и всевозможное печенье — это все было «сухое пирожное», а вкуснейшее «мокрое пирожное» — желе, бланманже, взбитые сливки, картофельный, клюквенный кисель, который Трофим научился готовить в Риге, — подавалось порциями на особых тарелочках, и взять его с собой было, увы, невозможно.»

… и про само ощущение того, что праздник-то прошел:
«Праздник для горожан почти завершился. Еще продавали в нарядных киосках сладости детям — да только детей было на площади немного. И маленький оркестр не играл на помосте. И свечи на елке не горели. Маликульмульк вспомнил: главный праздник рижан не Рождество, а Масленица, вот когда они гуляют две недели с шумом и гамом. Недолго ждать осталось, время бежит быстрее, чем хочется и философу, и начальнику генерал-губернаторской канцелярии.»
*ну-ну, мы-то знаем, что нет в этих романах весны и Масленицы.

Про качество провизии (есть, кстати, о чем задуматься, есть, последняя фраза прям меня лично пробрала до печенок):
«Где ж ты, батюшка, возьмешь тут петуха?! Это гадание деревенское. В Зубриловке да в Казацком были у нас свои курочки, а тут за каждым яичком изволь на торг бежать. Трофимушка измаялся — то ли дело, когда все свое! А здесь принесут с торга лукошко яиц, а когда снесены — одному Богу ведомо. И хлеб не таков, как его сиятельству нравится, и молоко разведенное. Какое ж оно молоко, когда жирного следа на кружке не оставляет!»
#нямням #цитатное

А вот милое про взросление, воспитание, родителей:
«— Знаете, Крылов, — сказал Паррот. — Вы — еще одно подтверждение теории, по которой люди делятся на родителей и бездетных. Человек с этим рождается, как если бы на нем поставили клеймо. Бывает, что прирожденный родитель почему-то оказывается без детей, и тогда часть его души, ответственная за родительство, ищет и находит какие-то возможности. Бывает, что у бездетного мужчины оказывается несколько человек детей, но заботиться о них он не в состоянии, я сам это наблюдал. И винить его трудно — у него словно бы нет органа, отвечающего за такую заботу. Если применить к этому систему Линнея, то родители и бездетные — это два разных подвида Homo sapiens.»
#цитатное

* Кстати, пока цепляла цитаты, успела: а) помедитировать на бутылку с молоком (черт его знает, что это, но она в холодильнике лежа пристроена, и какой-то след там на боку есть), и б) вспомнить, какими же глазами на меня смотрели все сотрапезники, пока я в незабвенной "Пивной штольне" заказывала пивной гоголь-моголь, то есть то самое горячее пиво с желтками и сахаром, которое пил герр Крылов. Не, ну не то самое, конечно. Мы ж из цитаты про еду помним, что ни про яички ничего не известно, ни про пиво, чего уж.

"Я сегодня вдоль реки собирал кувшинки, чтобы их преподнести милой Золотинке!"
Том Бомбадил и Золотинка, - вполне себе чудесная пара, чтобы вспомнить 14 февраля)

О, эти списки!

На той неделе по спискам книг к прочтению переехала из заметок в Notions.

И понеслось)

Начиналось-то, как мы помним, с ясного посыла "Все читали, а я нет, надо наверстать, а то умным людям со мной и поговорить не о чем" (и сопровождалось ясным посылом "никто из моих знакомых, кроме меня, видимо, не станет читать ещё 6 книжек про Средневековье и одну про лапшу, но я-то без них как??")

В итоге в Notions у меня, конечно же, появился список "Читали все, кроме меня", и список "Интересненько". Но списки управляют нами, заразы, а не наоборот, и теперь у меня ещё:
- Детективы;
- Фантастика;
- Про пиратов;
- Про Средневековье;
- Подборка рекомендованного NON/ FICTION;
- Подборка с твист плотом;
- Подборка к сериалу "Корона"...

... И с каждым днём новые идеи, которые невозможно упихать в горшочек (внутри списка фантастики, например, сами собой выделились квир-список и лучшая постсоветская).

Первый раз в жизни думаю, что да, я точно не успею прочесть все, что мне хочется, посмотреть все, что мне хочется, добраться до всех игр, - но это и отлично. Будущее выглядит увлекательным прям таким увлекательным.

Особенно если не забывать, что ведь всегда есть ещё опция задвинуть все, мечтать и лопать мороженое)

P.S. ну ладно, ладно, не все, под Чапека, Конан Дойля, Рекса Стаута и Трускиновскую мороженое вкуснее)

P.P.S. нет, списка "Под мороженое" не будет. Хотя...
#СпискиСписки

Роман "Свои - чужие" Энн Пэтчетт оказался совершенно прекрасен.

Если раньше меня сильно настораживал тот факт, что он нравится тем же людям, что и "Разговоры с друзьями" Салли Руни, то теперь я себе честно признаюсь (особенно после разборки книжного шкафа) - да, скорей всего, в виде бумажных книг и я поставила бы их на одну и ту же полочку. Ещё бы их подпирал "Стоунер" и давила "Маленькая жизнь". То есть с жанровой точки зрения окей, если любишь такие романы, то почему бы и не любить их все?

Если говорить про качество, картина иная. Там, где у Пэтчетт фиалки обычной жизни расплавились в тигеле и стали, волшебным образом, совсем другой, но художественной жизнью, у Салли Руни ее... скажем, одуванчики? ромашки? - короче, ее цветочки настойчиво намекают, что вот они мы, выглядим совсем как на лугу, ничего в нас не добавляли, не плавили! а настоящие мы или скручены ушлым автором из бумажек и тряпочек - это пусть читатель решает.

Я-то для себя решила, что полное фуфло, - но потихоньку грустно начинаю прозревать, что в этом столкновении драконов с чижиками это я та сторона, что не вполне права. Мне кажется, что поток незрелого сознания автора и лирических героев как-то вот не очень тянет на художественное слово, а юные читатели вон от восторга задыхаются, мол, аааа, я помню это ощущение, когда гуляешь с самой стремной девочкой в классе, и только бы не узнали.
* Ворчливо: Ну окей, может, вырастет эта ваша Салли Руни, будет писать как Пэтчетт (вряд ли, конечно).

Итак, возвращаясь к Пэтчетт. Историю о том, как на крестинах кукольно прелестной девочки пробежала искра между красавицей-хозяйкой и гостем, улизнувшим от беременной жены и троих детишек, она толком и не рассказывает: ее интересуют последствия, шестеро детей из двух распавшихся семей, и то, как они проживают, строят, клеят и конструируют свою жизнь.

Получилось очень человечно. Когда смотришь на эту 50-летней продолжительности семейную сагу, даже трагические и непоправимые вещи приходится принять, все как в жизни. И так же, как в жизни, нет однозначного ответа про верные и неверные решения.

Пэтчетт не просто любит своих героев, - она хочет, чтобы и мы прожили эту их длинную и совсем не идеальную жизнь. Соответственно, интонация автора никого из них и не судит, и не жалеет, а вот сопереживает всем.

Тут тоже (как в "Разговорах с друзьями") есть тема "романа в романе", отображения реальных событий в художественном произведении, и того, как это воспринимают прототипы книжных героев, но тут мне это не звучит невыносимо фальшиво. Видимо, это роман взрослый, и, - видимо, - взрослые романы мне заходят лучше.

На самом деле не во взрослости фокус; это сама Пэтчетт, конечно, прекрасная. Она делает из своих персонажей немножко героев страшно увлекательного сериала, а немножко - прямо каких-то соседей не то знакомых. При этом общая интонация, общий рисунок романа такой милосердный, мудрый, терпимый и добрый, что не могу себе представить, кому бы это чтение могло не скрасить вечер-другой, а наоборот (мне кажется, вполне можно добавить в список "Под мороженое: "жизненные" книги").

Я прям счастлива и бегу читать ее "Бельканто". Запоем.
#иностранная_литература

Я тут больше месяца маниакально разбирала книжный шкаф и запасной книжный паек, который вот лично у меня как поселился в сумках под кроватью, так и живёт, - и как раз об этом думала: а нужно ли мне это богатство? То есть, конечно, есть комиксы, и на экране они все равно выглядят не так (хотя вполне сносно, - кстати, Катабасия, вечное спасибо за "Провиденс"). Да, есть "Корабль Тезея", который в принципе в силу своей организации как раз квест, переведенный в бумажную версию. Окей. Заметим в скобках, вот его я как раз не читала, это ж надо остановить жизнь на недельку-другую, а у кого такие роскоши. Все ещё жду Того Самого Момента( Есть "Дом листьев", который тоже рассчитан на бумажную жизнь, но издатель, плесень такая, холера ясна, зараза заморская и таракан многоусый, напечатал тираж запредельно слепого качества (сорри, конечно, за оскорбления, но можно и не такое услышать. У читателей, мать вашу, глазки, вы в курсе? Не жалко нас?) Есть ещё "Мать Сигэмото" Танидзаки, электронную версию которой я продолжаю искать, но пока упс. А так-то да, большая часть моих книг гораздо удобнее живёт в читалке, - а сколько там книг, которых у меня в бумажном виде нет и не было, или были, но уже ушли, - ух!

И тем не менее, продолжаю лелеять шкаф.

Во-первых, как мы помним, апокалипсиса никто не отменял, а уж при свечах читать или прокладывать слоем книг холодные наружные стены в попытках сберечь драгоценное тепло, - это как пойдет.

Во-вторых, в моей системе координат книжный шкаф - это загадочно и красиво, как златотканная порфировая завеса. Ирод вон не догадался предложить Саломее вместо драгоценностей и павлинов подборку серии "Мировой бестселлер" и несколько томиков маркиза де Сада, а главное, не сообразил намекнуть, что, мол, нанял специально обученного человека, который написал про нее и пророка любовный роман со всеми приличествующими жанру кунштюками, где она целовала-целовала алый рот, а потом попала в плен к пиратам, а ещё потом ее похитил дракон-оборотень, ну, сами знаете, короче. Только, мол, иди, детка, поищи, не помню, на какой полочке. Глядишь, она бы пока копалась, заблудилась в разных видах красоты? уболтал бы?

И, наконец, это прекрасная история моей жизни, нашей жизни, это такое нескончаемое покрывало Пенелопы, в которое я продолжаю добавлять новые тома, - в то время как старые иногда меня оставляют. Те ужасного качества, но самые любимые издания Фаулза, Желязны и Айры Левина, которые я покупала на невеликие суммы, оставшиеся с первых зарплат (мяса мы на них все равно бы купить не могли, а книжки да). То под завязку нашпигованное опечатками собрание сочинений Шекспира, которое я выпросила в подарок на 30-летие. Томики детективов, которые я заедала чудесным шоколадным ломом, он в буфете на развес продавался...

И мне по-прежнему дарят книжки, и я по-прежнему счастлива (теперь, правда, это обычно в виде абонемента в "Республику", так и отличненько). Вон вчера разжилась очередной парочкой, причем трогательно весь мой марш-бросок занял, видимо, ноль времени, потому что на заснеженной остановке у Дома Кино по дороге обратно ровно те же два завсегдатая (вот кто точно выглядит, как герои фильма из 70-х) вели тот же неспешный разговор, который был по дороге туда, и даже, видимо, не замёрзли нисколько.

Так что я так и планирую: комплектую книжный шкаф как человек 70-х, декорирую как я.

Пойду его поглажу))

По мере того как овладение новой информацией переходит к иным каналам, книга, освобождаясь от этой функции, но сохраняя свою культурную ауру, будет все более становиться эстетически значимым и символическим предметом. (Уже сегодня мы покупаем красивый томик Пушкина не для того, чтобы узнать что-то новое...). И домашняя библиотека у нового поколения будет, но она будет больше походить на ту, которую высмеивали еще три десятка лет назад, когда цвет корешка будет не менее важен, чем название книги. И это ни хорошо ни плохо - это другое время и другая реальность....
Это - цитата из высказывания Михаила Дмитриевича Афанасьева, директора Государственной публичной исторической библиотеки России, завершающего вчерашнюю статью в "РГ" - "Потрошители книг: Что станет с домашними библиотеками по мере развития "цифры" Елены Новоселовой