я устал я устал
мое тело болит от холода и стыда
поделившись теплом поделившись простой едой
мы стоим и смеёмся стоим и молчим и ждём

на стене через улицу тает солнце

когда все закричат позор мы уйдём чтобы не видеть позора
и пойдём за никому не нужными книгами в магазин

так и было что иначе быть не могло
и мы были там и мы были там и мы есть

n.

любимая

Глаза ее, татуировки на руках – палестинские,
Имя ее – палестинское,
Мечты и печали ее – палестинские,
Платок, ее ноги и тело – палестинские,
Слова и ее молчание – палестинские,
Голос ее – палестинский,
Рожденье и смерть ее – палестинские.

махмуд дарвиш
в переводе амира ваддах аль амири

Я весь день пролежал на ладони у снегопада.
Мириады предметов были рады и передавали приветы.
Я не чувствовал разницы между собою и ими.

А когда и если развяжется узелок с душою,
Я пойму, что один не в городе и не в мире,
А в том, для чего нету слов, настолько оно большое.

Есть слова о времени и о месте,
О закономерности и о законе.
Но из всех отверстий земли и неба
Прибывает то, что есть, и то, чего нету,
Прибывают гости на свадьбу безымянного света
Безымянного света и безымянного снега

михаил гронас

никто не бросает дом
пока тот не становится пастью акулы
ты только тогда бежишь к границе
когда бежит весь твой родной город

и вот тебя обгоняют соседи с кровавой одышкой в горле
а мальчик из твоей школы
который жарко целовал тебя за ржавым консервным заводом
держит автомат больше своего тела
ты только тогда бросаешь свой дом
когда дом не позволяет тебе остаться.

никто не бросает дом пока тот не кидается вдогонку
почвой не горит под ногами
кровью не закипает в желудке
тебе бы в голову не пришло бежать отсюда
если бы лезвием не выжигали угрозы
на твоей шее
и даже если ты мешаешь гимн
со своим дыханием
только когда ты рвешь паспорт в туалете аэропорта
оплакивая каждый проглоченный обрывок
становится ясно
ты не вернешься домой.

тебе необходимо понять,
что никто не сажает своих детей в лодку
если только море не безопасней суши
никто не стирает до мяса свои ладони
цепляясь под поездом
между вагонами
никто не проводит в брюхе грузовика дни и ночи
питаясь на грязных газетах если только все километры
не значат больше, чем просто поездка.
никто не ползает под колючей проволокой
никто не хочет, чтоб его били
или жалели

никто не выбирает лагерь беженцев
или раздеваться при обыске
после которого ещё долго чешется тело
никто не выбирает тюрьму,
которая безопасней
чем полыхающий город,
и ночной визит тюремщика
все равно лучше
чем целый грузовик с мужчинами
которые все до единого выглядят как твой отец
никто не вытерпит этого
никто не вынесет этого
ни у кого нет такой прочной кожи

эти
вы
черные
валите домой
беженцы
грязные эмигранты
соискатели убежища
сосущие нашу родину
нигеры с распущенными руками
воняете тут чужим
диким запахом
напортачили у себя дома, а теперь хотите
напортачить у нас
их слова
ненавистные взгляды
не ранят тебя
может быть потому, что пинок приятней
чем заживо оторванная конечность

или потому что слова нежнее
чем четырнадцать мужчин
у тебя между ногами
или оскорбления
глотаются легче
чем щебень
чем кости
чем тело твоего ребёнка
разорванное на кусочки.
я очень хочу вернуться
но дом теперь пасть акулы
дом дуло автомата
и никто не оставляет дома
пока дом не погонит до берега
пока дом не скажет
бежать быстрее
сбросить свою одежду
переползти пустыню
перейти вброд океаны
тонуть
спасаться
голодать
умолять
забыть о гордости
выжить тебе важнее

никто не бросает дом пока тот не начнёт шептать
задыхаясь в твое ухо
уходи,
беги от меня сейчас же
я не знаю, во что превратился
но я знаю, что где угодно,
безопаснее чем здесь.

варсан шайр

Рас-стояние: версты, мили… Нас рас — ставили, рас — садили, Чтобы тихо себя вели По двум разным концам земли.

Рас-стояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли, В две руки развели, распяв, И не знали, что это — сплав

Вдохновений и сухожилий… Не рассорили — рассорили, Расслоили… Стена да ров. Расселили нас как орлов —

Заговорщиков: версты, дали… Не расстроили — растеряли. По трущобам земных широт Рассовали нас как сирот.

Который уж, ну который — март?! Разбили нас — как колоду карт!

марина цветаева
1922

... Жихляй с фальшивкою в зубах, 
     С дешевой рыбкой на губах, 
     Но с рыбками не играйся, 
     Как по-еврейски говорят,
   Раз изменив, не извиняйся,
     Раз извинив, не изменяй.

Шире круг.
Шире круг.
Все евреи ехают пешок.
И каждый себе враг,
И каждый себе друг,
И каждый любит своих кишооок.
Двойра! Двойра! Открой мене клозет,
Я тебе скажу один секреет.
Хацкеле! Хацкеле! Милый мой!
Там сидит уже другой! 
        Г в а л т

"Я голодная жидюга, 
Где вы, цимес и компот?"
 
Обычно говорилось АР, когда он приходил в гости. Возможно, фрагмент.

Бойтесь, женщины и дети,
Аспирантов роковых,
Они расставят свои сети,
А после бросят вас как рыб.
 
На песочек, на песочек,
               на песочек голубой 
Улетай мой голубочек, 
У тебя ведь есть свой гой.
 
"Ах эти евреи! 
Ах эти пройдохи!"

don’t talk to me about Luhansk
it’s long since turned into hansk

 <...>

Pervomaisk has been split into pervo and maisk

<...>

and where’s my deb, alts, evo?

<...>

I have gotten so very old
no longer Lyuba
just a -ba

Lyuba Yakimchuk. eWords For War – New Poems from Ukraine, 2017

перевод
александр бараш

* * *
Я сижу за столом и пишу
максимально точно. Я помню
надежду на первую любовь, перед тем,
как встретил девочку, которую любил,
но ее саму почти не помню.
Так человек помнит жажду
в пустыне, а как пил воду –
не помнит.

Потому что остается готовая форма
события, а не его содержание,
рисунок букв, а не смысл слов.
Как в тесте на интеллект я должен забыть
то, что учил, и уметь только
понимать линии и дополнять фигуры.

Я словно корабль, чей объем и вес измеряют
по количеству воды, которую он вытесняет,
и не важно, что он несет в себе.

Я сижу за столом.
Я спрашиваю себя,
что грустнее:
дверь без ключа
или ключ без двери.

#йегуда_амихай

i love my mouth when it’s missing a dick
as if it lacks some presence
completeness
wholeness
i love my mouth when it’s lacking a cunt
another void to cancel
my mouth’s void
to shut me up
to let me have it
i suck a cunt and
i hug a dick
with the insides of my cheeks
i press my tongue to it
roll the wrinkles
cuddle the holes
i close my eyes and look with my mouth only:
the lips wet from what i see
saliva spilling out 
like the sea pushing the water to the shore
as something that was meant to be
that was always happening 
more always than anything i know
before the mouths and cunts and dicks 
existed

карина папп
@slovakotorie

погоди обнимать омоновца
белорусская дева

так ли

еврейская хава
обнимала сапог эсэсовца

дмитрий строцев

документальная поэзия
насилие насилие насилие

очень советую (tw)

юлия чернышева

https://www.facebook.com/100002804535332/posts/pfbid02FzkEh3VF2xF6wFHk2xsUKJgUGcKnjDVtFjgbv9WCzsjmdHuJs9DVvsoqG8uasSwCl

ausländer вненаходимый
не находящийся отошедший
отъехавший
подъехавший
от скочивший
от сказуемого
ска занного

от родясь

инна краснопер

Неприятно в океане
Почему-либо тонуть.
Рыбки плавают в кармане,
Впереди - неясен путь.

<…>

...Страшно жить на этом свете,
В нем отсутствует уют, -
Ветер воет на рассвете,
Волки зайчика грызут,

Улетает птица с дуба,
Ищет мяса для детей,
Провидение же грубо
Преподносит ей червей.

Плачет маленький теленок
Под кинжалом мясника,
Рыба бедная спросонок
Лезет в сети рыбака.

николай олейников