стихи для рыбки
358 subscribers
122 photos
1 file
56 links
поэтический канал @rybkapoetry
поэзия вслух @shir_hashirim
читательский дневник @rybkareads

отправить послание в бутылке @rybkarivka
Download Telegram
Forwarded from nebenwesen dina
Из Песни Песней
Юрий Лорес

А если эти волосы распустить,
она в них скроется вся,
словно в высокой-высокой траве
или в тени задремавших кущ.
Ее движение или ветра порыв
белую кожу на миг обнажит,
словно сквозь тучи солнечный луч
рассыплется бликами по воде.

Но если безветрие или покой,
то даже пятки не увидать
под покрывалом ее волос
не то, что бедра, живот, сосок.
Но как сквозь тонкий китайский шелк
или сквозь тени олив и агав
будет тело ее проступать,
если угадывать контур его.

И я подойду и, как будто траву,
плавным движеньем ладоней вовне,
чтоб не спугнуть осторожных птиц,
бесшумно раздвину пряди ее.
И сразу зажмурюсь – столь яркий свет
бросит смеющееся лицо.
Пусть я зажмурюсь: давным-давно
я ее вижу, закрыв глаза.

И прежде, чем прикоснуться к ней,
я буду долго ее вдыхать.
Сначала запах лаванд и хвой
и запах масел земли Судан,
потом сквозь миро, орех, сандал
из глубины до меня дойдет
необъяснимый дух плоти ее
и только после – запах души.

К ней прикоснуться, будто упасть
на разогретый прибрежный песок
иль окунуться в морскую волну,
пряную, теплую как молоко,
или взлететь и сквозь Млечный путь
долго плутать раскаленной звездой,
чувствуя, как пульсирует кровь,
сердце спалив, превратившись в огонь.

И каждым атомом пульсу в такт,
словно травинка, что ветру в такт,
или песчинка – прибою в такт,
или луч света – Вселенной в такт.
У мироздания на весах
как на качелях: добро – грех.
Звери, стоящие на часах,
завороженные, смотрят вверх.

Столиц империй дворцы – в пыль.
Великих лики, коснись – прах.
Явь сновидений, приснись быль.
Всесильный разум, очнись – крах.
Священным зверем тогда мог,
поскольку вечность равно миг.
На всю природу един Бог.
Двумя устами один крик.
Forwarded from Diana
Deep descent. Fifty feet, seventy-five, a hundred, a hundred and twenty. It was as if the mountains of Colorado were underwater. Crags and ravines, gulleys and valleys. Fish and plants that Eloise had never seen; the fish she knew were huge here, bold. She aimed at a garlopa, missed, aimed again and shot it just right. It was so big Juan helped her load it onto her stringer; the rope burned out through her fingers. Frenzied loading and shooting all around her. Loras, pargos, medregals. Sangre. She hit a mero and another garlopa, pleased because she hadn’t seen César, was on her own. Frightened then, but spotted him far away, flew fast down the jagged cliffs toward him. He flippered, waiting for her in the dark, then drew her to him. They embraced, their regulators clanking. She realized then that his penis was inside her; she twined her legs around him as they spun and undulated in the dark sea. When he left her his sperm drifted up between them like pale octopus ink. When Eloise was to think of this later it was not as one remembers a person or a sexual act but as if it were an occurrence of nature, a slight earthquake, a gust of wind on a summer day.

Lucia Berlin. Toda Luna, Todo Año
Михаилу Гронасу

опыт спущенный с поводка
не виден издалека
мы пришли в этот лес чтобы заплакать
но по пути расхотелось
и куда оно делось
сжалось в точку внутри кулака
или просто пропелось

мы стоим как один
мы давно невредим
никому не вредим
нам не больно не страшно не больно
мы пришли в этот лес добровольно
словно с жизнью расстались
и в хорошие руки достались
вздохнули спокойно

Дарья Серенко
НОЧНОЕ ПЕНИЕ РЫБОВ

Слушали
Ночное пение рыбов

Пили
Красную кровь виноградов

Ели
Приготовленных вьетнамцами мясов и овощев

Терзали
Напряжённый металл струнов

Подбадривали
Друг друга хлопками ладонев

Жили
Прекраснейшей из возможных жизнев

Павел Банников
и жизнь выходит
и каждый день побеждает смерть
и каждый день побеждает смерть

линор горалик
Твой мяконький рот искал виноватых, а находил
Волос в паху или пение птиц ловил
И застревало в горле, и навсегда
Билось о связки чужое верхнее да

Ты часто давился: сном ли, хлебом изнанки
(Лик, осененный хвоей елки-обманки)
Ты стал моим словом (пускай отдающим в стон)
Ты более не страдаешь уже. Прием.

        о хиросима ницца благая лесть!
        Тебе понемногу снится апокалипсис весь:
        Сваи стропила кровь – кровь асфальт диабаз
        – Дуб мочало орех Иисус хранивший нас

    обоих Солнечный лунный свет
    Плотен – не отличу от тьмы
    Поднимается занавес и паркет
    расступается Это выходим мы

Им двадцать первый век? Пусть не отводят глаз!
          Это смерть.
Мы приказываем смотреть
          наши сны
(Не прерывая ласк)

анна горенко
я устал я устал
мое тело болит от холода и стыда
поделившись теплом поделившись простой едой
мы стоим и смеёмся стоим и молчим и ждём

на стене через улицу тает солнце

когда все закричат позор мы уйдём чтобы не видеть позора
и пойдём за никому не нужными книгами в магазин

так и было что иначе быть не могло
и мы были там и мы были там и мы есть

n.
любимая

Глаза ее, татуировки на руках – палестинские,
Имя ее – палестинское,
Мечты и печали ее – палестинские,
Платок, ее ноги и тело – палестинские,
Слова и ее молчание – палестинские,
Голос ее – палестинский,
Рожденье и смерть ее – палестинские.

махмуд дарвиш
в переводе амира ваддах аль амири
Я весь день пролежал на ладони у снегопада.
Мириады предметов были рады и передавали приветы.
Я не чувствовал разницы между собою и ими.

А когда и если развяжется узелок с душою,
Я пойму, что один не в городе и не в мире,
А в том, для чего нету слов, настолько оно большое.

Есть слова о времени и о месте,
О закономерности и о законе.
Но из всех отверстий земли и неба
Прибывает то, что есть, и то, чего нету,
Прибывают гости на свадьбу безымянного света
Безымянного света и безымянного снега

михаил гронас
никто не бросает дом
пока тот не становится пастью акулы
ты только тогда бежишь к границе
когда бежит весь твой родной город

и вот тебя обгоняют соседи с кровавой одышкой в горле
а мальчик из твоей школы
который жарко целовал тебя за ржавым консервным заводом
держит автомат больше своего тела
ты только тогда бросаешь свой дом
когда дом не позволяет тебе остаться.

никто не бросает дом пока тот не кидается вдогонку
почвой не горит под ногами
кровью не закипает в желудке
тебе бы в голову не пришло бежать отсюда
если бы лезвием не выжигали угрозы
на твоей шее
и даже если ты мешаешь гимн
со своим дыханием
только когда ты рвешь паспорт в туалете аэропорта
оплакивая каждый проглоченный обрывок
становится ясно
ты не вернешься домой.

тебе необходимо понять,
что никто не сажает своих детей в лодку
если только море не безопасней суши
никто не стирает до мяса свои ладони
цепляясь под поездом
между вагонами
никто не проводит в брюхе грузовика дни и ночи
питаясь на грязных газетах если только все километры
не значат больше, чем просто поездка.
никто не ползает под колючей проволокой
никто не хочет, чтоб его били
или жалели

никто не выбирает лагерь беженцев
или раздеваться при обыске
после которого ещё долго чешется тело
никто не выбирает тюрьму,
которая безопасней
чем полыхающий город,
и ночной визит тюремщика
все равно лучше
чем целый грузовик с мужчинами
которые все до единого выглядят как твой отец
никто не вытерпит этого
никто не вынесет этого
ни у кого нет такой прочной кожи

эти
вы
черные
валите домой
беженцы
грязные эмигранты
соискатели убежища
сосущие нашу родину
нигеры с распущенными руками
воняете тут чужим
диким запахом
напортачили у себя дома, а теперь хотите
напортачить у нас
их слова
ненавистные взгляды
не ранят тебя
может быть потому, что пинок приятней
чем заживо оторванная конечность

или потому что слова нежнее
чем четырнадцать мужчин
у тебя между ногами
или оскорбления
глотаются легче
чем щебень
чем кости
чем тело твоего ребёнка
разорванное на кусочки.
я очень хочу вернуться
но дом теперь пасть акулы
дом дуло автомата
и никто не оставляет дома
пока дом не погонит до берега
пока дом не скажет
бежать быстрее
сбросить свою одежду
переползти пустыню
перейти вброд океаны
тонуть
спасаться
голодать
умолять
забыть о гордости
выжить тебе важнее

никто не бросает дом пока тот не начнёт шептать
задыхаясь в твое ухо
уходи,
беги от меня сейчас же
я не знаю, во что превратился
но я знаю, что где угодно,
безопаснее чем здесь.

варсан шайр
Рас-стояние: версты, мили… Нас рас — ставили, рас — садили, Чтобы тихо себя вели По двум разным концам земли.

Рас-стояние: версты, дали… Нас расклеили, распаяли, В две руки развели, распяв, И не знали, что это — сплав

Вдохновений и сухожилий… Не рассорили — рассорили, Расслоили… Стена да ров. Расселили нас как орлов —

Заговорщиков: версты, дали… Не расстроили — растеряли. По трущобам земных широт Рассовали нас как сирот.

Который уж, ну который — март?! Разбили нас — как колоду карт!

марина цветаева
1922
1
... Жихляй с фальшивкою в зубах, 
     С дешевой рыбкой на губах, 
     Но с рыбками не играйся, 
     Как по-еврейски говорят,
   Раз изменив, не извиняйся,
     Раз извинив, не изменяй.
Шире круг.
Шире круг.
Все евреи ехают пешок.
И каждый себе враг,
И каждый себе друг,
И каждый любит своих кишооок.
Двойра! Двойра! Открой мене клозет,
Я тебе скажу один секреет.
Хацкеле! Хацкеле! Милый мой!
Там сидит уже другой! 
        Г в а л т
"Я голодная жидюга, 
Где вы, цимес и компот?"
 
Обычно говорилось АР, когда он приходил в гости. Возможно, фрагмент.
Бойтесь, женщины и дети,
Аспирантов роковых,
Они расставят свои сети,
А после бросят вас как рыб.
 
На песочек, на песочек,
               на песочек голубой 
Улетай мой голубочек, 
У тебя ведь есть свой гой.
 
"Ах эти евреи! 
Ах эти пройдохи!"
don’t talk to me about Luhansk
it’s long since turned into hansk

 <...>

Pervomaisk has been split into pervo and maisk

<...>

and where’s my deb, alts, evo?

<...>

I have gotten so very old
no longer Lyuba
just a -ba

Lyuba Yakimchuk. eWords For War – New Poems from Ukraine, 2017