Назрел вопрос: в чем фундаментальная причина отсутствия лавочек на доброй половине станций метро?

Я, конечно, понимаю, что поезда прилетают на платформы, как горячие пирожки, но всего две двухместные лавки с двух боков на удалении сто пятьдесят метров? Так ведь и любая вера в человечество пропадет.

Современный мир требует современных решений, поэтому худшее, что может произойти с отношениями (в широком смысле этого слова), не ссора на высоких тонах, не прекращение общения и даже не физическое насилие.

То, что ставит точку на любом контакте с человеком в двадцать первом веке — отписка от Телеграм-канала.

Вот черта, после которой невозможны никакие, даже самые откровенные разговоры и искренние попытки примирения.

Если до отписки ещё есть мизерный шанс на воссоединение, то после — ну, вы поняли.

В какой-то степени это похоже на приглашение на дуэль, желание раз и на всегда покончить друг с другом. Только раньше люди бросали перчатки, а теперь — чужой профиль в корзину.

Я довольно безалаберно отношусь к своему здоровью. Как и все среднестатистические молодые люди хожу к врачам, только если отвалится хвост.

К тому же боюсь поликлиник и особенно уколов. Последние — почти гарантированная причина моего обморока. А с этим, знаете ли, трудно находится в пространстве, где каждый врач хочет в тебя то что-то засунуть, то кольнуть.

Но это лишь грустное лирическое отступление для диалога, который я случайно откопал в заметках.

Дело было в Грузии, так сказать, на эмигрантской тусовке соседей по подъезду.

Парень говорит: «Прикиньте, записался на МРТ, стоит 500 лари…»

На что второй замечает: «Тимофей, готовься, мужчины за 30 говорят о здоровье — это надолго».

Как человек, ни разу не попадавший в драки, всегда хотел узнать, каково это, получить кулаком по лицу.

Это не отменяет страха получить кулаком по лицу, просто интересно: каково это?

В детстве ходил на секцию по кикбоксингу и пару раз попадал в спарринги. Это была худшая часть занятий.

Как-то раз в конце тренировки я встал в пару с коренастым мальчиком. Забиравший его отец подошёл к залу пораньше и стал свидетелем боя. Парень это заметил и на радость родителя хорошенько меня отмутузил. Всё, что я мог сделать — закрыть перчатками лицо, туго сжатое шлемом, и отходить назад.

Заниматься прекратил спустя пару месяцев, когда мама, по всей видимости, поняла, что я не езжу на соревнования не потому что перед ними внезапно чувствую себя плохо, а просто боюсь оказаться побитым.

Знание боевых искусств мне так и не понадобилось, но парящее в воздухе напряжение драки не покидает. Да и поводы наберутся: серёжки в ушах, накрашенные ногти, любовь к ночным прогулкам, случайное резкое словцо.

Драться не умею и не хочу. Но если всё же получу кулаком по лицу, сильно жалеть не буду.

До сих пор с гордостью вспоминаю свою студенческую шутку, возникшую в разговоре с преподавателем:

— Так, у кого хорошо получился клиентский аватар?
— У Джеймса Кэмерона.

Каждую ночь перед глазами встает одно и то же: упрямое, кислое, поджимающее под себя ноги и скрючивающее спину, стыдясь, незабытое прошлое.

В нем вид из окна на густую зелень, прибитый к полу матрас в полкомнаты. Движения глаз выверены, они указывают телу направление, в котором двигаться, они воткнуты в другие глаза, прикрытые.

Всплывает картинка с отдыха: заполненный пляж, сбор вещей под вечер, хотя светло ещё. Это проекция глаз, закрытых, но собранных в единую точку.

При выходе в воздухе незавершенность. Один глаз смотрит направо, другой — налево. Подключается рот, пока молчит, устал, видимо. Нос пытается убрать гнилой запах, насыпав сена — не помогает.

На кольцевой пересадка, истоптанная родная подземка. Завтра ночью поезда поедут медленнее, будут подниматься вверх-вниз, парить, как гимнастическая лента, расправлять крылья, петь, кружиться в припадке где-то между шестью и семью. А потом пусть уснут наконец, им пора уже.

Половину недели проводим в разных городах. Для отношений это полезно, как и совместные поездки.

В одиночестве плыву по течению, планы — не мой конек.

Бесцельно гуляю по городу, придерживаюсь излюбленных мест. Риск — тоже не в моем вкусе.

Развлекаюсь игрой (как мы любим): угадываю длительность отношений по виду пар.

Идут в ногу, активно жестикулируют; она смеется так, что сгибается пополам и хватает его за плечо; он повторяет её последнюю фразу, усиливая смех.

Ставлю от года до двух. Слишком молоды для большого срока и слишком раскрепощены для маленького.

Мама учила, что подслушивать нехорошо, но если разговор происходит за соседним столиком, появляются обстоятельства непреодолимой силы.

Он уверен в себе, щедро делится фактами: о традициях чаепития в Узбекистане, увлечении велосипедом, совместимости системных блоков от макбука с айфоном, младшем брате, оценках в школе и друге в Дагестане.

Она напряженно улыбается, уточняет детали фактов. Спрашивает о моногамии и красных флагах, получая скомканные ответы.

Самые приятные персонажи игры — пары на первом свидании.

Прощупывание убеждений, интересов и стиля жизни, неловкие паузы, подготовленные речи и выученные назубок истории, лотерея из потерянного времени и искорки в сердце.

Ставлю на то, что эта встреча будет их последней.

В такие моменты невольно радуюсь, что мы тогда встретились и во второй, и в тысячный раз.

Настоящее сильно обязано прошлому.

Спасибо нам оттуда, что не нужно ходить на первые свидания, сомневаться в себе и утолщать записную книжку.

Почему люди в кино никогда не моют руки? Впрочем, это риторический (хотя как посмотреть) вопрос.

Не перегибай палку.

Полина из детского сада называла меня слабаком. От неё пахло рвотой и поношенными носками.

Не перегибай.

На первом этаже жила пара наркоманов. Они добряки: однажды предложили нам литр сгущенки. Я до сих пор не знаю, как их зовут.

Палку перегибай не.

Страх столкновения с птицей — фундамент, на котором держится моя неокрепшая личность.

е п ег ба п л у.

Обнаружен новый участок. Запускаю дополнительную задачу уборки.

Не перегибай.

Любой шорох ресниц вызывает неконтролируемый тик в области горла. К врачу нет записи уже третий месяц.

.уклап йабигереп еН

Будущее непредсказуемо. Каждый беременен истиной — её нужно просто родить.

В автобус вошла пенсионерка в сиреневой куртке. Маленькая, словно игрушечная, она стояла в дверях и всё никак не могла закончить прощание с мальчиком — по всей видимости её внуком. Махала рукой и повторяла:

— Пока! Пока! Пока!

Двери закрылись. Колеса сделали рывок. Пенсионерка прошла по салону, продолжая обращаться к мальчику.

Был вечер. Наверняка они провели чудесный день, из тех, что потом помнят яркими вспышками.

Он рассказывал небылицы, а она умилялась. Парень получил в подарок сахарную вату, раза в три больше его головы. Карусель была скучноватой, зато выбранное место, живописная лошадка, точно оказалась лучше всех остальных. Она научила его читать скороговорки, а он её — кататься на самокате. На обратном пути они играли в классики и прощались с Солнцем.

Может, этого и достаточно?

Хорошая была бы прощальная встреча. Никаких тяжелых слёз расставаний, скандалов напоследок или больничных коек.

Каждый отыграл свою роль, как следует. Бабушка была заботливой и добродушной, внук — озорным и лучезарным.

Она доедет до своей остановки, с трудом преодолеет ступеньки подъезда, а у двери остановится.

«Видели бы вы, как она катила на моем самокате» — скажет через сорок лет мальчик с седыми волосами.

Автобус перестанет ездить по тому маршруту — парк расширят. В свою последнюю поездку он возил миниатюрную пенсионерку, повторявшую:

— Пока! Пока! Пока!

Как-то во сне давал интервью. Мне было много лет, и я рассуждал о жизни — прожитой и проживаемой.

Рассказывал о детях. Моя дочь была большим ученым. Что-то связанное с физикой или вроде того. Когда она пишет статьи, просит проверить их на складность речи и языковые ошибки. Я не понимаю ни слова, но очень горжусь.

Высказывал мысль о разнице поколений. Непонимание между ними, по-моему, неизбежно и правильно. Для прогресса всегда нужны перемены. И я заставляю себя им доверять. Так и говорю: «эти парни и девчонки лучше меня, умнее, приспособленнее к нынешнему и будущему».

При этом со счетов себя, конечно, не списываю. Просто признаю: как бы я ни был хорош, ближайшие лет пятьдесят балом будут править эти юнцы, а значит, им лучше видно. Мое дело стоять в сторонке и если высказывать недовольство, то в тряпочку. Диктовка правил целому срезу людей ещё не приводила ни к чему хорошему.

Помню этот сон как наяву уже несколько лет и при случаях вспоминаю.

Вот прохожу мимо двух парней раннего подросткового возраста. Общаются с кем-то по громкой связи.

— Она попала в реанимацию, прогнозы очень плохие, — давятся смехом сквозь плотно прижатые ко ртам ладони.

Потом сажусь на лавочку в парке около лужайки. Девочки, по годам похожие на одноклассниц тех парней, играют там в бадминтон. Из колонки кто-то нечленораздельно орет. Громкость по ходу полета валанчика все прибавляется.

Думаю: «чтобы сказал тот я из интервью?»

Уж он бы подобрал слова — толковый, вообщем-то, мужик. А я пока просто встаю с лавочки и иду читать в место потише.

Одно из достижений этого года — полное понимание такого явления, как электрички.

Я, истинный зажравшийся москвич, всегда впадал в ступор, когда появлялась необходимость ими пользоваться.

Все эти платформы, билеты, станции с причудливыми названиями, таинственное расписание. Словом, непроходимые джунгли в мире транспорта.

И вот жизнь предоставила возможность во всем разобраться. Сейчас с завидной регулярностью езжу на электричках, или «элках», если использовать молодежный сленг.

Дело оказалось незамысловатым. Спасибо Яндекс.Электричкам и привычке приезжать к месту отправления за двадцать минут.

Старые, забрызганные потом и алкоголем, обшарпанные и скрипящие, душные элки стали вторым домом. Так сказать, кто на кого учился.

В поездках читаю, работаю, слушаю музыку, смотрю на закаты, шныряю по вагонам в поиске места — романтика.

Сложности вызывает только сканирование штрих-кода при входе и выходе.

Билетик нужно всунуть на правильную длину, чтобы шторки дверей открыли дорогу. Это удается не всегда.

Как-то долго не мог найти нужное положение штрих-кода. Краем глаза заметил, что на соседнем проходе женщина тоже бьется с системой. Приятно знать, что ты не один в лодке, даже если она тонет.

Через полминуты безуспешных попыток она выпалила:

— Да что ж ты, сука, не сканируешься!
— Согласен, — поддержал я.

Вытащил билет из сканера, быстрым взглядом окинул окрестность на предмет контроллеров и ловко прошел в узкое пространство между турникетом и стеной. Женщина последовала за мной.

Знаете это чувство, как бы точнее сказать, чувство победителя, ведущего за собой толпу?

Все-таки я в этом деле не первый день, кое-какие фокусы знаю.