Жизнь, в сущности, это бесконечное сопротивление силе притяжения. Порой так и хочется поддаться. С переменным успехом удается выигрывать точечные поединки. Противник уперт, немногословен и крайне заряжен на победу. Но мы ещё отстоим свою честь.

Есть у меня интересное качество — не самая хорошая память. Детство почти не помню. Но это отдельный разговор, ответов в котором пока не нашел.

Бывает, могу забыть, что сам же сказал буквально в предыдущем предложении.

А самое главное, есть у меня интересное качество — не самая хорошая память. Возможно, это исправляется таблетками и витаминами. Но это отдельный разговор, ответов в котором пока не нашел.

Но что главное и смешное, есть у меня интересное качество — не самая хорошая память. Может, жизнь так бьет ключом, что не все струи фонтана возвращаются обратно. Но это отдельный разговор, ответов в котором пока не нашел.

Так, стойте, а кто-то помнит, о чем я хотел сказать? Точно, о памяти. Ну а что память? Она есть. И все у меня с ней хорошо.

Кто-то хорошо сказал, что у людей есть огромный запрос на нормальность.

Забытое чувство, каково это, прийти на концерт любимой группы, не видеть в новостях бесконечные сводки с фронта, не смотреть в ютубе (если вообще его смотреть), как очередных невинных людей сажают и калечат, а войны и её ужаса нет.

Не сверять с людьми общечеловеческие позиции перед началом общения, не быть разрозненными, чувствовать собственную безопастность, выражать себя без оглядки и не бояться последствий. Жить в своей мирной свободной стране, вернуться в обычную жизнь с обычными проблемами.

Мы привыкаем к такой изогнутой реальности, кажется, иначе никогда и не было. Тот случай, когда время и проноситься как стрела, и тянется тягучим мазутом.

Это страшно и больно. Травма ненормальности останется с нами. Но её дальнейшая жизнь в наших руках. Если добрые люди чего-то хотят — у них это обязательно будет, пусть на это и потребуется время.

Как-то мне сказали, что лет через пять я буду очень классным.

Сначала посмеялся, потом долго чувствовал обиду, сейчас вспоминаю с иронией.

Было это позапрошлым летом. Пятилетка за два года — звучит уже не как утопия.

Вселенная бесконечна.

Столько ещё предстоит узнать. Столько ещё открытий ждут своего часа. Столько ещё доведется увидеть. Аж дыхание спирает.

Часто противлюсь фразе «всё впереди». Всё, конечно, будет, но я хочу этого здесь и сразу. Видимо, мир работает иначе. От перенасыщения и натуги можно и лопнуть.

Ценю авантюризм как качество. Могу согласиться на всё, что выглядит хоть немного как что-то, дарящее эмоции. Потом уже будет поздно. То, что ждёт впереди, надо приближать. Времени на раскачку, как обычно, нет. А то воз ещё и перевернуть можно.

Дни делятся на два типа: когда нравишься сам себе в зеркале и когда нет.

Обычно проживаю сразу два настроения, одно утром, другое — вечером. Какое когда угадайте сами. Принимаю ответы в личные сообщения (см. новое описание канала).

В сущности, вся жизнь строится на собственной привлекательности в зеркале. Выбираю ту, где у меня нет прыщей и синяков под глазами, а спина держится ровно без дополнительных усилий. В общем, пока только выбираю эту жизнь.

Как-то читал, что разговоры с самим собой — признак гениальности. Не осмелюсь утверждать, но кажется по этой схеме я ребенок Эйнштейна и Хокинга под стероидами.

Сам с собой общаюсь редко — иду дальше и разговариваю с предметами. Причем довольно вдумчиво.

Открываю крышку сковородки и говорю картошке: «Ну как ты тут поживаешь?» А картошке прям плохо, она подгорает. Утешаю её и стараюсь спасти. Вроде с ней все хорошо, пока не жаловалась.

Здороваюсь с собаками и спрашиваю у блокнота что забыл записать, восхваляю Google таблицы и серчаю на ноутбук.

Гениальность невозможна без легкой придури. Но она, в отличие от глупости, четко понимает, где её следует применять, а где пора бы остановиться.

Больше всего не люблю, когда меня поучают. Не учат, это воспринимаю спокойно, а именно поучают.

Сейчас заваривал чай и случайно увидел на упаковке инструкцию по применению. Там всего три пункта: заварить воду, налить её в чашку и окунуть туда пакетик на пять минут.

Вы, наверное, спросите, кому вообще хоть раз понадобилось это, и, видимо, останетесь без ответа.

Даже производители чая в этом мире лезут со своими советами. За кого вы меня, уважаемые чаераспространители, принимаете? Я в теме чая лет с пяти, посмотрим, кто кого ещё будет учить пользоваться вашими травяными пакетиками. Думали, нашли легкую мишень? Не тут-то было! Готовьтесь к чаепитию, салаги.

Про ревность.

Я человек неревнивый по своей природе. Хоть чувство мне и свойственно, как любому из нас. Приятно осознавать, что ты ещё живой.

В отношениях не отношу себя к сильно ревнующим. Хочу и могу доверять человеку, идущему рядом со мной. Иначе неправильно — и ничего вы мне не скажите. Комментарии все ещё закрыты.

В дружбе тоже не склонен ревновать — привык радоваться, когда у друзей происходит крутое общение или эмоции без моего участия. Хорошо, когда у близких все хорошо.

Есть, пожалуй, только одна область, где у меня внутренне включается ревность. Это юмор. Мне действительно важно быть смешным, чтобы мои шутки вызывали смех и реакцию. Желательно — самую бурную. Обязательно — постоянно.

Когда в компании кто-то шутит, и собирает больше оваций, чем я, сразу становится не по себе. Бывают такие пространства, где твой юмор просто не воспринимают должным образом. И это раздражает. В таких местах мне некомфортно и я ревную того персонажа, что смешит толпу.

Почему именно юмор вызывает такие переживания — вопрос открытый. Как-то даже спрашивал у друзей, смешно ли я шучу. Вопрос мне этот важен и раним.

Юмор сближает людей и вносит воздуха в порой душную каморку жизни. Это и способ понять себя и окружающих, и форма восприятия и описания мира, да и просто прекрасное человеческое качество.

Ехал сегодня домой из центра на автобусе. В нем было привычно много людей, но я успел удобно расположиться у окна. Почти сразу ко мне подсела девушка в наушниках. Ехали как ни в чем не бывало, пока не обнаружилось, что к последней трети маршрута из автобуса вышли все, кроме нас.

Ситуация это тонкая. Если бы она встала, и пересела на другое место, я бы ничего не подумал, но ей очевидно было неловко. Мне самому делать подобное было странно, ведь чтобы выйти, придется переступить через нее и почти демонстративно отсесть. Выходить на полпути к дому не хотелось, да и для чего?

В итоге ехали с ней до конца рядом в пустом автобусе, изредка бросая взгляды в сторону друг друга. Экспозиция прямо-таки кинематографичная. В общественном транспорте есть что-то обшарпанно-романтическое. За исключением час пиков. Даже подумал познакомиться, но не придумал как.

«А знаете, девушка, хорошо мы с вами едем. Меня вот Тимофей зовут», — сказал бы я, а она и не слышит из-за музыки в наушниках.