Видимо, настало то время, когда заходишь в метро в шесть вечера, видя улице ещё светящее Солнце, а выходя из него через час, обнаруживаешь себя на все еще такой же светлой улице.

Любимая часть прихода весны - увеличение дня. Как приятно вновь гулять по вечерам при свете солнца и просыпаться, видя за окном ясное небо!

Одним из моих самых любимых типов персонажей точно являются безответно влюбленные и отверженные. Обычно это не сильно популярный в школе или универе юноша, по стечению случая встретившийся с популярной и “крутой” девушкой. Она обязательно кинет в его сторону несколько шуток о его нелепости, а он не сможет сказать и слова – нерешительность смешается с сильнейшей обидой и растущей влюбленностью. Конечно, эти двое по итогу будут вместе. Она поймет, что он, пусть и неуклюжий, но искренний, добрый и любящий, а он к тому времени уже наберется уверенности.

Откуда во мне такая любовь к подобным сюжетным линиям? Связывать это с отождествлением самого себя герою я бы не стал, хотя, бесспорно, и этот момент присутствует. Мне скорее нравиться само хитросплетение ветки сюжета. Даже не смотря на то, что он прост как дважды два. Здорово, когда персонажи еще и попадают в интересный контекст в своих взаимоотношениях. Отличный пример – Отис и Мейв из “Полового воспитания”.

В общем, любая романтическая линия, связанная с соединением двух персонажей из “разных вселенных” меня так или иначе привлекает. Ванильно? Да. Избито? Во многом. Зато изящно и чувственно. Что поделать, видимо, я на такое падок.

Детские травмы существуют. Не то чтобы я когда-либо это отрицал, но точно в этом убедился на одном примере.

Лет в 9 - 10 я катался по парку на велосипеде. Неплохо так катил, хочу вам сказать, ровно по велосипедной дорожке, все по правилам. По этой же дороге шла женщина с большой собакой, только в противоположную сторону, то есть на меня. Когда мы поровнялись, собака резким движением прыгнула не меня, проявив явную необоснованную агрессию. Повезло, что она была в наморднике. В целом, никаких увечий я не получил, зато женщина долго качала права, мол она не виновата.

Все бы ничего, но видимо этот случай травмировал меня. Всегда, когда рядом проходит более-менее крупная собака, мне становится тревожно - я жду, что сейчас она на меня прыгнет. В таких ситуациях стараюсь заранее избежать сближения с собакой, обойти ее или изменить маршрут. При этом собак я очень люблю. Только боюсь. Вот так и работают травмы.

Все чаще в голове начинает появляться фраза “Скажи мне кто об этом года два назад…” В жизни все так меняется, бурлит и непостоянствует, что, кажется, случиться может уже что угодно. Так я думаю сначала. А потом понимаю, что это только начало. Дальше будет еще навороченнее и неочевиднее. И мне это, безусловно, нравится. Иначе, как бы просто не звучало, скучно. Разнообразие событий, историй, ситуаций даёт массу новых, приятных и грустных, абсурдных и удручающих, смешных и нелепых эмоций. Их присутствие или будущее появление и даёт стимул продолжать что-то делать.

Крайне атмосферно под саундтрек британского Шерлока в чёрном пальто бродить по подворотням московских окраин. Не Лондон, конечно, но тоже весьма криминально.

Ощущать день можно так по-разному. Один томен и ворчлив, не терпится скорее закончить его, а он как на зло вяло тянется, словно жвачка. Второй день ясен и светел, так не хочется, чтобы он прекращался, а он берет, и подло обрывается на самом интересном месте. А бывают просто никакие деньки - ни веселья в них, ни мыслей, проходят, будто их и не было. Дней много, они разные. Шутка в том, что никогда не знаешь, как ощутишь следующий.

Ронять предметы так глупо. Вот держишь что-то, природа сделала все для твоего удобства - эволюция подарила широкую вместительную ладонь и выдвинутый большой палец для хватательного эффекта, а ты все равно умудряешься уронить эту безделушку. И всегда после падения предмета следует нелепейшая реакция: «Да как так-то! Я же крепко держал!» Ладно, если упало что-то незначительное. А вот если при столкновении с землей разбивается любимая вещь, так случай вообще можно смело вносить в реестр самых неуклюжих рук. Да, это определенно весьма глупое действие.

В трудный момент всегда стараюсь мысленно представить, как он подойдет к концу и я пойду по вечерней улице с ощущением приятного избавления от сложных дел, ловя лицом прохладный ветерок и вдыхая воздух жадными свободными глотками. Переношусь в момент, когда уже точно никаких новых дел не появится, когда можно спокойно идти без задних мыслей куда игриво поглядывают глаза. Немного растворяюсь в нем, успокаиваюсь, понимаю, что ничто не вечно под Луной и продолжаю дальше проживать трудности, но уже с мягкой, как подушка под головой, мыслью, что все это скоро закончится.

Я всегда хотел писать афористично, в должной степени с легкой иронией, но не чистым юмором, так, чтобы после брошенной как бы невзначай фразы оставалось ощущение произошедшего рядом конфуза, при этом не лишенного тонкого подтекста, часто слегка печального, с налетом неминуемого меланхоличного конца, порой с нелепой, бытовой или философской насмешкой, а иногда и вовсе с открытой издевкой, но никогда не прямой, обязательно без упоминания выбранного объекта сатиры. Получается ли у меня это сейчас? На этот вопрос у меня ответа нет. Его, грубо говоря, и не может быть, ведь ответить на него способен лишь читатель, истинный судья и главный восприятель настроения текста.

В конечном счете, успеть все практически невозможно. Слишком много факторов должно сойтись. Неплохо, когда есть определенная структура. Да даже если она существует – не факт, что ее фундамент не станут разрушать внешние проблемы. Поймать двух зайцев вполне выполнимо. Но если в этот момент за вами будет гнаться волк, с неба лить дождь с градом, а бежать вы будете в огромных резиновых сапогах, то поимка хоть одного зайца становится под вопросом. А гнаться можно бесконечно. Только толка мало.

Работа не волк, а слово не воробей. Живот тоже не нитки, да и пень не околица. В целом, ничто не работа кроме работы, а слово кроме слова. И живот, надо признать, тоже ничто не кроме самого живота, как и пень кроме пня. Ну, принцип вы поняли.

По вечерам суббот находит непонятное настроение. Хочется то ли влюбиться, то ли напиться. В общем, все как у Чехова. Только бы в воскресенье писались отличные песни. А там недалеко и до понедельника, и он, по своему обыкновению, вновь начнётся в субботу.

Еду с красными, опухшими, плачущими глазами, переодически всхлипывая и вытирая выпадающие из век слёзы. «Понедельничная печаль?» - спросите вы. «Аллергия», - отвечу я вам.

В целом, я всегда примерно так и представлял свою юнешеско-взрослую жизнь. В бесконечных мелких и больших делах, скитаниях между ними, в попытках попасть во все возможные щелчки, сквозь которые виден свет, и в их неудачах, в заводной музыке шумного города и энергичных танцах вечно спешащих ног, в красочном отдыхе после трудной работы, в отсутствии планов на будущее, но в больших на него надеждах, в одновременном удержании в голове всех дат, встреч и задач, в красках лета и ярком сне зимы, в безрассудном веселье ночей и тоскливых раздумьях вечеров, в мчащихся по рельсам поездах, в пролетающем мимо глаз времени часов, в громких маршах песен и спокойных переборах баллад, в строках стихов, романов, отрывках разговоров, в любви, в отчаяние, в счастье, в подавленности, в смущении, в озарении, в череде разговоров и молчания в компаниях, вдвоём, наедине с собой, в неразберихе пространства и определенности местности, в хаосе новостей и событий, в нелепости совпадений, в близких людях и новых знакомствах, в мечтах, которые, может и не сбудутся, но так приятны на ощупь, в саду цветущих растений и в одиноких московских переулках.

Подумал, что пора что-то менять в жизни. Да и сменил заставку на телефоне.

Все чаще чувствую, что занимаю у будущего силы на настоящий момент. Вот был тяжелый, длинный, изнурительный день. Настал вечер – и в нем все спокойно и приятно. Но, сколько не пытайся, вечер снова упрется в день, и вновь придется проживать тревожные часы. Так и хочется остановить время, застыть в вечере и никогда его не заканчивать. И вот ты уже незаметно, будто исподтишка, превращаешься в ночное существо. Ибо оборвав вечер сном ты только быстрее столкнешься с дневными делами. Внутри понимаешь, что завтра будет еще сложнее, но сейчас то так хорошо и беззаботно!.Подольше бы длился вечер! А будущее? А оно само вернет занятое.

Ну здравствуй, автор! Думал, отделаешься легким испугом? Знаешь ли, с прошлой нашей встречи прошло немало времени – а воз и ныне там! Нет, конечно, ты изменился, автор, но в ту ли сторону? Повел ты ухом, автор, отдаю должное. И страдать перестал, и возвышаться. А что с того? Теперь ты, автор, одно и то же пишешь, на месте топчешься, с поплавка глаз не отводишь. Брось ты, автор, прошлое! Спусти гору с плеч, да расправь лебединые крылья! А то совсем от рук отбился.

В несвободной стране приходится учиться не быть конформистом. К сожалению, необходимо одновременно оставаться и непричастным, и осторожным. Конформизм может таиться даже в незначительных вещах: в спетой песне, в ленточке на рюкзаке, в участии (пусть даже обыкновенном, но осознанном местонахождении) в заведомо пропагандистских мероприятиях и действиях. Этому сложно не поддаться. Кажется, что с того, если я сделаю вот эту никому не заметную вещицу? Это заметно. Не со стороны, так изнутри. Конформизм, как по мне, это внутреннее сознательное решение. Своего рода договор с сами собой. Гораздо труднее ему сопротивляться, когда он становиться показательно «добровольно»-принудительным. Согласен, в этой концепции есть свои слабые стороны. В несвободной стране наказывается излишний нонконформизм. Тем, кто живет в ней, чтобы быть в физической безопастности, приходится соглашаться на укрощение желания, что называется, лесть на рожон. Конформизм ли это? Я так не считаю. Мы выступаем с позиции нонконформизма на том уровне, на котором можем. Нас можно упрекнуть в нерешительности и списать на нас вину. Это тоже будет несправедливо. Может, мы и не были громко «против» (тем более, что это было опасно для наших жизней, которые важна для всех), но мы точно не были «за». Возможно, это звучит как слабость и оправдания. Но в условиях несвободы даже такие вещи становятся в разы ценнее. Для них нужна отдельная сила. Чтобы остаться собой, не прогнуться, не быть стертым, сохранить разум, доброту и честность.

«Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Это уже обычай, традиция, ритуал».

Также и по выходным. Каждый из них одновременно и не похож на остальные, и до боли одинаков. Страшно становится, когда обыденностью становятся совсем не обыденные вещи. Об этом мой новый рассказ «Выходной день».

Дождь – это ведь, почти всегда, про какой-то драматизм. И не важно, пессимистичен он или нет. Дождь часто сопровождает что-то знаковое и витиеватое, будь то сгущающиеся тучи на головой, тоска и печаль от несбыточности, спонтанная прогулка с любимым человеком, трудность нагроможденных дел, безрассудность в кругу близких друзей. Дождь усиливает проживаемые эмоции. Если тебе грустно – под дождем станет грустнее, а если весело – веселее. Дождь работает как катализатор чувств. С ним любое событие и состояние приобретает изящность. Оттого он и так ценен.

Полить дорогу после дождя - что это?

Важное экологическое решение? Отмыв (буквальный) бюджетных денег? Соблюдение правил дорожного движения? Четкое соблюдение плана полива дороги? Банальная глупость?

Да, наверное, все же важное экологическое решение. Никак иначе.

P.S. Извиняюсь за два подряд поста про дождь в один день. Он даже не был особо дождливым. Ну да ладно.