Сейчас в офисе услышал прекрасный отрывок из разговора менеджера с потенциальным клиентом: «Мы предлагаем вам качественную ракету. В которой вы спокойно, да, с перегрузками, но долетите до космоса».

UPD: Если что, тут не продают ракеты.

Не думаю, что каждый день должен быть каким-то особенным и запоминающимся. Деньки бывают разные: веселые, печальные, раздражающие, ленивые. А бывают просто никакие. Ничего не случилось - и ладно, уже неплохо. Главное, что в конце дня, радостного или грустного, здорово продолжать говорить: «Давайте следующий!»

Последнее время нахожу, что вещи, которые, как мне казалось, никак (или совсем немного) меня задели, по итогу травмировали меня больше всего. Как говорится, прилетело откуда не ждали. Теперь острее смотрю на те мелочи, которые мне неприятны. Чтобы не приходилось тушить уже тлеющее здание.

Это к вопросу о недооценке собственных переживаний, важности их проживания и рефлексии.

P.S. Ну а что вы думали, этот канал все-таки какое-никакое терапевтическое пространство. И не только мое. Если хотите, это такая большая анонимная безголосая терапия. По крайней мере, мне бы хотелось это так представлять.

Я бы мог написать что-нибудь в духе «не ждите чуда, совершайте его сами», но, знаете ли, это звучит также нереалистично, как колонизация Марса отрядом рыжих муравьев. Не во всех красивых по форме вещах есть такое же красивое и глубокое содержание. В конце концов, из буханки хлеба и двух карандашей можно сделать троллейбус. Вопрос зачем.

Это, кстати, не отменяет права на жизнь очаровывающих формой вещей. Тут как со стихотворениями. В ином случае содержанием можно и пренебречь, если на первый план выходит нерв, ритм и звук. Однако симбиоз формы с содержанием, а также их взаимное дополнение друг друга и рождает то, что мы привыкли называть искусством.

Уж не знаю почему, но каждый раз, когда слышу песни Eminem’а, во мне пробуждается лавовый раствор мотивации и уверенности. То ли голос самого Маршалла, то ли его музыка создают вулканический взрыв эмоций, сопровождаемый приливом необъяснимого желания начать что-то делать. Порой слушаю его песни, идя вдоль дороги, и так и тянет взять, да и перевести одинокую пенсионерку через дорогу, как тот самый дружелюбный сосед. Вот она, неосязаемая сила музыки.

Над усеянным полем восходит заря,
Колени прижаты к груди.
Попутный дуй ветер - нас ждут все моря,
Почему же один я в пути?
Берег был недалёк,
Но обжог.
И скрутил,
Пролил тонну чернил,
Уволок,
Невдомек
Где теперь расцветают цветы.

Тревога словно приближающийся соперник на гоночной трассе. Она движется прямо за тобой, повторяя все твои движения. Ты дернешь вправо – и она вправо. Повернёшь налево - и она туда же. Тревога садится на хвост и не отпускает, как бы сильно ты не жал педаль газа. Она приклеивается мертвой хваткой, её не отпугнёшь и не обхитришь. Тревога так и норовит обогнать и окончательно победить в гоночном заезде. Все что остаётся - как можно дольше гнать по трассе в попытке уйти от преследования. Только бы не врезаться на повороте.

Писать можно долго-долго, муторно, монотонно и вовсе бесконечно. Камушками-буковками собирать слова, а из тех - валуны предложений, создавая скалистые горы абзацев. Затем дрейфовать в океане пунктуации, встречать на пути волны запятых, то и дело закручивающихся от малейшего дуновения ветра сложносочиненный предложений, айсберги тире, с их изящными четкими линиями, делящими воду пополам, попадать в цунами восклицательных и вопросительных знаков, погружаясь в глубины подводного мира знакомиться с его обитателями: крохотными, но бойкими рачками-двоеточиями, извилистыми рыбками-ковычками и скатами-скобками. Писать можно настолько долго, что на пути легко очутиться в эпицентре бурлящей лавины и утонуть в бездонный океанский аквариум.

В феврале никому не нужен снег. Мысленно люди уже обитают в весне, первых тёплых солнечных лучах и пении птиц. Снег нужен в начале зимы, в предверии Нового года и на самих зимних каникулах. К февралю же необходимость и радость от снега сменяется усталостью от него. Ненужный и брошенный, февральский снег остаётся предметом негодования и тяжелых вздохов.

Всегда хотел сочинить какую-нибудь песню. За неимением музыкальных способностей и навыков игры на инструментах могу делать музыку только так:

бум-тыщ бум-бум-бум тыщ
бу-бу-бу тыщ
бум-бум-бум тыщ

А что, вроде звучит неплохо. Скорее, конечно, читается, но я буду представлять, что это именно музыка. Ждите альбом.

Современный Гоголь стирал бы тексты заметок и удалял вордовские файлы, а Достоевский продавал романы по NFT.

Как же я, однако, рад, что у меня нет никаких загонов на предмет внешности. Это одна из немногих вещей, в самооценке которой у меня схвачен отличный баланс. Ни возвышения, ни бичевания. Просто нравлюсь самому себя и улыбаюсь, смотрясь в зеркало. Могу и пошутить над собой, и немного (прям чуть-чуть) полюбоваться. В общем, принимайте себя и свою внешность, друзья, это важно!

В потоки уныния и ощущения безнадеги порой вклинивается легкий шепчущий ветер надежды. В вещах, которые кажутся и являются в настоящее время ели живыми, упадническими, разрушенными, вдруг появляются будущие возможности. Я верю в молодость и, больше сказать, уверен, что она победит, потому что она всегда побеждает. В этом, если хотите, её основное свойство. Молодость рано или поздно возьмет вверх, и перед ней откроются новые горизонты. Понадобятся квалифицированные судьи для честных судов, качественные журналисты для описания и расследований прошлого, творцы и художники, которые запечатлят в своих произведениях дух времени. В конце концов, молодости нужно будет строить новый светлый и дружелюбный мир. В этом деле существует тысячи дверей, за каждой из которых сложные, временами болезненные, но невероятно нужные, ответственные и интересные дела. И ими будет заниматься именно молодость.

P.S. Уверен, многие укажут на легкомысленность этих размышлений. Пусть так. Отчасти, я даже с этим согласен. Мне, как и всем, свойственно верить в химеры. Моя - вот такая. И она мне нравится.

Интересно смотреть на выражение лиц людей в момент, когда они с кем-то прощаются и расходятся в разные стороны. Какое-то время с их лиц не сходит искренняя улыбка от недавнего объятия или рукопожатия. В это мгновение их эмоции максимально живо и искренне запечатлены на овальном блине с дырочкой рта, отверстиями носа и пуговками глаз. Потом улыбка медленно переходит в повседневную физиономию, постепенно вспоминающую, что завтра нужно рано вставать, что существует тысяча мелких дел, проблем и переживаний, что секунда их лучезарности приходится на дни скуки и уныния. Метаморфоза лиц от приветливых и искрящихся в серьезные и томные происходит прямо на глазах. Вот два человека в последний раз посмотрели друг другу в глаза, сказали слова прощания, и, развернувшись в разные стороны, почти сразу сменили фильтр физиономий.

Пока все нормальные взрослые люди занимаются полезными делами, работой, саморазвитием и учебой, я концентрирую свое внимание на странных идеях. Вот одна из них.

Мы знаем, как увиденный нами зевок человека рядом провоцирует нас на свой зевок. Эксперимент, придуманный мною, призван выяснить степень заразительности и продолжительности цепочки зеркальных зевков. Итак, смотря на схему мы видим, как люди ограждены специальными перегородками так, чтобы им было видно только два человека напротив (за исключением того, кто расположен в начале цепочки). Первый человек производит первый зевок (он может быть вызван усталостью, которую мы попросим рукотворно создать у участника). Человек, смотрящий на него, подхватывает этот зевок, и таким образом передает его дальше и дальше по направлению стрелок.

Приглашая разных участников, мы выясним, какова средняя продолжительность и «длина» заразительного зевка. Науке это никак не поможет. Общество от этого ничего не получит. Зато мы наконец узнаем столь нужную нам информацию.

Залог хорошего утра: перенесите утро на день.

Замечали, что ночью в квартире будто становится тише, чем днём? Темнота за окном заставляет ходить аккуратнее, чтобы ни за что не издать лишнего шума. Ночью звук словно куда-то исчезает: все шорохи и скрипы вылезают из своих норок наружу, а окружающая тишина давит на перепонки загадочностью и трепетом. Обычные вещи становятся намного громче. Любое шуршание, стук, падение предмета или хруст резко повышают свою громкость, превращаясь из обычных звуков в чуть ли не оглушительные. Даже говорить хочется шепотом. А вдруг кто услышит? Так тихо вокруг.

Текст начинается с первого предложения - обескураживающей идеи. Далее следует второе, которое раскрывает суть первого. В третьем предложении продолжается мысль двух предыдущих. С четвертого начинается основная часть текста. Пятое, шестое и седьмое предложения состоят из содержательных рассуждений. Восьмое является предтечей последнего. Девятое предложение завершает текст финальной мыслью. Десятое пост-предложение задает риторический вопрос, ставящий в неопределенность последнюю мысль и предшествующие размышления.

Внезапно понял, что соскучился по летнему дождю. По самому чувству приближающегося ливня, по огромной тучеобразной стихии, по раскатам грома, брызгам в лицо, мокрой одежде и волосам. Поскорее бы гроза!

Ровно год назад у этого канала сменилась аватарка.

Меня сильно занимают вероятности. Часто начинаю ни с того ни с сего мыслить ими. Например, какова вероятность, что я еду в одном поезде метро со знакомым человеком и не подозреваю об этом? Или, какова вероятность, что на первую пару преподаватель опоздает сильнее меня? А насколько вероятно, что я вновь где-нибудь встречусь с человеком, с которым перестал общаться? Только и сиди высчитывай.