А знаете, иногда мне все-таки хочется вернуться в прошлое. Потому что там, в этом прошлом, было не так уж и плохо. Нет, конечно, и тогда было не очень, прямо сказать, даже скверно, однако, то плохо не сравнить с этим плохо. И, смотря на две, надо признать, весьма паршивых жизненных точки, безусловно хочется выбрать ту, в которой сопротивление, оказываемое некой судьбой, как бы сказали фаталисты, наименьшее. Ведь тебе из настоящего, которому, очевидно, плохо, предыдущее похожее состояние кажется уже сущим пустяком. Строго говоря, мысленно откручивая жизнь назад, степень неприятности происходящих в прошлом событий стирается и сглаживается, и к ним хочется вернуться, чтобы избежать свежих, более болезненных и ярких переживаний. Если перевести это на обыденный и жесткий язык, получится следующее: "Сейчас мне паршиво. Впрочем, паршиво было и тогда, только меньше. Вот бы вернуться в то паршиво, а это оставить восвояси!" Эта конструкция кажется вполне логичной, потому что людям очевидно не хочется иметь грузных переживаний, но, если вдуматься, до ужаса трагична. Мы желаем избавиться от волнений, спрятавшись от них в другие свои же волнения. В конечном счете это приводит к одному сжатому и открытому вопросу: "А было ли вообще когда-нибудь хорошо?"

Как понять, с какой станции кольцевой линии отправляется последний поезд за день? Обычно такой состав двигается с конечной станции. Если я все правильно понимаю, у круга нет начала и конца, в этом и есть суть круга.

Возможно, в каждый новый день последние поезда на кольцевой чередуясь отходят с разных станций. В таком случае, ни одна из них не ущемляется в своём желании быть конечной.

Удивителена и тем самым прекрасена концептуальность. Даже самая обычная, буквально бытовая вещица, обрастая ей, сразу приобретает сокральный, лучезарный окрас.

Именно так я сегодня дочитывал поэму Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки». К вечеру до конца произведения мне оставалось всего пару десятков страниц, которые я бы успел дочитать, возвращаясь с работы домой. Обычно я езжу на метро, от станции «Электрозаводская», но, вспомнив, что за время поездки я планирую дочитать «Москву - Петушки», события которой происходят в электричке, я решил отправиться в путь именно на ней от близлежащей железнодорожной станции.

Страниц и скорости чтения хватило ровно на всю поездку. Звуки поезда создавали атмосферу полного погружения в текст, в ту самую электричку, на которой едет главный герой поэмы. Я даже побывал на одной из станций, на которой происходит сюжет - Перово.

С приятным наслаждением я дочитал произведение сидя в обычной московской электричке, что еще более концептуальней, в день рождения самого Ерофеева, автора поэмы.

Каждый раз, когда вижу мужчин средних лет с короткими тёмными волосами в узких овальных солнцезащитных очках, про себя думаю: «Виктор Олегович, вы ли это?»

Привык называть себя москвичем. Чем больше я узнаю город, чем больше оставляю на его улицах, площадях и бульварах свои незаметные следы, тем больше воспоминаний связывает меня с ним. Я очень сильно запоминаю знаковые для себя места в Москве. И это не только лавочки, о которых я уже когда-то писал. По большей части эти места связанны с конкретными людьми, разговорами, встречами, или особенными днями. Всегда проходя мимо них я сразу вспоминаю, что произошло именно на этом месте какое-то количество времени. Прям как в песне «Жвачка» у Noize MC.

Уголки города сцепляются с воспоминаниями крепкими железными узлами, и, наверное, уже никогда не расцепятся. Так многие лавочки, эскалаторы, места на улицах, бульварах и мостах, магазины, кафе, и даже целые станции метро навсегда останутся для меня ассоциацией к людям, с которыми я возможно уже и не общаюсь, к весело проведенным прогулкам и к дням одинокого скитания по городу. Думая об этом сейчас, понимаю, что за все время таких местечек набралось очень много. Может в будущем смогу собрать их в один большой список.

UPD: А ещё такое происходит с многими песнями, вещами и датами на календаре.

Что только не происходит в час пик на фиолетовой ветке. Только что меня вытолкали выходящие люди из вагона на саму станцию. Зайти же в поезд обратно не удалось - он уже был битком забит новыми пассажирами.

Если на небе тучи, и звезд не видно, совсем не значит, что они исчезли. Рано или поздно тучи рассеваются, и звезды вновь начинают сиять в вышине с новой удивительно яркой силой, светом, от которого отвык или вовсе не знал человеческий глаз. Законы природы несгибаемы и никому неподвласны. В этом их самое главное очарование. Ведь звезды существуют, даже если небо наглухо закрыто пеленой туч.

У выхода из метро подходит пьяный уставшего вида мужчина. Обычно у таких людей один классический текст, что-то вроде «не найдётся ли у вас мелочи, уважаемый?» Но этот персонаж начал свою речь с горькой правды: «Я деньги пропил, пропусти меня в метро. Я тебе 18 рублей дам, у меня остались». Пропускать я его отказался, но оригинальность просьбы отметил.

Автор! А, автор! Да-да, ты, ты, чего вылупился? Неужто все, финита ля комедия? Спрашиваешь, в чем дело? Я тебе отвечу, отвечу. Так сказать, научно-популярно объясню. Неужто ты, автор, исписался? И того в сухом остатке: пара нелепых стишков, три заметки, да глупый анекдот. Ах, ты борешься! Страдаешь? Так поди же, попляши! Неужто ленив ты, автор? Открой уж ларчик, не возвышайся! Нашёлся ещё такой, автор, слово то какое этакое! Ни в кого ты, автор, не годишься, ежели так! И все тут.

В мире так много хороших песен.

А я слушаю одно и тоже по кругу.

Осень - лучшее время, чтобы влюбиться.

Надеюсь.

Момент отчаяния - есть момент полного очищения человека. В нем нет ни злобы, ни радости, ни смеха - есть лишь забвение и вечное молчание. Оно не убивает и не исцеляет, не вредит и не помогает. В нем нет места для чувств и эмоций. Оно просто есть. Заглядывает момилетом, медленно поднимает ладонь в знак приветствия, даже не попытавшись ею помахать, смотрит на тебя, слегка наклонив голову к плечу, затем также смиренно опускает руку и улетает, напоследок впечатываясь в самую сердцевину памяти своими бесконечными, полными усталости и одиночества глазами, в которых ели ощутимо догорает фитилек белоснежной надежды.

Нелепая смерть №184724: удар распахивающейся дверью на Новослободской.

Сейчас нахожусь в детском лагере на небольшой смене. Не важно, что я тут делаю, главное, какое событие произошло вчера вечером.

Командам было необходимо поставить общий танец. Естественно, в выборе песни присутствовала некая цензура. Нецензурная лексика, бесспорно, должна отсутствовать, но вот запрет на использование композиций так называемых «запрещённых» артистов весьма показательно.

На самом выступлении команд последней выступали ребята с песней «А я хочу перемирия». Не знаю, закладывали они в выбор именно этой песни что-то, или просто тыкнули в небо. В любом случае, на меня эта строчка подействовала сильно. Танцующий зал, улыбки, шум, веселье и громкая, пронизывающая холодком и оставляющая ком в горле фраза: «А я хочу перемирия».

Почему встречи всегда назначают в ровное время? Почему обязательно встречаться во время, кончающееся цифрами 00 или 30? При этом никто не назначает встречи на 50 минут или, скажем, 10, а вот 30 - как раз. С чего мы вдруг взяли, что 30 минут - это красиво и ровно, а все остальные как-то не совсем? Может, было какое-то соревнование и я что-то пропустил? Почему бы не встретиться не в 18:30, а, предположим, в 18:47? Что такого принципильно разного в ровном времени и случайной минуте в этом же интервале времени? Если я правильно понимаю, вереятность увидеть на часах ровное время точно такое же, как и другое любое время. При этом никто никогда не назначит важную рабочую встречу на 12:01. Это, видете ли, некрасиво выглядит, хотя разница с 12:00 минимальна. Или нас манит сам факт наличия двух нулей во времени? Значит ли это, что человек стремиться подчинить его себе? Или же мы назначием встречи на ровное время, чтобы опоздания стало явнее. Или просто не умеем назначить встречи ни на кокое больше время, кроме ровного. Что за ерунда? Вопросов становиться все больше.

Хочется поставить в угол организм за то, что на протяжении всего дня клюет носом и ходит уставший, но ночью почему-то спать не спешит, отказывается ложится и всячески оттягивает момент отхода ко сну. А потом еще и ноет, что не выспался. Ну и дает!

Надевайте шапку в ветер,
Не шумите по ночам.
Коль назначили вы встречу,
Вам опаздывать нельзя.

Если рядом гремит драка,
Не влезайте с кулаком.
Проживайте свои страхи,
Берегите крепкий сон.

Не уподобляйтесь злому,
Победит любовь с добром!
Против лома нет приема?
Смотря под каким углом!

Чувствую себя максимально важным и взрослым, когда кладу деньги на карту в банкомате. В момент доставания кюпюры из карманы и её дальнейшем помещении в купюоприемник всем телом и видом так и излучается пафосное послание окружающим: "Смотрите-ка, что тут у меня! Это называется денюжка, вот так. Моя денюжка, не ваша. Я вам её ненадолго покажу, чтобы вы поняли, что она у меня есть, а потом уже думайте что хотите". Конечно, никто в этот момент на меня не смотрит, поэтому весь этот маленький спектакль происходит исключительно в моей голове.

Психологи будущего будут изучать переписки. Думаю, в этой области можно найти много всего интересного и глубокого. Терапия будет шразглядывать то, как люди ведут себя при общении в мессенджерах, как разные типы личностей проявляют себя при переписках, которые впоследствии начнут классифицировать по длинне, степени близости, формату. Будут учитываться и изучаться голосовые и видеосообщения. Проблемы в переписках станут идти рука об руку с проблемами в общении и отношениях. Мне было бы очень увлекательно прочитать такие изучения и прорабатывать свои переписки с разными людьми, узнать своё поведение в них. Не перестаю верить в науку.

Что случилось давным-давно кажется недавнем.

Что будет скоро, кажется, произойдёт через вечность.

Первый снег похож на первый поцелуй. Никогда не знаешь, когда он случится, украдкой даже думаешь, что он и вовсе не придёт, но всегда с трепетом ждёшь его прихода. Он не спеша, маленькими шажками подбирается, прорезается, как детский белоснежный зуб. Наконец он появляется, рождается на свет, озаряя своей сказочной красотой. Сперва медленный и неуклюжий, ели заметный и неловкий, он начинает соприкасаться с губами земли. Время в этот момент замирает, так, что становится не слышно ни одной шестерёнки внутри механизма - он как и все наслаждается нежной красотой, витающей в воздухе.

Первый снег, как и первый поцелуй, не хочется прекращать. Они оба чисты и невинны, ещё не успели обрасти килограммами грязи и слякоти. В их степенности так и жаждится утонуть, как в мягкой кровати, укрывшись лоскутным одеялом спрятаться от далекого темного мира.

Как и первый снег, первый поцелуй заканчивается. За ними идут второй, третий, четвёртый. Сохранить свою красоту они могут лишь есть будут каждый раз ощущаться, как первые. Тогда многообразие снежинок и сопутствующих им ветров не дадут рыжеватому фитильку поцелуя затухнуть. Он будет гореть даже тогда, когда и снег, и поцелуи прекратятся. И это не грустное событие. Ведь на их место обязательно придут новый первый снег и новый первый поцелуй.