Сегодня работал в составе группы экспертов Общественного совета Росатома.
Мы провели день на территории Усольского промышленного полигона — бывшего «Усольехимпрома».
И я воочию увидел, как пейзаж, ранее напоминавший сцену в стиле Fallout — с разрушенными сооружениями, пропитанными ртутью и хлорорганикой — превратился в очищенную площадку без признаков прежнего апокалипсиса.
-
Впечатляет не только масштаб проделанной работы, но и то, что в общественном восприятии это место до сих пор остаётся зоной нерешаемой экологической проблемы, катастрофы — «Сибирским Чернобылем».
По правде говоря, до сегодняшнего визита я и сам не до конца представлял, насколько сильно изменилась реальная ситуация.
-
При этом «Росатом», по моим ощущениям, не слишком активно рассказывает об этих результатах за пределами экспертного сообщества. А ведь обществу было бы важно видеть, как накопленные десятилетиями экологические проблемы постепенно решаются.
-
Очевидно, что таким позитивным изменениям не хватает более явного присутствия в публичной повестке. Примеры системной работы по ликвидации накопленного экологического вреда должны быть заметнее. Их надо показывать, тиражировать, перебивать доминирующий негативный фон.
И, конечно, хочется надеяться, что эта работа будет последовательно доведена до конца.
P.S. А завтра мы едем в Байкальск — посмотрим, как обстоят дела с пресловутыми байкальскими проблемами, включая лигниносодержащие отходы и их обезвреживание и утилизацию, которыми также занимается Росатом
Мы провели день на территории Усольского промышленного полигона — бывшего «Усольехимпрома».
И я воочию увидел, как пейзаж, ранее напоминавший сцену в стиле Fallout — с разрушенными сооружениями, пропитанными ртутью и хлорорганикой — превратился в очищенную площадку без признаков прежнего апокалипсиса.
-
Впечатляет не только масштаб проделанной работы, но и то, что в общественном восприятии это место до сих пор остаётся зоной нерешаемой экологической проблемы, катастрофы — «Сибирским Чернобылем».
По правде говоря, до сегодняшнего визита я и сам не до конца представлял, насколько сильно изменилась реальная ситуация.
-
При этом «Росатом», по моим ощущениям, не слишком активно рассказывает об этих результатах за пределами экспертного сообщества. А ведь обществу было бы важно видеть, как накопленные десятилетиями экологические проблемы постепенно решаются.
-
Очевидно, что таким позитивным изменениям не хватает более явного присутствия в публичной повестке. Примеры системной работы по ликвидации накопленного экологического вреда должны быть заметнее. Их надо показывать, тиражировать, перебивать доминирующий негативный фон.
И, конечно, хочется надеяться, что эта работа будет последовательно доведена до конца.
P.S. А завтра мы едем в Байкальск — посмотрим, как обстоят дела с пресловутыми байкальскими проблемами, включая лигниносодержащие отходы и их обезвреживание и утилизацию, которыми также занимается Росатом
🔥8❤5👍5😱1
Сегодня был второй день работы выездной сессии Общественного совета Госкорпорации «Росатом», экспертом которой я являюсь — оценивали, как идёт ликвидация накопленного экологического вреда на территории бывшего Байкальского целлюлозно-бумажного комбината в Байкальске.
Впечатления, конечно, двоякие.
-
Из позитива:
На Бабхинском полигоне и на площадке центральных очистных сооружений идёт финальный монтаж промышленных установок водоочистки. На Бабхинском будут откачивать надшламовые воды — это жидкость, которая лежит поверх миллионов кубометров отходов как гидрозамок и за десятилетия впитала тяжёлые металлы и хлорорганику. На площадке очистных сооружений — сотни тысяч кубометров чёрного щёлока, технического раствора щёлочи, применяемого для варки целлюлозы и слитого туда в эпоху разграбления комбината после его закрытия.
-
Обе установки практически готовы, первые запуски очистки — уже в этом году. Масштабы объектов, конечно, внушительные (фото и видео прилагаю). Технология многоступенчатая, включает мембранную фильтрацию и обратный осмос. На выходе — безопасная вода, близкая к дистиллированной, которая пойдёт в реки Бабха и Солзан. После откачки воды сами карты-накопители будут компостированы, засыпаны щебнем и грунтом, а поверх засажены растениями. Компостирование — это, конечно, довольно компромиссное решение: вывезти такие объёмы накопленных отходов технологически нереально, а консервация, как мне кажется, откладывает окончательное решение вопроса на десятилетия. Тем не менее для особо опасных жидких отходов на этих двух площадках решение выглядит вполне рабочим.
-
Из тревожного:
Третий объект — Солзанский полигон — ближайший к Байкалу. Активных работ по нему сейчас не ведётся: технологическое решение до сих пор не принято, идут острые дискуссии между научными, экспертными и политическими группами, которые пока, увы, не привели к консенсусу. Нерешённые технологические задачи накладываются на конфликт интересов участников процесса, и это затягивает начало работ.
-
Резюмирую:
В целом ситуация внушает осторожный оптимизм. У отходов Байкальского целлюлозно-бумажного комбината — этой многолетней проблемы — наконец появился хозяин и осязаемый горизонт решения. Радует, что уже через два года огромная часть накопленного вреда будет в значительной степени устранена.
Остаётся простимулировать всех участников прийти к согласию по Солзанскому полигону — и тогда можно будет говорить о полном закрытии этой токсичной во всех отношениях темы.
Впечатления, конечно, двоякие.
-
Из позитива:
На Бабхинском полигоне и на площадке центральных очистных сооружений идёт финальный монтаж промышленных установок водоочистки. На Бабхинском будут откачивать надшламовые воды — это жидкость, которая лежит поверх миллионов кубометров отходов как гидрозамок и за десятилетия впитала тяжёлые металлы и хлорорганику. На площадке очистных сооружений — сотни тысяч кубометров чёрного щёлока, технического раствора щёлочи, применяемого для варки целлюлозы и слитого туда в эпоху разграбления комбината после его закрытия.
-
Обе установки практически готовы, первые запуски очистки — уже в этом году. Масштабы объектов, конечно, внушительные (фото и видео прилагаю). Технология многоступенчатая, включает мембранную фильтрацию и обратный осмос. На выходе — безопасная вода, близкая к дистиллированной, которая пойдёт в реки Бабха и Солзан. После откачки воды сами карты-накопители будут компостированы, засыпаны щебнем и грунтом, а поверх засажены растениями. Компостирование — это, конечно, довольно компромиссное решение: вывезти такие объёмы накопленных отходов технологически нереально, а консервация, как мне кажется, откладывает окончательное решение вопроса на десятилетия. Тем не менее для особо опасных жидких отходов на этих двух площадках решение выглядит вполне рабочим.
-
Из тревожного:
Третий объект — Солзанский полигон — ближайший к Байкалу. Активных работ по нему сейчас не ведётся: технологическое решение до сих пор не принято, идут острые дискуссии между научными, экспертными и политическими группами, которые пока, увы, не привели к консенсусу. Нерешённые технологические задачи накладываются на конфликт интересов участников процесса, и это затягивает начало работ.
-
Резюмирую:
В целом ситуация внушает осторожный оптимизм. У отходов Байкальского целлюлозно-бумажного комбината — этой многолетней проблемы — наконец появился хозяин и осязаемый горизонт решения. Радует, что уже через два года огромная часть накопленного вреда будет в значительной степени устранена.
Остаётся простимулировать всех участников прийти к согласию по Солзанскому полигону — и тогда можно будет говорить о полном закрытии этой токсичной во всех отношениях темы.
👍3