Однако нам удалось сделать привлекательным наш Байкальский НИИ. 🫶 Вот и очередной пример:  федеральные Известия пишут статью про исследования коллег из Лимнологического института, а для иллюстрации используют визуальные материалы из наших новых лабораторий. Читаю про загрязнение в районе поселков и ферм, а вижу как наша Катя Щапова делает гистологические срезы жировых тканей байкальских рачков, в новой красивой лабе. 👌 😅

– Плохие новости про спирогиру и хорошие новости про спирогиру –

Недавно мы опубликовали новую статью с проекта «Точка №1», в которой на длинном ряду наблюдений попытались разобраться, насколько процессы в прибрежной зоне Байкала могут «доставать» до открытой толщи воды.

В этой работе мы впервые показали, что нитчатая зеленая водоросль спирогира, которая считается типичным обитателем литорали (мелководной зоны), в периоды массового развития появляется и в пелагиали (открытой толще воды) — вплоть до глубин 250 метров. Это важный результат сам по себе, потому что он напрямую указывает: изменения в прибрежной зоне не локализуются, а распространяются на всю экосистему озера, включая глубоководные участки.

Нами был проведен детальный анализ данных круглогодичного мониторинга на станции «Точка №1» в Южном Байкале за последнее десятилетие. Пробы отбирались регулярно, каждые 10–14 дней, по всей толще воды — от поверхности до 250 метров. И хотя изначально наша мониторинговая программа была ориентирована на пелагический зоо- и фитопланктон, именно эти наблюдения позволили зафиксировать присутствие в пробах спирогиры — донной водоросли, которой в пелагиали, строго говоря, «не положено» быть.

При этом мы обнаружили, что спирогира появляется в открытой воде не постоянно, а волнами. Первые находки нитчатки относятся к 2014 году, а уже в 2015 и 2016 году был зафиксирован максимум: водоросль встречалась примерно в 38% проб и по всем исследованным глубинам.

Дальше последовал спад. После 2018 года частота встречаемости заметно снизилась, а в 2020–2022 годах мы вообще не фиксировали спирогиру в пелагиали. Начиная с 2023 года она вновь начала появляться в пробах, но в существенно меньших количествах.

Такая динамика во многом согласуется с известными климатическими и гидрологическими событиями. Так, пик развития спирогиры в 2016 году пришелся на период сочетания сразу нескольких факторов — масштабных лесных пожаров, аномально высоких температур и низкого притока воды в озеро. В этих условиях в прибрежной зоне сформировались особенно благоприятные условия для бурного развития нитчатых водорослей, после чего их фрагменты могли выноситься в открытую часть Байкала.

Важный методический вывод здесь в том, что даже по составу пелагических проб можно «увидеть» события, которые изначально разворачиваются в литорали.
При этом отсутствие спирогиры в пробах в отдельные годы не означает ее полного исчезновения из экосистемы, но, вероятно, свидетельствует о значительном снижении ее общей численности.

Если попытаться сформулировать главный результат более простым языком, то в этой истории есть и плохая новость, и хорошая.
- Плохая новость в том, что спирогира никуда не делась и, судя по нашим данным, снова начинает интенсивно расти и появляться в открытой части Байкала — там, где ее раньше не было.
- Хорошая новость — в том, что в течение нескольких лет (2020–2022 годы) мы вообще не видели ее в пробах после очень выраженного пика. То есть система способна не только к всплескам, но и к заметным откатам.

И самое интересное здесь в том, что классические факторы, которые принято связывать с развитием спирогиры — повышение температуры, поступление биогенных элементов и общее усиление нагрузки на прибрежные экосистемы — никуда не делись.
Но при этом численность водоросли на несколько лет снижалась!

Значит, в системе есть дополнительные механизмы регуляции, которые мы пока понимаем недостаточно. И сейчас главный вопрос — не просто фиксировать рост или спад, а разобраться, что именно управляет интенсивностью этих всплесков.

Ситуация, на мой взгляд, не такая простая, как иногда ее пытаются представить, но и не катастрофическая. Байкал демонстрирует не только признаки нагрузки, но и способность к разнонаправленной внутренней динамике и частичной саморегуляции.

–
Работа опубликована в Journal of Great Lakes Research (Q1)
Rusanovskaya et al. Zooplankton monitoring reveals mass presence of phytobenthos in the pelagic zone of Lake Baikal, Journal of Great Lakes Research, 2026,
https://doi.org/10.1016/j.jglr.2026.102835
–
Ссылка на статью ☝️🤓

Прошёл месяц с того момента, как я снял и опубликовал небольшую видеозаметку о том, как Иркут мутит воду и как это влияет на Ангару. Сегодня съездили ещё раз на то же самое место — посмотреть, как изменилась ситуация.
И знаете, всё нормализовалось. Никакого замутнения, никакого разделения потоков — ничего, что привлекало бы внимание. По всей ширине Ангары течёт прозрачная вода — красивого сине-зелёного, местами даже голубого цвета. Чистая, спокойная.
-
Как известно, в этом мире всё временно. Любые неприятности и любые проблемы рано или поздно проходят. Так и здесь: немного помутнил Иркут ангарскую воду — и всё вернулось на круги своя, как и должно быть.
-
Пока снимал это видео с Иннокентьевского моста через Ангару, обратил внимание на другое: на мосту стояла очередь примерно из полутора сотен машин на ближайшую заправку. С одной стороны — дикая очередь, с озлобленными людьми, с другой — спокойно текущая голубая вода Ангары. И подумалось: эти проблемы тоже временные. Всё в итоге нормализуется.
Потом сел на велосипед и поехал дальше

Сегодня работал в составе группы экспертов Общественного совета Росатома.
Мы провели день на территории Усольского промышленного полигона — бывшего «Усольехимпрома».
И я воочию увидел, как пейзаж, ранее напоминавший сцену в стиле Fallout — с разрушенными сооружениями, пропитанными ртутью и хлорорганикой — превратился в очищенную площадку без признаков прежнего апокалипсиса.
-
Впечатляет не только масштаб проделанной работы, но и то, что в общественном восприятии это место до сих пор остаётся зоной нерешаемой экологической проблемы, катастрофы — «Сибирским Чернобылем».
По правде говоря, до сегодняшнего визита я и сам не до конца представлял, насколько сильно изменилась реальная ситуация.
-
При этом «Росатом», по моим ощущениям, не слишком активно рассказывает об этих результатах за пределами экспертного сообщества. А ведь обществу было бы важно видеть, как накопленные десятилетиями экологические проблемы постепенно решаются.
-
Очевидно, что таким позитивным изменениям не хватает более явного присутствия в публичной повестке. Примеры системной работы по ликвидации накопленного экологического вреда должны быть заметнее. Их надо показывать, тиражировать, перебивать доминирующий негативный фон.
И, конечно, хочется надеяться, что эта работа будет последовательно доведена до конца.

P.S. А завтра мы едем в Байкальск — посмотрим, как обстоят дела с пресловутыми байкальскими проблемами, включая лигниносодержащие отходы и их обезвреживание и утилизацию, которыми также занимается Росатом