Отличная сегодня погодка была. Катанули со старшим "большую восьмерку" - маршрут по городу на 42 км. С зимней непривычки даже чет подустал... ☝️😅

Краткая история о древнем мутном Иркуте и молодой, да чистой Ангаре
-
Если в мае добраться до Иннокентьевского моста через Ангару и встать ровно посередине, можно увидеть редкое зрелище, доступное всего несколько недель в году.
На днях, катаясь с сыном на велосипеде, мы с удовольствием наблюдали этот эффект, и я решил поделиться им с любознательными подписчиками.
-
Итак, посмотрите на эти фото и видео, сделанные в это воскресенье.
Что мы видим: со стороны правого берега — знакомая всем чистейшая ангарская вода: прозрачная, с голубовато-зелёным оттенком.
Но если перевести взгляд на другую сторону, картина резко меняется: вместо кристальной воды — ярко-коричневый, мутный, непрозрачный поток, больше напоминающий полноводную реку из Юго-Восточной Азии, чем исток Байкала.
Фактически мы наблюдаем две разные реки в одном русле.
-
Итак, что же здесь происходит?

Каждый год в конце весны — начале лета в районе Иркутска в Ангаре формируются два контрастных потока воды с разными свойствами: по мутности, прозрачности, проникновению света, содержанию кислорода, биогенных веществ и взвесей.
Граница между ними настолько чёткая, что её можно буквально «нарисовать» на фотографии.

Причина в том, что немного выше по течению в Ангару впадает Иркут. У этих рек принципиально разная «биография». Ангара — единственная река, вытекающая из Байкала, выносит глубинную, холодную и кристально прозрачную байкальскую воду.

Иркут, хотя и рождается в горах, по пути собирает воду множества притоков, которые весной приносят огромное количество взвешенного материала: почву, глину, органику, продукты выветривания. В результате к устью он подходит как насыщенный взвесями коричневатый поток.

После слияния воды не смешиваются сразу. Из-за различий в плотности, температуре и химическом составе они некоторое время текут бок о бок, образуя чёткую границу — фронтальный раздел течений.

Этот эффект виден всего пару недель весной: затем Иркут очищается, и большую часть года его вода мало отличается от ангарской.
-
У этого явления есть и научная сторона.

С точки зрения геологии Иркут значительно древнее Ангары. Возраст Байкала оценивается примерно в 25 млн лет, тогда как Ангара сформировалась относительно недавно — около 100 тысяч лет назад. До её появления, в течение нескольких сотен тысяч лет, сток из южной части Байкала осуществлялся через Иркут.

Предполагается, что соединение Байкала и Иркута находилось в районе Култука — через Култучно-Ильчинскую долину. После формирования Ангары сток переключился на неё, и системы разъединились.
В тот период фауна Иркута была сильно «байкализирована», что подтверждают палеонтологические находки — например, раковины байкальских моллюсков в долине древнего стока.
Сегодня же ситуация иная.
В Иркуте нет ни древней байкальской фауны, ни её родственников, хотя Ангара насыщена байкальскими организмами, способными попадать в Иркут. Тем не менее его фауна крайне бедна.

Наши обловы показывают: достаточно подняться вверх по Иркуту всего на несколько сотен метров — и байкальско-ангарские донные виды полностью исчезают.
-
Почему так?

Одна из гипотез связана именно с этим кратким, но интенсивным «мутным сезоном». В паводок вода становится гумифицированной, перегруженной взвесями и органикой — условия, критичные для байкальской фауны, привыкшей к холодной и прозрачной воде.

Хотя этот период длится всего несколько недель, его может быть достаточно, чтобы вытеснить как древние, так и современные формы, поступающие из Ангары.
Так кратковременный эффект в масштабе тысяч лет способен полностью перестроить экосистему реки.
-
Так что, если у вас есть свободная минутка, прогуляйтесь до Иннокентьевского моста и посмотрите на одну из самых необычных природных сцен, которые можно увидеть прямо в нашем городе.
---
мой канал в МАХ и VK

- Новости о долговременном мониторинге озера Байкал - объединяем усилия университетских и академических учёных -
 
Дорогие друзья и коллеги!
Этот год для нас особенный. Как вы, возможно, уже слышали, недавно срок выполнения нашего проекта долговременного экологического мониторинга «Точка №1» превысил 80 лет непрерывных наблюдений — и это уникальный показатель не только для Байкала, но и для мировой науки.
 
«Точка №1» — это не просто научная программа, а настоящий долгожитель мировой науки. Проект внесён в Книгу рекордов России как самый длительный проект регулярного экологического мониторинга в истории науки. Он был запущен в феврале 1945 года выдающимся байкаловедом, профессором Михаилом Михайловичем Кожовым.
 
На протяжении всего этого времени учёные нашего института регулярно отбирают пробы фито- и зоопланктона, измеряют параметры водной толщи и формируют уникальную базу данных о состоянии экосистемы Байкала.
 
Сейчас, когда наш проект вступил в свой девятый десяток жизни — он выходит на новый этап развития: мы начинаем реализовывать его совместно с коллегами из Байкальского музея Сибирского отделения Российской академии наук.
 
Много лет работы по программе «Точка №1» выполнялись исключительно силами сотрудников нашего института с борта университетского научно-исследовательского судна «Профессор М. М. Кожов». Сейчас это судно встало на ремонт и модернизацию, и в этот момент нам протянули руку помощи коллеги из Байкальского музея СО РАН.

Теперь работу проекта будет обеспечивать научно-исследовательское судно «Профессор А.А. Тресков», оснащённое современным оборудованием для отбора проб по всей толще воды. Использование флота СО РАН позволит продолжить непрерывное наблюдение за состоянием экосистемы озера.
 
На прошедшей неделе уже был выполнен первый совместный пробоотбор в рамках летнего сезона наблюдений.
 
Исторически «Точка №1» развивалась как университетский проект ИГУ. Теперь она приобретает межинститутский формат - объединяя усилия университетских и академических учёных. Такое сотрудничество усиливает научную экспертизу, расширяет возможности исследований и выводит проект на новый уровень.
 
На фоне того, что многие аналогичные мониторинговые программы в мире со временем были прекращены или стали эпизодическими, «Точка №1» остаётся редким примером по-настоящему непрерывных наблюдений.
Такая долгосрочная серия наблюдений позволяет отличать естественные природные колебания от действительно опасных трендов, оценивать устойчивость Байкала и формировать научно обоснованные рекомендации для природоохранной политики и управления водными ресурсами.

Однако нам удалось сделать привлекательным наш Байкальский НИИ. 🫶 Вот и очередной пример:  федеральные Известия пишут статью про исследования коллег из Лимнологического института, а для иллюстрации используют визуальные материалы из наших новых лабораторий. Читаю про загрязнение в районе поселков и ферм, а вижу как наша Катя Щапова делает гистологические срезы жировых тканей байкальских рачков, в новой красивой лабе. 👌 😅

– Плохие новости про спирогиру и хорошие новости про спирогиру –

Недавно мы опубликовали новую статью с проекта «Точка №1», в которой на длинном ряду наблюдений попытались разобраться, насколько процессы в прибрежной зоне Байкала могут «доставать» до открытой толщи воды.

В этой работе мы впервые показали, что нитчатая зеленая водоросль спирогира, которая считается типичным обитателем литорали (мелководной зоны), в периоды массового развития появляется и в пелагиали (открытой толще воды) — вплоть до глубин 250 метров. Это важный результат сам по себе, потому что он напрямую указывает: изменения в прибрежной зоне не локализуются, а распространяются на всю экосистему озера, включая глубоководные участки.

Нами был проведен детальный анализ данных круглогодичного мониторинга на станции «Точка №1» в Южном Байкале за последнее десятилетие. Пробы отбирались регулярно, каждые 10–14 дней, по всей толще воды — от поверхности до 250 метров. И хотя изначально наша мониторинговая программа была ориентирована на пелагический зоо- и фитопланктон, именно эти наблюдения позволили зафиксировать присутствие в пробах спирогиры — донной водоросли, которой в пелагиали, строго говоря, «не положено» быть.

При этом мы обнаружили, что спирогира появляется в открытой воде не постоянно, а волнами. Первые находки нитчатки относятся к 2014 году, а уже в 2015 и 2016 году был зафиксирован максимум: водоросль встречалась примерно в 38% проб и по всем исследованным глубинам.

Дальше последовал спад. После 2018 года частота встречаемости заметно снизилась, а в 2020–2022 годах мы вообще не фиксировали спирогиру в пелагиали. Начиная с 2023 года она вновь начала появляться в пробах, но в существенно меньших количествах.

Такая динамика во многом согласуется с известными климатическими и гидрологическими событиями. Так, пик развития спирогиры в 2016 году пришелся на период сочетания сразу нескольких факторов — масштабных лесных пожаров, аномально высоких температур и низкого притока воды в озеро. В этих условиях в прибрежной зоне сформировались особенно благоприятные условия для бурного развития нитчатых водорослей, после чего их фрагменты могли выноситься в открытую часть Байкала.

Важный методический вывод здесь в том, что даже по составу пелагических проб можно «увидеть» события, которые изначально разворачиваются в литорали.
При этом отсутствие спирогиры в пробах в отдельные годы не означает ее полного исчезновения из экосистемы, но, вероятно, свидетельствует о значительном снижении ее общей численности.

Если попытаться сформулировать главный результат более простым языком, то в этой истории есть и плохая новость, и хорошая.
- Плохая новость в том, что спирогира никуда не делась и, судя по нашим данным, снова начинает интенсивно расти и появляться в открытой части Байкала — там, где ее раньше не было.
- Хорошая новость — в том, что в течение нескольких лет (2020–2022 годы) мы вообще не видели ее в пробах после очень выраженного пика. То есть система способна не только к всплескам, но и к заметным откатам.

И самое интересное здесь в том, что классические факторы, которые принято связывать с развитием спирогиры — повышение температуры, поступление биогенных элементов и общее усиление нагрузки на прибрежные экосистемы — никуда не делись.
Но при этом численность водоросли на несколько лет снижалась!

Значит, в системе есть дополнительные механизмы регуляции, которые мы пока понимаем недостаточно. И сейчас главный вопрос — не просто фиксировать рост или спад, а разобраться, что именно управляет интенсивностью этих всплесков.

Ситуация, на мой взгляд, не такая простая, как иногда ее пытаются представить, но и не катастрофическая. Байкал демонстрирует не только признаки нагрузки, но и способность к разнонаправленной внутренней динамике и частичной саморегуляции.

–
Работа опубликована в Journal of Great Lakes Research (Q1)
Rusanovskaya et al. Zooplankton monitoring reveals mass presence of phytobenthos in the pelagic zone of Lake Baikal, Journal of Great Lakes Research, 2026,
https://doi.org/10.1016/j.jglr.2026.102835
–
Ссылка на статью ☝️🤓