Много лет я был не человеком, а функцией.
Функция это была – создание единого национального литературного процесса в России.

Эта идея привлекала в Совет молодых литераторов, обретала зримые очертания в первом сезоне премии «Слово».
Эту систему мы начали строить всерьёз в 2025 году Проектным офисом Союза писателей.

Единый национальный литературный процесс – живая система, общее пространство, в котором работают профессионалы.

Эта живая система транслирует ценности и скрепляет ими общество. Внутри неё можно развиваться и создавать. Она ориентирована на сложность, глубину, на большую национальную традицию, на взаимопомощь и общее дело.

Сам я в этом процессе не должен был быть человеком, моя функция была – создавать.
У меня не было права на слова, на эмоции. Любое моё движение должно было служить большому делу.

Этот путь закончен.
Есть те, кто в этом виноват. Есть ошибки, которые совершил я сам.

В любом случае теперь я могу – говорить.

Смотреть на мир сквозь полученный опыт. Восхищаться живым. Показывать, как разлагается то, что мертво.

Говорить о том, о чём хочу.

И первые мои слова – о Николае Ивановиче Дорошенко.

Двенадцать лет назад я пришёл в Союз писателей потому, что там был Николай Иванович.

Он объяснил мне, что СПР это не организация, а пространство большой русской литературы. Той самой, которую читаешь и понимаешь – Бог существует.

Эту литературу воплощали для него Распутин, Кузнецов, Леонов, Кожинов, Лобанов…
И он служил этому идеальному образу как Церкви.
Идеальный образ был свят, хоть реальное воплощение и оказывалось неприглядным, а подчас даже уродливым.

«Писателей сегодня разделяют на союзы не разные идеологии, а наличие и отсутствие совести.
А совесть от идеологии отличается точно так же, как благодать отличается от закона.
То, что есть общего между Шолоховым и Достоевским – объединяет нас сегодня в единый Союз».

Я не понимал его радикализма по отношению к другим союзам, и мы спорили. Я показывал прекрасных авторов из других союзов. Я хотел объединения в одну большую Церковь.

Но это объединение должно было состояться вокруг именно тех ценностей, которые проповедовал он.
И всё, что мы делали в последние годы – «Большой стиль», первый сезон «Слова» – это и была попытка именно такого объединения.

Что бы вы сказали сейчас, Николай Иванович…


По-настоящему его никто не понимал. Когда те, кто был рядом, начинали говорить про «дух», про «идеологию», про «творческую атмосферу», выходило чаще всего пошло и глупо.

А он знал, что Церковь это красота. А красота не терпит пошлости.


Пять лет назад я написал свой последний рассказ, и прототипом главного героя стал он. Там сошлись и все наши противоречия, и моё восхищение Николаем Ивановичем, и жалость к нему как к осколку уходящей эпохи.
Рассказ написан как внутренний монолог. Его можно прочитать как апологию тех ценностей, которые воплощает герой, и как иронию над ним самим.
Это попытка осмысления ДРУГОГО человека, которого я очень любил.

Но кажется, чем старше становишься, тем ближе ты сам к этому герою.
Теперь иронизировать можно над тобой самим.
Но вдруг это значит, что ты стал чуть ближе к Церкви.

Андрей Тимофеев "Последняя страница"

Новых управленцев прислали к нам в Союз писателей как конкистадоров.

И относились они к нам как к индейцам.
Зубы белые, выносливый – иди работай. А этот мне чего-то не нравится – гони его в горы.

Мы пошли работать и пахали, как проклятые. Семь дней в неделю, по 10-12 часов в день. Уходя из здания под укоряющий взгляд охранника, которому уже давно хотелось отдохнуть.

Мы обустраивали наши плантации не ради их скудного пайка, каждый из нас мог найти работу более оплачиваемую и менее тяжёлую.

Но это были наши плантации, мы любили их.

Мы могли создать цветущие сады, которыми им удобно было бы отчитываться перед Главным руководителем, приписывая все заслуги себе. Но даже до этого они не смогли додуматься и зачем-то принялись разрушать.

А вождь племени, который должен был защищать своих, закрыл спиной собственную лачугу, лишь бы туда не пришли, лишь бы это не отняли. Лишь бы по праздникам позволили пройтись по плантации в европейском парике.


Это история интеллектуального бессилия и дилетантизма.

Имиджевого официоза вместо живого процесса.

Хотя никто не мешал сосуществовать и тому, и другому. И первый был бы ресурсом для второго. А второй – зримым делом для красивого отчёта первому.

Так и должно было быть. Таков, наверно, и был план экспедиции.

Но конкистадоры на это оказались не способны. У них в крови было отнимать, а не создавать.

Если бы они с канбан-доской и западными управленческими технологиями пришли к нам, как «эффективные менеджеры» – мы бы объяснили им, почему эффективнее строить, а не разрушать.
Но эти как будто из 90-ых материализовались. Они принялись нагибать, потому что другого не умели. И думать не умели. А объяснить им что-то было невозможно.

Что нас может утешить в этой истории…
Саванны полны растений, которые просто растут. Воздуха, который просто можно дышать. Литературы, которая просто существует.

Это грустный и тяжёлый пост.

Когда перед Съездом СПР 2023 года у Николая Фёдоровича Иванова были проблемы со здоровьем и он колебался, идти ли на выборы, мы говорили ему – если не вы, то никто.
И говорили совершенно искренне.

Он подкупал военной честностью, работоспособностью, стремлением защищать своих, занимать взвешенную позицию в горячих писательских спорах.
Ещё в конце 2024 мы работали вместе на премии «Слово». Он отлично выполнял представительские функции и спокойно отдавал нам те процессы, которые не понимал. И в этом была мудрость опытного руководителя, знающего, что и кому можно доверить.

И в то же время Николай Фёдорович - главное разочарование последнего года.

Почему он начал воевать со своей «молодой командой», которой был обязан всеми последними достижениями? Которая могла бы ещё долго помогать ему и его людям держаться на плаву в столкновении с административной машиной.

Бесполезно спрашивать об этом у него.
Он уже давно не способен адекватно воспринимать реальность.
Он фиксируется на надуманных поводах, впадает в раж и начинает остервенело что-то выкрикивать. Первый раз все видели это во время травли Кердана. Теперь в этом агрессивном состоянии он находится почти постоянно. Никаких логических объяснений эти всплески не имеют.

Он уже давно не справляется с задачами, которые лежат в зоне его ответственности. Он вроде что-то говорит и даже принимает какие-то решения, но за этим не следует никаких дел. В его воображении он ещё чем-то управляет, требует, чтобы с ним всё согласовывали. Но не может даже понять того, что хочет согласовать.


Горе элитам СПР, привыкшим верить своему бывшему руководителю. Никаких позитивных прогнозов у меня для вас нет, коллеги...
Вы можете строить экосистему в своём регионе, если у вас есть команда, партнерские организации, если у вас заработал админ ресурс. Но не нужно иллюзий – того центра, на который вы привыкли ориентироваться, у вас больше нет.

Это горькая история.
О том, что происходит, когда масштаб личности не соответствует занимаемому месту и стоящим задачам.
О том, что нужно уходить вовремя.
О том, что удара можно ждать даже от тех людей, которым ты верил и которых любил.

Я благодарен ему за многие годы, проведенные вместе.
За поддержку СМЛ от безумия дворцовых. За то, что имел мудрость не вмешиваться в то, что мы строили. За идейную стойкость в те дни, когда её особенно важно было проявить.

Я не хотел бы так бить его напоследок.
Наверно, он просто потерялся и не был готов к большим изменениям, которые произошли. Но, стоя на пепелище, трудно простить подлость и интеллектуальную немощь.
Они слишком дорого стоили.

Несколько слов о консолидации писательского сообщества

Представим: политик высокого уровня приходит к руководству творческим союзом.
И принимает стратегическое решение – консолидировать профессионалов на базе своего союза.
Есть административный ресурс. Есть общая ценностная платформа – традиция и национальные интересы страны.
Стратегически всё прекрасно.

А дальше задача спускается:
А) к людям, которые всегда относились к другим союзам как к врагам;
Б) к людям, которые ничего не понимают в литературном процессе.

Как пройдёт процесс консолидации, наверно, понятно.
Где на местах руководитель адекватный и отношения в целом нормальные, пройдёт хорошо.
Где есть мощный региональный админ ресурс (как в Санкт-Петербурге), пройдёт удовлетворительно.
В других регионах – никак.

Да, консолидация – процесс сложный.
И далеко не все профессионалы устремятся в организацию, которой они не доверяют.
В некоторых регионах есть неразрешимые корпоративные конфликты, которые накапливались десятилетиями.
Например, никто из Вологодского СРП не пойдёт к Михаилу Карачеву (который, по меткому выражению Анатолия Ехалова, 20 лет спасает Вологодский СПР от современной русской литературы).
И вот ответственный секретарь победно выкрикивает, что в Екатеринбурге было подано всего 1 (!) заявление на приём из СРП. Только он не понимает, что это не достижение, а провал.

Но проблемы возникают даже там, где вроде бы и не должны.
В Саратове изначально совершенно лояльный СРП в составе 13 человек (среди них – Светлана Кекова) сразу же подает заявления на упрощённый приём.
Руководитель СПР в Саратове, старый аппаратчик, сначала несколько месяцев кормит обещаниями, а потом объявляет, что будет принимать только на общих основаниях и не больше двух человек в год (хотя срок упрощённого приёма – до сентября 2025 года). Многократные обращения в Москву не помогают. За эти обращения руководителя Саратовского СРП Федорчук объявляют скандалистской.
Ответственный секретарь решает принять трёх писателей, причём Федорчук поставить на учёт при центральном аппарате, чтобы «снять напряжённость» (как будто проблема в ней). Но никакой информации о том, принят ли в реальности хоть кто-то, до писателей из СРП не доводят. В начале 2026 года на сайте Саратовского СПР появляются списки членов, где ни одного из вроде бы принятых писателей не оказывается.
Финиш.

Это всё, что вам нужно знать про консолидацию писательских союзов.
Нет, ещё одно: произведения ни одного из этих 13 авторов НИКТО ДАЖЕ НЕ ЧИТАЛ.
В этом процессе творческой экспертизы вообще не было.

Никто не говорит, что поставленная задача была лёгкой.
Очевидно, что залогом успеха должно было стать:
🧷 адекватное вмешательство центра в сложные ситуации
🧷 бережное рассмотрение конкретных кандидатур на творческой экспертизе
🧷 адресная работа с крупными фигурами
🧷 открытость
🧷 вовлечение новых членов в совместную работу.

Очевидно, что ничего этого сделано не было.

Ещё одно замечание к вопросу о консолидации писательского сообщества

На последнюю Школу литературного мастерства «Химки» я пригласил в качестве мастера Евгения Анатольевича Попова. Прошло буквально несколько дней после громкой публикации обращения секретариата Союза писателей Москвы о провале консолидации писательских союзов. Ни для кого не было секретом, что текст этого обращения написал Евгений Анатольевич

Попов с удовольствием и отдачей работал на «Химках».
Ему было важно, что соседний семинар прозы ведет Анатолий Байбордин из Иркутска. Попов подписал ему книгу. С трепетом он говорил, что читал Байбордина ещё в советское время, что это писатель его поколения. Они были из разных лагерей: Байбордина называли продолжателем Распутина, а Попова – продолжателем Аксёнова. Но это не мешало ценить друг друга.

И это было в духе «Химок». И в духе чаемого объединения в единый литературный процесс.
Мне казалось правильным, что в одном пространстве работают профессионалы разных школ. Что молодой автор может выбрать, идти ли ему к Крючкову или к Артёмову, к Попову или к Байбордину.

Причём важно! Когда я говорю о разных школах и консолидации, я вовсе не говорю об объединении любящих Родину и «иноагентов». Тот же Евгений Попов в марте 2022 года подписал письмо в поддержку армии в «Литгазете» (мало ли – вдруг этого кто-то не знает).

А после «Химок» я думал – если бы мы приглашали Попова и профессионалов из других союзов вот так вот работать с нами бок о бок: учить молодых, обсуждать острые вопросы на конференциях, быть экспертами на других проектах. Стали бы они писать письма против объединения на базе СПР?

Отнеситесь к людям как к людям.
Скажите, что их профессионализм ценен для литературы и страны.
Что их уважают, что готовы выслушать и дать возможность послужить общему делу.

Вам наплевать на нас всех и на литературу вообще – ну обманите, в конце концов.
Мы столько лет ощущали себя на обочине жизни, что рады были обмануться и прийти к вам. За призрачный шанс быть нужными своей стране и своему народу.

Мы консолидироваться за этим хотели. А не за ваши дачи и гонорары.

«В книге Дудинцева «Белые одежды» 80 процентов эпоса и 20 процентов романа» (с)

Вчера начался для меня новый учебный семестр.

Наш путь с 3 курсом от великого советского «Русского леса» к трагедии распутинского «Пожара» лежит через «Белые одежды».

Одно дело быть Павкой Корчагиным или Иваном Вихровым, когда эпическая система стоит за тобой, и ты отдаёшь ей себя без остатка. Другое дело – когда систему воплощают академики Рядно с их пафосной болтовнёй и дилетантством.

Датчанин Мадсен просит Дежкина отдать ему часть подпольно пророщенных семян картофеля, ведь официальная советская биология не признаёт этого достижения. Дежкин отказывается, потому что эти семена принадлежат его народу.

- Все, кто у нас ест картошку, всем этот гибрид и принадлежит.
- А кто ест и отказывается от нового сорта. Официально…
- Кто официально отказывается, того завтра не будет.

«Белые одежды» это не социально-политический роман, а библейская история о борьбе добра и зла. Книга о великой скорби, которую преодолеют только «пришедшие в белых одеждах».

Я хочу объяснить, что Дежкин «больше своей судьбы», но «дети» убедительно доказывают, что это эпический герой, отсылая к работе Бахтина об эпосе и романе.

«Детям» кажется, что герой предопределен на свой путь одной лишь нравственной чистотой и авторской волей. Наверно, это так.

Другое дело, как сохранить в себе эпического героя в совершенно неэпических обстоятельствах?

Видимо, за этим мы и проходим курс русской литературы.
Ведь не ради же простого расширения кругозора и образованности.

Наверно, самый талантливый из моих выпускников (и самый известный далеко за пределами литературного процесса) – Илья Золотухин, лидер группы «Бонд с кнопкой».

Все знают его «Кухни».
А самый зрелый и серьёзный свой альбом «Дом» он выпустил в прошлом году.
Местами рваный, но очень живой. Имеющий продуманный сюжет: от мрачности переломного времени «Дома» и «Не рыдай мати» через полный распад в «Средствах речи» и «Иуде» к выходу в «Мало было» и «Камушках».

Для меня он открылся как альбом о поколении, которое ищет смысл.
И находит его, и этот ответ удивительно оказывается частью живой традиции.

Альбом полон вот таких прозрений:

Прости меня, дорогой друг, я не выполнил того, что обещал,
Впереди уже не вся жизнь, но я требую твоего плеча.
Смотри на меня и не стыдись того, чем ты стал.
Но я верю, что исправимо всё, верю, что заживёт,
Ходи, не умножай скорбь, не умножай скорбь.
И чтобы было куда прийти –
Вот тебе мой Дом.

Я не знаю, много ли дал ему как преподаватель.
Я пытался увести от радикальной субъективности к «пушкинской ноте» и авторской объективности.
Был ли это верный путь для него?

Но иногда преподавателю достаточно просто следить, как талант вдруг прорывается в совершенно неожиданном месте.
И тогда отпустить и сказать – круто, иди.

Мой ребенок, ты давно уже взрослый, и у тебя свой путь.

Я принимаю тебя с твоей субъективностью и восхищаюсь ею.
Ты найдёшь свой смысл.
И в нём обретешь и вечность, и красоту.

Министр Просвещения Сергей Кравцов сообщил, что в обязательную школьную программу включат курс «Обучение служением».
А за успешную реализацию проектов ученики смогут получить дополнительные баллы к ЕГЭ.

Я работал координатором федеральной программы «Обучение служением» с 2023 по 2024.
Это был первый год пилотной реализации «ОС» в 100 вузах страны.
А для внедрения в школы с 2024 года мы с командой как раз выиграли грант РДДМ.

«Обучение служением» это синтез волонтерства и проф ориентации.
Студент может помочь некоммерческой организации реализовать проект, применив свои профессиональные навыки. Он делает то, чему научили его в вузе, одновременно принося пользу и получая оценку за предмет. А некоммерческая организация получает продукт, который не могла бы приобрести за деньги.

«Обучение служение» это и про развитие некоммерческого сектора, и про гражданственность, про вовлечение студента в общественную жизнь.

Идея нашего «Молодого Пушкина» была как раз в духе «ОС».
Студенты МГИКа вовлекались в организацию, приобретали опыт, закрывали практику.
«Молодой Пушкин» стал призёром Международной премии #МЫВМЕСТЕ как раз в номинации «Обучение служением».

За два года коллеги сделали огромный рывок вперед.
Программа "Обучение служением" сейчас это:
🧷 590 вузов
🧷 192 колледжа
🧷 1616 школ
🧷 Более 6 тыс. некоммерческих организаций

Это действительно масштабный проект, изменяющий систему образования в России.
Круто, когда люди умеют работать!
К сожалению, литературный процесс по сравнению с этими достижениями находится в каменном веке.