Фил Донахью

В январе 1987 года Фил Донахью записал в СССР с помощью спутникового телемоста пять эпизодов своего ток-шоу. По воспоминаниям телеведущего Влада Листьева, проект появился «с личного благословения» последнего генсека ЦК КПСС Михаила Горбачёва.

Однако советские зрители узнали Фила Донахью ещё до его ток-шоу 1987 года.
В 1985–1986 годах он стал одним из лиц знаменитых телемостов СССР–США, где жители двух официально враждующих стран внезапно получили возможность поговорить друг с другом, а не через заявления МИДа. Для эпохи «железного занавеса» это был почти телевизионный подвиг.

Донахью и Познер: дуэт без партитуры
Идея телемостов принадлежала именно Донахью. В партнёры он выбрал Владимира Познера, человека, способного переводить не только язык, но и смыслы. Позже этот тандем оказался настолько живучим, что в 1991–1996 годах они уже вместе вели программу на CNBC.

🌎 Телемост, который ушёл в народ,
самый знаменитый выпуск вышел 28 июня 1986 года и соединил Ленинград и Бостон. Название было миролюбивым — «Женщины говорят с женщинами». Несколько часов обсуждали всё подряд, пока одна американка не пожаловалась, что реклама на ТВ «слишком про секс».

Ответ советской стороны вошёл в историю:

«Секса у нас нет»

Зал взорвался смехом, аплодисментами — и фраза улетела в народ, потеряв продолжение. По разным версиям, дальше звучало:

«…у нас есть любовь»
«…на телевидении»

или всё сразу, но уже без микрофона

Произнесла её Людмила Иванова, которая позже признавалась: хотела, чтобы фразу вырезали. Не вырезали. История решила, что ей так лучше.

Телемосты Донахью показали: иногда одно неудачно сформулированное предложение делает для культурного обмена больше, чем десятки дипломатических нот.

А телевизор в тот момент снова оказался окном — и слегка кривым, зато честным

На фото: Фил Донахью и Владимир Познер.

time in focus ❄️

1710 год. Как крепость стала фарфоровой фабрикой

В 1710 году курфюрст Саксонии Август Сильный решил, что золото это, конечно, хорошо, но белое золото лучше. Так по его приказу 23 января 1710 года была основана Мейсенская мануфактура — первая в Европе фабрика настоящего твёрдого фарфора.
Под производство без лишних сантиментов отдали замок Альбрехтсбург в Мейсене. Средневековая крепость быстро сменила профиль:

вместо обороны — чашки, вместо пушек — обжиговые печи.

Фарфор как государственная тайна
Первые годы вошли в историю как «бёттгеровский период» (1710–1719). Формы строгие, декор сдержанный, технологии — под замком. Фарфор тогда был почти как ядерная программа XVIII века:

секреты, охрана и минимум болтовни.

В «живописный период» (1720–1733) фарфор начали активно расписывать надглазурными красками, которые после обжига буквально вплавлялись в поверхность.
С 1733 года наступил «скульптурный период»: фигурки, барельефы, объём. Чашка уже не просто чашка, а маленькая сцена с персонажами. Мини-театр на блюдце.

В 1722 году была введена фирменная подпись «Скрещённые мечи», взятая с герба Саксонии, что сделало её одной из старейших постоянно используемых торговых марок. Мейсенский фарфор подделывали так активно, что можно сказать: бренд удался.
Рецепт фарфора прост только на бумаге:

каолин, кварц, фельдшпат. А на практике — годы экспериментов и температура до 1400 °C, которую выдерживают лишь избранные краски.

После войны судьба мануфактуры висела на волоске: её собирались ликвидировать в счёт репараций. И тут в историю вмешался не фарфоровый магнат, а инженер завода. Он решился на отчаянный ход и обратился к Екатерине Сергеевне Катуковой, супруге командующего 1-й танковой армией Михаила Катукова, которая в тот момент находилась в Дрездене.

Просьба звучала почти скромно:

дать 100 граммов сусального золота на ободки и разрешить изготовить 50 сервизов для Советского Союза.

Катукова, впечатлённая красотой мейсенского фарфора, передала предложение мужу. Дальше цепочка сработала без сбоев: Катуков — Жуков — Сталин.

Сталин ответил кратко и по-хозяйски:

«Дайте им 300 граммов золота и пусть делают 100 сервизов в счёт репараций».

Так фабрика была спасена. А на её здании до сих пор висит табличка с благодарной надписью:

«Фрау Катукова спасла мануфактуру».

В 2010 году Мейсен отметил трёхсотлетие. Сегодня его фарфор всё так же считают эталоном вкуса. Потому что мода меняется, эпохи проходят, а чашка, пережившая войны и королей, заслуживает уважения.

На фото: Луковичный декор на фарфоре фабрики Мейсен.

time in focus ☕️

Хемингуэй против авиации: 2:0

23 января 1954 года Эрнест Хемингуэй летел над Угандой. План был простой:

сафари, Африка, экзотика.

Африка ответила сразу и без прелюдий. Самолёт задел телеграфный провод и рухнул в северо-западной части страны. Причина аварии звучит почти символично: пилот пытался увернуться от стаи аистов. Даже птицы, видимо, решили поучаствовать в мировой литературе.

На следующий день Хемингуэй, его жена Мэри и пилот Рой Марш добрались до цивилизации на случайном катере и пересели на спасательный самолёт. Казалось бы, хуже уже не будет. Но 24 января самолёт загорелся при взлёте в Энтеббе.

Пилот и Мэри выбрались через окно. Дверь заклинило. Хемингуэй, уже с травмированным плечом после первой аварии, не пролез. Тогда он поступил логично, по-хемингуэевски: вышел, выбив дверь головой и плечом.

Два крушения за двое суток. Африка явно проверяла писателя на прочность.

Пока его везли в больницу, Хемингуэй с иронией читал… собственные некрологи. Газеты решили не ждать подробностей и заранее попрощались с классиком. Сам Хемингуэй, впрочем, был с этим не согласен и продолжил путешествие, будто всё шло по плану.

Через несколько месяцев, восстанавливаясь после травм, он закончил «Старика и море». А в октябре 1954 года получил Нобелевскую премию по литературе.

Мораль проста и без лишних слов:
если ты пережил два авиакрушения, а потом получил Нобеля — значит, день в целом удался. 🛩

time in focus

Январь 1970 года. Великие Луки.

В зале — штанга, помост и Василий Алексеев. Всё остальное в тот день было декорациями.

Именно здесь Алексеев открыл личную серию из 80 мировых рекордов. Сначала жим — 210,5 кг. Зал выдохнул. Потом толчок — 221,5 кг. Зал понял, что это только разминка. Итог добили дважды:

сумма троеборья сначала 592,5, а затем 595 кг. Рекорды шли плотной очередью, как вагоны грузового состава.

Дальше пошло уже почти мифологическое.
В марте того же года в Минске Алексеев первым в мире перешагнул психологическую границу — 600 кг в сумме.
В США он стал первым человеком, поднявшим 500-фунтовую штангу (примерно 226 килограмм). Президент США пообещал золотую заколку для галстука с гербом — и она честно уехала в Шахты, как культурный трофей.

Про него писали газеты, считали диски, а Владимир Высоцкий вообще взял и написал «Песню о штангисте». Не про лёгкую атлетику же писать, в самом деле.

Цена величия тоже была тяжёлой: три компрессионных перелома позвоночника за карьеру.
В 1972 году Алексееву вручили высшую государственную награду СССР — орден Ленина, а через 27 лет в Греции его назвали лучшим спортсменом XX века.

На фото: Василий Алексеев и Мухаммед Али.

time in focus 🏋️‍♀️

От домны до мельхиоровой ложки...

XVIII век.
1772 год — купец Савва Яковлевич Яковлев пишет в Берг-коллегию*:

мол, хочу построить металлургический завод на реке Реж. Место пустое, казённое, перспективное.

В ответ — бурчание конкурентов. Демидовы и Воронцовы протестуют: «И так заводов хватает».
Но 22 мая 1773 года разрешение всё же выдают. Причём стройку начали ещё раньше — в феврале.
Урал, как он есть: сначала строим, потом спрашиваем.

К 1774 году заработали первые молоты. Чугун возили за 60–70 вёрст, руду — с двух десятков рудников, леса заготовили сразу лет на 70 вперёд. Завод рос быстро и уверенно.
Интересный нюанс: крепостных не использовали, зато работали беглые старообрядцы — завод оказался ещё и промышленным убежищем.

К концу XVIII века здесь уже плавили сотни тысяч пудов чугуна, продукция клеймилась с одного конца надписью «СИБИРЬ» с изображением соболя
Металл шёл на всё — от полосового железа до гвоздей.

Завод пережил:
◽️отмену крепостного права;
◽️реформы и кризисы;
◽️революцию;
◽️две мировые войны.
В XX веке он снова сменил профиль и стал никелевым. Так появился «Режникель».
Никель плавили даже в годы войны, возили сырьё гужом, усиливали печи на ходу и выкручивались как могли. Выстояли.

С начала 1970-х завод входит в новую эпоху:

появляются станки с ЧПУ, а вместе с ними — изделия из мельхиора и сплава МЦН (медь, цинк, никель).

Именно тогда столовые приборы неожиданно выходят в народные любимцы и становятся самым узнаваемым гражданским продуктом предприятия. В 1973 году к ассортименту добавляют посеребрённые изделия, завод отмечает 200-летие, получает орден Октябрьской Революции, а газета «Известия» пишет о режевских ложках и вилках, показанных на ВДНХ. С этого момента заказы растут, наборы с цветочным и геометрическим орнаментом разлетаются не только по стране, но и уходят за границу.

А никель, между прочим, штука серьёзная:
◽️металлургия: нержавеющие стали;
◽️электротехника: аккумуляторы и связь;
◽️медицина: протезы, стенты, кардиостимуляторы и многое другое;
◽️ нефть и газ: никель используют для изготовления компонентов бурового и перерабатывающего оборудования;
◽️авиация и космос: сплавы металла применяют как жаропрочные и выдерживающие высокие нагрузки;
И, конечно, никелирование — с его помощью создают специальное покрытие, которое защищает материал от коррозии.

В 1990 году завод выдал рекорд — тысячи тонн никеля.
А в 2017-м остановился как «нерентабельный».

Завод, переживший императоров, войны и революцию, не пережил эффективного менеджмента.

На фото: Заброшенное здание заводоуправления

* Берг-колле́гия — орган горной администрации в Российской империи, отвечавший за управление горнорудной промышленностью, являлась функциональным аналогом министерства.

time in focus ⚔️

1839 год. Дарвин применяет естественный отбор… к браку

Летом 1838 года Чарльз Дарвин был занят важнейшим вопросом человечества. Нет, не происхождением видов. Жениться или не жениться.😉 В голове учёного эти задачи стояли рядом и требовали строгого анализа.

Дарвин поступил как положено исследователю: взял лист бумаги, разделил его на две колонки и сверху честно написал: «Вот в чём Вопрос» 😊.
Слева — «Жениться». Справа — «Не жениться».

В плюсы брака он внёс детей, постоянного компаньона, друга на старость, объект для любви и игр. Последний пункт он, правда, быстро исправил: «Во всяком случае — лучше, чем собака». Также там были дом, забота о быте, музыка и женская болтовня, которые, по его мнению, полезны для здоровья, но губительны для научного времени.

Минусы выглядели внушительнее:

свобода передвижений, разговоры умных мужчин в клубах, отсутствие обязательств перед родственниками, никаких расходов на детей, больше денег на книги, никакой тучности, меньше беспокойств и полная независимость.

Научный вывод напрашивался сам: жениться глупо.

Но тут в эксперимент вмешался человеческий фактор. В колонке «Жениться» появилась запись без логики и доказательств, чистый эмоциональный выброс:

«Боже, невыносимо думать о всей жизни, израсходованной как бесплодной пчелой — на работу, работу и, в конце концов, ни на что. — Нет, нет, не буду».

Дарвин представлял себе дымный лондонский дом одиночки — и рядом образ мягкой жены на диване, камин, книги и музыку. Наука начала сдавать позиции.

Да, ему было жаль расставаться с холостяцкими мечтами:

он понимал, что теперь, возможно, не выучит французский, не поедет в Америку, не поднимется на воздушном шаре и не уедет в уединённое путешествие по Уэльсу. Но перспектива стать дряхлым одиноким стариком с «бездетностью, написанной на лице», пугала сильнее.

Решение было принято. Дарвин сделал предложение своей двоюродной сестре Эмме Веджвуд. Эмма сказала «да», и он потом всю жизнь писал, что благодарен ей за то, что она приняла его таким, как есть.

29 января 1839 года Эмма вышла замуж за Чарльза Дарвина.

Человек, который взвешивал брак с холодностью ботаника, в письмах невесте писал страстно и трогательно. Он ждал почтальона каждый день, грустил без писем и мечтал, как они вместе войдут в общий дом, где Эмма будет сидеть у камина.

Даже влюблённый Дарвин оставался учёным. Накануне свадьбы он фиксировал в дневнике:
«Сексуальное влечение вызывает повышенное слюноотделение»,
и задавался вопросом, что вообще происходит в уме человека, когда он говорит, что любит.

В 1839 году они поженились. У них родилось 10 детей, брак оказался долгим и счастливым. Да, были религиозные споры: Эмма — унитаристка, Дарвин — англиканин. Да, были болезни, утраты и трудности. Но Эмма стала его опорой, советником и тихим центром жизни. Она занималась музыкой, благотворительностью, заботилась о семье и муже, пока он менял представление человечества о мире.

Дарвин позже написал просто:

«Она была моим величайшим счастьем».

Эксперимент под названием «брак» у Дарвина удался.

time in focus ❄️

31 января 1747 года. Лондон официально признаёт: стыд — плохой лекарь

В этот день в Лондоне открылся госпиталь Лок — первая добровольная больница для лечения венерических заболеваний, прежде всего сифилиса.
Проще говоря, государство наконец сказало:

«Ладно, давайте лечить, а не делать вид, что этого не существует».

Пациенты были максимально репрезентативны для эпохи: проститутки и их клиенты. Обе стороны процесса, так сказать, в одном учреждении. В первый же год сюда пришли почти 300 человек, но результат был нулевой: сифилис тогда не лечился вовсе. Медицина честно делала всё возможное и одновременно ничего.

Тем не менее госпиталь стал важным центром. Со временем он расширился, обзавёлся гинекологическим и родильным отделениями, а в XX веке даже вошёл в систему Национальную службу здравоохранения Великобритании. Закрылся Лок в 1952 году, оставив после себя главное наследие:

мысль о том, что венерические болезни — это вопрос общественного здравоохранения, а не личного позора.

А теперь перенесёмся в Российскую империю.
Здесь сифилис называли скромно и со вкусом — «французская болезнь». И он гулял по стране бодро и без визы.

Каждую осень миллионы крестьян возвращались с отхожих промыслов не только с заработком, но и с бонусом, о котором не писали в договорах. Болезнь расползалась по деревням, становилась наследственной и к концу XIX века приобрела масштабы национального проекта, только без бюджета и стратегии.

Власти долго колебались между стыдом, наказанием и ссылкой в Сибирь.

Сифилитиков лечили ртутью, изолировали, заставляли молчать, иногда держали в больницах при температуре, при которой хорошо хранятся овощи.

Анонимность вводили не из гуманизма, а чтобы люди вообще соглашались прийти.

В Петербурге больных могли оставлять в масках, в Москве на весь город приходилось меньше сотни коек. Проституток пытались сортировать, клиентов — не замечать, крестьян — воспитывать инструкциями, где особо подчёркивалось: самолечением не заниматься и «советов от лекарок не принимать».

К концу XIX века цифры стали пугающими:
в 1880 году — 256 тысяч больных,
в 1890 — уже 916 тысяч.
При этом врачей было примерно один на тысячу квадратных километров. Для сравнения: в Англии — один на девять.

Вывод эпохи прост и не слишком утешителен: пока болезнь считается постыдной, она чувствует себя вольготно. А когда её начинают лечить, а не стыдить — появляется шанс.

В Англии - это поняли ещё в 1747 году. В Российской империи — значительно позже.

Реально излечимым сифилис стал только в XX веке, когда в 1909 году появился сальварсан*, а окончательную победу болезнь начала терять в 1940-х, с приходом пенициллина. То, что столетиями лечили ртутью, припарками и моралью, вдруг стало поддаваться обычному курсу антибиотиков. С этого момента сифилис перестал быть пожизненным приговором и превратился в диагноз, который лечат, а не о котором шепчут.

*Сальварсан — лекарство от сифилиса, созданное химиком Паулем Эрлихом.

PыSы: Редакция напоминает: Через две недели - день святого Валентина. Товарищи - будьте бдительны! 😉

time in focus 🎄

🪐 Когда планеты собрались на корпоратив

В 949 году в небе случилось редчайшее астрономическое явление:

все восемь основных планет оказались в одной части небосвода.

Не в идеальную линейку, как любят рисовать в учебниках, а как умеет Вселенная — с перекосами, разной скоростью и без репетиций. Полный парад планет вообще почти невозможен:

орбиты не совпадают, планеты бегут каждая по своим делам и ждать друг друга не привыкли.

Тем ценнее такие даты. После 949 года подобное произошло лишь в 1128-м, когда все девять планет, включая ещё уважаемого тогда Плутона, собрались по одну сторону Солнца в секторе около 40°. А в новейшей истории громче всех прогремел парад 10 марта 1982 года:

девять планет выстроились в одном небесном «коридоре» шириной 95°.

Конца света не случилось, но газетам было о чём писать.

Важно помнить: планеты на самом деле никуда не сближаются и локтями не толкаются. 😉
«Парад» — это эффект с нашей точки зрения, с Земли, своего рода космическая оптическая иллюзия. Тем не менее зрелище впечатляющее. Малые парады из 3–4 планет случаются регулярно, большие — раз в 10–20 лет, а чтобы все восемь уместились в один градус неба… по расчётам, ждать пришлось бы около 13,4 триллиона лет.

28 февраля 2026 года — очередной вечерний парад шести планет, который также стоит посмотреть.

Следующее по-настоящему полное выравнивание ожидается 6 мая 2492 года. Так что если вдруг кто-то говорит: «Такого не было и не будет» — поправляйте. Было. И будет. Просто не при нашей смене 😊.

time in focus 🎄

Морозная ярмарка 1814 года на реке Темзе в Лондоне стала последней ❄️

Когда-то Темза зимой была не рекой, а городской площадью. Прямо на льду торговали, жарили, танцевали, играли в боулинг и, в особо удачные годы, выгуливали слонов. Сегодня это звучит как фантазия сценариста «Доктора Кто», но для средневекового Лондона было привычной сезонной опцией.

Традиция гуляний на замёрзшей Темзе уходит как минимум в VII век. Хроники уверяют, что река вставала льдом ещё в 695 году, а первый надёжно зафиксированный ледостав случился в 20 году н.э. Тогда Темза простояла подо льдом шесть недель. Правда, без ярмарок:

либо лёд внушал меньше доверия, либо у людей тогда были другие развлечения, например выживание.

К XV веку лёд стал держаться до 14 недель. Это был Малый ледниковый период — эпоха, когда зима работала сверхурочно. Темза была шире, мельче и охотнее замерзала. Именно тогда лондонцы и освоили формат «Морозной ярмарки»:

лавки прямо на льду, костры, танцы, игры и гулянья с видом на соборы.

Но климат постепенно брал курс на потепление, а вместе с ним росло и чувство самосохранения. В XVIII веке ярмарки прошли всего три раза: в 1715–16, 1739–40 и 1789 годах. А в 1814-м состоялась последняя — самая знаменитая и самая рискованная.

Морозы ударили 27 декабря. Лондонцы массово переселились с улиц на реку, торговцы подтянулись следом. На льду открылись лавки, появились разносчики, качели, игры и даже слон из зоопарка — видимо, для окончательной уверенности, что лёд крепкий. Печатник Джордж Дэвис прямо в палатке на Темзе набрал и отпечатал книгу «Фростериана» — редкий случай, когда издательский дедлайн буквально зависел от температуры воздуха.

5 февраля лёд тронулся. Вместе с ним — палатки, торговля и иллюзия вечной зимы. Пять человек погибли, ярмарку спешно свернули, а сама идея гулять на Темзе тихо ушла под воду.

С тех пор «Морозные ярмарки» больше не возвращались. Климат стал мягче, реку зажали каменными набережными, течение ускорилось, и Темза окончательно отказалась играть роль катка. Даже в суровую зиму 1881 года, когда лондонцы ждали возрождения традиции, река осталась непреклонной.

Зато ярмарка обрела вторую жизнь в культуре. Она появились в «Докторе Кто», где лёд, как и положено, снова трещит, история оживает, а зрителю остаётся лишь порадоваться, что смотреть это безопаснее, чем участвовать.

Так Лондон потерял свою самую холодную традицию.

time in focus ❄️

3 февраля 1637 года. День, когда Голландия внезапно поняла, что тюльпан — это просто цветок

В начале XVII века Нидерланды жили на подъёме:

торговля кипит, города богатеют, деньги ищут, куда бы вложиться.

И тут на сцену выходят тюльпаны. Не акции, не золото, а луковицы. Красивые, редкие, с полосками, будто их расписывал художник на вдохновении и без плана.

Сначала всё выглядело невинно. Экзотический цветок, мода среди знати, коллекционеры. Но летом 1636 года в тюльпановый бизнес ворвались спекулянты. Луковицы начали продавать и перепродавать по фьючерсам, зачастую даже не видя их в глаза. Бумажка с обещанием тюльпана стоила дороже самого тюльпана.
Знакомо, правда? 😉

Цены взлетели. Сорт Switzer подорожал в 12 раз, а легендарный Semper Augustus оценивался в 5000 гульденов — цена хорошего дома в Амстердаме. Для сравнения:

ремесленник за год зарабатывал около 300. Но кого это волновало, когда все были уверены, что завтра будет дороже.

И вот 3 февраля 1637 года. Аукцион в Харлеме. Ничего особенного — бросовые сорта, обычные луковицы. И вдруг покупатели… не пришли. Никто не захотел платить завышенные цены. Рынок моргнул. Потом ещё раз. И рухнул.

В течение нескольких недель стоимость луковиц упала в десятки раз. Контракты превратились в бумагу, долги — в реальность. Хозяйства шли с молотка, бедные становились ещё беднее, по стране прокатилась волна отчаяния. Доверие к рынку испарилось быстрее, чем весенний иней.

Чтобы не довести дело до бунтов, судьи пошли на радикальный шаг: признали все контракты, заключённые с ноября 1636 по февраль 1637 года, недействительными. Сделки тихо разрулили в частном порядке, и к 1639 году экономика вернулась в привычное русло. Без тюльпановых иллюзий, но с опытом.

Позже тюльпаноманию превратили в легенду. Истории про моряков, съевших луковицу за цену дома, и трубочистов-инвесторов активно распространяли моралисты. Им нужно было доказать:

жадность наказуема, а цветы не должны заменять разум. Миф оказался живучим.

Однако Голландия не перестала любить тюльпаны. Она просто перестала считать их финансовым инструментом. Сегодня Нидерланды — мировой центр тюльпановодства, а история 1637 года осталась первым в истории напоминанием:

если все уверены, что цена будет расти вечно — значит, пора насторожиться.

на фото: Каталог тюльпанов П. Коса (1637) из собрания библиотеки Вагенинского университета. Единственный из примерно пятидесяти сохранившихся рукописных каталогов 1636—1637 годов, в котором зафиксированы цены на луковицы.

time in focus 🌹

4 февраля 1941 года. Как Америка изобрела фронтовой уют

В начале 1941 года США ещё формально не воевали, но прекрасно понимали, что запах пороха уже чувствуется. И тогда президент Франклин Рузвельт решил:

солдатам нужны не только винтовки и сапоги, но и кое-что для души.

Так появилась United Service Organizations (Объединённые организации обслуживания вооружённых сил), или просто USO — организация, которая воевала не с врагом, а с тоской.

Финансировалась USO почти целиком за счёт добровольных пожертвований. Граждане и бизнес складывались не на танки, а на кофе, музыку и человеческое тепло. Получился редкий для военного времени союз: армия, Голливуд и пончики.😉

По всей стране и за её пределами выросли тысячи клубов USO. Настоящие островки нормальности среди формы, строевой подготовки и ожидания отправки на фронт.
Здесь солдат мог бесплатно выпить горячего кофе, съесть пончик (со временем он стал неофициальным логотипом организации), послушать живую музыку, потанцевать, написать письмо домой и — что особенно ценилось — просто поговорить с девушками-добровольцами. Их улыбки лечили лучше любого военного приказа. Кстати, слухи про «излишнюю близость» так и остались слухами:

никаких системных доказательств этому история не знает, хотя сплетни, как водится, ходили исправно.

Но больше всего USO запомнилась не клубами, а фронтовыми гастролями. Звёзды Голливуда ехали туда, куда обычно ездят только по приказу. Актёры, музыканты и комики выступали на импровизированных сценах, иногда буквально под огнём.

После Второй мировой USO никуда не исчезла. Она просто продолжила делать то, что умеет лучше всего — напоминать солдатам, что где-то есть мир, музыка и люди, которым они нужны. А финальный штрих к этой истории — фотография Мэрилин Монро в Корее, 1954 год. Солдаты в зимней форме, холод собачий, а на сцене она.
Иногда моральный дух действительно держится на одном человеке и одном пончике. 🎶

time in focus 🎄

Чемодан без ручки, но с наличными: скандал Lockheed 🛫

Во второй половине ХХ века американская авиастроительная компания Lockheed решила, что самолёты сами себя не продадут. А значит, к крыльям надо прикрутить кое-что ещё — чемоданы с деньгами. Так родился один из самых громких коррупционных скандалов эпохи холодной войны, растянувшийся с конца 1950-х до 1970-х годов и накрывший полмира.

Начиналось всё почти буднично. Lockheed отчаянно нуждалась в заказах:

пассажирский лайнер L-1011 TriStar провалился коммерчески, долги росли, а правительство США уже готовилось спасать компанию за счёт налогоплательщиков.

И тут выяснилось, что параллельно руководство фирмы щедро «смазывало» зарубежные контракты. Очень щедро.

В 1976 году сенатский комитет США под руководством Фрэнка Чёрча обнаружил:

Lockheed заплатила десятки миллионов долларов взяток политикам, генералам и посредникам от Европы до Азии — лишь бы их самолёты покупали именно «как надо».

И понеслось.

🇩🇪 ФРГ
В Западной Германии всплыли обвинения в адрес министра обороны Франца Йозефа Штрауса: якобы за закупку сотен истребителей F-104 Starfighter он и его партия получили миллионы долларов. Доказательств не хватило, но документы «потерялись», а осадок остался. Как говорится, самолёты были сверхзвуковые, а скандал — сверхгромкий.

🇮🇹 Италия
Здесь Lockheed пыталась продать транспортники C-130 Hercules. В итоге — расследования, обвинения, падение репутаций и даже отставка президента Джованни Леоне. Не каждый самолёт может похвастаться таким политическим шлейфом.

🇯🇵 Япония
Самая драматичная глава. Lockheed через корпорацию Marubeni и криминального авторитета Ёсио Кодаму добилась закупки TriStar для All Nippon Airways. Бывший премьер-министр Какуэй Танака получил свою долю, был арестован, осуждён и… так и не сел в тюрьму, дожив до конца жизни в статусе «виновен, но свободен». В знак протеста актёр Мицуясу Маэно в 1976 году направил самолёт прямо в дом Кодамы. Кодама выжил, а Маэно погиб, ударившись о веранду второго этажа дома.
Самолёты Lockheed, видимо, и правда были надёжными.

🇳🇱 Нидерланды
Самый королевский эпизод. Принц Бернхард, муж королевы Юлианы, получил от Lockheed более миллиона долларов за лоббирование F-104. Судить его не стали, но запретили носить военную форму и отправили с государственных постов. Позже, уже перед самой смертью, Бернхард философски заметил:
«Я смирился с тем, что на моём надгробии будет написано слово Lockheed».

🇸🇦 Саудовская Аравия
Здесь Lockheed просто работала через Аднана Хашогги, который получал комиссии до 15% и фактически стал «маркетинговым отделом компании». Никакой романтики, только бизнес.

Финал был закономерен. В 1976 году руководство Lockheed ушло в отставку, компания едва не рухнула, а США сделали выводы. В 1977 году был принят Закон о коррупции за рубежом, запрещающий американским компаниям подкупать иностранных чиновников. Закон действует до сих пор — редкий случай, когда скандал действительно чему-то научил.

Так Lockheed вошла в историю не только как авиастроитель, но и как фирма, доказавшая:

если самолёт не летит на рынке, его иногда пытаются дотолкать деньгами. 😊

на фото: Истребитель Lockheed F-104G

time in focus 🎄

Когда бомбу можно было… потерять

Сегодня трудно представить, что на ядерных объектах кто-то всерьёз рассчитывает на старое доброе «авось». Но в конце 1950-х с термоядерным оружием обращались заметно проще. Иногда настолько, что его… теряли.

Причём в буквальном смысле. 1958 год подарил миру сразу два таких эпизода, оба с участием американских бомбардировщиков B-47 и оба из разряда «как так вообще получилось».

5 февраля 1958 года самолет B-47 ВВС США возвращался с учебного задания. На борту — водородная бомба Mark 15 весом 3,5 тонны. Не чемодан с наклейкой «хрупкое», а вполне себе конец света в аэродинамическом корпусе.

Над побережьем Джорджии бомбардировщик сталкивается с истребителем F-86. Пилот истребителя позже скажет классическое: «не заметил» 😉.
Повреждённый B-47 начинает терять высоту, и командир экипажа полковник Говард Ричардсон принимает решение, достойное холодной логики Холодной войны:

сбросить бомбу.
Где? Над болотами у острова Тайби.

Взрыва не происходит. Самолёт садится. Экипаж жив. А бомба — нет, не обезврежена, не утилизирована, не выставлена в музее. Она просто исчезает. Ищут почти три месяца, прочёсывают мелководный залив Уоссо, но находят только ил, воду и вопросы без ответов.

Была ли внутри плутониевая начинка? Официально — нет. Неофициально — возможно, да. В общем, на дне у побережья Джорджии до сих пор может лежать привет из эпохи, когда «учебная конфигурация» трактовалась слишком вольно.

Проходит всего несколько недель — и история повторяется, но уже с вариациями. Над Марс-Блаффом, Южная Каролина, другой B-47 выполняет задание в рамках операции по экстренной переброске ядерного оружия в Европу. Плутониевый сердечник хранится отдельно, так что формально всё безопасно. Формально.

Штурман лезет в бомбовый отсек проверить неисправность. Бомба Mark 6 вываливается, пробивает створки и падает с высоты 4,6 километра.

Ядерного взрыва нет, зато обычной взрывчатки хватает, чтобы оставить воронку размером с небольшую достопримечательность, повредить дома, церковь и напомнить местным жителям, что они живут рядом с большой политикой.

Семья Греггов чудом остаётся жива. Государство выплачивает компенсацию. Конструкцию креплений срочно дорабатывают. А газеты пишут, что это «первый подобный случай». Что, мягко говоря, не совсем правда.

Оба инцидента — 1958 год, B-47, ядерное оружие и ни одного ядерного взрыва. В одном случае — бомба ушла в болото и стала легендой. В другом — упала почти на жилой дом и оставила вполне реальный кратер.

Эти истории хорошо показывают, насколько хрупкой была система ядерной безопасности в первые годы Холодной войны. Более сотни подобных аварий, десятки «потерянных» зарядов и масса вопросов, на которые до сих пор нет точных ответов.

И где-то под слоем ила у острова Тайби, возможно, всё ещё лежит напоминание о времени, когда даже конец света можно было случайно уронить за борт.

…А если нет — спокойнее от этого почему-то не становится.

на фото: B-47 ВВС США

time in focus 🎄

Февраль 1962 года: США официально объявили Кубе экономическую осаду

3 февраля 1962 года президент Джон Кеннеди подписал указ, запрещающий ввоз в США любых кубинских товаров и всего, что хотя бы по касательной прошло через Кубу. Так началась самая долгая экономическая блокада в мировой истории. Она пережила холодную войну, распад СССР, десяток президентов США и даже частичную «оттепель» при Обаме. А Куба… Куба выжила.

Формально всё началось из-за национализации американской собственности. Нефть, сахар, ром, энергетика, земля — Фидель Кастро решил, что острову лучше принадлежать кубинцам, а не компаниям с офисами во Флориде. В Вашингтоне этот жест расценили как дерзость с привкусом социализма и ответили по-американски масштабно:

торговлю запретить, союзников уговорить, доллары перекрыть.

Эмбарго быстро превратилось в полноценную экономическую удавку. США запретили экспорт своих товаров на Кубу, торговлю через третьи страны, использование доллара, а позже и вовсе ввели морскую блокаду. В октябре 1962 года к экономике добавились военные корабли — мир оказался в шаге от ядерной войны. Карибский кризис закончился компромиссом, но экономическая блокада осталась. И даже усилилась.

Кубу исключили из Организации американских государств, телефонную связь с США отключили, американцам запретили посещать остров, а позже — даже курить кубинские сигары, где бы они ни находились.

Санкции дошли до уровня бытового абсурда, но стратегической цели так и не достигли: власть на острове не сменилась.

Остров свободы выстоял сначала за счёт СССР, потом — через болезненный кризис 1990-х, карточки, отключения электричества и почти полное отсутствие топлива. Затем подключились Венесуэла, Китай, осторожные реформы и туризм. Социализм на Кубе оказался не быстрым и не богатым, но удивительно живучим.

В 2015 году санкции немного ослабли, посольства открылись, показалось — лёд тронулся. Но ненадолго. С 2017 года давление вернулось, и стало ясно:

эмбарго — это уже не инструмент политики, а традиция.

Самая продолжительная экономическая блокада в истории так и не сломала страну. Она лишь научила Кубу жить в условиях, где дефицит — норма, а выживание — национальный навык.

На фото Фидель Кастро выступает на митинге в Гаване

time in focus ❄️

Голливудское «Рождение нации»

8 февраля 1915 года в Лос-Анджелесе, в кинозале «Клюнз», состоялась премьера фильма Дэвида Уорка Гриффита «Рождение нации». В этот вечер американское кино шагнуло вперёд на десятилетия — и одновременно наступило на все возможные моральные грабли.

Картина мгновенно стала событием. Её показывали в Белом доме, о ней писали газеты, публика шла валом. А всё потому, что Гриффит сделал с кино то, что до него почти никто не делал:

параллельный монтаж, сложная композиция кадра, масштабные массовые сцены и трёхчасовой хронометраж в эпоху, когда зритель ещё не привык сидеть в кресле дольше обеда.

Кульминация фильма — легендарное «прибытие кавалерии», когда Ку-клукс-клан в белых балахонах мчится спасать белую семью, — стала каноническим приёмом киноязыка. Оттуда вырос весь троп «спасение в последний момент».

Но есть нюанс. Большой. Очень белый и очень расистский.
Изначально фильм назывался «Член клана», и сюжет полностью оправдывал это название. Афроамериканцы в картине изображены глупыми, агрессивными и одержимыми белыми женщинами, а Ку-клукс-клан показан как героическая сила, охраняющая «традиционные американские ценности». Ни один чернокожий актёр в фильме не снимался — все роли исполняли белые актёры в гриме. Даже расизм здесь был «ручной работы».

Реакция не заставила себя ждать. Фильм называли «самым отвратительно расистским в истории Голливуда», в ряде стран его запрещали, а во Франции допустили к показу только в 1921 году и в сильно переработанном виде. Но скандал лишь подогревал интерес:

картина собрала астрономические по тем временам суммы — от 50 до 100 миллионов долларов и до 1939 года считалась самым кассовым фильмом в истории.

Последствия оказались куда серьёзнее кассовых рекордов. «Рождение нации» сыграло заметную роль в возрождении Ку-клукс-клана, который к тому моменту уже почти сошёл со сцены. Фильм вышел на фоне законов Джима Кроу, закреплявших расовую сегрегацию, и идеально лег на эту почву, как спичка на сухую траву.

Гриффит отбивался от критики, ссылаясь на свободу слова, и даже снял фильм «Нетерпимость» — своего рода художественный ответ всем обвинителям. Но история оказалась злопамятной. Да, в 1992 году «Рождение нации» включили в Национальный реестр фильмов Библиотеки Конгресса — как произведение, важное для истории кино. Но с обязательной пометкой:

смотреть, помнить и понимать, почему так больше нельзя.

Иногда история кино напоминает зеркало с трещиной. Оно показывает, как далеко мы ушли технически — и как долго выбирались из собственных предрассудков.

на фото: Режиссер Дэвид Гриффит

time in focus ❄️

Когда снаряд передумал взрываться

9 февраля 1941 года британские корабли обстреливали Геную. Война, портовый город, артиллерийский огонь — обычный день для Европы начала сороковых. И вдруг один из снарядов решает войти в историю архитектуры:

пробивает крышу кафедрального собора Сан-Лоренцо… и на этом всё.

Ни взрыва, ни апокалипсиса, ни срочного ремонта по военным расценкам. Просто лежит себе, как турист без билета.

Верующие сочли случившееся знаком свыше. Мол, храм стоит на месте мученической смерти святого Лаврентия, освящён ещё в XII веке, пережил смену стилей, пап, эпох — и вот, пожалуйста, даже война его не берёт. Скептики, в свою очередь, пожали плечами и напомнили:

в те годы качество боеприпасов оставляло желать лучшего, и более 30% снарядов вообще не взрывались. Никакого чуда, обычная военная статистика.

Истина, как водится, зависла где-то под сводами собора. Факт остаётся фактом:

Сан-Лоренцо уцелел, а тот самый снаряд до сих пор хранится внутри храма.

Для одних — символ Божьей защиты, для других — наглядное пособие по истории Второй мировой и производственного брака военного времени.

Собор, к слову, и без этого пережил немало. Заложенный в XII веке, украшенный французской готикой, ренессансными колокольнями и фирменными генуэзскими полосами чёрно-белого мрамора, он столетиями был главным общественным пространством города. А теперь ещё и местом, где можно увидеть редкий экспонат: боеприпас, который долетел до цели… и внезапно передумал.

time in focus ❄️

Февраль 2001 года.
Мир только-только оправился от вируса ILOVEYOU, как в электронную почту постучалась новая «звезда» — AnnaKournikova.jpg.vbs. И да, соблазн был сильнее антивируса 😉.

20-летний голландский студент Ян де Вит запустил компьютерного червя с именем, которое гарантировало открытие вложения. Внутри, правда, была не фотография российской теннисистки, а скрипт, который после клика начинал теннисный матч с вашей адресной книгой Microsoft Outlook.
Мячик летел по всем контактам сразу 🏀

Червь не удалял файлы, не форматировал жёсткие диски и не устраивал цифрового апокалипсиса. Он просто размножался с олимпийской скоростью, парализуя корпоративную почту. Через два дня после запуска более ста тысяч компьютеров в Австралии, Европе и Северной Америке уже «получили фото». Почтовые серверы задыхались, системные администраторы пили валерьянку.

Сам де Вит потом говорил, что хотел проверить:

научились ли люди чему-нибудь после эпидемии ILOVEYOU? Эксперимент показал, что любопытство по-прежнему выигрывает у здравого смысла со счётом 6:0.

ФБР оценило ущерб в 166 тысяч долларов. Суд — в 150 часов общественных работ. Для вируса с именем мировой знаменитости финал получился довольно скромным.

История оказалась настолько показательной, что попала даже в финальный эпизод девятого сезона «Друзей». Видимо, сценаристы тоже понимали:

нет ничего более вирусного, чем громкое имя и кнопка «Открыть».

Интернет тогда был моложе, наивнее и верил в бесплатные фотографии 😊.

time in focus 🎆

12 февраля 1429 года. Битва селёдок 🐠

Чувствуете запах? Это не кулинарный блог, это Столетняя война.

В начале февраля англичане отправили из Парижа к осаждённому Орлеану обоз примерно из 300 повозок. Внутри не только стрелы, порох и прочие аргументы эпохи, но и бочки с копчёной сельдью. Великий пост на носу, армия должна поститься дисциплинированно и сытно. Рыба тогда была стратегическим ресурсом, почти как нефть, только пахнет сильнее.

Французы узнали о движении конвоя. Шарль де Бурбон, граф де Клермон, решил сыграть красиво:

перехватить обоз в чистом поле, лишить англичан припасов, осаду Орлеана подорвать.

План выглядел стройно, как готический портал. В теории.

11 февраля французские и шотландские силы выдвинулись навстречу. Англичанами командовал сэр Джон Фастольф. Увидев противника, он не стал геройствовать, а приказал выстроить вагенбург*:

колья, телеги по периметру, внутри стрелки и арбалетчики.

Средневековый бронепоезд, только на рыбе.

Французская артиллерия и арбалетчики начали обстрел. И вот здесь селёдка приняла первый удар истории. Бочки разлетались от стрел, поле постепенно превращалось в ароматную гастрономическую инсталляцию. Если бы существовал титул «самая драматичная закуска XV века», он был бы присуждён именно здесь.

Казалось, ещё немного и укрепление посыплется. Но шотландский командир Джон Стюарт решил, что ждать согласованной атаки скучно. Его пехота рванула вперёд раньше времени, прямо к ещё не разрушенному вагенбургу. Результат предсказуем:

английские лучники и арбалетчики сделали то, что делали лучше всего. Шотландцы понесли тяжёлые потери, сам Стюарт погиб.

Французские части действовали разрозненно. Кто-то спешивался, кто-то наступал, кто-то наблюдал. Клермон с основными силами так и не ввёл их в решающий бой. Англичане же, напротив, проявили отличную координацию:

сначала спрятались, затем вовремя вышли в контратаку и стали методично теснить противника.

Потери французов оценивают примерно в 400 человек. Англичане традиционно заявили о почти нулевых потерях, что звучит так же убедительно, как реклама средневекового эликсира бессмертия.

В тот же день Жанна д’Арк, находившаяся в Вокулёре, по свидетельствам хронистов, предсказала печальный исход сражения. Через несколько месяцев она изменит ход кампании. Но 12 февраля 1429 года победила селёдка под британским флагом.

Фастольф с триумфом доставил припасы к осаждавшим Орлеан и вернулся за новыми. А «Битва при Руврэ» навсегда вошла в историю под более запоминающимся названием — «Битва селёдок».

Иногда судьбу кампании решает не рыцарский порыв, а дисциплина, телеги и умение вовремя не выскакивать из укрытия. И да, запах у истории в этот день был весьма специфический. 🐟

*Вагенбург (нем. Wagenburg) — передвижное полевое укрепление из повозок в XV—XVIII веках.

time in focus 🎆

Звезда, которая решила стать ювелирным изделием 💎

BPM 37093. Звучит как пароль от Wi-Fi, а на деле — один из самых эффектных объектов в окрестностях Земли. Это пульсирующий белый карлик в созвездии Центавра, всего примерно в 50 световых годах от нас. По космическим меркам — сосед через пару галактических подъездов.

Масса у него внушительная — примерно в 1,1 раза больше Солнца. Радиус — всего около 4000 километров. Представьте:

почти солнечная масса, сжатая до размеров небольшой планеты. Плотность такая, что любая земная ювелирка начинает нервно курить в сторонке.

Открыли BPM 37093 в 1992 году как пульсирующую переменную звезду. Она буквально «звенит», слегка меняя яркость, и по этим колебаниям астрономы читают его внутреннее устройство. Такой космический рентген без рентгена.

А дальше стало интереснее. В 2004 году астросейсмология показала, что около 90% его углерода кристаллизовано. В 2019 году цифру уточнили — примерно 92%. Проще говоря, звезда внутри практически кристалл. Огромный, сверхплотный алмазный шар, размером с планету. Некоторые другие сверхмассивные белые карлики, кстати, ушли ещё дальше — до 97% кристаллизации. Космос явно решил, что углерод не должен простаивать без дела.

Поэтому BPM 37093 часто называют «алмазной звездой». В научной фантастике Джона К. Райта она даже фигурирует под этим именем. И да, её вполне серьёзно считают одним из крупнейших алмазов в наблюдаемой Вселенной.

Есть в этом что-то поэтичное. Когда звезда, прожив бурную жизнь, сжимается, остывает и вместо того чтобы исчезнуть в темноте, превращается в гигантский кристалл. Не взрыв, не фейерверк, а медленная, достойная кристаллизация.

Если когда-нибудь человечество доберётся до Центавра, можно будет сказать: мы летим за самым дорогим украшением в истории.
Правда, примерить его будет немного проблематично.

time in focus 🎆