<Ташкентский Гамбит>
#43
Я - не дурак, хотя и это впереди, ну а пока я всеми своими кариозными зубами вцепляюсь в гамбитную пешку на f4 и ору про себя противнику: "Всё равно я тебя победю!".
Вон наш молодой замминистра переодевается в простолюдина и идёт в народ. Ну а я, простолюдин, вырядился интеллигентом и жмусь из-за одной пешки.
В лакированных шахматных фигурах отражается город. В них он чище и красивей, чем есть на самом деле. Пыль в перемешку с запахом шашлыка проникает через окно. Шашлык разыгрывает аппетит противника - он не брезгует ни пешкой, ни слоном. Пыль разыгрывает во мне отвращение и аллергию.
"Но ничего, - успокаиваю я себя, - скоро грянут заморские дизайнеры и обустроят нам улицы... целых три."
- Шах Его Величеству! - троллит противник. Люблю я эти грабли в миттельшпиле - всегда неожиданно, всегда в лоб. За глупость плачу слоном.
"Не в слоне счастье!", - вспоминаю слова Отца.
Завидую я этим белопольникам - всегда у них только белая полоса по жизни.
С фигой в кармане просчитываю варианты эвакуации короля. Мешает девушка за окном - гордая, неприступная, как защищённая проходная пешка. Девушка обнажена на 30%, игривое же у нас солнце, оставшиеся 70% не дают мне покоя... я - шахматист, у меня - воображение.
Я отвернулся, чтоб не видеть, как отвернулася она, чтобы не видеть, как отвернулся я.
- Ещё шах! - противник явно нарывается на апперкот.
Мой король жмётся к канатам. Говорят, кто умудрится сделать пат в проигранной партии - гарантировано место в раю.
- Ещё шах! - пафосничает мой противник. Ферзь перелетает через всю доску прямо в тыл противника, нанося ему "исторический визит". Непонятно что он задумал, но впечатлил, посмотрим, что дальше.
- Шах! - противник потерял всякое приличие. Голый король мечется по доске, пытаясь попасть в рай, но на девятом кругу эндшпиля оказывается у Люцифера.
На изящный, эполетный мат противника - я отвечаю матом русским, отборным... но опять же про себя.
#43
Я - не дурак, хотя и это впереди, ну а пока я всеми своими кариозными зубами вцепляюсь в гамбитную пешку на f4 и ору про себя противнику: "Всё равно я тебя победю!".
Вон наш молодой замминистра переодевается в простолюдина и идёт в народ. Ну а я, простолюдин, вырядился интеллигентом и жмусь из-за одной пешки.
В лакированных шахматных фигурах отражается город. В них он чище и красивей, чем есть на самом деле. Пыль в перемешку с запахом шашлыка проникает через окно. Шашлык разыгрывает аппетит противника - он не брезгует ни пешкой, ни слоном. Пыль разыгрывает во мне отвращение и аллергию.
"Но ничего, - успокаиваю я себя, - скоро грянут заморские дизайнеры и обустроят нам улицы... целых три."
- Шах Его Величеству! - троллит противник. Люблю я эти грабли в миттельшпиле - всегда неожиданно, всегда в лоб. За глупость плачу слоном.
"Не в слоне счастье!", - вспоминаю слова Отца.
Завидую я этим белопольникам - всегда у них только белая полоса по жизни.
С фигой в кармане просчитываю варианты эвакуации короля. Мешает девушка за окном - гордая, неприступная, как защищённая проходная пешка. Девушка обнажена на 30%, игривое же у нас солнце, оставшиеся 70% не дают мне покоя... я - шахматист, у меня - воображение.
Я отвернулся, чтоб не видеть, как отвернулася она, чтобы не видеть, как отвернулся я.
- Ещё шах! - противник явно нарывается на апперкот.
Мой король жмётся к канатам. Говорят, кто умудрится сделать пат в проигранной партии - гарантировано место в раю.
- Ещё шах! - пафосничает мой противник. Ферзь перелетает через всю доску прямо в тыл противника, нанося ему "исторический визит". Непонятно что он задумал, но впечатлил, посмотрим, что дальше.
- Шах! - противник потерял всякое приличие. Голый король мечется по доске, пытаясь попасть в рай, но на девятом кругу эндшпиля оказывается у Люцифера.
На изящный, эполетный мат противника - я отвечаю матом русским, отборным... но опять же про себя.
<ВОПЛЬ>
#44
Сидя спиной к городу и лицом к фейсбуку, мы однажды поймём, что многое пропустили.
Мы будем сидеть в своих белых машинах с затемнёнными стёклами, прячась от совести и жгучего солнца... и они нас покарают.
Мы с гордостью будем показывать трём туристам, рискнувшим к нам приехать, наши гипермаркеты, бутики и парковочные места, а тысячилетние деревья, указанные в туристических брошюрах, пусть ищут в google.
Не верьте кино, на небесах (по крайней мере над нашей страной) вовсе не говорят о море - в Узбекистане нет морей. Есть конечно Ташморе с Чарваком, но это от безысходности, от "безрыбья". На наших небесах только и говорят, что о чинаре - нашем Прародителе, который ещё видел наших прапрадедов. Покупая очередную мебель, спроси себя "а не сделана ли она из убитого моего Прародителя?"
Нам безумно трудно (читай "западло") открыть эккаунт на непопулярных сервисах только ради того, чтобы подписать петицию. "Это не мы, это они виноваты, что не сделали голосование прямо тут, на ФБ, чтобы я мог между печеньками и кофе кликнуть на "сохранить деревья"".
Мы всем фейсбуком отмечаем праздники, лайкаем кошек и сэндвичи (или что там вы ели на обед?), так подпишите же наконец всем фейсбуком петицию, пока наш город пахнет солнцем, лепёшками и пловом, а не выхлопным газом...
и пусть же прорвется из нас Человек.
#44
Сидя спиной к городу и лицом к фейсбуку, мы однажды поймём, что многое пропустили.
Мы будем сидеть в своих белых машинах с затемнёнными стёклами, прячась от совести и жгучего солнца... и они нас покарают.
Мы с гордостью будем показывать трём туристам, рискнувшим к нам приехать, наши гипермаркеты, бутики и парковочные места, а тысячилетние деревья, указанные в туристических брошюрах, пусть ищут в google.
Не верьте кино, на небесах (по крайней мере над нашей страной) вовсе не говорят о море - в Узбекистане нет морей. Есть конечно Ташморе с Чарваком, но это от безысходности, от "безрыбья". На наших небесах только и говорят, что о чинаре - нашем Прародителе, который ещё видел наших прапрадедов. Покупая очередную мебель, спроси себя "а не сделана ли она из убитого моего Прародителя?"
Нам безумно трудно (читай "западло") открыть эккаунт на непопулярных сервисах только ради того, чтобы подписать петицию. "Это не мы, это они виноваты, что не сделали голосование прямо тут, на ФБ, чтобы я мог между печеньками и кофе кликнуть на "сохранить деревья"".
Мы всем фейсбуком отмечаем праздники, лайкаем кошек и сэндвичи (или что там вы ели на обед?), так подпишите же наконец всем фейсбуком петицию, пока наш город пахнет солнцем, лепёшками и пловом, а не выхлопным газом...
и пусть же прорвется из нас Человек.
Странная боль беспокоит в области сердца. Думал - брадикардия, оказалось - обида. За отчизну.
Друг-немец из Германии спрашивает:
- За что вы там боретесь? - чёртов Гуггл перевёл ему нашу петицию.
- За деревья, - отвечаю.
- То есть боретесь за очевидные вещи?
Раньше мы все были одинаково бедные, теперь же - по разному богатые. Как-то быстро мы поумнели, как Чарли Гордон из романа "Цветы для Элджернона".
Теперь вот за 5-ю графу боремся, точнее против неё. Неправильная она, хитрая, Мишка Шифман подтвердит.
Лишь бы мой немец не узнал об этом.
Ему в его германиях нас не понять.
Ах, лучше бы брадикардия.
Друг-немец из Германии спрашивает:
- За что вы там боретесь? - чёртов Гуггл перевёл ему нашу петицию.
- За деревья, - отвечаю.
- То есть боретесь за очевидные вещи?
Раньше мы все были одинаково бедные, теперь же - по разному богатые. Как-то быстро мы поумнели, как Чарли Гордон из романа "Цветы для Элджернона".
Теперь вот за 5-ю графу боремся, точнее против неё. Неправильная она, хитрая, Мишка Шифман подтвердит.
Лишь бы мой немец не узнал об этом.
Ему в его германиях нас не понять.
Ах, лучше бы брадикардия.
<ЖИВУ>
#45
Я живу в стране, где каждое утро подметают улицы и убирают мусор... А как хотелось бы жить в стране, где просто не сорят в общественных местах.
Я живу в стране, где строят пышные здания... А как хотелось бы хоть раз войти в них через парадный вход.
Я живу в стране, где строят автомобили... А как хотелось бы жить в стране, где авто было бы доступным.
Я живу в стране, где обещают великое будущее... А как хотелось бы вкусить немного величия уже сегодня.
Я живу в стране, где чинара - это национальный символ... А как хотелось бы жить в стране, где просто не рубят деревья.
Я живу в стране, где уважают свою историю и предков... А как хотелось бы чтобы просто сохранили то, что от них осталось.
Я живу в стране, где любят и играют в футбол уже более ста лет... А как хотелось бы хоть раз увидеть свою сборную на Чемпионате Мира.
Я живу в стране, где почитают старших... А как хотелось бы жить в стране, где не преклоняются перед старшими по должности.
Я живу в стране, где чиновники пишут закон... А как хотелось бы, чтоб этот же закон был писан и для них.
Я живу в стране... А как хотелось бы жить в правовом обществе.
Я живу... Но не как хотелось бы.
#45
Я живу в стране, где каждое утро подметают улицы и убирают мусор... А как хотелось бы жить в стране, где просто не сорят в общественных местах.
Я живу в стране, где строят пышные здания... А как хотелось бы хоть раз войти в них через парадный вход.
Я живу в стране, где строят автомобили... А как хотелось бы жить в стране, где авто было бы доступным.
Я живу в стране, где обещают великое будущее... А как хотелось бы вкусить немного величия уже сегодня.
Я живу в стране, где чинара - это национальный символ... А как хотелось бы жить в стране, где просто не рубят деревья.
Я живу в стране, где уважают свою историю и предков... А как хотелось бы чтобы просто сохранили то, что от них осталось.
Я живу в стране, где любят и играют в футбол уже более ста лет... А как хотелось бы хоть раз увидеть свою сборную на Чемпионате Мира.
Я живу в стране, где почитают старших... А как хотелось бы жить в стране, где не преклоняются перед старшими по должности.
Я живу в стране, где чиновники пишут закон... А как хотелось бы, чтоб этот же закон был писан и для них.
Я живу в стране... А как хотелось бы жить в правовом обществе.
Я живу... Но не как хотелось бы.
<ЧЕМОДАН>
#46
Каждому отъезжающему полагался один чемодан. У Довлатова их было три, у меня же из бесплатных - один, за остальные на границе просили твёрдую валюту. Из твёрдой у меня имелись только взгляды на жизнь. Впрочем и они в Германии сдали в консистенции.
Отцовский чемодан, пропитанный солью Краснознамённой Каспийской флотилии, где он вместе с ним прослужил все четыре года, вместил всю мою жизнь.
Китайский скотч душил и обтягивал совковую нищету, забитую книгами.
Туда он нёс русско-узбекскую литературу, обратно - немецкие учебники по химической технологии.
Но это будет потом, через два года, а пока мой чемодан сиротливо кружил во франкфуртском аэропорту среди двухярусных кожаных кейсов от Прада и Луи Витон.
Но, как всегда, предисловие затянулось, стало нудным и не о том. Просто сегодня, прибираясь в чердаке, я наткнулся на свой старый чемодан и вспомнил про своих... муравьёв.
Меж книг, с расфасованной в них жизнью и мыслями, в чемодане лежал спичечный коробок с двумя муравьями внутри - мой маленький социальный эксперимент. В декларации они не числились и в Европейский Союз проникли нелегально, без Шенгена.
Выпустил я их где-то на Мекленбургской земле. На ровной, плодородной, немецкой почве они зашагали бодро, подпрыгивая и пританцовывая, как мне показалось, под песню "Ялла".
Немецкие муравьи жирные, ленивые, они больше отдыхают, чем работают. Наши же загорелые, трудолюбивые, такие нигде не пропадут, только вот привыкли, что им постоянно кто-то должен говорить что и как делать.
Интересно, чем они сейчас занимаются на чужбине? Освоили ли определённые и не совсем артикли или обучили-таки местных ташкентскому диалекту? Живут ли они в законопослушном гезельшафте иль создали свою махаллю, беспредельную, со своими понятиями? Стали ли они дисциплинированными или ж развратили мекленбургские муравейники, совратив муравья-королеву? Наши могут. Наши всё могут.
#46
Каждому отъезжающему полагался один чемодан. У Довлатова их было три, у меня же из бесплатных - один, за остальные на границе просили твёрдую валюту. Из твёрдой у меня имелись только взгляды на жизнь. Впрочем и они в Германии сдали в консистенции.
Отцовский чемодан, пропитанный солью Краснознамённой Каспийской флотилии, где он вместе с ним прослужил все четыре года, вместил всю мою жизнь.
Китайский скотч душил и обтягивал совковую нищету, забитую книгами.
Туда он нёс русско-узбекскую литературу, обратно - немецкие учебники по химической технологии.
Но это будет потом, через два года, а пока мой чемодан сиротливо кружил во франкфуртском аэропорту среди двухярусных кожаных кейсов от Прада и Луи Витон.
Но, как всегда, предисловие затянулось, стало нудным и не о том. Просто сегодня, прибираясь в чердаке, я наткнулся на свой старый чемодан и вспомнил про своих... муравьёв.
Меж книг, с расфасованной в них жизнью и мыслями, в чемодане лежал спичечный коробок с двумя муравьями внутри - мой маленький социальный эксперимент. В декларации они не числились и в Европейский Союз проникли нелегально, без Шенгена.
Выпустил я их где-то на Мекленбургской земле. На ровной, плодородной, немецкой почве они зашагали бодро, подпрыгивая и пританцовывая, как мне показалось, под песню "Ялла".
Немецкие муравьи жирные, ленивые, они больше отдыхают, чем работают. Наши же загорелые, трудолюбивые, такие нигде не пропадут, только вот привыкли, что им постоянно кто-то должен говорить что и как делать.
Интересно, чем они сейчас занимаются на чужбине? Освоили ли определённые и не совсем артикли или обучили-таки местных ташкентскому диалекту? Живут ли они в законопослушном гезельшафте иль создали свою махаллю, беспредельную, со своими понятиями? Стали ли они дисциплинированными или ж развратили мекленбургские муравейники, совратив муравья-королеву? Наши могут. Наши всё могут.
<Как я провёл выходные>
#47
Всю неделю ждёшь выходных, до мельчайших деталей планируешь дела: отработать с сыном правый апперкот, разобрать с ним Испанскую партию, поговорить о влиянии алжирского кризиса на Пятую Республику во Франции, поспорить с ним о теории естественного отбора, и всё же все выходные напролёт... танцуешь с дочкой вальс.
Роксана не понимает всех значений слова "нет". Она верит в торжество двойного па. Её ноги болтаются в полтора метра над землёй, а руки душат, своебразно демонстрируя любовь.
Кстати, о любви.
Смотреть на дочку во время еды не рекоммендуется - она может подумать, что вы голодны и, вытащив тщательно прожёванный кусок изо рта, предложет вам. Отказы она не понимает и может насильно всунуть жижу вам в рот.
А как вы определяете понятие любовь?
В перерывах между Шубертом и Свиридовым, мы красим друг другу ногти в пурпурный цвет. Синий мне не к лицу, определяет она опытным путём.
В полночь она наконец засыпает, я же отмываюсь в ванной ацетоном.
Ночью сплю, уткнувшись носом в волосы дочки, вдыхаю не успевши проветриться запах рая с ацетоновым привкусом, а в ушах звенит сюита и под перезвон бубенцов и тремоло литавр меня уносит в "Метель".
#47
Всю неделю ждёшь выходных, до мельчайших деталей планируешь дела: отработать с сыном правый апперкот, разобрать с ним Испанскую партию, поговорить о влиянии алжирского кризиса на Пятую Республику во Франции, поспорить с ним о теории естественного отбора, и всё же все выходные напролёт... танцуешь с дочкой вальс.
Роксана не понимает всех значений слова "нет". Она верит в торжество двойного па. Её ноги болтаются в полтора метра над землёй, а руки душат, своебразно демонстрируя любовь.
Кстати, о любви.
Смотреть на дочку во время еды не рекоммендуется - она может подумать, что вы голодны и, вытащив тщательно прожёванный кусок изо рта, предложет вам. Отказы она не понимает и может насильно всунуть жижу вам в рот.
А как вы определяете понятие любовь?
В перерывах между Шубертом и Свиридовым, мы красим друг другу ногти в пурпурный цвет. Синий мне не к лицу, определяет она опытным путём.
В полночь она наконец засыпает, я же отмываюсь в ванной ацетоном.
Ночью сплю, уткнувшись носом в волосы дочки, вдыхаю не успевши проветриться запах рая с ацетоновым привкусом, а в ушах звенит сюита и под перезвон бубенцов и тремоло литавр меня уносит в "Метель".
<ДУРАК>
#48
В самолёте перед самой посадкой ко мне подсела Муза и давай нашёптывать, плюясь и щекоча мне ухо. Записывать её не нашлось бумаги, зато под рукой оказались паспорт и огрызок карандаша. Торопливая мысль бежала по свободным от виз страницам главного документа, как великая теорема Ферма по полям "Арифметики".
- Дурак, - предупредила меня моя благоверная, увидев исписанный паспорт.
Я немного подумал и не согласился.
- И чем собираешься стирать нетленку? - обосновала она свою предыдущую мысль.
Об этом я, разумеется, не подумал, но нашёл выход:
- У пограничника попрошу в аэропорту.
- Дурак, - заключила она.
Я вновь подумал, но отрицать не стал.
Пограничник моё творчество не оценил. Я, конечно, пытался убедить, что это черновой вариант, что текст ещё сырой, неспелый, что будут правки, редактирования. Но пограничник, видимо не читавший "Золотую розу" Паустовского, с моей аргументацией не согласился, хрустнул свой штамп, протянул мне паспорт с резинкой и буркнул:
- Дурак.
"Уже узнают", - подумал я, стирая свою "нетленку".
#48
В самолёте перед самой посадкой ко мне подсела Муза и давай нашёптывать, плюясь и щекоча мне ухо. Записывать её не нашлось бумаги, зато под рукой оказались паспорт и огрызок карандаша. Торопливая мысль бежала по свободным от виз страницам главного документа, как великая теорема Ферма по полям "Арифметики".
- Дурак, - предупредила меня моя благоверная, увидев исписанный паспорт.
Я немного подумал и не согласился.
- И чем собираешься стирать нетленку? - обосновала она свою предыдущую мысль.
Об этом я, разумеется, не подумал, но нашёл выход:
- У пограничника попрошу в аэропорту.
- Дурак, - заключила она.
Я вновь подумал, но отрицать не стал.
Пограничник моё творчество не оценил. Я, конечно, пытался убедить, что это черновой вариант, что текст ещё сырой, неспелый, что будут правки, редактирования. Но пограничник, видимо не читавший "Золотую розу" Паустовского, с моей аргументацией не согласился, хрустнул свой штамп, протянул мне паспорт с резинкой и буркнул:
- Дурак.
"Уже узнают", - подумал я, стирая свою "нетленку".
<ПАССАЖИР>
#49
Ей вчера, простите мужики, выдали водительские права. С тех пор я общаюсь с ней безличностными предложениями. От них веет безысходностью, как сказал однажды Штирлиц на пенсии.
Оказывается, с правой стороны я её никогда ещё не видел, а тут она вдруг за баранкой, за моей баранкой, за моей родимой баранкой.
- Подвести? - и не моргнёт же, горгона.
Пристегнулась поспешно. А ведь не безопасности ради, а вытащить из водительской не смог чтоб.
- Ну подвези.
Перекрестился, сел.
Машина всхлипнула и завелась.
- Куда? - спросила она по-бомбиловски, прицениваясь.
Я назвал адрес - она рванула совершенно в другую сторону.
- Зато разворачиваться не надо, - логично обосновала она своё решение.
Моё излюбленное "Куда лезешь, Кончито, меня тут до тебя ехало?" она вспомнила уже на первом километре. А вот "Дамочка, с такой скоростью по левой полосе вы до ЗАГСа не доедете" это уже из её личного творчества.
- Ну так куда тебе говоришь? - вдруг вспомнила она про меня спустя полчаса.
Мне уже было всё равно. Лишь бы доехать... куда-нибудь... желательно целым.
#49
Ей вчера, простите мужики, выдали водительские права. С тех пор я общаюсь с ней безличностными предложениями. От них веет безысходностью, как сказал однажды Штирлиц на пенсии.
Оказывается, с правой стороны я её никогда ещё не видел, а тут она вдруг за баранкой, за моей баранкой, за моей родимой баранкой.
- Подвести? - и не моргнёт же, горгона.
Пристегнулась поспешно. А ведь не безопасности ради, а вытащить из водительской не смог чтоб.
- Ну подвези.
Перекрестился, сел.
Машина всхлипнула и завелась.
- Куда? - спросила она по-бомбиловски, прицениваясь.
Я назвал адрес - она рванула совершенно в другую сторону.
- Зато разворачиваться не надо, - логично обосновала она своё решение.
Моё излюбленное "Куда лезешь, Кончито, меня тут до тебя ехало?" она вспомнила уже на первом километре. А вот "Дамочка, с такой скоростью по левой полосе вы до ЗАГСа не доедете" это уже из её личного творчества.
- Ну так куда тебе говоришь? - вдруг вспомнила она про меня спустя полчаса.
Мне уже было всё равно. Лишь бы доехать... куда-нибудь... желательно целым.
< Z >
#50
Проснувшись глубокой ночью, я не смог вспомнить смысл жизни. Вроде как знал, помнил, повторял периодически, как пинкод своей карточки, на которой больше трёхзначной суммы никогда ничего не накапливалось ... а тут вдруг запамятовал, будто с бодуна встал.
Мучила жажда. Хотелось чего-нибудь очень сладкого или очень горького.
- Дусь, а Дусь, - толкнул я свою, - а варенье у нас с чем? С ягодами?
- Нет, с любовью, - ответила она тут же, не просыпаясь. То ли это она бредит, то ли я.
"С любовью - значит несладкое, может даже кислое... прям как сама любовь", - подумал я и встал, оделся, пришлось идти за горькой.
- Ты ж вроде не куришь? - удивился знакомый продавец в ларьке.
- И не пью, - ответил я и взял ещё две бутылки чего-то мутно-алкогольного цвета.
Помню, в прошлой своей жизни из запоя выходил с толстой папкой рукописей, как Толстой из Крыма, с никому не нужными размышлениями. Как-то скоропостижно я стал счастливым и трезвым.
По дороге среди спящих машин заметил знакомое авто: это бригадир наш, он на днях дерево рубил в соседнем дворе. "А свою-то Нексию, живодёр, под чинарой поставил, чтоб в тенёчке была".
Нет, шины я ему не проколол, я ж не изверг какой, просто спустил ему колёса, все три. Четвёртое не тронул (разве что немного подмочил, ой!), как символ того пня, оставленного им в соседнем дворе. Хотел ещё букву Z на капоте процарапать, сработала сигнализация. Бежал, звеня бутылками.
Дома все мирно сопели. Только сверху сосед всё топал от холодильника к кровати и обратно. "Земфиры на него не хватает - она бы убила всех соседей, что мешают спать," - подумал я, считая барашков и ища среди них утерянный смысл жизни.
#50
Проснувшись глубокой ночью, я не смог вспомнить смысл жизни. Вроде как знал, помнил, повторял периодически, как пинкод своей карточки, на которой больше трёхзначной суммы никогда ничего не накапливалось ... а тут вдруг запамятовал, будто с бодуна встал.
Мучила жажда. Хотелось чего-нибудь очень сладкого или очень горького.
- Дусь, а Дусь, - толкнул я свою, - а варенье у нас с чем? С ягодами?
- Нет, с любовью, - ответила она тут же, не просыпаясь. То ли это она бредит, то ли я.
"С любовью - значит несладкое, может даже кислое... прям как сама любовь", - подумал я и встал, оделся, пришлось идти за горькой.
- Ты ж вроде не куришь? - удивился знакомый продавец в ларьке.
- И не пью, - ответил я и взял ещё две бутылки чего-то мутно-алкогольного цвета.
Помню, в прошлой своей жизни из запоя выходил с толстой папкой рукописей, как Толстой из Крыма, с никому не нужными размышлениями. Как-то скоропостижно я стал счастливым и трезвым.
По дороге среди спящих машин заметил знакомое авто: это бригадир наш, он на днях дерево рубил в соседнем дворе. "А свою-то Нексию, живодёр, под чинарой поставил, чтоб в тенёчке была".
Нет, шины я ему не проколол, я ж не изверг какой, просто спустил ему колёса, все три. Четвёртое не тронул (разве что немного подмочил, ой!), как символ того пня, оставленного им в соседнем дворе. Хотел ещё букву Z на капоте процарапать, сработала сигнализация. Бежал, звеня бутылками.
Дома все мирно сопели. Только сверху сосед всё топал от холодильника к кровати и обратно. "Земфиры на него не хватает - она бы убила всех соседей, что мешают спать," - подумал я, считая барашков и ища среди них утерянный смысл жизни.
<ВЕЛИКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ>
#51
Завтра, когда Марс максимально приблизится к Земле, я перепрыгну на него, как в проезжающий мимо трамвай, и удалюсь наконец от вас, от землян. Извините, надоело ходить строем и петь хором.
Там, на Марсе я посажу деревья, сотни деревьев, везде, повсюду, на каждом шагу, чтоб прям лбом биться о них. А в центре планеты установлю часы с надписью - «Time to forget».
Затем, как Адам, сяду я у краешка планеты с «Маленьким принцем» и буду читать его, не помню уже в который раз. А наскучит, напишу свою книжку - «Большой принц».
Иногда, забравшись на самую высокую чинару, буду жевать попкорн и смотреть в бинокль Землю, как телевизор: наблюдать за вашим суетливым существованием.
Ваш шарик с моего Марса будет выглядеть усталым и подавленным. Я буду любоваться им, как Ниагарским водопадом, который находится вроде бы на территории США, но видом его сполна наслаждаются только канадцы.
Адьё!
Пойду готовить рюкзак.
Интересно, сколько томов Толстого влезут в него?
#51
Завтра, когда Марс максимально приблизится к Земле, я перепрыгну на него, как в проезжающий мимо трамвай, и удалюсь наконец от вас, от землян. Извините, надоело ходить строем и петь хором.
Там, на Марсе я посажу деревья, сотни деревьев, везде, повсюду, на каждом шагу, чтоб прям лбом биться о них. А в центре планеты установлю часы с надписью - «Time to forget».
Затем, как Адам, сяду я у краешка планеты с «Маленьким принцем» и буду читать его, не помню уже в который раз. А наскучит, напишу свою книжку - «Большой принц».
Иногда, забравшись на самую высокую чинару, буду жевать попкорн и смотреть в бинокль Землю, как телевизор: наблюдать за вашим суетливым существованием.
Ваш шарик с моего Марса будет выглядеть усталым и подавленным. Я буду любоваться им, как Ниагарским водопадом, который находится вроде бы на территории США, но видом его сполна наслаждаются только канадцы.
Адьё!
Пойду готовить рюкзак.
Интересно, сколько томов Толстого влезут в него?
<КОРОЛЕВА АЛЬБИНА>
Упав на колени, тяжело дыша и заикаясь, я наконец сделал ей предложение: "Вы... Вы... Вы будете моей... бабушкой?"
Она слегка приподняла шляпку и сверкнула на меня алмазками.
Видя этого Человека, мне не страшно стареть. Мне страшно показать ей второсортную вещь. Бывает, читаешь в её "Дворике" какую-нибудь унылую ̶х̶р̶е̶н̶ь̶ вещь, а она своим изумительным почерком выведет на бумажке какие-то слова и передаст записку. А ты такой счастливый, наивный, трепетно раскрываешь бумажку, а там: "Литература - не для Вас".
Хрупкая и элегантная, как английская королева, с неизменной шляпой на голове. Годы ее не берут. Это она у них берёт. Я бы даже сказал "забирает", нет - "отбирает", нет - "отжимает", как гопники телефон у дрыща.
- А вы знаете когда появилась весна? - спрашивает Альбина Витольдовна.
Я знаю как устроен карбюратор, могу починить унитаз, могу даже яичницу к сковороде намертво прилепить. При чём тут весна?
- Встаньте все. Встаньте, встаньте! - манипулирует она своей публикой, пришедшей поздравить её с 88-летием. - Подвигайте попками, потанцуйте!
- А здорово я кокетничаю? - подмигивает она. - Мне сегодня можно хулиганить и я эту возможность не упущу.
Обожаю её фирменный стёб.
С днём рождения, Альбина Витольдовна
Упав на колени, тяжело дыша и заикаясь, я наконец сделал ей предложение: "Вы... Вы... Вы будете моей... бабушкой?"
Она слегка приподняла шляпку и сверкнула на меня алмазками.
Видя этого Человека, мне не страшно стареть. Мне страшно показать ей второсортную вещь. Бывает, читаешь в её "Дворике" какую-нибудь унылую ̶х̶р̶е̶н̶ь̶ вещь, а она своим изумительным почерком выведет на бумажке какие-то слова и передаст записку. А ты такой счастливый, наивный, трепетно раскрываешь бумажку, а там: "Литература - не для Вас".
Хрупкая и элегантная, как английская королева, с неизменной шляпой на голове. Годы ее не берут. Это она у них берёт. Я бы даже сказал "забирает", нет - "отбирает", нет - "отжимает", как гопники телефон у дрыща.
- А вы знаете когда появилась весна? - спрашивает Альбина Витольдовна.
Я знаю как устроен карбюратор, могу починить унитаз, могу даже яичницу к сковороде намертво прилепить. При чём тут весна?
- Встаньте все. Встаньте, встаньте! - манипулирует она своей публикой, пришедшей поздравить её с 88-летием. - Подвигайте попками, потанцуйте!
- А здорово я кокетничаю? - подмигивает она. - Мне сегодня можно хулиганить и я эту возможность не упущу.
Обожаю её фирменный стёб.
С днём рождения, Альбина Витольдовна
<ТУРЦ и Я>
Тут, в Антальи (обратите внимание на первое слово - это указательное местоимение указывает исключительное на хваставство автора), и так: Тут, в Антальи меня будит по утрам тишина. Проснувшись, я ставлю жизнь на паузу и бегу к морю. Даже бесплатный завтрак не держит в гостинице.
В первый день от счастья я чуть не пошёл на дно, наглотался Средиземной воды, отвоевал у русских свой лежак и получил солнечный удар... и всё равно лучше, чем на работе.
Солнце тут хитрое, как сами турки. Его лучи, словно янычары, подкрадываются под твой зонт и творят с тобой постыдное. Сзади я отныне - афро-азиат, спереди просто - азиат, по-крайней мере пока.
По пляжу расхаживает сплошь немаьнавиятный народ (читатели, сделанные не в Узбекленде, можете не гугглить слово "немаьнавиятный" - Википедия о нём ещё не слышала, а мы и сами ещё не разобрались что это). За эти три дня я насмотрелся на обнаженные тела своими женатыми глазами и понял, что втягивать живот необязательно.
Приезжая детвора всё больше походит на местную: загорелая, чумазая, визжащая. Лишь бы не спутать своих и не забрать домой какого-нибудь турчонка.
Дабы не спутать, на круглую загорелую девочку лет десяти непонятной расы заботливые родители натянули спасательный круг. Круг прочно застрял где-то между диафрагмой и пупком. Обречённая на неутопаемость, девочка, как лайнер-призрак, грустно плывёт по солённым волнам.
Я же своим на ползарплаты купил пляжные игрушки. В первый же день черти закопали их в песке. Ищем всем персоналом, металлоискателем и ленивой собакой по кличке Памук.
Украдкой подглядел что читает интеллигентный народ пока загорает на берегу: у русских лидирует книжка с интригующим названием - "Жизнь после измены". Наверно про шпионов-перебежчиков изменившим родине.
Тут, в Антальи (обратите внимание на первое слово - это указательное местоимение указывает исключительное на хваставство автора), и так: Тут, в Антальи меня будит по утрам тишина. Проснувшись, я ставлю жизнь на паузу и бегу к морю. Даже бесплатный завтрак не держит в гостинице.
В первый день от счастья я чуть не пошёл на дно, наглотался Средиземной воды, отвоевал у русских свой лежак и получил солнечный удар... и всё равно лучше, чем на работе.
Солнце тут хитрое, как сами турки. Его лучи, словно янычары, подкрадываются под твой зонт и творят с тобой постыдное. Сзади я отныне - афро-азиат, спереди просто - азиат, по-крайней мере пока.
По пляжу расхаживает сплошь немаьнавиятный народ (читатели, сделанные не в Узбекленде, можете не гугглить слово "немаьнавиятный" - Википедия о нём ещё не слышала, а мы и сами ещё не разобрались что это). За эти три дня я насмотрелся на обнаженные тела своими женатыми глазами и понял, что втягивать живот необязательно.
Приезжая детвора всё больше походит на местную: загорелая, чумазая, визжащая. Лишь бы не спутать своих и не забрать домой какого-нибудь турчонка.
Дабы не спутать, на круглую загорелую девочку лет десяти непонятной расы заботливые родители натянули спасательный круг. Круг прочно застрял где-то между диафрагмой и пупком. Обречённая на неутопаемость, девочка, как лайнер-призрак, грустно плывёт по солённым волнам.
Я же своим на ползарплаты купил пляжные игрушки. В первый же день черти закопали их в песке. Ищем всем персоналом, металлоискателем и ленивой собакой по кличке Памук.
Украдкой подглядел что читает интеллигентный народ пока загорает на берегу: у русских лидирует книжка с интригующим названием - "Жизнь после измены". Наверно про шпионов-перебежчиков изменившим родине.
<ТУРЦ и Я: столовая>
#54
Шёл пятый день без плова.
Теоретически все его ингредиенты тут присутствуют, в разных блюдах, по отдельности, но кто ж их соберёт воедино? У турков нет "центр плова", даже окраины его нет.
Этот их pilav оказался варённым рисом. Варённым, Кирилл... или как там его... Карл! Зато очередь за ним выстроилась международная: австриец, чернокожий товарищ из Африки, немец и ещё трое голодных неизвестного происхождения. Пока очередь ползла, каждый молча сравнивал свой загар с соседским. Африканец оказался белее нас всех, даже вместе взятых. На секунду он почувствовал себя "белым человеком", прям как мы с вами, когда нам вдруг конвертацию открыли.
Австриец положил себе полтарелки pilava.
- Это такой же пилав, как и ты из Австралии, - не зная на ком сорвать свою горечь, ворчал я на немца австрийского разлива.
- Я из Австрии, - обиделся тот.
- Вот и я о том же.
Австрия меня не поняла, но пловом осталась довольна.
Какая гадость этот ваш пилав!
Шведский стол в Турции всё равно что турецкий хаммам в Швеции. Я слишком узбек, чтобы не набить тарелку исключительно мясным. Хотя из нормальной еды тут только - водка, остальное - то, что вы видите на фото. Я слишком русский, чтобы на второе не взять нормальную еду, со льдом, лимоном и пурпурным зонтиком в рюмочке.
пс. Мой краб всё ещё шевелится, показывает щупальцами факи, угрожает усами. Завтра выпущу на море.
#54
Шёл пятый день без плова.
Теоретически все его ингредиенты тут присутствуют, в разных блюдах, по отдельности, но кто ж их соберёт воедино? У турков нет "центр плова", даже окраины его нет.
Этот их pilav оказался варённым рисом. Варённым, Кирилл... или как там его... Карл! Зато очередь за ним выстроилась международная: австриец, чернокожий товарищ из Африки, немец и ещё трое голодных неизвестного происхождения. Пока очередь ползла, каждый молча сравнивал свой загар с соседским. Африканец оказался белее нас всех, даже вместе взятых. На секунду он почувствовал себя "белым человеком", прям как мы с вами, когда нам вдруг конвертацию открыли.
Австриец положил себе полтарелки pilava.
- Это такой же пилав, как и ты из Австралии, - не зная на ком сорвать свою горечь, ворчал я на немца австрийского разлива.
- Я из Австрии, - обиделся тот.
- Вот и я о том же.
Австрия меня не поняла, но пловом осталась довольна.
Какая гадость этот ваш пилав!
Шведский стол в Турции всё равно что турецкий хаммам в Швеции. Я слишком узбек, чтобы не набить тарелку исключительно мясным. Хотя из нормальной еды тут только - водка, остальное - то, что вы видите на фото. Я слишком русский, чтобы на второе не взять нормальную еду, со льдом, лимоном и пурпурным зонтиком в рюмочке.
пс. Мой краб всё ещё шевелится, показывает щупальцами факи, угрожает усами. Завтра выпущу на море.
<ТУРЦ и Я: заплыв>
#55
"Рвусь из сил, из всех сухожилий..."
Высоцкий отгоняет всякие мысли в голове. А мысли лезут, как черви, их много и главная из них: "Где эти чёртовые флажки?".
Турок на спор предложил доплыть до границы огорождённой поплавками зоны. Я и согласился. А ведь нельзя за флажки, да и море от чего-то взволновалось. Ну не дурак ли я?
Плыву. Раз, два, три, четыре, вдох...
Мой личный рекорд три километра кролем. Но то в бассейне, пусть и с хлоркой. А тут - море, с Нептуном, дышит пузатыми волнами, толкается, дерётся.
С турком познакомились вчера за обедом:
- Как говоришь зовут? Тимур? Как того кровожадного дикаря, Тамерлана?
- Нет, - говорю я, - как того, который с пленным султаном Боязидом в клетке раз'езжал, будто с обезьянкой.
Турок схватился за закусочный нож, я за рыбную вилку. Сын попросил торт, ему плевать на межнациональные розни. Турок положил сыну торт. Я извинился и за себя, и, на всякий случай, за Тамерлана. Ну не дурак ли я в гостях себя так вести?
Раз, два, три, четыре, вдох...
Наконец устал, останавливаюсь, оборачиваюсь. За волнами не видно ни турка, ни флажков, ни берега. Теряю направление. Не понятно куда плыть. В глазах мерещатся плавники акул. Пытаюсь отключить подсознание, демонстрирующее все просмотренные мной фильмы о людях, оказавшихся одни в открытом океане. Только теперь я не на диване с попкорном, а по ту сторону экрана, в главных ролях. Говорил же отец, моряк Каспийской флотилии: "заплывая далеко, не теряй из виду берег". Или это он про жизнь говорил, не помню. Ну не дурак ли я?
"Хитрый турок, не простил значит, отомстил за Боязида".
Вдруг слышу, с невидимого берега доносятся обрывки песни, русской, до боли знакомой и милой уху: "я хочу от тебя сына". В этот момент мне тоже захотелось от него сына.
Подпевая, плыву на песню и всё больше восхищаюсь неизвестным мне мужчиной, от которого нам с певицей хочется сына, ещё и дочку.
- Ты что в Египет хотел переплыть? - с криками встречает меня турок на берегу. - Я же кричал тебе остановиться. Ну и дурак же ты, - наконец ответил он на мой риторический вопрос.
пс. Дома скачал ту песню, пою везде; спасибо, что живой, хоть и выгляжу геем.
#55
"Рвусь из сил, из всех сухожилий..."
Высоцкий отгоняет всякие мысли в голове. А мысли лезут, как черви, их много и главная из них: "Где эти чёртовые флажки?".
Турок на спор предложил доплыть до границы огорождённой поплавками зоны. Я и согласился. А ведь нельзя за флажки, да и море от чего-то взволновалось. Ну не дурак ли я?
Плыву. Раз, два, три, четыре, вдох...
Мой личный рекорд три километра кролем. Но то в бассейне, пусть и с хлоркой. А тут - море, с Нептуном, дышит пузатыми волнами, толкается, дерётся.
С турком познакомились вчера за обедом:
- Как говоришь зовут? Тимур? Как того кровожадного дикаря, Тамерлана?
- Нет, - говорю я, - как того, который с пленным султаном Боязидом в клетке раз'езжал, будто с обезьянкой.
Турок схватился за закусочный нож, я за рыбную вилку. Сын попросил торт, ему плевать на межнациональные розни. Турок положил сыну торт. Я извинился и за себя, и, на всякий случай, за Тамерлана. Ну не дурак ли я в гостях себя так вести?
Раз, два, три, четыре, вдох...
Наконец устал, останавливаюсь, оборачиваюсь. За волнами не видно ни турка, ни флажков, ни берега. Теряю направление. Не понятно куда плыть. В глазах мерещатся плавники акул. Пытаюсь отключить подсознание, демонстрирующее все просмотренные мной фильмы о людях, оказавшихся одни в открытом океане. Только теперь я не на диване с попкорном, а по ту сторону экрана, в главных ролях. Говорил же отец, моряк Каспийской флотилии: "заплывая далеко, не теряй из виду берег". Или это он про жизнь говорил, не помню. Ну не дурак ли я?
"Хитрый турок, не простил значит, отомстил за Боязида".
Вдруг слышу, с невидимого берега доносятся обрывки песни, русской, до боли знакомой и милой уху: "я хочу от тебя сына". В этот момент мне тоже захотелось от него сына.
Подпевая, плыву на песню и всё больше восхищаюсь неизвестным мне мужчиной, от которого нам с певицей хочется сына, ещё и дочку.
- Ты что в Египет хотел переплыть? - с криками встречает меня турок на берегу. - Я же кричал тебе остановиться. Ну и дурак же ты, - наконец ответил он на мой риторический вопрос.
пс. Дома скачал ту песню, пою везде; спасибо, что живой, хоть и выгляжу геем.
<ТУРЦ и Я: прощание>
#56
Мы едем за границу, чтобы вокруг нас не было... нас. Я лежу на пляже, обставив себя по феншую немцами да французами и наслаждаюсь, в первую очередь, отсутствием своих, ну а потом уже - морем.
Извините, опять о себе.
Загорая в последний день, уснул, уронив на грудь книгу. Теперь Сальников, как и море с солнцем, всегда со мной, по крайней мере до зимы.
Нам с Лихтенштейном не понять, как солённое море отмечает на твоём теле, да и в душе тоже, все твои потайные болячки, жгёт их, лечит, убаюкивает с каждым наплывом волны. У нас нет моря... Может это и к лучшему, нам ведь трудно осознать какая это благодать, как не смогли осознать Арал и чинары.
Я аккуратно сложил море в чемодан и посыпал по краям песком, чтоб не расплескалось в самолёте. Кусочек неба и ломтик солнца уместились как раз между Яхиной и Водолазкиным.
Конечно, солнце есть и у нас, но оно у нас хмурое, суровое, словно отец, встаёт спозаранку и уходит на небосвод, как на работу.
А тут солнце иное, улыбчивое, потому что оно тут не одиноко, у него есть море и им нельзя друг без друга.
- Каково это просыпаться каждое утро и знать, что за окно живёт море? - спросил я местного турка.
Тот меня не понял, хотя языки у нас схожие: с такой же пылкостью в речи и мелодией в бездушных словах.
Прощанье с морем, как прощанье с любимой женщиной: не в силах оторваться от об'ятий. Морской бриз сдувает с тебя солёные капли, от чего тебе щекотно и холодно, а ты трёшься спинкой о солнце, ёжишься и смёшься про себя от того, что там, наверху тебя уже не окрестят лохом.
#56
Мы едем за границу, чтобы вокруг нас не было... нас. Я лежу на пляже, обставив себя по феншую немцами да французами и наслаждаюсь, в первую очередь, отсутствием своих, ну а потом уже - морем.
Извините, опять о себе.
Загорая в последний день, уснул, уронив на грудь книгу. Теперь Сальников, как и море с солнцем, всегда со мной, по крайней мере до зимы.
Нам с Лихтенштейном не понять, как солённое море отмечает на твоём теле, да и в душе тоже, все твои потайные болячки, жгёт их, лечит, убаюкивает с каждым наплывом волны. У нас нет моря... Может это и к лучшему, нам ведь трудно осознать какая это благодать, как не смогли осознать Арал и чинары.
Я аккуратно сложил море в чемодан и посыпал по краям песком, чтоб не расплескалось в самолёте. Кусочек неба и ломтик солнца уместились как раз между Яхиной и Водолазкиным.
Конечно, солнце есть и у нас, но оно у нас хмурое, суровое, словно отец, встаёт спозаранку и уходит на небосвод, как на работу.
А тут солнце иное, улыбчивое, потому что оно тут не одиноко, у него есть море и им нельзя друг без друга.
- Каково это просыпаться каждое утро и знать, что за окно живёт море? - спросил я местного турка.
Тот меня не понял, хотя языки у нас схожие: с такой же пылкостью в речи и мелодией в бездушных словах.
Прощанье с морем, как прощанье с любимой женщиной: не в силах оторваться от об'ятий. Морской бриз сдувает с тебя солёные капли, от чего тебе щекотно и холодно, а ты трёшься спинкой о солнце, ёжишься и смёшься про себя от того, что там, наверху тебя уже не окрестят лохом.
<УРОДИНА>
#57
Бывает, глотаешь стакан и споришь с Некрасовым о том, кому в Ташкенте жить хорошо. Пока, наконец, в самый разгар спора не вмешивается жена и не перечисляет этих самых счастливчиков... всех пятерых.
За спиной крутится старая пластинка, вся, как надежда, исцарапанная, изношенная, а там бард про Родину смеётся: "... то ли скажет веселиться, а то ли - виселица". А ты сидишь на полу и боязно подпеваешь.
- Не сиди на холодном, - заботливо угрожает жена.
Встаю, долго, нехотя, со стоном. Это ж как надо упасть, чтоб так долго вставать на ноги? Сколько ещё стонать-то?
Каждый раз, возвращаясь на Родину, я вспоминаю слова великого философа - моего 4-летнего сына:
когда он злится на меня, он рычит сквозь зубы - "I don't wanna love you" ("Я не хочу любить тебя"). То есть он не хочет... но, увы, любит и ничего не поделать.
пс. И да, я со своими детьми общаюсь на английском.
#57
Бывает, глотаешь стакан и споришь с Некрасовым о том, кому в Ташкенте жить хорошо. Пока, наконец, в самый разгар спора не вмешивается жена и не перечисляет этих самых счастливчиков... всех пятерых.
За спиной крутится старая пластинка, вся, как надежда, исцарапанная, изношенная, а там бард про Родину смеётся: "... то ли скажет веселиться, а то ли - виселица". А ты сидишь на полу и боязно подпеваешь.
- Не сиди на холодном, - заботливо угрожает жена.
Встаю, долго, нехотя, со стоном. Это ж как надо упасть, чтоб так долго вставать на ноги? Сколько ещё стонать-то?
Каждый раз, возвращаясь на Родину, я вспоминаю слова великого философа - моего 4-летнего сына:
когда он злится на меня, он рычит сквозь зубы - "I don't wanna love you" ("Я не хочу любить тебя"). То есть он не хочет... но, увы, любит и ничего не поделать.
пс. И да, я со своими детьми общаюсь на английском.