<Черепа-ХАнум>
#39

Чья-то черепаха, совершив дерзкий побег, пришла ко мне.
Вот так всегда: мечтаешь о "Скорпионах", а Он тебе - черепаху, шутник!

Заметил я её под ногами, потому что нагадила мне на обувь. Настолько она была рада встретить меня. Пришлось нести её домой.

Только на третий день дети поняли, что это кажется не совсем игрушка. Роксана, моя двухлетняя доча, особенно обрадовалась, что не надо постоянно заводить и менять батарейки.

Постыдившись заглянуть ей под панцирь, мы назначили рептилию девочкой и нарекли её - Ханум.

В дочке неожиданно проснулся герпетолог.
Она, решив, что в таких панцирях уже не ходят, желает его перекрасить. Роксана считает, что розовый карапакс ей больше к лицу (или что там у неё). Пытается кормить травоядную мясом, говорит, что "если скушаешь - получишь конфетку". Искренне удивляется как можно не кушать шоколад.

Черепаха, при виде дочки, прикидывается камнем.

По ночам мы с Ханум пытаемся писать. Сейчас, например, она читает это и морщится, что я лезу в её частную жизнь, как журналюги из МУ5.

Судя по хитрому взгляду, готовит очередной побег.

<НА дождливой СТОРОНЕ УЛИЦЫ>
#40

«Весна!» - пытается убедить меня календарь. После солнечной зимы в Ташкент наконец пришла лютая весна. Для галочки сияет солнце. Птички для галочки чирикают... впрочем, всё, как у нас заведено.

- Вы почему весь мой роман изрисовали?

Дина Рубина пролистала несколько страниц моей, а точнее своей книги, искоса глянула на меня. Поди пойми писателей: шутит она или злится, что исписал её «Большую Книгу»?

- Это я читаю так, - промямлил я.
- Карандашом?
- Карандашом.

Она дала автограф.

- Пишете небось? – глазки сверлят.
- Нет! – выкрикнул я, успел испугаться и покраснел.

А ведь дома сядешь где придётся, подвинешь игрушечный столик дочки, наречешь его рабочим, и волочишь свою паршивую жизнь по листам, по страницам, обрываясь на абзацах и вновь начиная с красной строки.

- Нет, - повторил я на всякий случай.

Как-то в Тель-Авиве она случайно попросила таксиста отвезти её в Ташкент. И вот она здесь. Не женщина, а – мечта! Яркая, сияющая на своей солнечной стороне. Эх, будь я старше на сорок лет…
Вдруг она робко достаёт из кармана крошечный, обросший легендами Ташкентик и в дрожащих ладонях протягивает его нам:

- Простите, вы не видели тут мой Ташкент?

Когда-то я соблюдал литературную диету и сидел только на Рубиной. Там было больше литературы, чем мой организм мог освоить. А теперь сидишь, сгорбившись над листом, и кажется, слышишь, как в аквариуме кричит рыба.

- Какие же мы с тобой узбеки, если нормально не можем чайхану с пловом организовать? –спрашивает Саша Иванюженко у Nataliya Krichagina уже после встречи с Рубиной. Мы с Азимом переглянулись. Чтоб осознать только что прожитое нам срочно нужна была чайхана.

Литература между жареным судаком и водкой казалась вкуснее. Мы вновь и вновь заглядывали в телефоны, убедиться, что фотки с ней там, не исчезли. Кто-то даже удалил с телефона фотографии со «Scorpions», чтобы вместить больше фоток с Рубиной.

<САМАРКАНД: Пещера Давида>
#41

Пока смысл моей жизни не сузился до размеров бумаги формата А4, я схватил немецкого коллегу и рванул в Самарканд. Этот город - монголами битый, Александром пуганый – вечный, как мёд.

Немцев в Самарканде оказалось больше, чем в Берлине, а тут ещё я со своим. Из нас двоих – Герр Мюллер, казалось, был более местный, чем я, поскольку на таджикском я говорю с больным горлом, на пальцах и исключительно нецензурно.

Сперва мы решили подняться к пещере Давида. По легенде он в ней скрывался от Голиафа. Немец в легенде засомневался. Тут же нашлись местные очевидцы: давали зуб, клялись мамой, что всё так и было.

Кто-то не поленился и проложил ступеньки до пещеры. Все 1503 штук. Полтора километров к небу. Наверно сам Давид. Или Главгорстрой, не важно.

«Тимур, пусть и Сталинов, в Самарканде – всё равно, что Остап в Рио!», - с таким боевым кличем я рванул вверх, к царю Давиду.

На пятидесятой ступеньке нам с немцем захотелось вернуться назад, но признаться в этом друг другу мы постыдились. На сотой ступеньке стыд исчез, но возвращаться было глупо. На двухсотой - поняли, что надо было возвращаться на сотой. На пятисотой - встретили стольки же летнюю старушку. На тысячной - старушка нас обогнала. Дальше ползли молча и без амбиций.

В полдень добрались-таки до Олимпа. Наверху царя не было, но была минералка по два доллара. Оглядев окрестности с полуторакилометровой высоты, решили, что «зачарованный край» вовсе не Южная Америка.

По тем же ступенькам, хромая и рыдая внутрь, спустились вниз. Ассоциации с Хромым Тамерланом не давали мне покоя.

На фото стрелкой указан я: без маски, пока ещё полон оптимизма, весь в предвкушении ликования на вершине, как Рокки Бальбоа.

<День Potato>
#42

"Этот День Победы водкою пропах!" - слышится за стенкой.

Судя по высокой октаве, мой сосед уже на подступах к Берлину. А ведь утро только начинается. Такими темпами Рейхстаг он вряд ли возьмёт.

"Отоспаться" - вот главный глагол на сегодня! Но из рамок глядят дед с батей, хмурятся. Страшно взгляд на них поднять, пришлось вставать. "Ничего, - шепчу я, натягивая гимнастёрку, - скоро я их переживу и буду смотреть прямо в глаза".

Встал. Умылся. Поправил фуражку. Нацепил фляжку с минералкой без газа, закинул сумку для гранат Ф-1 и ППШ с барабанным магазином. Гранаты отобрала жена, вместо них положила печеньки и молоко для дочки. Конфисковала Токарев, а в кобуру сунула бутерброд. За спиной вещмешок, на плечах доча в темно-синем берете и памперсах цвета хаки. Сын у порога в сапогах, пилотке и с командирской сумкой наперевес.

Рассчитались на первый-второй. Все оказались первыми, никто не хотел быть вторым. Что-то я с воспитанием переборщил однако.

На Братских могилах "Бессмертный полк" кучковались мелкими отрядами. "Катюшу" исполняли под мотив шашмакома. Зато рубаб и дойра делали "Прощание Славянки" трогательнее и сердцещипательнее. Из колонок Лещенко напоминал какой сегодня день. Моя двухлетняя Роксана с ним соглашалась и не в такт подпевала: "Этот День Potato!".

пс. Мы сейчас проходим тему "vegetables", а тут как раз фонетически знакомое слово.

ппс. С праздиком!

<Ташкентский Гамбит>
#43

Я - не дурак, хотя и это впереди, ну а пока я всеми своими кариозными зубами вцепляюсь в гамбитную пешку на f4 и ору про себя противнику: "Всё равно я тебя победю!".

Вон наш молодой замминистра переодевается в простолюдина и идёт в народ. Ну а я, простолюдин, вырядился интеллигентом и жмусь из-за одной пешки.

В лакированных шахматных фигурах отражается город. В них он чище и красивей, чем есть на самом деле. Пыль в перемешку с запахом шашлыка проникает через окно. Шашлык разыгрывает аппетит противника - он не брезгует ни пешкой, ни слоном. Пыль разыгрывает во мне отвращение и аллергию.

"Но ничего, - успокаиваю я себя, - скоро грянут заморские дизайнеры и обустроят нам улицы... целых три."

- Шах Его Величеству! - троллит противник. Люблю я эти грабли в миттельшпиле - всегда неожиданно, всегда в лоб. За глупость плачу слоном.
"Не в слоне счастье!", - вспоминаю слова Отца.

Завидую я этим белопольникам - всегда у них только белая полоса по жизни.

С фигой в кармане просчитываю варианты эвакуации короля. Мешает девушка за окном - гордая, неприступная, как защищённая проходная пешка. Девушка обнажена на 30%, игривое же у нас солнце, оставшиеся 70% не дают мне покоя... я - шахматист, у меня - воображение.

Я отвернулся, чтоб не видеть, как отвернулася она, чтобы не видеть, как отвернулся я.

- Ещё шах! - противник явно нарывается на апперкот.

Мой король жмётся к канатам. Говорят, кто умудрится сделать пат в проигранной партии - гарантировано место в раю.

- Ещё шах! - пафосничает мой противник. Ферзь перелетает через всю доску прямо в тыл противника, нанося ему "исторический визит". Непонятно что он задумал, но впечатлил, посмотрим, что дальше.

- Шах! - противник потерял всякое приличие. Голый король мечется по доске, пытаясь попасть в рай, но на девятом кругу эндшпиля оказывается у Люцифера.

На изящный, эполетный мат противника - я отвечаю матом русским, отборным... но опять же про себя.

<ВОПЛЬ>
#44

Сидя спиной к городу и лицом к фейсбуку, мы однажды поймём, что многое пропустили.

Мы будем сидеть в своих белых машинах с затемнёнными стёклами, прячась от совести и жгучего солнца... и они нас покарают.

Мы с гордостью будем показывать трём туристам, рискнувшим к нам приехать, наши гипермаркеты, бутики и парковочные места, а тысячилетние деревья, указанные в туристических брошюрах, пусть ищут в google.

Не верьте кино, на небесах (по крайней мере над нашей страной) вовсе не говорят о море - в Узбекистане нет морей. Есть конечно Ташморе с Чарваком, но это от безысходности, от "безрыбья". На наших небесах только и говорят, что о чинаре - нашем Прародителе, который ещё видел наших прапрадедов. Покупая очередную мебель, спроси себя "а не сделана ли она из убитого моего Прародителя?"

Нам безумно трудно (читай "западло") открыть эккаунт на непопулярных сервисах только ради того, чтобы подписать петицию. "Это не мы, это они виноваты, что не сделали голосование прямо тут, на ФБ, чтобы я мог между печеньками и кофе кликнуть на "сохранить деревья"".

Мы всем фейсбуком отмечаем праздники, лайкаем кошек и сэндвичи (или что там вы ели на обед?), так подпишите же наконец всем фейсбуком петицию, пока наш город пахнет солнцем, лепёшками и пловом, а не выхлопным газом...
и пусть же прорвется из нас Человек.

Странная боль беспокоит в области сердца. Думал - брадикардия, оказалось - обида. За отчизну.

Друг-немец из Германии спрашивает:
- За что вы там боретесь? - чёртов Гуггл перевёл ему нашу петицию.
- За деревья, - отвечаю.
- То есть боретесь за очевидные вещи?

Раньше мы все были одинаково бедные, теперь же - по разному богатые. Как-то быстро мы поумнели, как Чарли Гордон из романа "Цветы для Элджернона".

Теперь вот за 5-ю графу боремся, точнее против неё. Неправильная она, хитрая, Мишка Шифман подтвердит.
Лишь бы мой немец не узнал об этом.
Ему в его германиях нас не понять.

Ах, лучше бы брадикардия.

<ЖИВУ>
#45

Я живу в стране, где каждое утро подметают улицы и убирают мусор... А как хотелось бы жить в стране, где просто не сорят в общественных местах.

Я живу в стране, где строят пышные здания... А как хотелось бы хоть раз войти в них через парадный вход.

Я живу в стране, где строят автомобили... А как хотелось бы жить в стране, где авто было бы доступным.

Я живу в стране, где обещают великое будущее... А как хотелось бы вкусить немного величия уже сегодня.

Я живу в стране, где чинара - это национальный символ... А как хотелось бы жить в стране, где просто не рубят деревья.

Я живу в стране, где уважают свою историю и предков... А как хотелось бы чтобы просто сохранили то, что от них осталось.

Я живу в стране, где любят и играют в футбол уже более ста лет... А как хотелось бы хоть раз увидеть свою сборную на Чемпионате Мира.

Я живу в стране, где почитают старших... А как хотелось бы жить в стране, где не преклоняются перед старшими по должности.

Я живу в стране, где чиновники пишут закон... А как хотелось бы, чтоб этот же закон был писан и для них.

Я живу в стране... А как хотелось бы жить в правовом обществе.

Я живу... Но не как хотелось бы.

<ЧЕМОДАН>
#46

Каждому отъезжающему полагался один чемодан. У Довлатова их было три, у меня же из бесплатных - один, за остальные на границе просили твёрдую валюту. Из твёрдой у меня имелись только взгляды на жизнь. Впрочем и они в Германии сдали в консистенции.

Отцовский чемодан, пропитанный солью Краснознамённой Каспийской флотилии, где он вместе с ним прослужил все четыре года, вместил всю мою жизнь.

Китайский скотч душил и обтягивал совковую нищету, забитую книгами.
Туда он нёс русско-узбекскую литературу, обратно - немецкие учебники по химической технологии.

Но это будет потом, через два года, а пока мой чемодан сиротливо кружил во франкфуртском аэропорту среди двухярусных кожаных кейсов от Прада и Луи Витон.

Но, как всегда, предисловие затянулось, стало нудным и не о том. Просто сегодня, прибираясь в чердаке, я наткнулся на свой старый чемодан и вспомнил про своих... муравьёв.

Меж книг, с расфасованной в них жизнью и мыслями, в чемодане лежал спичечный коробок с двумя муравьями внутри - мой маленький социальный эксперимент. В декларации они не числились и в Европейский Союз проникли нелегально, без Шенгена.

Выпустил я их где-то на Мекленбургской земле. На ровной, плодородной, немецкой почве они зашагали бодро, подпрыгивая и пританцовывая, как мне показалось, под песню "Ялла".

Немецкие муравьи жирные, ленивые, они больше отдыхают, чем работают. Наши же загорелые, трудолюбивые, такие нигде не пропадут, только вот привыкли, что им постоянно кто-то должен говорить что и как делать.

Интересно, чем они сейчас занимаются на чужбине? Освоили ли определённые и не совсем артикли или обучили-таки местных ташкентскому диалекту? Живут ли они в законопослушном гезельшафте иль создали свою махаллю, беспредельную, со своими понятиями? Стали ли они дисциплинированными или ж развратили мекленбургские муравейники, совратив муравья-королеву? Наши могут. Наши всё могут.

<Как я провёл выходные>
#47

Всю неделю ждёшь выходных, до мельчайших деталей планируешь дела: отработать с сыном правый апперкот, разобрать с ним Испанскую партию, поговорить о влиянии алжирского кризиса на Пятую Республику во Франции, поспорить с ним о теории естественного отбора, и всё же все выходные напролёт... танцуешь с дочкой вальс.

Роксана не понимает всех значений слова "нет". Она верит в торжество двойного па. Её ноги болтаются в полтора метра над землёй, а руки душат, своебразно демонстрируя любовь.

Кстати, о любви.
Смотреть на дочку во время еды не рекоммендуется - она может подумать, что вы голодны и, вытащив тщательно прожёванный кусок изо рта, предложет вам. Отказы она не понимает и может насильно всунуть жижу вам в рот.
А как вы определяете понятие любовь?

В перерывах между Шубертом и Свиридовым, мы красим друг другу ногти в пурпурный цвет. Синий мне не к лицу, определяет она опытным путём.

В полночь она наконец засыпает, я же отмываюсь в ванной ацетоном.
Ночью сплю, уткнувшись носом в волосы дочки, вдыхаю не успевши проветриться запах рая с ацетоновым привкусом, а в ушах звенит сюита и под перезвон бубенцов и тремоло литавр меня уносит в "Метель".

<ДУРАК>
#48

В самолёте перед самой посадкой ко мне подсела Муза и давай нашёптывать, плюясь и щекоча мне ухо. Записывать её не нашлось бумаги, зато под рукой оказались паспорт и огрызок карандаша. Торопливая мысль бежала по свободным от виз страницам главного документа, как великая теорема Ферма по полям "Арифметики".

- Дурак, - предупредила меня моя благоверная, увидев исписанный паспорт.

Я немного подумал и не согласился.

- И чем собираешься стирать нетленку? - обосновала она свою предыдущую мысль.

Об этом я, разумеется, не подумал, но нашёл выход:
- У пограничника попрошу в аэропорту.
- Дурак, - заключила она.

Я вновь подумал, но отрицать не стал.

Пограничник моё творчество не оценил. Я, конечно, пытался убедить, что это черновой вариант, что текст ещё сырой, неспелый, что будут правки, редактирования. Но пограничник, видимо не читавший "Золотую розу" Паустовского, с моей аргументацией не согласился, хрустнул свой штамп, протянул мне паспорт с резинкой и буркнул:
- Дурак.
"Уже узнают", - подумал я, стирая свою "нетленку".

<ПАССАЖИР>
#49

Ей вчера, простите мужики, выдали водительские права. С тех пор я общаюсь с ней безличностными предложениями. От них веет безысходностью, как сказал однажды Штирлиц на пенсии.

Оказывается, с правой стороны я её никогда ещё не видел, а тут она вдруг за баранкой, за моей баранкой, за моей родимой баранкой.

- Подвести? - и не моргнёт же, горгона.

Пристегнулась поспешно. А ведь не безопасности ради, а вытащить из водительской не смог чтоб.

- Ну подвези.

Перекрестился, сел.
Машина всхлипнула и завелась.

- Куда? - спросила она по-бомбиловски, прицениваясь.

Я назвал адрес - она рванула совершенно в другую сторону.

- Зато разворачиваться не надо, - логично обосновала она своё решение.

Моё излюбленное "Куда лезешь, Кончито, меня тут до тебя ехало?" она вспомнила уже на первом километре. А вот "Дамочка, с такой скоростью по левой полосе вы до ЗАГСа не доедете" это уже из её личного творчества.

- Ну так куда тебе говоришь? - вдруг вспомнила она про меня спустя полчаса.

Мне уже было всё равно. Лишь бы доехать... куда-нибудь... желательно целым.

< Z >
#50

Проснувшись глубокой ночью, я не смог вспомнить смысл жизни. Вроде как знал, помнил, повторял периодически, как пинкод своей карточки, на которой больше трёхзначной суммы никогда ничего не накапливалось ... а тут вдруг запамятовал, будто с бодуна встал.

Мучила жажда. Хотелось чего-нибудь очень сладкого или очень горького.

- Дусь, а Дусь, - толкнул я свою, - а варенье у нас с чем? С ягодами?
- Нет, с любовью, - ответила она тут же, не просыпаясь. То ли это она бредит, то ли я.

"С любовью - значит несладкое, может даже кислое... прям как сама любовь", - подумал я и встал, оделся, пришлось идти за горькой.

- Ты ж вроде не куришь? - удивился знакомый продавец в ларьке.
- И не пью, - ответил я и взял ещё две бутылки чего-то мутно-алкогольного цвета.

Помню, в прошлой своей жизни из запоя выходил с толстой папкой рукописей, как Толстой из Крыма, с никому не нужными размышлениями. Как-то скоропостижно я стал счастливым и трезвым.

По дороге среди спящих машин заметил знакомое авто: это бригадир наш, он на днях дерево рубил в соседнем дворе. "А свою-то Нексию, живодёр, под чинарой поставил, чтоб в тенёчке была".

Нет, шины я ему не проколол, я ж не изверг какой, просто спустил ему колёса, все три. Четвёртое не тронул (разве что немного подмочил, ой!), как символ того пня, оставленного им в соседнем дворе. Хотел ещё букву Z на капоте процарапать, сработала сигнализация. Бежал, звеня бутылками.

Дома все мирно сопели. Только сверху сосед всё топал от холодильника к кровати и обратно. "Земфиры на него не хватает - она бы убила всех соседей, что мешают спать," - подумал я, считая барашков и ища среди них утерянный смысл жизни.

<ВЕЛИКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ>
#51

Завтра, когда Марс максимально приблизится к Земле, я перепрыгну на него, как в проезжающий мимо трамвай, и удалюсь наконец от вас, от землян. Извините, надоело ходить строем и петь хором.

Там, на Марсе я посажу деревья, сотни деревьев, везде, повсюду, на каждом шагу, чтоб прям лбом биться о них. А в центре планеты установлю часы с надписью - «Time to forget».

Затем, как Адам, сяду я у краешка планеты с «Маленьким принцем» и буду читать его, не помню уже в который раз. А наскучит, напишу свою книжку - «Большой принц».

Иногда, забравшись на самую высокую чинару, буду жевать попкорн и смотреть в бинокль Землю, как телевизор: наблюдать за вашим суетливым существованием.

Ваш шарик с моего Марса будет выглядеть усталым и подавленным. Я буду любоваться им, как Ниагарским водопадом, который находится вроде бы на территории США, но видом его сполна наслаждаются только канадцы.

Адьё!
Пойду готовить рюкзак.
Интересно, сколько томов Толстого влезут в него?

<КОРОЛЕВА АЛЬБИНА>

Упав на колени, тяжело дыша и заикаясь, я наконец сделал ей предложение: "Вы... Вы... Вы будете моей... бабушкой?"

Она слегка приподняла шляпку и сверкнула на меня алмазками.

Видя этого Человека, мне не страшно стареть. Мне страшно показать ей второсортную вещь. Бывает, читаешь в её "Дворике" какую-нибудь унылую ̶х̶р̶е̶н̶ь̶ вещь, а она своим изумительным почерком выведет на бумажке какие-то слова и передаст записку. А ты такой счастливый, наивный, трепетно раскрываешь бумажку, а там: "Литература - не для Вас".

Хрупкая и элегантная, как английская королева, с неизменной шляпой на голове. Годы ее не берут. Это она у них берёт. Я бы даже сказал "забирает", нет - "отбирает", нет - "отжимает", как гопники телефон у дрыща.

- А вы знаете когда появилась весна? - спрашивает Альбина Витольдовна.

Я знаю как устроен карбюратор, могу починить унитаз, могу даже яичницу к сковороде намертво прилепить. При чём тут весна?

- Встаньте все. Встаньте, встаньте! - манипулирует она своей публикой, пришедшей поздравить её с 88-летием. - Подвигайте попками, потанцуйте!

- А здорово я кокетничаю? - подмигивает она. - Мне сегодня можно хулиганить и я эту возможность не упущу.

Обожаю её фирменный стёб.
С днём рождения, Альбина Витольдовна