<HB, buddy!>
#131
Затылок сына, сгорбившегося над книжкой, греет душу. По слогам пробираясь во вселенную Шарля Перро, он всё дальше уходит от нашей реальности.
Французская буква "R" в его устах звучит милее узбекского "Ғ".
В семь лет его мир сузился от тридевятого царства до астероида В-612.
Мой же мир в его возрасте простирался до радиуса маминого зрения из балкона. Мир, где, вытаскивая ржавый гвоздь из ноги и плюнув на подорожник, лепил его на рану, где, прыгая по крышам гаражей и проваливаясь между ними, застревал там на полдня.
Впрочем, непонятно, какой опыт полезней в наших условиях: книжный или мустакилликовский.
Сын-то у меня интеллигентный моловек челодой, который и холодильник открывает, сначала постучавшись в него.
Я же воспитываю его шаг за шагом следуя всем классическим ошибкам родителей, пытаясь загрузить в его 'пентиум' всё то, что я сам понял лишь вчера.
Однажды он всё же решит попробовать эту небумажную жизнь без запаха типографической краски, кишащую антигероями, и, боюсь, она ему окажется не по вкусу.
И тогда, вырвав от ее горько-приторного вкуса, он, быть может, станет роптать на меня.
Но всё же лучше так, чем никак.
С днем рождения, buddy!
пс. Спасибо тебе за повод, наконец, написать на канале... и за повод жить.
#131
Затылок сына, сгорбившегося над книжкой, греет душу. По слогам пробираясь во вселенную Шарля Перро, он всё дальше уходит от нашей реальности.
Французская буква "R" в его устах звучит милее узбекского "Ғ".
В семь лет его мир сузился от тридевятого царства до астероида В-612.
Мой же мир в его возрасте простирался до радиуса маминого зрения из балкона. Мир, где, вытаскивая ржавый гвоздь из ноги и плюнув на подорожник, лепил его на рану, где, прыгая по крышам гаражей и проваливаясь между ними, застревал там на полдня.
Впрочем, непонятно, какой опыт полезней в наших условиях: книжный или мустакилликовский.
Сын-то у меня интеллигентный моловек челодой, который и холодильник открывает, сначала постучавшись в него.
Я же воспитываю его шаг за шагом следуя всем классическим ошибкам родителей, пытаясь загрузить в его 'пентиум' всё то, что я сам понял лишь вчера.
Однажды он всё же решит попробовать эту небумажную жизнь без запаха типографической краски, кишащую антигероями, и, боюсь, она ему окажется не по вкусу.
И тогда, вырвав от ее горько-приторного вкуса, он, быть может, станет роптать на меня.
Но всё же лучше так, чем никак.
С днем рождения, buddy!
пс. Спасибо тебе за повод, наконец, написать на канале... и за повод жить.
<БОЛЬшущий ЧИМГАН>
#132
У лошадки, что слонялась под горой, седло было в цвета национального флага. Так что она, в отличие от меня, была подкована дважды, в том числе политически.
Но подниматься на Большой Чимган я решил на своих. Тем более всё необходимое у меня было с собой: зарядка от телефона, книжка Орхана Памука, зубная паста, щетка, бритва и яблоко с червячком. Мне казалось, я взял только самое необходимое, согласно моему обычному командировочному списку. Правда, долго думал, брать ли воду, и на всякий случай взял 0,5 л.
Как-то я посмотрел фильм "127 часов" и с тех пор меня тянуло в горы. Хотел проверить себя и рвануть в одиночку, а тут как раз собутыльник после третьей возьми и ляпни:
- А слабо в горы завтра утром?"
Чисто хронометрически "завтра утром" наступало через четыре часа, но вызов был принят и закушен.
- Главное, запомни первое правило альпиниста - "три точки опоры", - умничал мой шерпа.
- Запомню, - сказал я и тут же забыл, потому что когда пятая точка требует приключений, остальные точки бессильны.
(продолжение следует)
#132
У лошадки, что слонялась под горой, седло было в цвета национального флага. Так что она, в отличие от меня, была подкована дважды, в том числе политически.
Но подниматься на Большой Чимган я решил на своих. Тем более всё необходимое у меня было с собой: зарядка от телефона, книжка Орхана Памука, зубная паста, щетка, бритва и яблоко с червячком. Мне казалось, я взял только самое необходимое, согласно моему обычному командировочному списку. Правда, долго думал, брать ли воду, и на всякий случай взял 0,5 л.
Как-то я посмотрел фильм "127 часов" и с тех пор меня тянуло в горы. Хотел проверить себя и рвануть в одиночку, а тут как раз собутыльник после третьей возьми и ляпни:
- А слабо в горы завтра утром?"
Чисто хронометрически "завтра утром" наступало через четыре часа, но вызов был принят и закушен.
- Главное, запомни первое правило альпиниста - "три точки опоры", - умничал мой шерпа.
- Запомню, - сказал я и тут же забыл, потому что когда пятая точка требует приключений, остальные точки бессильны.
(продолжение следует)
<ПздЦР>
#133
Молодость безобразно затянулась.
Желая жить долго и умереть молодым, как Цой, мы носим маски и не прививаемся, ну а привившись, не носим маски.
Глупость безобразно затянулась.
Когда медсестра-ПЦР своими щупальцами сквозь мои ноздри почесала мне глаза изнутри, я понял - пора оформлять завещание.
По дурацкой привычке ищу положительное во всём, как Конфуций свою чёрную кошку в тёмной комнате. А в "положительном анализе ПЦР" найти положительное нетрудно. Оно там выделено толстым красным шрифтом.
Когда тебе 40 - не лет, а градусов, - а снаружи 30, то солнце уже не вокруг, а внутри тебя. Да и сам ты уже солнце. Только не осознаешь это. Бредешь где-то в потустороннем и не помнишь, как доча приносила воду, трогала лоб, вздыхала тяжко и, немного посидев, уходила.
Врач, сделав укол, спросил про мою профессию.
- Инженер, - простонал я.
- Не бойтесь, этот вирус в первую очередь забирает творческих людей, они в группе риска, - успокоил он меня.
Ведь и вправду после Жванецкого невозможно писать иронично. После Славы Сэ трудно писать весело. После Аллы Лесковой не получится трогательно.
И кого теперь читать? А как писать?
Как-то в переписке со мной Алла Львовна призналась, что тексты мои, кажется, неплохие, но что-то меня всё же сдерживает и не дают раскрыться полностью:
- Обнажитесь и отдайтесь тексту, - совращала она меня.
Наверно, всё-таки я - инженер.
На витрине соседнего магазина висит надпись: "Часы, телефоны, ноутбуки в кредит". Вот от "часов в кредит" я бы сейчас не отказался. А ещё лучше если годы в кредит, чтобы от покоя приёмного не перейти в вечный.
"Ну и куда собрался? - говорит папа. - Опять сбегаешь от ответственности?"
Пока думал, что ответить, кто-то шлёпнул мне по лбу маленькой холодной ручкой:
"Папа, проснись, выпей воды".
#133
Молодость безобразно затянулась.
Желая жить долго и умереть молодым, как Цой, мы носим маски и не прививаемся, ну а привившись, не носим маски.
Глупость безобразно затянулась.
Когда медсестра-ПЦР своими щупальцами сквозь мои ноздри почесала мне глаза изнутри, я понял - пора оформлять завещание.
По дурацкой привычке ищу положительное во всём, как Конфуций свою чёрную кошку в тёмной комнате. А в "положительном анализе ПЦР" найти положительное нетрудно. Оно там выделено толстым красным шрифтом.
Когда тебе 40 - не лет, а градусов, - а снаружи 30, то солнце уже не вокруг, а внутри тебя. Да и сам ты уже солнце. Только не осознаешь это. Бредешь где-то в потустороннем и не помнишь, как доча приносила воду, трогала лоб, вздыхала тяжко и, немного посидев, уходила.
Врач, сделав укол, спросил про мою профессию.
- Инженер, - простонал я.
- Не бойтесь, этот вирус в первую очередь забирает творческих людей, они в группе риска, - успокоил он меня.
Ведь и вправду после Жванецкого невозможно писать иронично. После Славы Сэ трудно писать весело. После Аллы Лесковой не получится трогательно.
И кого теперь читать? А как писать?
Как-то в переписке со мной Алла Львовна призналась, что тексты мои, кажется, неплохие, но что-то меня всё же сдерживает и не дают раскрыться полностью:
- Обнажитесь и отдайтесь тексту, - совращала она меня.
Наверно, всё-таки я - инженер.
На витрине соседнего магазина висит надпись: "Часы, телефоны, ноутбуки в кредит". Вот от "часов в кредит" я бы сейчас не отказался. А ещё лучше если годы в кредит, чтобы от покоя приёмного не перейти в вечный.
"Ну и куда собрался? - говорит папа. - Опять сбегаешь от ответственности?"
Пока думал, что ответить, кто-то шлёпнул мне по лбу маленькой холодной ручкой:
"Папа, проснись, выпей воды".
<БОЛЬшущий ЧИМГАН>
(продолжение)
Пока не сыграл в ящик, надо бы дописать про мое восхождение на Большой Чимган.
Итак, на чём я остановился?
Ах да, на двух дебилах. Они, разумеется, сила, но, как оказалось, лишь до первого километра по вертикали. Дальше мы ползли на авось. Молчаливые, злые. Вода кончилась ещё у подножья горы. О еде я вспомнил лишь когда какое-то насекомое залетело в рот и показалось приправой от плова.
Человеку, не поднимавшемуся выше пятого этажа, всё равно на что лезть - на Чимган или Джомолунгму.
Поднимаясь по отвесным скалам, в голове естественно звучал Высоцкий:
"...а когда ты упал со скал,
он стонал, но держал".
Но товарищ почему-то не падал. От обезвоживания в голову лезли странные мысли: столкнуть его, а потом стонать, но держать.
Чем выше вверх, тем громче мысли. Рюкзак тянет назад, амбиции вперед. Корни деревьев хватают за руку и тянут за амбициями. Природа тут с тобою заодно, главное уважать её и не отступиться.
Через три часа безмолвного восхождения я осведомился у товарища, в курсе ли он, что моча на 95% состоит из воды.
Думаю, в своём рюкзаке я бы мог найти приборы, чтобы соорудить мини-перегонную установку, где мочевина выкипала бы при 174°С.
Но товарищ подумал немного и решил:
"Моя - нет".
Мы уселись в гроте, свесив в бездну ноги. Там, далеко внизу, что-то мелко суетилось и копошилось. Наверно, люди. Здесь когда-то был мировой океан. А эта вершина была дном. Сегодня этот статус оспаривает Олимпийский Комитет.
Идём дальше. Шестой час. Без воды. Без еды. Когда голышом идешь прямо на солнце, то спереди ты красный, сзади - белый... а уже на вершине стоишь водружённым флагом Польши.
Стоять хмельным на вершине, под собою не чуя страны, - это то блаженство, ради которой готов был пить мочу. Где лишь облако тебе ровня, а выше лишь одинокий орёл.
Там же на вершине встретили группу с проводником. У них мы и узнали о всяких там "снаряжениях" и "экипировках". Были удивлены, что туда не входят ни книги, ни хотя бы зубной ополаскиватель.
- Как высоко вы раньше поднимались? - спросил проводник.
- Ну, девятый этаж, - ответил товарищ.
- На лифте, - подтвердил я.
- Ясно, - сказал проводник и, отвернувшись от нас, стал заваривать кофе для своей группы.
Мы же, не привлекая внимания санитаров, облизнувшись, приступили к спуску.
(продолжение)
Пока не сыграл в ящик, надо бы дописать про мое восхождение на Большой Чимган.
Итак, на чём я остановился?
Ах да, на двух дебилах. Они, разумеется, сила, но, как оказалось, лишь до первого километра по вертикали. Дальше мы ползли на авось. Молчаливые, злые. Вода кончилась ещё у подножья горы. О еде я вспомнил лишь когда какое-то насекомое залетело в рот и показалось приправой от плова.
Человеку, не поднимавшемуся выше пятого этажа, всё равно на что лезть - на Чимган или Джомолунгму.
Поднимаясь по отвесным скалам, в голове естественно звучал Высоцкий:
"...а когда ты упал со скал,
он стонал, но держал".
Но товарищ почему-то не падал. От обезвоживания в голову лезли странные мысли: столкнуть его, а потом стонать, но держать.
Чем выше вверх, тем громче мысли. Рюкзак тянет назад, амбиции вперед. Корни деревьев хватают за руку и тянут за амбициями. Природа тут с тобою заодно, главное уважать её и не отступиться.
Через три часа безмолвного восхождения я осведомился у товарища, в курсе ли он, что моча на 95% состоит из воды.
Думаю, в своём рюкзаке я бы мог найти приборы, чтобы соорудить мини-перегонную установку, где мочевина выкипала бы при 174°С.
Но товарищ подумал немного и решил:
"Моя - нет".
Мы уселись в гроте, свесив в бездну ноги. Там, далеко внизу, что-то мелко суетилось и копошилось. Наверно, люди. Здесь когда-то был мировой океан. А эта вершина была дном. Сегодня этот статус оспаривает Олимпийский Комитет.
Идём дальше. Шестой час. Без воды. Без еды. Когда голышом идешь прямо на солнце, то спереди ты красный, сзади - белый... а уже на вершине стоишь водружённым флагом Польши.
Стоять хмельным на вершине, под собою не чуя страны, - это то блаженство, ради которой готов был пить мочу. Где лишь облако тебе ровня, а выше лишь одинокий орёл.
Там же на вершине встретили группу с проводником. У них мы и узнали о всяких там "снаряжениях" и "экипировках". Были удивлены, что туда не входят ни книги, ни хотя бы зубной ополаскиватель.
- Как высоко вы раньше поднимались? - спросил проводник.
- Ну, девятый этаж, - ответил товарищ.
- На лифте, - подтвердил я.
- Ясно, - сказал проводник и, отвернувшись от нас, стал заваривать кофе для своей группы.
Мы же, не привлекая внимания санитаров, облизнувшись, приступили к спуску.
<КОРОНАВИРУСНЫЙ ГАМБИТ>
#134
Если вы вышли из Ковида, как водка: с поражением лёгких в 40%, то вам срочно надо взяться за шахматы.
Помогает.
Врач прописал пять партий белыми до обеда и четыре чёрными после. Идти он рекомендовал исключительно в "итальянку" (там пространство и свежий воздух), воздерживаться от "испанки" (от неё изжога) и ни в коем случае не принимать "сицилианку" (там что-то с камнями в почках).
Я пациент полубуйный и натощак принял сразу девять партий исключительно в "сицилианке".
На двадцатом ходу Ананд, увидев на моём лице страдания из образов картин Тициана, спросил:
- Вам плохо? Может, воды?
Я скромно попросил у него ферзя вместо воды. Он задумался и не согласился. Скупой же народ, индийцы, не то что мы.
Но я недостаточно стар и временно молод, чтобы идти на компромисс. Пришлось выкарабкиваться так, сушняком, как в Большом Чимгане: без воды, без надежд, но с шальным азартом в глазах.
Мысли и варианты в голове крошились и рассыпались на доске, как ташкентские новостройки. Ананд подбирал их в виде моих фигур.
Я ненавидел... нет, я восхищался... нет, ненавидел его неожиданные ходы.
Особенно когда он провёл бляяястящую комбинацию и загнал моего короля в угол.
Я вспомнил фильм "Ход Королевы" и на всякий случай глянул в потолок. Смотрел долго и пристально. Шахматная доска на потолке так и не появилась, зато я потерял половину времени на часах. Чёртов Голливуд, умеют же пудрить мозги.
Трёхминутный блиц - это 10% таланта, 10% скорости и 80% удачи. У меня же из этого всего - лишь 40% поражения лёгких. Но тщеславие - мой самый любимый из грехов, и я играл на победу без фигур, без пешек, без совести.
"Дурак", - подумал чемпион, и, видит Бог, у него есть на это основания.
И тут я ради преимущества пожертвовал короля...
#134
Если вы вышли из Ковида, как водка: с поражением лёгких в 40%, то вам срочно надо взяться за шахматы.
Помогает.
Врач прописал пять партий белыми до обеда и четыре чёрными после. Идти он рекомендовал исключительно в "итальянку" (там пространство и свежий воздух), воздерживаться от "испанки" (от неё изжога) и ни в коем случае не принимать "сицилианку" (там что-то с камнями в почках).
Я пациент полубуйный и натощак принял сразу девять партий исключительно в "сицилианке".
На двадцатом ходу Ананд, увидев на моём лице страдания из образов картин Тициана, спросил:
- Вам плохо? Может, воды?
Я скромно попросил у него ферзя вместо воды. Он задумался и не согласился. Скупой же народ, индийцы, не то что мы.
Но я недостаточно стар и временно молод, чтобы идти на компромисс. Пришлось выкарабкиваться так, сушняком, как в Большом Чимгане: без воды, без надежд, но с шальным азартом в глазах.
Мысли и варианты в голове крошились и рассыпались на доске, как ташкентские новостройки. Ананд подбирал их в виде моих фигур.
Я ненавидел... нет, я восхищался... нет, ненавидел его неожиданные ходы.
Особенно когда он провёл бляяястящую комбинацию и загнал моего короля в угол.
Я вспомнил фильм "Ход Королевы" и на всякий случай глянул в потолок. Смотрел долго и пристально. Шахматная доска на потолке так и не появилась, зато я потерял половину времени на часах. Чёртов Голливуд, умеют же пудрить мозги.
Трёхминутный блиц - это 10% таланта, 10% скорости и 80% удачи. У меня же из этого всего - лишь 40% поражения лёгких. Но тщеславие - мой самый любимый из грехов, и я играл на победу без фигур, без пешек, без совести.
"Дурак", - подумал чемпион, и, видит Бог, у него есть на это основания.
И тут я ради преимущества пожертвовал короля...
<outdependence>
#135
Мы живём в стране "на вырост". Как дети бережливой матери, покупающей одежду всегда размером больше.
Она нам неудобна: где-то висит, где-то жмёт. Поправляешь, вздыхаешь, свыкаешся.
Привыкаешь к wi-fi в туалетах и к школам без интернета. Нам трудно верится, например, в хокима, добирающегося до работы в автобусе. Мы ещё не доросли, чтобы верить, а он - чтобы ездить в общественном транспорте.
Ведь легко быть культурным на улицах какого-нибудь Нюрнберга. А ты попробуй не швырнуть окурок на Чиланзарских улицах.
Легко быть патриотом, когда ВВП твоей страны составляет два Малибу и пол-Лассетти на душу населения. А у нашего населения душа, как наждачная бумага.
Порой, прорезав щель между совестью и подлостью, мы пытаемся пролезть сквозь неё. Иные застревают и возвращаются. На них и держится всё. Все 30 лет.
Коли уж независимость, то пусть независимость от всего: сигарет, телефонов, мнений соседей, махалинского комитета, чиновников, управляющих движением подбородка, и центрального отопления.
#135
Мы живём в стране "на вырост". Как дети бережливой матери, покупающей одежду всегда размером больше.
Она нам неудобна: где-то висит, где-то жмёт. Поправляешь, вздыхаешь, свыкаешся.
Привыкаешь к wi-fi в туалетах и к школам без интернета. Нам трудно верится, например, в хокима, добирающегося до работы в автобусе. Мы ещё не доросли, чтобы верить, а он - чтобы ездить в общественном транспорте.
Ведь легко быть культурным на улицах какого-нибудь Нюрнберга. А ты попробуй не швырнуть окурок на Чиланзарских улицах.
Легко быть патриотом, когда ВВП твоей страны составляет два Малибу и пол-Лассетти на душу населения. А у нашего населения душа, как наждачная бумага.
Порой, прорезав щель между совестью и подлостью, мы пытаемся пролезть сквозь неё. Иные застревают и возвращаются. На них и держится всё. Все 30 лет.
Коли уж независимость, то пусть независимость от всего: сигарет, телефонов, мнений соседей, махалинского комитета, чиновников, управляющих движением подбородка, и центрального отопления.
<ФУТБОЛЬНЫЙ МАНДАРИН>
#136
Когда я вырасту, я хочу быть как мой сын.
Он нашёл на стадионе мяч. Красивый, футбольный, никем не пнутый. Впервые ночная пробежка показалась мне полезной.
- Молодец, - похвалил я его, - теперь можно идти домой.
- А мяч? - удивился сын.
- А что мяч? Мяч пока поживёт у нас, а то наш совсем ободранный стал.
- Но ведь это воровство.
Я вдруг чётко увидел, как ангел, ведущий запись моих грехов, удивлённо застыл над толстой тетрадкой, а с его пера капнуло чернило.
- Что это? - переспросил я.
- Воровство, - повторил он и как будто бы ударил судейским молотком.
Я, как советский человек, понимающий всю сладость слова "халява", изволил-таки возразить:
- Ваша Честь, - говорю я, - скажите, у кого же мы крадём? Где этот изнывающий от горя хозяин?
- Это воровство, - повторил истец.
- Так ведь нет хозяина! - не выдержал я. - Мяч ничейный. Ночь вокруг, оглянись!
- Воровство это.
Я начал жалеть, что не вышел на пробежку с дочкой. С ней можно с чистой совестью грабить банк.
- Ну хорошо, давай так: мы три раза громко крикнем "Помоги...", тьфу ты, "Чей мяч?". Если ответа не будет, то мяч наш.
- Но ведь это воровство, - не унимался мелкий.
Потом мы долго искали охранника, чтобы торжественно вручить ему этот чёртов мяч.
- Ну здорово, теперь он заберёт его себе, - шипел я злобно.
- Значит, он будет вор, - заключил мой маленький судья... и мне почему-то сразу стало легко.
-----------------------------------------------
У Бальзака в "Отец Горио" есть дилемма:
представь, находясь в своём городе, одним кивком головы можно убить какого-нибудь мандарина, живущего далеко в Китае, и благодаря этому сделаться богатым, и никто даже не узнает об этом.
Ты бы кивнул?
Вот тут, если начинаешь спрашивать: стар ли этот мандарин, в параличе ли он, несчастлив ли, - то что-то у тебя не так.
У этой дилеммы лишь один верный ответ. Если ты его знаешь, то солнце по утрам первым освещает тебя, а потом уже Японию.
Поэтому когда я вырасту, я хочу быть как мой сын. Хотя мы и похожи друг на друга. Особенно я. Просто я ещё не вырос.
#136
Когда я вырасту, я хочу быть как мой сын.
Он нашёл на стадионе мяч. Красивый, футбольный, никем не пнутый. Впервые ночная пробежка показалась мне полезной.
- Молодец, - похвалил я его, - теперь можно идти домой.
- А мяч? - удивился сын.
- А что мяч? Мяч пока поживёт у нас, а то наш совсем ободранный стал.
- Но ведь это воровство.
Я вдруг чётко увидел, как ангел, ведущий запись моих грехов, удивлённо застыл над толстой тетрадкой, а с его пера капнуло чернило.
- Что это? - переспросил я.
- Воровство, - повторил он и как будто бы ударил судейским молотком.
Я, как советский человек, понимающий всю сладость слова "халява", изволил-таки возразить:
- Ваша Честь, - говорю я, - скажите, у кого же мы крадём? Где этот изнывающий от горя хозяин?
- Это воровство, - повторил истец.
- Так ведь нет хозяина! - не выдержал я. - Мяч ничейный. Ночь вокруг, оглянись!
- Воровство это.
Я начал жалеть, что не вышел на пробежку с дочкой. С ней можно с чистой совестью грабить банк.
- Ну хорошо, давай так: мы три раза громко крикнем "Помоги...", тьфу ты, "Чей мяч?". Если ответа не будет, то мяч наш.
- Но ведь это воровство, - не унимался мелкий.
Потом мы долго искали охранника, чтобы торжественно вручить ему этот чёртов мяч.
- Ну здорово, теперь он заберёт его себе, - шипел я злобно.
- Значит, он будет вор, - заключил мой маленький судья... и мне почему-то сразу стало легко.
-----------------------------------------------
У Бальзака в "Отец Горио" есть дилемма:
представь, находясь в своём городе, одним кивком головы можно убить какого-нибудь мандарина, живущего далеко в Китае, и благодаря этому сделаться богатым, и никто даже не узнает об этом.
Ты бы кивнул?
Вот тут, если начинаешь спрашивать: стар ли этот мандарин, в параличе ли он, несчастлив ли, - то что-то у тебя не так.
У этой дилеммы лишь один верный ответ. Если ты его знаешь, то солнце по утрам первым освещает тебя, а потом уже Японию.
Поэтому когда я вырасту, я хочу быть как мой сын. Хотя мы и похожи друг на друга. Особенно я. Просто я ещё не вырос.
Стихи Файнберга в чемодане.
Кот в переноске.
В руке билет в один конец.
Нет, уезжаю не я.
Пока не я.
Не пора.
Покидает Друг.
Очередной.
Поэтесса.
Когда ей вручат какую-нибудь большую премию - мы будем твердить с пловом у рта, что она наша. А пока, получается, не наша. Пусть едет.
Хотя в большой России трудно найти себе место, ну а тут, на малой Родине, столько пространств открывается... с каждой вырубкой деревьев.
"Отдам книги. Бесплатно" - всё чаще мелькают объявления. Есть в них что-то отчаянное, безысходное...
Кот в переноске.
В руке билет в один конец.
Нет, уезжаю не я.
Пока не я.
Не пора.
Покидает Друг.
Очередной.
Поэтесса.
Когда ей вручат какую-нибудь большую премию - мы будем твердить с пловом у рта, что она наша. А пока, получается, не наша. Пусть едет.
Хотя в большой России трудно найти себе место, ну а тут, на малой Родине, столько пространств открывается... с каждой вырубкой деревьев.
"Отдам книги. Бесплатно" - всё чаще мелькают объявления. Есть в них что-то отчаянное, безысходное...
<МОСКЕНТ>
#137
Так это я в прошлом году не ездил в Турцию. А в этом году я не поехал в Египет. Люблю я путешествовать.
Оказывается, с пятницы прошлого года я ни разу не был счастлив. Мой шеф понял это по моей воспаленной улыбке и отправил в командировку в Москву.
Кстати, вы знали, что лучший вид на наш Акфакент - это не из Сити, а из иллюминатора самолёта? Из него он мерцает, как с̶и̶г̶н̶а̶л̶ ̶S̶O̶S̶,̶ ̶п̶о̶с̶ы̶л̶а̶е̶м̶ы̶й̶ ̶в̶ ̶к̶о̶с̶м̶о̶с̶ надежда.
В общем, собрал я свои мысли в чемодан и вылетел в Белокаменную.
"Цель поездки?" - спросил пограничник.
Мой искренний - "выгулять душу" его не удовлетворил. В свой компьютер он вбил сухое "командировка".
Из московских достопримечательностей успел посетить книжные магазины.
В Циолковском букинистическом нашел свою книжку - "от Я до МЫ", по 450 руб. Рядом стояла Рубина по 550 руб. Разница меня развеселила. Потом засмущала. А потом и вовсе стала раздражать. Пожаловался продавцу, почему, мол, обе книжки про Ташкент, а эта дешевле. Он сказал, что если и в этом году никто не купит ее, то придётся сдать в макулатуру.
"450 руб. - вполне нормальная цена", - подумал я и попросил сделать 350 руб.
Завтра в коротких красных носках, с бритыми висками, в рванных джинсах и бордовой футболке иду на "Саломея" в Большой (надеюсь, впустят).
Судя по цене билета, на блюде вынесут настоящую голову.
Продолжение следует?
#137
Так это я в прошлом году не ездил в Турцию. А в этом году я не поехал в Египет. Люблю я путешествовать.
Оказывается, с пятницы прошлого года я ни разу не был счастлив. Мой шеф понял это по моей воспаленной улыбке и отправил в командировку в Москву.
Кстати, вы знали, что лучший вид на наш Акфакент - это не из Сити, а из иллюминатора самолёта? Из него он мерцает, как с̶и̶г̶н̶а̶л̶ ̶S̶O̶S̶,̶ ̶п̶о̶с̶ы̶л̶а̶е̶м̶ы̶й̶ ̶в̶ ̶к̶о̶с̶м̶о̶с̶ надежда.
В общем, собрал я свои мысли в чемодан и вылетел в Белокаменную.
"Цель поездки?" - спросил пограничник.
Мой искренний - "выгулять душу" его не удовлетворил. В свой компьютер он вбил сухое "командировка".
Из московских достопримечательностей успел посетить книжные магазины.
В Циолковском букинистическом нашел свою книжку - "от Я до МЫ", по 450 руб. Рядом стояла Рубина по 550 руб. Разница меня развеселила. Потом засмущала. А потом и вовсе стала раздражать. Пожаловался продавцу, почему, мол, обе книжки про Ташкент, а эта дешевле. Он сказал, что если и в этом году никто не купит ее, то придётся сдать в макулатуру.
"450 руб. - вполне нормальная цена", - подумал я и попросил сделать 350 руб.
Завтра в коротких красных носках, с бритыми висками, в рванных джинсах и бордовой футболке иду на "Саломея" в Большой (надеюсь, впустят).
Судя по цене билета, на блюде вынесут настоящую голову.
Продолжение следует?
<МОСКЕНТ: большой #1>
#138
"Главное - не терять голову," - говорил всадник без головы в одноименном романе Майн Рида.
А я и не терял... пока не попал в Большой.
Больших в Москве для меня два: Театр и Каретный.
Голову терял я от обоих.
Высоцкий был со мной всю жизнь, а тут вдруг вышел из Большой Каретной-15, закинув гитару через плечо, натянул до глаз жегловскую кепку, свистнул мне, и мы вместе зашагали по Москве. Через Петровку, через Бульвар Страстной, чрез века...
Говорил он о многом:
о том пареньке, который не стрелял; о забытой нейтральной полосе между нашими странами; о скалоласковой, которая всегда нас подстраховывает.
Он спросил про отца, и про сына спросил, и что кони у нас привиредливы. Унесут, говорил, будь готов ты рискнуть, ведь господни пути нам неведомы.
На Тверской мы разошлись:
я в Большой - в прекрасное,
он на Ваганьковское - в вечность.
#138
"Главное - не терять голову," - говорил всадник без головы в одноименном романе Майн Рида.
А я и не терял... пока не попал в Большой.
Больших в Москве для меня два: Театр и Каретный.
Голову терял я от обоих.
Высоцкий был со мной всю жизнь, а тут вдруг вышел из Большой Каретной-15, закинув гитару через плечо, натянул до глаз жегловскую кепку, свистнул мне, и мы вместе зашагали по Москве. Через Петровку, через Бульвар Страстной, чрез века...
Говорил он о многом:
о том пареньке, который не стрелял; о забытой нейтральной полосе между нашими странами; о скалоласковой, которая всегда нас подстраховывает.
Он спросил про отца, и про сына спросил, и что кони у нас привиредливы. Унесут, говорил, будь готов ты рискнуть, ведь господни пути нам неведомы.
На Тверской мы разошлись:
я в Большой - в прекрасное,
он на Ваганьковское - в вечность.
<МОСКЕНТ: большой #2>
#139
Я еще не начитал достаточно книг до права на снобизм, а снобизм уже есть:
"А вот тут Ильхом сделал бы лучше," - фыркал я в некоторых местах "Саломея" в Большом театре, восседая на красном кресле, на котором когда-то сидел император Александр II.
Вообще, я считаю, нельзя впускать в Большой людей с советским воспитанием, европейским образованием и восточным менталитетом. По отдельности - пожалуйста, но все три в одной голове - извините, определитесь сперва. Считай, что впустили три человека за один билет (пусть и стоимостью в прожиточный минимум скромного ташкентца). Эти личности даже не знакомы друг с другом.
Когда первый изучает люстру, штанкеты и резонансную ель в зале, второй следит за сценой, ну а третий в это время сравнивает куда ушло больше золота: в ГАБТ или самаркандский Тилля-Кари.
Большой театр, в отличие от Малого, считает, что размер имеет значение. Отсюда и 120 музыкантов в яме, парящие сцены и бьющиеся статуи.
В целом, для протокола, опера Рихарда Штрауса на сцене Большого мне понравилась. Хотя и прошла без бемолей. Не заснул. Беспрестанно вертел головой. Хотел найти ложу Сталина.
#139
Я еще не начитал достаточно книг до права на снобизм, а снобизм уже есть:
"А вот тут Ильхом сделал бы лучше," - фыркал я в некоторых местах "Саломея" в Большом театре, восседая на красном кресле, на котором когда-то сидел император Александр II.
Вообще, я считаю, нельзя впускать в Большой людей с советским воспитанием, европейским образованием и восточным менталитетом. По отдельности - пожалуйста, но все три в одной голове - извините, определитесь сперва. Считай, что впустили три человека за один билет (пусть и стоимостью в прожиточный минимум скромного ташкентца). Эти личности даже не знакомы друг с другом.
Когда первый изучает люстру, штанкеты и резонансную ель в зале, второй следит за сценой, ну а третий в это время сравнивает куда ушло больше золота: в ГАБТ или самаркандский Тилля-Кари.
Большой театр, в отличие от Малого, считает, что размер имеет значение. Отсюда и 120 музыкантов в яме, парящие сцены и бьющиеся статуи.
В целом, для протокола, опера Рихарда Штрауса на сцене Большого мне понравилась. Хотя и прошла без бемолей. Не заснул. Беспрестанно вертел головой. Хотел найти ложу Сталина.
<НАТЮР... мортв>
#140
Из московского Садового Кольца я прямиком командировался в Карши. Там, в пустыне, мы строим завод по производству светлого будущего.
В поезде неожиданно столкнулся со старыми друзьями. Понял, что "Будденброки" придётся опять отложить. В 15-й раз! Томас Манн не просто в обиде, он скоро побьёт меня.
Друзьям сходить в Самарканде, мне в Каршах. Время поностальгировать у нас было, тем более и у них с собой было. До последнего пытался предотвратить пьянку. Не смог. Пришлось ее возглавить.
Среди друзей был активен Ринат, внук барона Мюнхгаузена (это тема для другого рассказа. Забудьте мне напомнить). Он всё лез со своими тостами, пока мы выпивали.
- Где мы? - в какой-то момент задал резонный вопрос двоюродный племянник Дон Кихота. Это - Жоха. Вы его не знаете. Потому что Сервантеса не читали.
- Там, где спина внезапно обрывается, - уточнил локацию потомок Мюнхгаузена.
- Это-то давно понятно, - возразил Жоха, - я про сейчас спрашиваю.
Мы дружно выглянули за окно. Там висел всё тот же натюрморт (не путать с пейзажем) из пыли и песка.
- А нет, ты прав, всё там же, - сказал Жоха и как-то грустно опрокинул бумажный стакан.
Когда мы прибыли в Самарканд, мне было лень размышлять, кому надо было сходить. Вообще я ленивый человек. Скажу больше, я был ленив ещё до того, как это стало мейнстримом.
Друзья включили железобетонную логику и решили, что это мне надо сходить в Самарканде, потому что: "Самарканд - это что? История. А историю у нас любит кто? Сталинов".
Но тут вмешался кондуктор и по нашим билетам определил, что историю больше уважают всё же друзья, и вышвырнул их из поезда.
(продолжение не последует)
#140
Из московского Садового Кольца я прямиком командировался в Карши. Там, в пустыне, мы строим завод по производству светлого будущего.
В поезде неожиданно столкнулся со старыми друзьями. Понял, что "Будденброки" придётся опять отложить. В 15-й раз! Томас Манн не просто в обиде, он скоро побьёт меня.
Друзьям сходить в Самарканде, мне в Каршах. Время поностальгировать у нас было, тем более и у них с собой было. До последнего пытался предотвратить пьянку. Не смог. Пришлось ее возглавить.
Среди друзей был активен Ринат, внук барона Мюнхгаузена (это тема для другого рассказа. Забудьте мне напомнить). Он всё лез со своими тостами, пока мы выпивали.
- Где мы? - в какой-то момент задал резонный вопрос двоюродный племянник Дон Кихота. Это - Жоха. Вы его не знаете. Потому что Сервантеса не читали.
- Там, где спина внезапно обрывается, - уточнил локацию потомок Мюнхгаузена.
- Это-то давно понятно, - возразил Жоха, - я про сейчас спрашиваю.
Мы дружно выглянули за окно. Там висел всё тот же натюрморт (не путать с пейзажем) из пыли и песка.
- А нет, ты прав, всё там же, - сказал Жоха и как-то грустно опрокинул бумажный стакан.
Когда мы прибыли в Самарканд, мне было лень размышлять, кому надо было сходить. Вообще я ленивый человек. Скажу больше, я был ленив ещё до того, как это стало мейнстримом.
Друзья включили железобетонную логику и решили, что это мне надо сходить в Самарканде, потому что: "Самарканд - это что? История. А историю у нас любит кто? Сталинов".
Но тут вмешался кондуктор и по нашим билетам определил, что историю больше уважают всё же друзья, и вышвырнул их из поезда.
(продолжение не последует)
❤1
<21.12.21>
#141
Дабы не растерять эмоции, я записываю их тут. А вам к чему это всё читать? Странные вы.
Да, постарел еще на год, хотя срок годности еще не закончился (если верить супруге). Я всё такой же белый и пушистый... как полярный волк (по словам той же супруги). И вообще жена у меня любит трагизм, а я - плов. Дождь, например, я люблю наблюдать из распахнутого окна. Она же просит закрыть окно, гештальт и рот.
У сына за спиной огромный портфель, набитый книгами. Сгорбившись под тяжестью знаний, он тащит его в школу.
- Когда-нибудь мой гроб покажется тебе таким же тяжелым, - говорю ему.
Он спрашивает, что такое "гроб". Чудак, в его возрасте я уже знал про загробный мир, а у этого динозавры в голове.
С возрастом материальная жизнь уходит на задний план. Волнует не iPhone Pro Max, а дилемма: что важнее - добро или правда? Ну или как уложить кренделями волосы дочки с первого раза?
Зато я танцую в душе. И не важно, куда ставить ударение - душЕ или дУше - оба верны.
Намедни вызывал такси:
- ... и чтобы чистый салон.
- Хорошо.
- .. и без запаха.
- Хорошо.
- ... и с ремнем безопасности на заднем сидении.
- Хорошо.
- ... и чтоб некурящий водитель.
- Что-нибудь еще?
Приехал водитель. Пьяный. Зато некурящий и с ремнем безопасности. Вот что значит не полностью обговорить детали офёрты. Сам виноват.
А ещё в этом году, как все нормальные люди, я решил помереть от Ковида. Незнакомые люди стали переводить мне деньги. Не дали спокойно умереть. Говорю же, странные вы.
Однажды, 21 декабря, я родился и давай жить. Звучит как начало похабного анекдота. Впрочем, если не вдаваться в тонкости бытия, так и выходит. Жизнь - она ведь как водка, вкусная не по вкусу, а по сути.
Ну всё. Всем пока, пошёл жить дальше. А вам желаю побольше сталинова. Странные вы у меня!
#141
Дабы не растерять эмоции, я записываю их тут. А вам к чему это всё читать? Странные вы.
Да, постарел еще на год, хотя срок годности еще не закончился (если верить супруге). Я всё такой же белый и пушистый... как полярный волк (по словам той же супруги). И вообще жена у меня любит трагизм, а я - плов. Дождь, например, я люблю наблюдать из распахнутого окна. Она же просит закрыть окно, гештальт и рот.
У сына за спиной огромный портфель, набитый книгами. Сгорбившись под тяжестью знаний, он тащит его в школу.
- Когда-нибудь мой гроб покажется тебе таким же тяжелым, - говорю ему.
Он спрашивает, что такое "гроб". Чудак, в его возрасте я уже знал про загробный мир, а у этого динозавры в голове.
С возрастом материальная жизнь уходит на задний план. Волнует не iPhone Pro Max, а дилемма: что важнее - добро или правда? Ну или как уложить кренделями волосы дочки с первого раза?
Зато я танцую в душе. И не важно, куда ставить ударение - душЕ или дУше - оба верны.
Намедни вызывал такси:
- ... и чтобы чистый салон.
- Хорошо.
- .. и без запаха.
- Хорошо.
- ... и с ремнем безопасности на заднем сидении.
- Хорошо.
- ... и чтоб некурящий водитель.
- Что-нибудь еще?
Приехал водитель. Пьяный. Зато некурящий и с ремнем безопасности. Вот что значит не полностью обговорить детали офёрты. Сам виноват.
А ещё в этом году, как все нормальные люди, я решил помереть от Ковида. Незнакомые люди стали переводить мне деньги. Не дали спокойно умереть. Говорю же, странные вы.
Однажды, 21 декабря, я родился и давай жить. Звучит как начало похабного анекдота. Впрочем, если не вдаваться в тонкости бытия, так и выходит. Жизнь - она ведь как водка, вкусная не по вкусу, а по сути.
Ну всё. Всем пока, пошёл жить дальше. А вам желаю побольше сталинова. Странные вы у меня!
<САЛЬТО в 2022-й>
#142
- Вы готовы рукоплескать всеми ногами? - хриплым голосом спросила Снегурочка.
- Дааа! - ответила аудитория, немного побаиваясь Снегуру, говорящую голосом Джигурды и по-пацански покручивающую шнуром микрофона.
Нас, пятеро смелых, стояло в центре зала в костюмах, галстуках и в желтых дайвинговых ластах. Впрочем, это самое безобидное, что может произойти на корпоративе.
- DJ, spin that shit, - крикнула Снегура диджею и велела каждому из нас станцевать под особую музыку.
Мне досталась лезгинка. Сплясать лезгинку в ластах в присутствии 200 человек становится еще увлекательней, если ты и без ласт не умеешь танцевать.
По натуре я - гуманист, то есть люблю человека, как Лектор Ганнибал, но упустить приз - бутылку с горящей жидкостью внутри - не позволила совесть. Ну а когда с ног слетели вторые ласты, я вспомнил, что когда-то увлекался паркуром и ухватился за эту соломинку.
Кстати, чемпиону мира по рапиду Нодирбеку я проигрывал всего лишь три раза. Это было много лет назад, он был ещё молод, неопытен, да и играли мы с ним всего лишь 2 партии.
Вы заметили, как я плавно перешёл от корпоратива к шахматам? И я нет. На корпоративке были ещё прелестные падшие создания, но кому это сейчас интересно?
Говорят, если не вышел ростом и застрял между Наполеоном и Сталиным, то дальше растёт только душа. Давайте в новом 2022 году отрастим мы наши души - вместо бороды - до размеров страны. И будем измерять счастье в "душах" (как Гоголь), а не в квадратных метрах или лошадиных силах.
С наступающим вас, товарищи господа однострадальцы!
пс. Дойду до кондиции, может, и выложу кадр с сальто, если вежливо попросите.
#142
- Вы готовы рукоплескать всеми ногами? - хриплым голосом спросила Снегурочка.
- Дааа! - ответила аудитория, немного побаиваясь Снегуру, говорящую голосом Джигурды и по-пацански покручивающую шнуром микрофона.
Нас, пятеро смелых, стояло в центре зала в костюмах, галстуках и в желтых дайвинговых ластах. Впрочем, это самое безобидное, что может произойти на корпоративе.
- DJ, spin that shit, - крикнула Снегура диджею и велела каждому из нас станцевать под особую музыку.
Мне досталась лезгинка. Сплясать лезгинку в ластах в присутствии 200 человек становится еще увлекательней, если ты и без ласт не умеешь танцевать.
По натуре я - гуманист, то есть люблю человека, как Лектор Ганнибал, но упустить приз - бутылку с горящей жидкостью внутри - не позволила совесть. Ну а когда с ног слетели вторые ласты, я вспомнил, что когда-то увлекался паркуром и ухватился за эту соломинку.
Кстати, чемпиону мира по рапиду Нодирбеку я проигрывал всего лишь три раза. Это было много лет назад, он был ещё молод, неопытен, да и играли мы с ним всего лишь 2 партии.
Вы заметили, как я плавно перешёл от корпоратива к шахматам? И я нет. На корпоративке были ещё прелестные падшие создания, но кому это сейчас интересно?
Говорят, если не вышел ростом и застрял между Наполеоном и Сталиным, то дальше растёт только душа. Давайте в новом 2022 году отрастим мы наши души - вместо бороды - до размеров страны. И будем измерять счастье в "душах" (как Гоголь), а не в квадратных метрах или лошадиных силах.
С наступающим вас, товарищи господа однострадальцы!
пс. Дойду до кондиции, может, и выложу кадр с сальто, если вежливо попросите.
* * *
Извините за театральную паузу в три месяца. Просто жизнь мельтешила перед глазами, да дни шуршали, как лист на лобовом стекле.
Засмотрелся. Заслушался.
Хотел было перепрыгнуть внутреннюю бездну - сорвался. Итог: перелом сознания и вывих души.
Из-за паузы даже подзабыл грамматику русского языка. Долго вспоминал, какой падеж отвечает на вопрос: "Зачем?"
Не смог. Отвлекли взрывы.
Стал сомневаться в словах:
Путаю эзотерику с истерикой, истерику с фрикаделикой, фрикаделику с котлетами, а войну с миром.
Наверное, старею.
Мандельштам измерял хорошее стихотворение 100 папиросами.
Делаю наброски, выкуриваю 99-ю (а ведь завтра бежать марафон), сомневаюсь в Мандельштаме.
Хотя когда-то порезался его:
"Поэзию уважают только у нас - за неё могут убить.
Нигде больше за поэзию не убивают."
А в остальном жизнь плывёт, как тот военный корабль, по указанному маршруту.
Ведь как говорил ФД:
Если Его нет, то всё дозволено.
Извините за театральную паузу в три месяца. Просто жизнь мельтешила перед глазами, да дни шуршали, как лист на лобовом стекле.
Засмотрелся. Заслушался.
Хотел было перепрыгнуть внутреннюю бездну - сорвался. Итог: перелом сознания и вывих души.
Из-за паузы даже подзабыл грамматику русского языка. Долго вспоминал, какой падеж отвечает на вопрос: "Зачем?"
Не смог. Отвлекли взрывы.
Стал сомневаться в словах:
Путаю эзотерику с истерикой, истерику с фрикаделикой, фрикаделику с котлетами, а войну с миром.
Наверное, старею.
Мандельштам измерял хорошее стихотворение 100 папиросами.
Делаю наброски, выкуриваю 99-ю (а ведь завтра бежать марафон), сомневаюсь в Мандельштаме.
Хотя когда-то порезался его:
"Поэзию уважают только у нас - за неё могут убить.
Нигде больше за поэзию не убивают."
А в остальном жизнь плывёт, как тот военный корабль, по указанному маршруту.
Ведь как говорил ФД:
Если Его нет, то всё дозволено.
<УЛИСС>
#143
А ещё на новогодних каникулах была такая история:
Всю ночь вместе с мелкими Сталиновами орали новогодние песни. Когда песни кончились, затянули "Прекрасное далеко" на немецком языке. На втором куплете сын шагал строем, дочь отдавала честь. Под конец песни жутко хотелось напасть на Польшу.
На следующий день на улице соседи смотрели на нас матом. Зато какой-то алкаш спросил, не знаю ли я "Улисса" Джойса.
- Это я-то не знаю Джойса!? Да я на его "Улисс" правый глаз вывихнул! - вспылил я и чуть было не полез в драку.
В прошлом, когда я ещё не был во всю женат, меня преследовала девушка, добровольно читавшая "Улисс". Я боялся её, не отвечал на её звонки, избегал встреч. Она пугала меня больше, чем немка в Германии (чьей инвенцией, простите, в студенческие годы я был глубоко экзальтирован, извините), любимой книжкой, которой была "Майн кампф".
- Ну хорошо, хорошо, допустим и не осилил, ну допустим, - не отпускал я алкаша. - Но виноват-то не я, а Джойс! Ведь всё что не "толстой" - для меня - "джойс".
Это я потом понял, что товарищ спрашивал не про "Улисс" Джойса, а улицу Жойсув, но мой поток сознания было уже не остановить.
#143
А ещё на новогодних каникулах была такая история:
Всю ночь вместе с мелкими Сталиновами орали новогодние песни. Когда песни кончились, затянули "Прекрасное далеко" на немецком языке. На втором куплете сын шагал строем, дочь отдавала честь. Под конец песни жутко хотелось напасть на Польшу.
На следующий день на улице соседи смотрели на нас матом. Зато какой-то алкаш спросил, не знаю ли я "Улисса" Джойса.
- Это я-то не знаю Джойса!? Да я на его "Улисс" правый глаз вывихнул! - вспылил я и чуть было не полез в драку.
В прошлом, когда я ещё не был во всю женат, меня преследовала девушка, добровольно читавшая "Улисс". Я боялся её, не отвечал на её звонки, избегал встреч. Она пугала меня больше, чем немка в Германии (чьей инвенцией, простите, в студенческие годы я был глубоко экзальтирован, извините), любимой книжкой, которой была "Майн кампф".
- Ну хорошо, хорошо, допустим и не осилил, ну допустим, - не отпускал я алкаша. - Но виноват-то не я, а Джойс! Ведь всё что не "толстой" - для меня - "джойс".
Это я потом понял, что товарищ спрашивал не про "Улисс" Джойса, а улицу Жойсув, но мой поток сознания было уже не остановить.