Добрый вечер всем.
Это мой канал. Здесь я собираюсь публиковать свои рассказы.
Это мой канал. Здесь я собираюсь публиковать свои рассказы.
❤1
<РЕЛИГИОЗНЫЙ АТЕИСТ>
Дядя Яков, друг моего покойного Отца, при Советах был атеистом, впрочем, как и многие другие. Строил коммунизм, было не до религии. После распада, вместе с прочей свободой, пришла и свобода совести. Дядя Яков стал регулярно посещать мечети (синагоги только строились), но делал он это не в благословенную Пятницу, а в святой Шаббат, и молил он в них исключительно своему богу, вероятно прося Аллаха передать его молитвы кому надо. Так нынче он строил свою совесть.
Жена дяди Якова, тётя Света, была русская, христианка, но католичка (там у неё всё запутанно) и, как вы уже наверное догадались, посещала она в основном православные церкви (единственный костёл в городе обернулся в долгострой).
В какой-то момент дядя Яков увлёкся буддизмом, конфуцианством и даже индуизмом. Видимо, решил строить теперь свой внутренний мир. Начал изучать санскрит, закупил Трипитака, Веды и прочие глубоко-философские трактаты, обставил гостиную позолоченными статуями Будды. Даже съездил в Китай, Тайланд и Индию, правда по бизнесу, но и о Будде с Кришной не забывал.
И вот в один прекрасный день решил дядя Яков иммигрировать, ясное дело, в Израиль. Видимо обстраивать теперь свою старость. С визой у него особо проблемы не возникли, хотя, надо сказать, в жилах у дяди текла не только еврейская кровь, но и кровь Отца, когда-то второпях перелитая в неотложке после глупого ДТП. Происхождения разные, а группа и резус совпали, вот и перелили. Ну, так дружба ж!
Вот так проводили мы дядю Якова - в прошлом атеиста ныне с буддийским мировоззрением, с русской женой-католичкой, и с еврейской кровью в жилах, густо разбавленная горячей азиатской кровью Отца - в Израиль.
Дядя Яков, друг моего покойного Отца, при Советах был атеистом, впрочем, как и многие другие. Строил коммунизм, было не до религии. После распада, вместе с прочей свободой, пришла и свобода совести. Дядя Яков стал регулярно посещать мечети (синагоги только строились), но делал он это не в благословенную Пятницу, а в святой Шаббат, и молил он в них исключительно своему богу, вероятно прося Аллаха передать его молитвы кому надо. Так нынче он строил свою совесть.
Жена дяди Якова, тётя Света, была русская, христианка, но католичка (там у неё всё запутанно) и, как вы уже наверное догадались, посещала она в основном православные церкви (единственный костёл в городе обернулся в долгострой).
В какой-то момент дядя Яков увлёкся буддизмом, конфуцианством и даже индуизмом. Видимо, решил строить теперь свой внутренний мир. Начал изучать санскрит, закупил Трипитака, Веды и прочие глубоко-философские трактаты, обставил гостиную позолоченными статуями Будды. Даже съездил в Китай, Тайланд и Индию, правда по бизнесу, но и о Будде с Кришной не забывал.
И вот в один прекрасный день решил дядя Яков иммигрировать, ясное дело, в Израиль. Видимо обстраивать теперь свою старость. С визой у него особо проблемы не возникли, хотя, надо сказать, в жилах у дяди текла не только еврейская кровь, но и кровь Отца, когда-то второпях перелитая в неотложке после глупого ДТП. Происхождения разные, а группа и резус совпали, вот и перелили. Ну, так дружба ж!
Вот так проводили мы дядю Якова - в прошлом атеиста ныне с буддийским мировоззрением, с русской женой-католичкой, и с еврейской кровью в жилах, густо разбавленная горячей азиатской кровью Отца - в Израиль.
❤1
Ну и о женщинах, специально на 1 Мая!
< О ЖЕНЩИНАХ ЗА 40 >
(по М.Жванецкому)
Вот она. Афродита далеко забальзаковского возраста. Статная. Мелодичная. Она не ходит - шествует. Не говорит - поёт.
Её искрящие глаза и солнечная улыбка разглаживают еле заметные морщинки.
Она всё более доверяет утренней пробежке с контрастным душем, и менее китайско-французской косметике.
Она любознательна. В её сумочке всегда есть книжечка. Бывает и на иностранных языках. Она легко переходит с родного языка на русский.
Её всё больше будоражит судьба женщины в песках у Кобо Абэ, нежели героини латиноамериканских сериалов.
Ей интересна заграница, но она её давно не манит. Манит семья. Сын да муж. Столпы её счастья. Заботливая мать. Любящая жена. Она в меру глупенькая, и не в меру мудрая.
Обожает Лигу Чемпионов и разбирается в хоккее. Машину водит под Вивальди, а всплакнуть любит под Шопена. А слёзы эти у неё от умеренности, безмятежности, от простого женского счастья.
Она вовсе не наивна, но верит в чудо и немного в Деда Мороза.
Мужчины ей вслед обычно оборачиваются, но свиснуть – никогда. Ею молча восхищаются, нервно примеривая себя в её годы.
Разумеется, она не курит, потому что и не начинала. К чему ей этот дешёвый пафос?
Она бесстрашна. Понимая, что перемены это и есть жизнь, она их вовсе не боится. Напротив, она сама - перемена. Всегда разная. То дерзкая и милая с мальчишеской причёской, то нежная и страстная с длинными локонами.
Вот она. Афродита.
Однажды, выйдя из морской пены, появилась она на наших улицах… и растаяла, видимо, до следующего Потопа.
< О ЖЕНЩИНАХ ЗА 40 >
(по М.Жванецкому)
Вот она. Афродита далеко забальзаковского возраста. Статная. Мелодичная. Она не ходит - шествует. Не говорит - поёт.
Её искрящие глаза и солнечная улыбка разглаживают еле заметные морщинки.
Она всё более доверяет утренней пробежке с контрастным душем, и менее китайско-французской косметике.
Она любознательна. В её сумочке всегда есть книжечка. Бывает и на иностранных языках. Она легко переходит с родного языка на русский.
Её всё больше будоражит судьба женщины в песках у Кобо Абэ, нежели героини латиноамериканских сериалов.
Ей интересна заграница, но она её давно не манит. Манит семья. Сын да муж. Столпы её счастья. Заботливая мать. Любящая жена. Она в меру глупенькая, и не в меру мудрая.
Обожает Лигу Чемпионов и разбирается в хоккее. Машину водит под Вивальди, а всплакнуть любит под Шопена. А слёзы эти у неё от умеренности, безмятежности, от простого женского счастья.
Она вовсе не наивна, но верит в чудо и немного в Деда Мороза.
Мужчины ей вслед обычно оборачиваются, но свиснуть – никогда. Ею молча восхищаются, нервно примеривая себя в её годы.
Разумеется, она не курит, потому что и не начинала. К чему ей этот дешёвый пафос?
Она бесстрашна. Понимая, что перемены это и есть жизнь, она их вовсе не боится. Напротив, она сама - перемена. Всегда разная. То дерзкая и милая с мальчишеской причёской, то нежная и страстная с длинными локонами.
Вот она. Афродита.
Однажды, выйдя из морской пены, появилась она на наших улицах… и растаяла, видимо, до следующего Потопа.
❤1
Немного юмора:
< SOCIETY >
(16+ !!!)
В пору моей ранней профессиональной карьеры в одном из респектабельных, но государственных учреждений попал я под зоркое внимание самого Первого Лица. Лицо у «Первого Лица» было просветлённое, старческое, ведь и было-то ему лет двести, а то и все триста, никак не меньше. Но и в этом преклонном возрасте руководил старец предприятием умело, знаючи. Что взять, старая школа!
Но, как и всем старикам, время от времени ему были нужны свободные уши, желательно молодые, дабы мог он нравоучить, вторя «Да я в твоём-то возрасте…». Вот тут-то он меня и заприметил, «зелёного», с глупой улыбкой на физиономии, зато с ушами и весь в амбициях.
Помню, любил старик под пиалку зелёного чая, аккуратно разбавленной вискарём (может это и был его секрет долголетия?), рассказывать как на приёме у Сталина у него коленки тряслись.
- А вот когда Никита Сергеевич назначил меня руководить этим предприятием, - неспешным старческим голосом в сотый раз повествовал он мне свою историю, - министром был у нас некий Ахмадбой. Редкая сволочь, царство ему небесная, - старик выругался и перекрестился. – Сколько же их было на моём веку! Я и счёт им уже потерял. Вот и нынешнего, как ты знаешь, Ахмадбойем звать. Оно и получается, что «от Ахмадбойя до Ахмадбойя без инфаркта, паралича и геморроя»! - и каждый раз на этом месте старик искренно хихикал от столь удачной рифмовки.
Впрочем, надо сказать, что насчёт геморроя он слукавил. Знающие люди поведали, что было дело, сей недуг не обошёл его стороной. Оно и не удивительно, полстолетия бессменно сидеть на одном кресле и у роденовского «Мыслителя» геморрой выскочит. Но сейчас не об этом.
И вот однажды вызывает меня этот динозавр к себе на зелёный чаёк. По правде говоря, у меня от этого чая уже и давление маленько стало расшатываться. Вискарём-то он только свой чай заправлял, а мой лишь сахарком, и то лишь в два кусочка. «Мал ещё для раствора!» - обосновывал старый скупердяй.
Я постучался.
- Разрешите?
- Вот ты мне скажи, - с порога набросилось на меня «Первое Лицо», - как теперь наша доблестная компания зовётся?
- Общество? – неуверенно произнёс я.
- Это понятно, ты мне на ихнем это скажи, как на бланке.
- Society, - громко произнёс я, хвастаясь своим среднезападным акцентом.
- Вот, вот! И я о том же! Об «Об-щес-тве»! – прошипел старик. – Повтори-ка ещё раз.
- Сосаэти!
- Это у тебя «общество» как «общество», а в моих устах это слово приобретает иной, вульгарный смысл и звучит как требование… «Сосайте»! Причём вежливое такое, на «Вы» даже!
Я стоял и недоумевал: «Скорее бы уже зелёный чай, Сталин и геморрой, а то дел невпроворот».
- Это я ещё сейчас на «сосайте» перешёл, добрые люди подсказали, а до недавних-то пор я нашим иностранным коллегам вообще назойливо предлагал: «Сосите», ну как написанно, так я и читаю!
Я проглотил свой смех. Поперхнулся. Запил зелёным чаем, без вискаря. Тот с шумом унёс смех куда-то в желудок.
- Пошлый буржуйский язык! – выругался старик. - Ты представляешь, если бы я у товарища Сталина что-то подобное сказал бы! Да я бы сам стал умолять его выслать меня в ГУЛАГ по 58 статье! А сегодня-то что? Да я каждый вторник на планёрке коллегам предлагаю… это самое.
А секретарша моя, Римма, постоянно краснеет слыша от меня это слово. Я-то ей приказ или протокол надиктовываю, а ей, небось, намёки слышатся, причём не двусмысленные.
В этот раз заглотнуть свой смех мне не удалось.
- Тебе, дураку, смешно, а мне-то страшно, вдруг она сдури возьмет и примет моё предложение?!
Тут я уже совсем взорвался, аж чай пролил.
Хороший был человек в нашем «сосайте»!
< SOCIETY >
(16+ !!!)
В пору моей ранней профессиональной карьеры в одном из респектабельных, но государственных учреждений попал я под зоркое внимание самого Первого Лица. Лицо у «Первого Лица» было просветлённое, старческое, ведь и было-то ему лет двести, а то и все триста, никак не меньше. Но и в этом преклонном возрасте руководил старец предприятием умело, знаючи. Что взять, старая школа!
Но, как и всем старикам, время от времени ему были нужны свободные уши, желательно молодые, дабы мог он нравоучить, вторя «Да я в твоём-то возрасте…». Вот тут-то он меня и заприметил, «зелёного», с глупой улыбкой на физиономии, зато с ушами и весь в амбициях.
Помню, любил старик под пиалку зелёного чая, аккуратно разбавленной вискарём (может это и был его секрет долголетия?), рассказывать как на приёме у Сталина у него коленки тряслись.
- А вот когда Никита Сергеевич назначил меня руководить этим предприятием, - неспешным старческим голосом в сотый раз повествовал он мне свою историю, - министром был у нас некий Ахмадбой. Редкая сволочь, царство ему небесная, - старик выругался и перекрестился. – Сколько же их было на моём веку! Я и счёт им уже потерял. Вот и нынешнего, как ты знаешь, Ахмадбойем звать. Оно и получается, что «от Ахмадбойя до Ахмадбойя без инфаркта, паралича и геморроя»! - и каждый раз на этом месте старик искренно хихикал от столь удачной рифмовки.
Впрочем, надо сказать, что насчёт геморроя он слукавил. Знающие люди поведали, что было дело, сей недуг не обошёл его стороной. Оно и не удивительно, полстолетия бессменно сидеть на одном кресле и у роденовского «Мыслителя» геморрой выскочит. Но сейчас не об этом.
И вот однажды вызывает меня этот динозавр к себе на зелёный чаёк. По правде говоря, у меня от этого чая уже и давление маленько стало расшатываться. Вискарём-то он только свой чай заправлял, а мой лишь сахарком, и то лишь в два кусочка. «Мал ещё для раствора!» - обосновывал старый скупердяй.
Я постучался.
- Разрешите?
- Вот ты мне скажи, - с порога набросилось на меня «Первое Лицо», - как теперь наша доблестная компания зовётся?
- Общество? – неуверенно произнёс я.
- Это понятно, ты мне на ихнем это скажи, как на бланке.
- Society, - громко произнёс я, хвастаясь своим среднезападным акцентом.
- Вот, вот! И я о том же! Об «Об-щес-тве»! – прошипел старик. – Повтори-ка ещё раз.
- Сосаэти!
- Это у тебя «общество» как «общество», а в моих устах это слово приобретает иной, вульгарный смысл и звучит как требование… «Сосайте»! Причём вежливое такое, на «Вы» даже!
Я стоял и недоумевал: «Скорее бы уже зелёный чай, Сталин и геморрой, а то дел невпроворот».
- Это я ещё сейчас на «сосайте» перешёл, добрые люди подсказали, а до недавних-то пор я нашим иностранным коллегам вообще назойливо предлагал: «Сосите», ну как написанно, так я и читаю!
Я проглотил свой смех. Поперхнулся. Запил зелёным чаем, без вискаря. Тот с шумом унёс смех куда-то в желудок.
- Пошлый буржуйский язык! – выругался старик. - Ты представляешь, если бы я у товарища Сталина что-то подобное сказал бы! Да я бы сам стал умолять его выслать меня в ГУЛАГ по 58 статье! А сегодня-то что? Да я каждый вторник на планёрке коллегам предлагаю… это самое.
А секретарша моя, Римма, постоянно краснеет слыша от меня это слово. Я-то ей приказ или протокол надиктовываю, а ей, небось, намёки слышатся, причём не двусмысленные.
В этот раз заглотнуть свой смех мне не удалось.
- Тебе, дураку, смешно, а мне-то страшно, вдруг она сдури возьмет и примет моё предложение?!
Тут я уже совсем взорвался, аж чай пролил.
Хороший был человек в нашем «сосайте»!
❤1
< И ПУСТЬ ВЕСЬ МИР РУШИТСЯ >
Видел недавно объявление, человек отчаянно искал место, где готовят суп из змеи. Вспомнил покойного Отца. Тот же недуг. Врачи на этой стадии болезни обычно прописывают змеиный суп. Прописать сразу «смерть» им не велит Гиппократ вот они за змею, как за соломинку, и хватаются. А ты пока об этом не знаешь, и бежишь себе счастливый, в поисках рептилии-панацеи. Да что там змея, пропиши врач борщ из мамонта, я бы за мамонтом в мезозой бы вломился.
Не без помощи храбрых людей, словил я в горах подколодную и в баклажку её. Длиной змейка оказалась аккурат… в три литра. Линейку не прикладывал, а объём был на таре указан.
Фобия фобией, а животных я малость уважаю. Именно из глубокого уважения к фауне я и не стал плотно прикрывать крышку тары. Пусть, мол, змеюка дышит, ехать ведь не близко. К тому же повар велел пленника, как вражеского языка, доставить живым. В общем, два часа дружно ехали мы с ним под классическую музыку: я за рулём, он под ногами. Пока я мирно крутил баранку, ни о чём не догадываясь, он, несколько раз переползая меж педалей и ног, исследовал салон моей машины. Видимо машина, как и творчество Вивальди, пришлась по душе моему спутнику, потому как кусать он меня не стал, а залёг под сиденье водителя, свернулся клубком, да и заснул умиротворённо. Проснулся он уже в кастрюле. Но я его всё равно уважаю. Как представлю его в машине под ногами, так сразу и «уважаю», ненормативно.
Вот так, сам того не желая, я почти излечился от герпетофобии.
Узнав про инцидент, Отец рассказал другой метод борьбы со страхом:
«К 2012 году, кстати, ровно в день твоего рождения, Майи обещают конец света. Столько я уже вряд ли проживу, а ты смотри, не проспи апокалипсис. Достань из полки «Заратустру». Возьми моё кресло-качалку, правда, скрипит оно ужасно, ну да б-г с ним. Выйди во двор. Налей себе шампанского. Будет сын, посади его к себе на колени… и читай. И пусть весь мир рушится, а ты не боись.»
Вот уже пять лет как мы пережили конец света. В холодильнике мёрзнет «Krug». Ницше без надобности пылится на полке. Кресло давно уже не качается. И сын растёт, с отцовскими глазами.
Видел недавно объявление, человек отчаянно искал место, где готовят суп из змеи. Вспомнил покойного Отца. Тот же недуг. Врачи на этой стадии болезни обычно прописывают змеиный суп. Прописать сразу «смерть» им не велит Гиппократ вот они за змею, как за соломинку, и хватаются. А ты пока об этом не знаешь, и бежишь себе счастливый, в поисках рептилии-панацеи. Да что там змея, пропиши врач борщ из мамонта, я бы за мамонтом в мезозой бы вломился.
Не без помощи храбрых людей, словил я в горах подколодную и в баклажку её. Длиной змейка оказалась аккурат… в три литра. Линейку не прикладывал, а объём был на таре указан.
Фобия фобией, а животных я малость уважаю. Именно из глубокого уважения к фауне я и не стал плотно прикрывать крышку тары. Пусть, мол, змеюка дышит, ехать ведь не близко. К тому же повар велел пленника, как вражеского языка, доставить живым. В общем, два часа дружно ехали мы с ним под классическую музыку: я за рулём, он под ногами. Пока я мирно крутил баранку, ни о чём не догадываясь, он, несколько раз переползая меж педалей и ног, исследовал салон моей машины. Видимо машина, как и творчество Вивальди, пришлась по душе моему спутнику, потому как кусать он меня не стал, а залёг под сиденье водителя, свернулся клубком, да и заснул умиротворённо. Проснулся он уже в кастрюле. Но я его всё равно уважаю. Как представлю его в машине под ногами, так сразу и «уважаю», ненормативно.
Вот так, сам того не желая, я почти излечился от герпетофобии.
Узнав про инцидент, Отец рассказал другой метод борьбы со страхом:
«К 2012 году, кстати, ровно в день твоего рождения, Майи обещают конец света. Столько я уже вряд ли проживу, а ты смотри, не проспи апокалипсис. Достань из полки «Заратустру». Возьми моё кресло-качалку, правда, скрипит оно ужасно, ну да б-г с ним. Выйди во двор. Налей себе шампанского. Будет сын, посади его к себе на колени… и читай. И пусть весь мир рушится, а ты не боись.»
Вот уже пять лет как мы пережили конец света. В холодильнике мёрзнет «Krug». Ницше без надобности пылится на полке. Кресло давно уже не качается. И сын растёт, с отцовскими глазами.
❤2
<НЕ НАДО>
(ко дню Победы посвящается)
ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ.
Самолёт готовился к взлёту. 91-летний генерал армии в отставке Гареев Махмут Ахметович расположился в эконом-классе. Тем же рейсом, но уже бизнес-классом, летел молодой человек, менеджер нефтегазовой компании.
Менеджер, приметив ветерана, вскочил с места и направился к старику. Привёл он его за руку в бизнес класс, да и усадил на своё место. Снял с него тяжёлый китель, увешанный орденами Победы: четыре «Красного Знамени», три «Красной Звезды», «Ленина», «Невского», «Отечественной войны» и «За заслуги» III степени. Награды теснились и звенели в унисон. Уважил старика молодой человек. Даже обувь с него снял. Приспустил спинку кресла. Накрыл одеялом. Прикрыл иллюминатор и, собрав свои вещи, ушёл в эконом-класс на его место.
Всё вроде бы правильно, всё верно. Да вот только на посадке у трапа не пустили старика через VIP зону пройти, минуя огромную очередь. Дескать, сервис этот платный, и платить надобно заранее. А стоит проход этот совсем недешёво. Человек этот в своей жизни прошёл немало зон, причём смертельных. Рисковал и заплатил многим. Но видимо недостаточно заплатил, коли по VIP зоне пройти не позволили. Опять вступился менеджер за старика, уже и платить собирался, да оборвал его старик:
- Нет, сынок, спасибо, НЕ НАДО.
Фронтовик поправил фуражку, застегнул пуговицы кителя, поднял свой чемодан, выпрямил плечи и маршальской походкой направился на выход эконом-класса. Там, в толпе молодых и беспечных, он и исчез, как исчезали все герои. И только изредка где-то очень далеко можно было всё ещё услышать угасающий звон то ли боевых медалей, то ли церковных колоколов.
(ко дню Победы посвящается)
ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ.
Самолёт готовился к взлёту. 91-летний генерал армии в отставке Гареев Махмут Ахметович расположился в эконом-классе. Тем же рейсом, но уже бизнес-классом, летел молодой человек, менеджер нефтегазовой компании.
Менеджер, приметив ветерана, вскочил с места и направился к старику. Привёл он его за руку в бизнес класс, да и усадил на своё место. Снял с него тяжёлый китель, увешанный орденами Победы: четыре «Красного Знамени», три «Красной Звезды», «Ленина», «Невского», «Отечественной войны» и «За заслуги» III степени. Награды теснились и звенели в унисон. Уважил старика молодой человек. Даже обувь с него снял. Приспустил спинку кресла. Накрыл одеялом. Прикрыл иллюминатор и, собрав свои вещи, ушёл в эконом-класс на его место.
Всё вроде бы правильно, всё верно. Да вот только на посадке у трапа не пустили старика через VIP зону пройти, минуя огромную очередь. Дескать, сервис этот платный, и платить надобно заранее. А стоит проход этот совсем недешёво. Человек этот в своей жизни прошёл немало зон, причём смертельных. Рисковал и заплатил многим. Но видимо недостаточно заплатил, коли по VIP зоне пройти не позволили. Опять вступился менеджер за старика, уже и платить собирался, да оборвал его старик:
- Нет, сынок, спасибо, НЕ НАДО.
Фронтовик поправил фуражку, застегнул пуговицы кителя, поднял свой чемодан, выпрямил плечи и маршальской походкой направился на выход эконом-класса. Там, в толпе молодых и беспечных, он и исчез, как исчезали все герои. И только изредка где-то очень далеко можно было всё ещё услышать угасающий звон то ли боевых медалей, то ли церковных колоколов.
❤1