Маякóвский Владимир Владимирович: родился 7 июля 1893 в Багдади, Грузия. Маяковский поэт серебрянного века, о котором знают не меньше, чем о Пушкине. Жил в бедности, из за этого его отчислили из 5 класса классической гимназии в Москве за неуплату обучения.
Первое стихотворение Маяковский напечатал в нелегальном журнале «Порыв», который издавался 3 гимназией. Маяковского посадили в тюрьму по делу о подпольной типографии и по подозрению в связи с анархистами.
В тюрьме в 1909 году Маяковский снова стал писать стихи, но был недоволен написанным:

Вышло ходульно и ревплаксиво. Что-то вроде:
    «В золото, в пурпур леса одевались,
    Солнце играло на главах церквей.
    Ждал я: но в месяцах дни потерялись,
    Сотни томительных дней».
Исписал таким целую тетрадку. Спасибо надзирателям — при выходе отобрали. А то б ещё напечатал!
— «Я сам» (1922—1928)

Несмотря на столь критичное отношение, Маяковский именно с этой тетрадки исчислял начало своего творчества.
Драматург покончил жизнь самоубийством 14 апреля 1930 г.

Твоя беспощадная любовь
Пронеслась по мне как торнадо
И текла из ран моих кровь
А ты говорила: «так надо!»
Я верил твоим мимолетным словам
Как молитвам на восходе солнца
Я не видел не ночи, не видел я дня
Помню только, как сердце бьется...
Как сердце твое
Не прерываясь
Настучало мне о любви
А я слушал, дурак
Считал, прошлое позади
Я тщеславно тебя целовал
Я бил тело, что смело с тобой говорить
По всей святой правде
Не стоило тебя мне любить.
Я отдал тебе ночи
Все я отдал
А ты что взамен?
"Мое сердце"
Да пусть разобьется
Пусть хоть к чертям
Зачем мне такое бедство?!

#netuneba

Я в рабстве
Того, что люблю
Я люблю, ненавидя, терпя
Может так суждено для меня
Но не хочу я такую судьбу...
Я хочу может всю тебя
Может мне не достаточно
Просто...
И ты, дорогая
Обними хоть меня
Вот они, чувства
Так ложно.
Так в серьез я еще не хотел
Я еще не хотел даже правды.
Окунувшись в любовный предел
Я испытывал чувство жажды
Я не могу без тебя теперь
Я не могу без тебя, как не впрячь
Пусть ноет в ночи капель
Я люблю тебя, сколько не плачь.

#netuneba

Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
Не властно лезвие не одного ножа.

Просыпаясь каждое утро
Я не вижу твой силуэт
Куда ж ты ушла, подруга?
В окне мелькает твой свет

Я не вижу шансов на жизнь
Я не чувствую сил на надежду
Мои чувства - безвыигрышный риск
Прости меня, ты, невежду.

Вспомни как ярко солнце светило
Ты обернулась, проходя сквозь деревья
Они шептали тебе, как льстиво
Было говорить «нет терпенья»

Ты ждала самый лучший конец
Окунувшись в груду проблем
Ты знаешь что я их творец
А еще самых сладких поэм.

#netuneba

На Западе все спокойно

Мы,
  излюбленное
         пушечное лакомство,
мы,
  оптовые потребители
             костылей
                  и протез,
мы
  выйдем на улицу,
           мы
             1 августа
аж к небу
     гвоздями
          прибьем протест.
Долой
   политику
        пороховых бочек!
Довольно
     до́ма
        пугливо щуплиться!
От первой республики
           крестьян и рабочих
отбросим
     войны
         штыкастые щупальцы.
Мы
  требуем мира.
         Но если
             тронете,
мы
  в роты сожмемся,
           сжавши рот.
Зачинщики бойни
         увидят
             на фронте
один
   восставший
         рабочий фронт.

Владимир Маяковский, 1929 г.

.musicmusicmusicmusic.

Последнее письмо

Когда умолкнут все песни
Которых я не знаю
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход
Гудбай Америка, о
Где я не был никогда
Прощай навсегда
Возьми банджо, сыграй мне на прощанье

Бутусов, Умецкий

Мы идём

Кто вы?
Мы
разносчики новой веры,
красоте задающей железный тон.
Чтоб природами хилыми не сквернили скверы,
в небеса шарахаем железобетон.
Победители,
шествуем по свету
сквозь рёв стариков злючий.
И всем,
кто против,
советуем
следующий вспомнить случай.
Раз
на радугу
кулаком
замахнулся городовой:
— чего, мол, меня нарядней и чище! —
а радуга
вырвалась
и давай
опять сиять на полицейском кулачище.
Коммунисту ль
распластываться
перед тем, кто старей?
Беречь сохранность насиженных мест?
Это революция
и на Страстном монастыре
начертила:
«Не трудящийся не ест».
Революция
отшвырнула
тех, кто
рушащееся
оплакивал тысячью родов,
ибо знает:
новый грядет архитектор —
это мы,
иллюминаторы завтрашних городов.
Мы идём
нерушимо,
бодро.
Эй, двадцатилетние!
взываем к вам.
Барабаня,
тащите красок вёдра.
Заново обкрасимся.
Сияй, Москва!
И пускай
с газеты
какой-нибудь выродок
сражается с нами
(не на смерть, а на живот).
Всех младенцев перебили по приказу Ирода;
а молодость,
ничего —
живёт.

Владимир Маяковский, 1919 г.

Find a queen without a king
They say she plays guitar and cries and sings, la-la-la-la
Ride a white mare in the footsteps of dawn
Tryin' to find a woman who's never, never, never been born
Standin' on a hill in the mountain of dreams
Tellin' myself it's not as hard, hard, hard as it seems

Найти королеву без короля,
Что играет на гитаре, плачет и поёт, ла-ла-ла-ла.
Скачу на белой лошади рассвету вторя,
Пытаюсь найти женщину, что даже, даже, даже не была рождена.
Стою на холме, и мечтаний гора,
Скажу себе – это не так, так, так трудно, как казалось тогда...

НОЧЬ

Багровый и белый отброшен и скомкан,
в зеленый бросали горстями дукаты,
а черным ладоням сбежавшихся окон
раздали горящие желтые карты.

Бульварам и площади было не странно
увидеть на зданиях синие тоги.
И раньше бегущим, как желтые раны,
огни обручали браслетами ноги.

Толпа - пестрошерстая быстрая кошка -
плыла, изгибаясь, дверями влекома;
каждый хотел протащить хоть немножко
громаду из смеха отлитого кома.

Я, чувствуя платья зовущие лапы,
в глаза им улыбку протиснул; пугая
ударами в жесть, хохотали арапы,
над лбом расцветивши крыло попугая.

Владимир Маяковский, 1912