🇵🇾👩🏻 24 февраля — День женщин Парагвая. Праздник с особым историческим смыслом для страны
Каждый год 24 февраля в Парагвае отмечают День женщин — праздник, посвященный тем, кто сыграл решающую роль в истории этого маленького государства.
Парагвайских женщин называют восстановительницами нации: после разрушительной войны с Тройственным союзом именно они помогли стране выжить и возродиться.
Важнее, чем 8-е марта
Дата связана с событием 24 февраля 1867 года, когда в Асунсьоне прошла первая Ассамблея американских женщин. Тогда парагвайки собрались на площади и пожертвовали свои последние ценности — главным образом украшения — на нужды общества. Многие из них уже потеряли мужей, сыновей и братьев, но нашли в себе силы помочь стране. Позже этих женщин назвали Las Residentas.
Хуана Мария де Лара — героиня независимости
Родившаяся в 1760 году, она стала одной из ключевых фигур борьбы за независимость. Работая при кафедральном соборе Асунсьона, Хуана передавала тайные сообщения революционерам. Именно она в ночь на 14 мая 1811 года передала пароль «Независимость или смерть» и звоном церковных колоколов помогла собрать жителей города.
Она стала единственной женщиной, официально признанной национальным героем Парагвая.
Рамона Феррейра — первая женщина-журналист
Родившаяся уже после войны, Рамона Феррейра стала первой женщиной-журналистом в Парагвае и одной из первых феминисток.
В 1902 году она основала газету La Voz del Siglo — первое издание в стране под руководством женщины. Рамона писала о правах женщин и критиковала чрезмерное влияние церкви на общество.
В 1904 году вооруженные группы разгромили типографию газеты — так Рамону попытались заставить замолчать. Но ее идеи пережили время.
Серафина Давалос — первая женщина-юрист
Серафина стала первой женщиной-адвокатом Парагвая и одним из главных голосов раннего феминизма в Латинской Америке. В 1907 году она защитила докторскую диссертацию «Humanismo», где выступала за равноправие.
Она основала несколько женских организаций и школу для девушек. Давалос писала:
Консепсьон Лейес де Чавес — ученый и дипломат
Писательница, педагог и дипломат, родившаяся в 1890 году. Она повлияла на образование целых поколений — ее учебники использовались в школах десятилетиями.
В 1953 году Консепсьон стала президентом Межамериканской комиссии женщин в Вашингтоне и сыграла важную роль в продвижении равноправия в Америке.
Ее деятельность приблизила получение женщинами избирательного права в Парагвае, дав им больше свобод.
Кармен Каско де Лара Кастро — защитница прав человека
Правозащитница, известная как «Сеньора Свобода», боролась за гражданские права в годы диктатуры Стресснера.
Она основала Парагвайскую комиссию по правам человека — одну из первых в Латинской Америке — и продолжала работу несмотря на преследования.
Именно Кармен Каско предложила официально учредить 24 февраля как День женщин Парагвая.
Значение
Сегодня этот день — напоминание о силе парагвайских женщин прошлого и настоящего. И о том, что борьба за равные права для этой страны — не просто лозунг. Женщины буквально дали Парагваю вторую жизнь.
Каждый год 24 февраля в Парагвае отмечают День женщин — праздник, посвященный тем, кто сыграл решающую роль в истории этого маленького государства.
Парагвайских женщин называют восстановительницами нации: после разрушительной войны с Тройственным союзом именно они помогли стране выжить и возродиться.
Важнее, чем 8-е марта
Дата связана с событием 24 февраля 1867 года, когда в Асунсьоне прошла первая Ассамблея американских женщин. Тогда парагвайки собрались на площади и пожертвовали свои последние ценности — главным образом украшения — на нужды общества. Многие из них уже потеряли мужей, сыновей и братьев, но нашли в себе силы помочь стране. Позже этих женщин назвали Las Residentas.
Хуана Мария де Лара — героиня независимости
Родившаяся в 1760 году, она стала одной из ключевых фигур борьбы за независимость. Работая при кафедральном соборе Асунсьона, Хуана передавала тайные сообщения революционерам. Именно она в ночь на 14 мая 1811 года передала пароль «Независимость или смерть» и звоном церковных колоколов помогла собрать жителей города.
Она стала единственной женщиной, официально признанной национальным героем Парагвая.
Рамона Феррейра — первая женщина-журналист
Родившаяся уже после войны, Рамона Феррейра стала первой женщиной-журналистом в Парагвае и одной из первых феминисток.
В 1902 году она основала газету La Voz del Siglo — первое издание в стране под руководством женщины. Рамона писала о правах женщин и критиковала чрезмерное влияние церкви на общество.
В 1904 году вооруженные группы разгромили типографию газеты — так Рамону попытались заставить замолчать. Но ее идеи пережили время.
Серафина Давалос — первая женщина-юрист
Серафина стала первой женщиной-адвокатом Парагвая и одним из главных голосов раннего феминизма в Латинской Америке. В 1907 году она защитила докторскую диссертацию «Humanismo», где выступала за равноправие.
Она основала несколько женских организаций и школу для девушек. Давалос писала:
Если мы хотим построить демократическую страну свободы и справедливости, нужно начать с равенства в семье.
Консепсьон Лейес де Чавес — ученый и дипломат
Писательница, педагог и дипломат, родившаяся в 1890 году. Она повлияла на образование целых поколений — ее учебники использовались в школах десятилетиями.
В 1953 году Консепсьон стала президентом Межамериканской комиссии женщин в Вашингтоне и сыграла важную роль в продвижении равноправия в Америке.
Ее деятельность приблизила получение женщинами избирательного права в Парагвае, дав им больше свобод.
Кармен Каско де Лара Кастро — защитница прав человека
Правозащитница, известная как «Сеньора Свобода», боролась за гражданские права в годы диктатуры Стресснера.
Она основала Парагвайскую комиссию по правам человека — одну из первых в Латинской Америке — и продолжала работу несмотря на преследования.
Именно Кармен Каско предложила официально учредить 24 февраля как День женщин Парагвая.
Значение
Сегодня этот день — напоминание о силе парагвайских женщин прошлого и настоящего. И о том, что борьба за равные права для этой страны — не просто лозунг. Женщины буквально дали Парагваю вторую жизнь.
2❤18
🇵🇾🇺🇸 Парагвай и «возрождение Доктрины Монро»: Сантьяго Пенья становится главным союзником США
Президент Парагвая Сантьяго Пенья в интервью Bloomberg поддержал идею «возрождения» Доктрины Монро — одного из наиболее противоречивых принципов американской внешней политики. Это заявление выходит за рамки обычной дипломатической риторики и отражает уникальный геополитический выбор страны в условиях усиливающегося соперничества между странами и блоками.
Поддержка Доктрины Монро фактически означает одобрение более активной роли США в Западном полушарии. В регионе, где историческая память о вмешательстве Вашингтона остается политически чувствительной темой, подобная позиция звучит особенно необычно, но подчеркивает прозападный и антисоциалистический курс Парагвая.
Позиция Пеньи
Сантьяго Пенья положительно оценивает усиление присутствия США в Латинской Америке и заявил, что более активная политика Вашингтона является благоприятным фактором для региона. Он подчеркнул, что речь идет не о форме колониального влияния, а о взаимодействии союзников, объединенных общими интересами. Подробнее об этом я писал ранее здесь.
Также Пенья отметил, что Соединенные Штаты остаются ключевым стратегическим партнером Парагвая, а нынешний этап американской политики в отношении региона отличается повышенной активностью по сравнению с предыдущими десятилетиями. Он открыто подтвердил свою ориентацию на тесный союз с США и поддержку их политического присутствия в Латинской Америке.
Исторический смысл Доктрины Монро
Доктрина Монро была сформулирована в 1823 году и стала основой политики США в Западном полушарии. Ее исходный принцип заключался в том, что европейские державы не должны вмешиваться в дела стран Америки, а любое подобное действие рассматривается как угроза безопасности Соединенных Штатов и соседних государств.
Первоначально доктрина имела оборонительный характер, однако со временем превратилась в идеологическое обоснование американского доминирования в регионе. В XIX и XX веках ее положения неоднократно использовались для оправдания политического давления и военного вмешательства. Из-за этого в общественном сознании многих стран Латинской Америки Доктрина Монро ассоциируется не столько с защитой независимости региона, сколько с ограничением его политического суверенитета. Сегодня, однако, в официальной риторике США акцент смещен в сторону сотрудничества и союзных отношений с южными соседями.
Нетипичность заявления
Даже правительства, ориентированные на сотрудничество с США, обычно избегают прямых ссылок на Доктрину Монро. В дипломатическом языке чаще используются более нейтральные понятия — стратегическое партнерство, сотрудничество или интеграция. Открытая поддержка Доктрины Монро остается редкостью именно из-за ее исторических ассоциаций.
В этом смысле заявление Пеньи выделяется на фоне привычной региональной риторики и демонстрирует необычно прямолинейную позицию. Парагвай тем самым дает понять, что стремится дистанцироваться от исторического антагонизма и позиционирует себя как часть западного экономико-политического пространства.
Наблюдать за этим особенно интересно в контексте активной миграции европейцев в страну, притока крупных инвестиций, а также очевидного стремления Парагвая стать чем-то вроде латиноамериканского Сингапура.
Геополитический контекст
Высказывания Пеньи прозвучали на фоне усиливающейся конкуренции за влияние в Латинской Америке. В последние годы США стремятся укрепить свое присутствие в регионе одновременно с ростом активности других внешних игроков.
Позиция Парагвая может вызвать неоднозначную реакцию в регионе, где идея американского доминирования традиционно воспринимается настороженно. Исторический опыт интервенций и политического давления со стороны США остается важным элементом политической памяти многих стран Латинской Америки.
Однако Парагвай, в отличие от многих соседей, ориентируется на будущее. В Асунсьоне считают, что зацикливание на прошлом ограничивает возможности развития. Сегодня для страны усиление американского присутствия в Латинской Америке — не угроза, а фактор роста.
Президент Парагвая Сантьяго Пенья в интервью Bloomberg поддержал идею «возрождения» Доктрины Монро — одного из наиболее противоречивых принципов американской внешней политики. Это заявление выходит за рамки обычной дипломатической риторики и отражает уникальный геополитический выбор страны в условиях усиливающегося соперничества между странами и блоками.
Поддержка Доктрины Монро фактически означает одобрение более активной роли США в Западном полушарии. В регионе, где историческая память о вмешательстве Вашингтона остается политически чувствительной темой, подобная позиция звучит особенно необычно, но подчеркивает прозападный и антисоциалистический курс Парагвая.
Позиция Пеньи
Сантьяго Пенья положительно оценивает усиление присутствия США в Латинской Америке и заявил, что более активная политика Вашингтона является благоприятным фактором для региона. Он подчеркнул, что речь идет не о форме колониального влияния, а о взаимодействии союзников, объединенных общими интересами. Подробнее об этом я писал ранее здесь.
Также Пенья отметил, что Соединенные Штаты остаются ключевым стратегическим партнером Парагвая, а нынешний этап американской политики в отношении региона отличается повышенной активностью по сравнению с предыдущими десятилетиями. Он открыто подтвердил свою ориентацию на тесный союз с США и поддержку их политического присутствия в Латинской Америке.
Исторический смысл Доктрины Монро
Доктрина Монро была сформулирована в 1823 году и стала основой политики США в Западном полушарии. Ее исходный принцип заключался в том, что европейские державы не должны вмешиваться в дела стран Америки, а любое подобное действие рассматривается как угроза безопасности Соединенных Штатов и соседних государств.
Первоначально доктрина имела оборонительный характер, однако со временем превратилась в идеологическое обоснование американского доминирования в регионе. В XIX и XX веках ее положения неоднократно использовались для оправдания политического давления и военного вмешательства. Из-за этого в общественном сознании многих стран Латинской Америки Доктрина Монро ассоциируется не столько с защитой независимости региона, сколько с ограничением его политического суверенитета. Сегодня, однако, в официальной риторике США акцент смещен в сторону сотрудничества и союзных отношений с южными соседями.
Нетипичность заявления
Даже правительства, ориентированные на сотрудничество с США, обычно избегают прямых ссылок на Доктрину Монро. В дипломатическом языке чаще используются более нейтральные понятия — стратегическое партнерство, сотрудничество или интеграция. Открытая поддержка Доктрины Монро остается редкостью именно из-за ее исторических ассоциаций.
В этом смысле заявление Пеньи выделяется на фоне привычной региональной риторики и демонстрирует необычно прямолинейную позицию. Парагвай тем самым дает понять, что стремится дистанцироваться от исторического антагонизма и позиционирует себя как часть западного экономико-политического пространства.
Наблюдать за этим особенно интересно в контексте активной миграции европейцев в страну, притока крупных инвестиций, а также очевидного стремления Парагвая стать чем-то вроде латиноамериканского Сингапура.
Геополитический контекст
Высказывания Пеньи прозвучали на фоне усиливающейся конкуренции за влияние в Латинской Америке. В последние годы США стремятся укрепить свое присутствие в регионе одновременно с ростом активности других внешних игроков.
Позиция Парагвая может вызвать неоднозначную реакцию в регионе, где идея американского доминирования традиционно воспринимается настороженно. Исторический опыт интервенций и политического давления со стороны США остается важным элементом политической памяти многих стран Латинской Америки.
Однако Парагвай, в отличие от многих соседей, ориентируется на будущее. В Асунсьоне считают, что зацикливание на прошлом ограничивает возможности развития. Сегодня для страны усиление американского присутствия в Латинской Америке — не угроза, а фактор роста.
1👍20
🇵🇾🎺 Человек, протрубивший победу: африканец, который стал героем Парагвая
Африканское население Парагвая всегда было немногочисленным, но среди него были удивительные личности. Самая, пожалуй, известная — сержант Кандидо Сильва Самора, афропарагваец, чье имя связано с одной из важнейших побед страны.
В сентябре 1866 года, во время битвы при Курупайти, около 5 тысяч парагвайских солдат удержали позиции против армии союзников численностью более 20 тысяч человек. Когда исход сражения стал очевиден, шестнадцатилетний сержант Кандидо Сильва по приказу генерала Эдувихиса Диаса протрубил сигнал победы на кларине — небольшом духовом инструменте, похожем на трубу. Этот сигнал возвестил о триумфе парагвайской армии и навсегда вошел в народную память.
Иногда Самору называют «парагвайским Ясукэ» — в честь африканца, который в XVI веке оказался в Японии и, по одной из версий, стал самураем на службе у полководца Оды Нобунаги. Только Сильва был не чужаком — он родился здесь, в Лаурельти (ныне Сан-Лоренсо), в семье бывших рабов, освобожденных ради участия в войнах за независимость.
Сильва пошел в армию в 14 лет и вступил в батальон №6 «Намби’и», считавшийся одним из самых стойких подразделений страны. Его боевое крещение состоялось при штурме Коимбры. Затем были морское сражение при Риачуэло и бои при Эстеро-Бельяко, Бокероне, Туюти и Курузу.
В одной из битв он был тяжело ранен, но выжил. К концу войны афропарагваец и вовсе оказался одним из немногих солдат своего батальона, кто вернулся домой.
После войны Сильва прожил тихую жизнь: работал сторожем колледжа, служил катехизатором, построил часовню Святого Бальтазара — покровителя людей африканского происхождения — и помог основать спортивный клуб «6 января».
Иногда героем становятся не за саму победу, а за то, что вовремя возвестили о ней.
Африканское население Парагвая всегда было немногочисленным, но среди него были удивительные личности. Самая, пожалуй, известная — сержант Кандидо Сильва Самора, афропарагваец, чье имя связано с одной из важнейших побед страны.
В сентябре 1866 года, во время битвы при Курупайти, около 5 тысяч парагвайских солдат удержали позиции против армии союзников численностью более 20 тысяч человек. Когда исход сражения стал очевиден, шестнадцатилетний сержант Кандидо Сильва по приказу генерала Эдувихиса Диаса протрубил сигнал победы на кларине — небольшом духовом инструменте, похожем на трубу. Этот сигнал возвестил о триумфе парагвайской армии и навсегда вошел в народную память.
Иногда Самору называют «парагвайским Ясукэ» — в честь африканца, который в XVI веке оказался в Японии и, по одной из версий, стал самураем на службе у полководца Оды Нобунаги. Только Сильва был не чужаком — он родился здесь, в Лаурельти (ныне Сан-Лоренсо), в семье бывших рабов, освобожденных ради участия в войнах за независимость.
Сильва пошел в армию в 14 лет и вступил в батальон №6 «Намби’и», считавшийся одним из самых стойких подразделений страны. Его боевое крещение состоялось при штурме Коимбры. Затем были морское сражение при Риачуэло и бои при Эстеро-Бельяко, Бокероне, Туюти и Курузу.
В одной из битв он был тяжело ранен, но выжил. К концу войны афропарагваец и вовсе оказался одним из немногих солдат своего батальона, кто вернулся домой.
После войны Сильва прожил тихую жизнь: работал сторожем колледжа, служил катехизатором, построил часовню Святого Бальтазара — покровителя людей африканского происхождения — и помог основать спортивный клуб «6 января».
Иногда героем становятся не за саму победу, а за то, что вовремя возвестили о ней.
1
🌎 Правые усиливают позиции по всей Латинской Америке
Свежий февральский рейтинг одобрения лидеров Латинской Америки показывает главное: регион все сильнее делится на страны с очень популярными лидерами и страны с хроническим кризисом власти. Разрыв между первыми и последними превышает 45 процентных пунктов — это один из самых высоких уровней политической поляризации в мире.
Эпоха сильных лидеров
Первое место уверенно занимает президент Сальвадора Найиб Букеле — около 73% одобрения. Это показатель, который редко встречается в демократических системах. Его успех — результат жесткой политики безопасности и демонстративной эффективности государства. Сальвадор стал примером того, как запрос на порядок превращается в высокий политический рейтинг.
Очень высокий уровень поддержки сохраняется и у президента Мексики Клаудии Шейнбаум — около 68%. Это говорит о том, что крупнейшая испаноязычная страна региона сохраняет политическую стабильность, несмотря на экономические и криминальные проблемы. Последние события в Мексике могут пошатнуть эти цифры, но они все еще показательны.
В верхней части рейтинга также находятся лидеры стран, где власть выглядит устойчивой — Никарагуа и Доминиканская Республика. Эти государства демонстрируют один общий признак: сильную президентскую власть и слабую политическую оппозицию.
Средняя зона
Большинство крупных стран региона находятся в середине рейтинга — Бразилия, Аргентина, Чили и Колумбия. Их лидеры получают примерно 40–50% одобрения, что отражает глубокую политическую поляризацию.
Особенно показателен случай Аргентины. Рейтинг Хавьера Милея около 47% означает, что его радикальные экономические реформы поддерживает значительная часть общества, несмотря на болезненные последствия. Это один из ключевых экспериментов правого экономического курса в регионе.
Парагвай находится ближе к верхней половине рейтинга и выглядит скорее исключением на фоне соседей: уровень поддержки президента держится около половины населения. При этом страна сохраняет относительную политическую стабильность и более умеренную поляризацию, чем в большинстве крупных государств региона.
Правый поворот
Рейтинг косвенно подтверждает еще одну тенденцию последних лет — постепенное смещение региона вправо. Самые высокие показатели одобрения демонстрируют лидеры, опирающиеся на жесткую риторику порядка, безопасности и экономического прагматизма. Исключение — Мексика.
Высокая популярность Букеле и устойчивые позиции правых или правоцентристских лидеров в Америке показывают рост запроса на сильное государство и контроль над преступностью. Даже там, где у власти остаются левые правительства, как в Бразилии или Чили (Хосе Антонио Каст еще у власти), уровень поддержки значительно ниже, чем у правых администраций.
Это не означает идеологической революции, но говорит о смене настроений. После «левого поворота» 2000–2010-х годов регион постепенно входит в фазу прагматического консерватизма — когда избиратели меньше интересуются идеологией и больше требуют безопасности, стабильности и экономического роста.
Кризис доверия
Нижняя часть рейтинга — это страны с выраженным кризисом власти. Уровень одобрения около 30% означает фактически хроническое недоверие к государству. Самые слабые позиции демонстрируют власти Венесуэлы, а также руководство Панамы и Гватемалы. Там отрицательные оценки уверенно превышают половину населения — тревожный сигнал политической нестабильности.
Регион противоречий
Главный вывод рейтинга — Латинская Америка перестала быть единым политическим пространством. Одна группа стран движется к модели сильной персонализированной власти с высоким уровнем поддержки. Другая застряла в цикле недоверия, смен правительств и политических кризисов.
Особенно наглядный пример — Перу. За последние годы там несколько раз менялся президент, поэтому рейтинг на инфографике отражает скорее момент политической турбулентности, чем устойчивую ситуацию.
Свежий февральский рейтинг одобрения лидеров Латинской Америки показывает главное: регион все сильнее делится на страны с очень популярными лидерами и страны с хроническим кризисом власти. Разрыв между первыми и последними превышает 45 процентных пунктов — это один из самых высоких уровней политической поляризации в мире.
Эпоха сильных лидеров
Первое место уверенно занимает президент Сальвадора Найиб Букеле — около 73% одобрения. Это показатель, который редко встречается в демократических системах. Его успех — результат жесткой политики безопасности и демонстративной эффективности государства. Сальвадор стал примером того, как запрос на порядок превращается в высокий политический рейтинг.
Очень высокий уровень поддержки сохраняется и у президента Мексики Клаудии Шейнбаум — около 68%. Это говорит о том, что крупнейшая испаноязычная страна региона сохраняет политическую стабильность, несмотря на экономические и криминальные проблемы. Последние события в Мексике могут пошатнуть эти цифры, но они все еще показательны.
В верхней части рейтинга также находятся лидеры стран, где власть выглядит устойчивой — Никарагуа и Доминиканская Республика. Эти государства демонстрируют один общий признак: сильную президентскую власть и слабую политическую оппозицию.
Средняя зона
Большинство крупных стран региона находятся в середине рейтинга — Бразилия, Аргентина, Чили и Колумбия. Их лидеры получают примерно 40–50% одобрения, что отражает глубокую политическую поляризацию.
Особенно показателен случай Аргентины. Рейтинг Хавьера Милея около 47% означает, что его радикальные экономические реформы поддерживает значительная часть общества, несмотря на болезненные последствия. Это один из ключевых экспериментов правого экономического курса в регионе.
Парагвай находится ближе к верхней половине рейтинга и выглядит скорее исключением на фоне соседей: уровень поддержки президента держится около половины населения. При этом страна сохраняет относительную политическую стабильность и более умеренную поляризацию, чем в большинстве крупных государств региона.
Правый поворот
Рейтинг косвенно подтверждает еще одну тенденцию последних лет — постепенное смещение региона вправо. Самые высокие показатели одобрения демонстрируют лидеры, опирающиеся на жесткую риторику порядка, безопасности и экономического прагматизма. Исключение — Мексика.
Высокая популярность Букеле и устойчивые позиции правых или правоцентристских лидеров в Америке показывают рост запроса на сильное государство и контроль над преступностью. Даже там, где у власти остаются левые правительства, как в Бразилии или Чили (Хосе Антонио Каст еще у власти), уровень поддержки значительно ниже, чем у правых администраций.
Это не означает идеологической революции, но говорит о смене настроений. После «левого поворота» 2000–2010-х годов регион постепенно входит в фазу прагматического консерватизма — когда избиратели меньше интересуются идеологией и больше требуют безопасности, стабильности и экономического роста.
Кризис доверия
Нижняя часть рейтинга — это страны с выраженным кризисом власти. Уровень одобрения около 30% означает фактически хроническое недоверие к государству. Самые слабые позиции демонстрируют власти Венесуэлы, а также руководство Панамы и Гватемалы. Там отрицательные оценки уверенно превышают половину населения — тревожный сигнал политической нестабильности.
Регион противоречий
Главный вывод рейтинга — Латинская Америка перестала быть единым политическим пространством. Одна группа стран движется к модели сильной персонализированной власти с высоким уровнем поддержки. Другая застряла в цикле недоверия, смен правительств и политических кризисов.
Особенно наглядный пример — Перу. За последние годы там несколько раз менялся президент, поэтому рейтинг на инфографике отражает скорее момент политической турбулентности, чем устойчивую ситуацию.
1👍12❤10
🌎🇮🇷🇺🇸🇮🇱 Латинская Америка и удары по Ирану: как страны региона отреагировали на эскалацию
События вокруг Ирана вызвали бурную реакцию в Латинской Америке. Несмотря на удаленность региона от Ближнего Востока, многие правительства выступили с заявлениями — позиции оказались очень разными.
Одни поддержали операцию США и Израиля, другие ее осудили, а третьи ограничились осторожными дипломатическими формулировками или вовсе промолчали. Давайте разберемся.
🇦🇷 Аргентина
Аргентина заняла самую жесткую проамериканскую и произраильскую позицию в регионе. Правительство поддержало операцию США и Израиля против Ирана и подчеркнуло необходимость остановить иранскую ядерную программу.
Это логичное продолжение внешней политики Хавьера Милея. Аргентина сегодня — один из ближайших союзников США и Израиля за пределами Европы и Северной Америки, а Иран рассматривается Буэнос-Айресом как угроза международной безопасности.
🇵🇾 Парагвай
Парагвай занял близкую к аргентинской позицию. Председатель Палаты депутатов Рауль Латорре публично поддержал совместную операцию США и Израиля и заявил, что союзники защищают мир от исламизации и ядерной угрозы. Кроме того, власти Парагвая осудили ответные атаки Ирана по странам с американскими военными объектами.
Хотя отдельного большого заявления президента или МИДа пока нет, общий внешнеполитический курс выглядит очевидным: Парагвай остается одним из самых произраильских государств региона.
🇧🇷 Бразилия
Бразилия выступила с критикой ударов США и Израиля и выразила обеспокоенность эскалацией конфликта. Правительство подчеркнуло необходимость дипломатического урегулирования и соблюдения международного права. Позиция соответствует традиционной линии бразильской дипломатии, которая обычно выступает против военных решений международных кризисов.
🇻🇪 Венесуэла
Венесуэла резко осудила удары США и Израиля, назвав их нарушением международного права. При этом Каракас раскритиковал и ответные действия Ирана, охарактеризовав их как чрезмерные. Это несколько более осторожная позиция, чем в предыдущие годы, когда поддержка Ирана была почти безусловной.
🇨🇺 Куба
Куба традиционно возложила ответственность за эскалацию на США и их союзников. Гавана рассматривает происходящее как проявление американской интервенционистской политики. Эта позиция практически не меняется десятилетиями и совпадает с общей внешнеполитической линией страны.
🇲🇽 Мексика
Мексика придерживается осторожной дипломатической позиции. Мехико призывает к деэскалации, переговорам и мирному урегулированию конфликта, избегая прямой поддержки какой-либо стороны. Это соответствует принципу невмешательства, который остается основой мексиканской внешней политики.
🇨🇱 Чили
Чили выразила обеспокоенность развитием конфликта и поддержала дипломатическое решение. Правительство предупредило о риске дальнейшей эскалации на Ближнем Востоке и призвало к снижению напряжённости.
Остальные страны пока не делали каких-то ярких заявлений.
Промежуточные выводы
В целом реакция региона отражает существующее и уже традиционное геополитическое разделение: союзники США поддержали операцию, тогда как государства с более автономной или антиамериканской внешней политикой выступили с критикой или заняли нейтральную позицию. Очевидно, что дальнейшая реакция будет зависеть от масштаба конфликта и степени вовлеченности США и их союзников.
Запасаемся мате.
События вокруг Ирана вызвали бурную реакцию в Латинской Америке. Несмотря на удаленность региона от Ближнего Востока, многие правительства выступили с заявлениями — позиции оказались очень разными.
Одни поддержали операцию США и Израиля, другие ее осудили, а третьи ограничились осторожными дипломатическими формулировками или вовсе промолчали. Давайте разберемся.
🇦🇷 Аргентина
Аргентина заняла самую жесткую проамериканскую и произраильскую позицию в регионе. Правительство поддержало операцию США и Израиля против Ирана и подчеркнуло необходимость остановить иранскую ядерную программу.
Это логичное продолжение внешней политики Хавьера Милея. Аргентина сегодня — один из ближайших союзников США и Израиля за пределами Европы и Северной Америки, а Иран рассматривается Буэнос-Айресом как угроза международной безопасности.
🇵🇾 Парагвай
Парагвай занял близкую к аргентинской позицию. Председатель Палаты депутатов Рауль Латорре публично поддержал совместную операцию США и Израиля и заявил, что союзники защищают мир от исламизации и ядерной угрозы. Кроме того, власти Парагвая осудили ответные атаки Ирана по странам с американскими военными объектами.
Хотя отдельного большого заявления президента или МИДа пока нет, общий внешнеполитический курс выглядит очевидным: Парагвай остается одним из самых произраильских государств региона.
🇧🇷 Бразилия
Бразилия выступила с критикой ударов США и Израиля и выразила обеспокоенность эскалацией конфликта. Правительство подчеркнуло необходимость дипломатического урегулирования и соблюдения международного права. Позиция соответствует традиционной линии бразильской дипломатии, которая обычно выступает против военных решений международных кризисов.
🇻🇪 Венесуэла
Венесуэла резко осудила удары США и Израиля, назвав их нарушением международного права. При этом Каракас раскритиковал и ответные действия Ирана, охарактеризовав их как чрезмерные. Это несколько более осторожная позиция, чем в предыдущие годы, когда поддержка Ирана была почти безусловной.
🇨🇺 Куба
Куба традиционно возложила ответственность за эскалацию на США и их союзников. Гавана рассматривает происходящее как проявление американской интервенционистской политики. Эта позиция практически не меняется десятилетиями и совпадает с общей внешнеполитической линией страны.
🇲🇽 Мексика
Мексика придерживается осторожной дипломатической позиции. Мехико призывает к деэскалации, переговорам и мирному урегулированию конфликта, избегая прямой поддержки какой-либо стороны. Это соответствует принципу невмешательства, который остается основой мексиканской внешней политики.
🇨🇱 Чили
Чили выразила обеспокоенность развитием конфликта и поддержала дипломатическое решение. Правительство предупредило о риске дальнейшей эскалации на Ближнем Востоке и призвало к снижению напряжённости.
Остальные страны пока не делали каких-то ярких заявлений.
Промежуточные выводы
В целом реакция региона отражает существующее и уже традиционное геополитическое разделение: союзники США поддержали операцию, тогда как государства с более автономной или антиамериканской внешней политикой выступили с критикой или заняли нейтральную позицию. Очевидно, что дальнейшая реакция будет зависеть от масштаба конфликта и степени вовлеченности США и их союзников.
Запасаемся мате.
1👍15🔥8🤯7❤4🤓1🗿1
🇵🇾 1 марта — день, когда Парагвай замирает
Каждый год в этот день страна останавливается. Закрываются школы, офисы и государственные учреждения. По всей стране поднимаются флаги, а люди вспоминают одну из самых важных дат в истории. Для многих парагвайцев эта дата наполнена глубоким символизмом и чувством памяти. Для тех же, кто плохо знаком с историей страны, национальный праздник 1 марта может показаться необычным.
Он посвящен завершению войны Тройственного союза, а также гибели маршала Франсиско Солано Лопеса — президента и главнокомандующего Парагвая того времени.
Самая разрушительная война
Война Тройственного союза (1864–1870) столкнула Парагвай с коалицией Бразилии, Аргентины и Уругвая. Этот конфликт остается одним из самых кровопролитных в истории Южной Америки. Его последствия оказались катастрофическими: страна была экономически разорена, а население сократилось до критического уровня. Мужское население было истреблено на 80–90 %, а общие потери составили более 300 000 человек. После этого в Парагвае было широко распространено стихийное многоженство, и католическая церковь никак не могла этому противостоять.
Как все случилось?
1 марта 1870 года после многолетнего преследования парагвайские войска были окончательно окружены у Серро-Кора на северо-востоке страны. Поражение оказалось решающим, а маршал Франсиско Солано Лопес был убит.
Именно с этими словами, по популярной версии, Лопес закончил свою жизнь и свою войну, которую сам же и начал. Этот момент стал окончанием национальной катастрофы — трагедии, последствия которой затронули все слои общества и определили судьбу страны на многие поколения вперед. Многие историки считают, что война отбросила развитие Парагвая на десятилетия.
Почему чтят поражение?
Со стороны может показаться странным, что национальный праздник связан с окончанием проигранной войны. Однако для Парагвая 1 марта — это не день победы, а день жертвы, сопротивления и памяти.
День национальных героев посвящен не только Франсиско Солано Лопесу, но и тысячам солдат, сражавшихся до самого конца. В последние годы войны в армию уходили подростки и старики — плохо обученные, плохо вооруженные.
Праздник связан не с триумфом, а с коллективной памятью о погибших защитниках страны и осмыслением глубокой социальной травмы, определившей будущее народа.
Каждый год в этот день страна останавливается. Закрываются школы, офисы и государственные учреждения. По всей стране поднимаются флаги, а люди вспоминают одну из самых важных дат в истории. Для многих парагвайцев эта дата наполнена глубоким символизмом и чувством памяти. Для тех же, кто плохо знаком с историей страны, национальный праздник 1 марта может показаться необычным.
Он посвящен завершению войны Тройственного союза, а также гибели маршала Франсиско Солано Лопеса — президента и главнокомандующего Парагвая того времени.
Самая разрушительная война
Война Тройственного союза (1864–1870) столкнула Парагвай с коалицией Бразилии, Аргентины и Уругвая. Этот конфликт остается одним из самых кровопролитных в истории Южной Америки. Его последствия оказались катастрофическими: страна была экономически разорена, а население сократилось до критического уровня. Мужское население было истреблено на 80–90 %, а общие потери составили более 300 000 человек. После этого в Парагвае было широко распространено стихийное многоженство, и католическая церковь никак не могла этому противостоять.
Как все случилось?
1 марта 1870 года после многолетнего преследования парагвайские войска были окончательно окружены у Серро-Кора на северо-востоке страны. Поражение оказалось решающим, а маршал Франсиско Солано Лопес был убит.
Умираю вместе со своей страной
Именно с этими словами, по популярной версии, Лопес закончил свою жизнь и свою войну, которую сам же и начал. Этот момент стал окончанием национальной катастрофы — трагедии, последствия которой затронули все слои общества и определили судьбу страны на многие поколения вперед. Многие историки считают, что война отбросила развитие Парагвая на десятилетия.
Почему чтят поражение?
Со стороны может показаться странным, что национальный праздник связан с окончанием проигранной войны. Однако для Парагвая 1 марта — это не день победы, а день жертвы, сопротивления и памяти.
День национальных героев посвящен не только Франсиско Солано Лопесу, но и тысячам солдат, сражавшихся до самого конца. В последние годы войны в армию уходили подростки и старики — плохо обученные, плохо вооруженные.
Праздник связан не с триумфом, а с коллективной памятью о погибших защитниках страны и осмыслением глубокой социальной травмы, определившей будущее народа.
1
🇵🇾 Праздник или конструирование памяти? Как из самого тяжелого поражения в истории Парагвая создали культ
По следам вчерашнего праздника в El Nacional вышло интервью с историком Эрибом Кабальеро. В нем он предлагает свой взгляд на феномен: современное восприятие 1-го марта — результат политического переосмысления, а не естественное продолжение событий XIX века.
По его мнению, культ вокруг фигуры Франсиско Солано Лопеса оформился значительно позже самой войны и был связан с конкретными политическими целями.
Память как государственный проект
Кабальеро подчеркивает: культ Лопеса не был естественным и неизбежным следствием войны. Напротив, его героизация оформилась лишь в XX веке. В первые десятилетия после катастрофического поражения отношение к Лопесу было противоречивым. Страна пережила демографическую и экономическую катастрофу, и фигура лидера, приведшего ее к войне, оценивалась крайне неоднозначно.
Перелом произошел в начале XX века, когда в контексте роста национализма началось переосмысление прошлого. В 1930 году государство официально закрепило 1 марта как памятную дату. По мнению историка, решающее значение для этого имел политический контекст: Парагвай приближался к Чакской войне, и необходимо было усилить националистический дискурс.
С этого момента в государстве формируется каноническая версия истории: Лопес — не политик, допустивший стратегические ошибки, а мученик и символ максимальной жертвы ради Родины.
Трагедия как основа идентичности
Один из ключевых тезисов Кабальеро: 1 марта — это не «праздник» в привычном смысле, а символический акт. Поражение в войне интерпретируется не как национальная катастрофа, а как героический эпизод. Память о трагедии становится основой коллективной идентичности. Это важный момент: переработка травмы в героический миф.
Политика памяти и ее последствия
Кабальеро обращает внимание, что историческая память всегда формируется через институции — законы, образовательные программы, памятники, официальные церемонии.
Даже сегодня, несмотря на развитие академической историографии, общественное восприятие войны во многом остается персонифицированным: в центре — фигура героя, а не сложный социальный, экономический и политический контекст конфликта.
Почему это важно не только для Парагвая
История 1-го марта показывает, что коллективная память — это не просто воспоминание о прошлом, но инструмент формирования политической культуры и национальной идентичности. Вопрос же, который поднимает историк, выходит за пределы одной страны: где проходит граница между памятью и мифом? И кто определяет, каким будет прошлое — трагическим или героическим?
По следам вчерашнего праздника в El Nacional вышло интервью с историком Эрибом Кабальеро. В нем он предлагает свой взгляд на феномен: современное восприятие 1-го марта — результат политического переосмысления, а не естественное продолжение событий XIX века.
По его мнению, культ вокруг фигуры Франсиско Солано Лопеса оформился значительно позже самой войны и был связан с конкретными политическими целями.
Память как государственный проект
Кабальеро подчеркивает: культ Лопеса не был естественным и неизбежным следствием войны. Напротив, его героизация оформилась лишь в XX веке. В первые десятилетия после катастрофического поражения отношение к Лопесу было противоречивым. Страна пережила демографическую и экономическую катастрофу, и фигура лидера, приведшего ее к войне, оценивалась крайне неоднозначно.
Перелом произошел в начале XX века, когда в контексте роста национализма началось переосмысление прошлого. В 1930 году государство официально закрепило 1 марта как памятную дату. По мнению историка, решающее значение для этого имел политический контекст: Парагвай приближался к Чакской войне, и необходимо было усилить националистический дискурс.
С этого момента в государстве формируется каноническая версия истории: Лопес — не политик, допустивший стратегические ошибки, а мученик и символ максимальной жертвы ради Родины.
Трагедия как основа идентичности
Один из ключевых тезисов Кабальеро: 1 марта — это не «праздник» в привычном смысле, а символический акт. Поражение в войне интерпретируется не как национальная катастрофа, а как героический эпизод. Память о трагедии становится основой коллективной идентичности. Это важный момент: переработка травмы в героический миф.
Политика памяти и ее последствия
Кабальеро обращает внимание, что историческая память всегда формируется через институции — законы, образовательные программы, памятники, официальные церемонии.
В случае 1 марта мы видим пример того, как государство закрепляет определенный нарратив и делает его доминирующим. Однако многое еще предстоит выяснить. Например, то, какой была жизнь в городах за пределами зоны боевых действий, как война повлияла на людей после конфликта и как именно современники относились к происходящему.
Даже сегодня, несмотря на развитие академической историографии, общественное восприятие войны во многом остается персонифицированным: в центре — фигура героя, а не сложный социальный, экономический и политический контекст конфликта.
Почему это важно не только для Парагвая
История 1-го марта показывает, что коллективная память — это не просто воспоминание о прошлом, но инструмент формирования политической культуры и национальной идентичности. Вопрос же, который поднимает историк, выходит за пределы одной страны: где проходит граница между памятью и мифом? И кто определяет, каким будет прошлое — трагическим или героическим?
1👍14❤10🔥9🤓4
🇵🇾🇺🇸 Парагвай и новая стратегия США: борьба против картелей становится главной целью региона
Министр иностранных дел Парагвая Рубен Рамирес Лескано подтвердил участие в «Первой конференции стран Америки по борьбе с картелями и преступными группировками», которая пройдет 4–5 марта в Флориде. Вместе с ним страну представит министр обороны Оскар Гонсалес. Уже сам состав делегации показывает: Асунсьон серьезно воспринимает это мероприятие и настроен на долгосрочное сотрудничество.
Что это за конференция
Речь идет о новой межамериканской инициативе, направленной на институционализацию борьбы с транснациональными преступными организациями. В отличие от традиционных двусторонних соглашений между силовыми ведомствами, этот формат предполагает создание устойчивой региональной платформы сотрудничества — по сути, нового блока.
Повестка включает координацию санкций, обмен разведданными, синхронизацию финансового контроля, борьбу с отмыванием денег и выработку общих механизмов противодействия криминальным сетям. Фактически на наших глазах может формироваться новая архитектура коллективной безопасности в Западном полушарии.
Появление подобной структуры выглядит логичным шагом в текущем контексте: Вашингтон все чаще трактует картели и транснациональные преступные сети не просто как уголовную проблему, а как фактор геополитической дестабилизации, требующий системного ответа.
Парагвай: союз и расчет
Для Парагвая участие в форуме — стратегический шаг. Страна находится в зоне тройной границы с Бразилией и Аргентиной — регионе, связанном с контрабандой, наркотрафиком и нелегальными финансовыми потоками. Для Асунсьона международная кооперация означает доступ к технологиям, аналитике и ресурсам. Но одновременно — более глубокое встраивание в систему, правила которой формируются вне страны. Это создает риск ограничения стратегической автономии.
Внутренний фактор: EPP
Наряду с транснациональными угрозами в Парагвае сохраняется и внутренняя проблема — деятельность Ejército del Pueblo Paraguayo (EPP). Группировка действует преимущественно на севере страны, сочетая марксистско-ленинскую риторику с похищениями и насильственными акциями. Несмотря на ослабление в последние годы, само существование группировки указывает на хронические проблемы в периферийных регионах. Очередной эпизод, связанный с EPP, произошел совсем недавно — был похищен местный фермер.
После этого президент Сантьяго Пенья заявил о мобилизации дополнительных ресурсов и усилении роли армии в борьбе с картелями и организованной преступностью. Это демонстрация жесткости, но одновременно и шаг к дальнейшей милитаризации повестки безопасности.
Оппозиция и риски
Оппозиционные силы поддерживают необходимость борьбы с преступностью, однако предупреждают о сопутствующих рисках. Среди них — чрезмерная зависимость от внешней координации, усиление военного компонента и смещение фокуса с институциональных реформ на преимущественно силовые меры.
Критики подчеркивают: без укрепления судебной системы, системной борьбы с коррупцией и социальных инвестиций антикриминальная стратегия рискует остаться поверхностной.
Геополитический контекст
Форум в Дорале — это не просто техническая встреча. Это сигнал о том, что борьба с преступностью становится новой доминирующей идеей в Западном полушарии. Через антикриминальную повестку формируются альянсы, перераспределяются ресурсы и закрепляется стратегическое влияние.
Для Парагвая это ставка на союз с США как гарантию стабильности. Для Вашингтона — способ выстроить более плотную сеть партнеров в регионе.
Открытым остается главный вопрос: станет ли новая модель подлинно коллективной системой безопасности — или закрепит асимметрию влияния в полушарии.
Министр иностранных дел Парагвая Рубен Рамирес Лескано подтвердил участие в «Первой конференции стран Америки по борьбе с картелями и преступными группировками», которая пройдет 4–5 марта в Флориде. Вместе с ним страну представит министр обороны Оскар Гонсалес. Уже сам состав делегации показывает: Асунсьон серьезно воспринимает это мероприятие и настроен на долгосрочное сотрудничество.
Что это за конференция
Речь идет о новой межамериканской инициативе, направленной на институционализацию борьбы с транснациональными преступными организациями. В отличие от традиционных двусторонних соглашений между силовыми ведомствами, этот формат предполагает создание устойчивой региональной платформы сотрудничества — по сути, нового блока.
Повестка включает координацию санкций, обмен разведданными, синхронизацию финансового контроля, борьбу с отмыванием денег и выработку общих механизмов противодействия криминальным сетям. Фактически на наших глазах может формироваться новая архитектура коллективной безопасности в Западном полушарии.
Появление подобной структуры выглядит логичным шагом в текущем контексте: Вашингтон все чаще трактует картели и транснациональные преступные сети не просто как уголовную проблему, а как фактор геополитической дестабилизации, требующий системного ответа.
Парагвай: союз и расчет
Для Парагвая участие в форуме — стратегический шаг. Страна находится в зоне тройной границы с Бразилией и Аргентиной — регионе, связанном с контрабандой, наркотрафиком и нелегальными финансовыми потоками. Для Асунсьона международная кооперация означает доступ к технологиям, аналитике и ресурсам. Но одновременно — более глубокое встраивание в систему, правила которой формируются вне страны. Это создает риск ограничения стратегической автономии.
Внутренний фактор: EPP
Наряду с транснациональными угрозами в Парагвае сохраняется и внутренняя проблема — деятельность Ejército del Pueblo Paraguayo (EPP). Группировка действует преимущественно на севере страны, сочетая марксистско-ленинскую риторику с похищениями и насильственными акциями. Несмотря на ослабление в последние годы, само существование группировки указывает на хронические проблемы в периферийных регионах. Очередной эпизод, связанный с EPP, произошел совсем недавно — был похищен местный фермер.
После этого президент Сантьяго Пенья заявил о мобилизации дополнительных ресурсов и усилении роли армии в борьбе с картелями и организованной преступностью. Это демонстрация жесткости, но одновременно и шаг к дальнейшей милитаризации повестки безопасности.
Оппозиция и риски
Оппозиционные силы поддерживают необходимость борьбы с преступностью, однако предупреждают о сопутствующих рисках. Среди них — чрезмерная зависимость от внешней координации, усиление военного компонента и смещение фокуса с институциональных реформ на преимущественно силовые меры.
Критики подчеркивают: без укрепления судебной системы, системной борьбы с коррупцией и социальных инвестиций антикриминальная стратегия рискует остаться поверхностной.
Геополитический контекст
Форум в Дорале — это не просто техническая встреча. Это сигнал о том, что борьба с преступностью становится новой доминирующей идеей в Западном полушарии. Через антикриминальную повестку формируются альянсы, перераспределяются ресурсы и закрепляется стратегическое влияние.
Для Парагвая это ставка на союз с США как гарантию стабильности. Для Вашингтона — способ выстроить более плотную сеть партнеров в регионе.
Открытым остается главный вопрос: станет ли новая модель подлинно коллективной системой безопасности — или закрепит асимметрию влияния в полушарии.
❤7
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🇪🇨🇺🇸 Эквадор запускает совместную антинаркотическую операцию с США
Только вчера я писал о первой конференции стран Америки по борьбе с картелями, а уже сегодня Эквадор официально начал совместную операцию с США, направленную на борьбу с наркоторговлей и наркотеррористическими структурами.
Президент Эквадора Даниэль Нобоа уверен, что данная мера улучшит обстановку в стране, которая за последние годы превратилась в один из ключевых транзитных узлов наркотрафика в регионе. По данным правительства, операция нацелена на разрушение логистических и финансовых сетей преступных группировок. При этом детали сотрудничества двух стран пока не раскрываются.
Почему так быстро?
Ситуация этого требовала. За последние годы Эквадор стал одним из основных транзитных маршрутов кокаина из Колумбии и Перу. По оценкам силовых структур, до 70% наркотрафика из этих стран проходит через эквадорскую территорию и портовую инфраструктуру. Это привело к резкому росту числа убийств, усилению влияния тюремных банд и фактической милитаризации внутренней политики. Сейчас государство переживает беспрецедентный уровень насилия, а власти все чаще используют риторику внутренней войны.
Последствия
Эквадор фактически становится одним из первых участников обновленной модели антинаркотической политики США в регионе. Насколько эта стратегия окажется эффективной в долгосрочной перспективе и не приведет ли к дальнейшей эскалации насилия, станет ясно уже в ближайшее время.
Однако нельзя отрицать, что оперативность принятия решений со стороны Вашингтона радует. Судя по всему, у Дональда Трампа и его администрации долгосрочные планы на регион, и они хотят обезопасить его в кратчайшие сроки для дальнейшего сотрудничества. Будем наблюдать.
Только вчера я писал о первой конференции стран Америки по борьбе с картелями, а уже сегодня Эквадор официально начал совместную операцию с США, направленную на борьбу с наркоторговлей и наркотеррористическими структурами.
Президент Эквадора Даниэль Нобоа уверен, что данная мера улучшит обстановку в стране, которая за последние годы превратилась в один из ключевых транзитных узлов наркотрафика в регионе. По данным правительства, операция нацелена на разрушение логистических и финансовых сетей преступных группировок. При этом детали сотрудничества двух стран пока не раскрываются.
Почему так быстро?
Ситуация этого требовала. За последние годы Эквадор стал одним из основных транзитных маршрутов кокаина из Колумбии и Перу. По оценкам силовых структур, до 70% наркотрафика из этих стран проходит через эквадорскую территорию и портовую инфраструктуру. Это привело к резкому росту числа убийств, усилению влияния тюремных банд и фактической милитаризации внутренней политики. Сейчас государство переживает беспрецедентный уровень насилия, а власти все чаще используют риторику внутренней войны.
Последствия
Эквадор фактически становится одним из первых участников обновленной модели антинаркотической политики США в регионе. Насколько эта стратегия окажется эффективной в долгосрочной перспективе и не приведет ли к дальнейшей эскалации насилия, станет ясно уже в ближайшее время.
Однако нельзя отрицать, что оперативность принятия решений со стороны Вашингтона радует. Судя по всему, у Дональда Трампа и его администрации долгосрочные планы на регион, и они хотят обезопасить его в кратчайшие сроки для дальнейшего сотрудничества. Будем наблюдать.
👍6🗿4❤2🔥2🐳1🤓1
🎉 Наш канал стал участником папки — ура!
Друзья, канал постепенно развивается и растет. Хочется сказать вам огромное спасибо! На этом фоне меня пригласили в тематическую папку. Кто я такой, чтобы отказываться?
В папке этой собрано много интересных каналов об истории, культуре и гуманитарных науках. Возможно, вы найдете в ней для себя что-то интересное.
🗂 Спешу поделиться.
Спасибо, что читаете! Дальше — больше.
Друзья, канал постепенно развивается и растет. Хочется сказать вам огромное спасибо! На этом фоне меня пригласили в тематическую папку. Кто я такой, чтобы отказываться?
В папке этой собрано много интересных каналов об истории, культуре и гуманитарных науках. Возможно, вы найдете в ней для себя что-то интересное.
🗂 Спешу поделиться.
Спасибо, что читаете! Дальше — больше.
❤8🔥7
🇵🇾 ⛪️ Сквозь века: как меннониты бежали через весь свет, а теперь живут в Парагвае
История меннонитов начинается в Европе XVI века. Их жизнь и вера строились на принципах ненасилия, крещения по осознанному выбору и отделения церкви от государства. За отказ брать в руки оружие и присягать светской власти их преследовали, поэтому столетиями они переселялись с места на место в поисках свободы.
Во второй половине XVIII века часть меннонитов приняла приглашение императрицы Екатерины II и переселилась в южные губернии Российской империи. Там сформировались русские меннониты — потомки выходцев из Нидерландов и Пруссии, говорившие на особом немецком диалекте (плаутдич) и сумевшие превратить степные территории в высокоэффективные сельскохозяйственные районы.
Бегство после революции
После революции 1917 года положение меннонитских общин резко ухудшилось. Гражданская война, политика военного коммунизма, а затем коллективизация, конфискации земли и давление со стороны новой власти сделали их жизнь невыносимой. Да и обязательная служба в армии для них — табу.
В итоге часть семей в 1920-е годы эмигрировала в Канаду, однако и там со временем усилились требования к интеграции и обязательному государственному образованию, что вызывало напряжение внутри традиционных общин.
В это время правительство Парагвая предложило меннонитам земли в малонаселенном регионе Чако, пообещав автономию в вопросах внутреннего самоуправления, свободу вероисповедания и освобождение от воинской обязанности.
Так в 1927 году в Парагвае была основана колония Меннo, положившая начало крупному переселению. В начале 1930-х годов к ней присоединились меннониты из СССР, спасавшиеся от сталинских репрессий: они основали колонию Фернхайм. После Второй мировой войны, в 1947 году, новая волна беженцев из Европы, в том числе из регионов, оказавшихся под контролем СССР, переселилась в Парагвай и создала колонию Нойланд. Так Чако стал новым домом для людей, чьи судьбы были связаны с Россией, Украиной и Центральной Европой.
Чако: испытание жарой, изоляцией и верой
Регион Чако в тот период представлял собой труднодоступную, засушливую и малонаселенную территорию с экстремальным климатом. Переселенцы добирались по рекам и бездорожью, неделями находясь в пути. Не хватало питьевой воды, медицинской помощи и техники. Болезни и тяжелые природные условия уносили жизни, однако общины выживали благодаря строгой внутренней организации и взаимопомощи.
Они строили поселки, рыли колодцы, создавали школы и больницы, организовывали кооперативы. Опыт общинного и кооперативного хозяйствования, сформировавшийся еще в Российской империи, помог им выстроить устойчивую систему самоуправления и экономики.
Постепенно в Чако развилось молочное и мясное скотоводство, началось выращивание хлопка, арахиса и зерновых культур. Со временем были проложены дороги, связавшие регион с Асунсьоном, и Чако из периферийной территории превратился в один из ключевых аграрных районов страны.
Между традицией и современностью
Сегодня жизнь меннонитов в Парагвае уже не похожа на суровое испытание первых десятилетий. В колониях работают современные молочные предприятия, используются автоматизированные системы доения, спутниковая навигация для управления пастбищами, цифровое планирование посевов и орошения. Молодежь получает высшее образование, осваивает инженерные и IT-специальности, участвует в международной торговле.
При этом сохраняются язык предков, религиозные традиции и особый уклад жизни. В семьях продолжают говорить на плаутдиче, в церквях звучит немецкая и русская речь, а в деловой и общественной сфере активно используется испанский. Деревянные дома и аккуратные улицы соседствуют с солнечными панелями, интернетом и современной сельскохозяйственной техникой.
Спустя почти сто лет после первых поселений эти общины остаются примером того, как традиция и современные технологии могут сосуществовать, дополняя друг друга.
История меннонитов начинается в Европе XVI века. Их жизнь и вера строились на принципах ненасилия, крещения по осознанному выбору и отделения церкви от государства. За отказ брать в руки оружие и присягать светской власти их преследовали, поэтому столетиями они переселялись с места на место в поисках свободы.
Во второй половине XVIII века часть меннонитов приняла приглашение императрицы Екатерины II и переселилась в южные губернии Российской империи. Там сформировались русские меннониты — потомки выходцев из Нидерландов и Пруссии, говорившие на особом немецком диалекте (плаутдич) и сумевшие превратить степные территории в высокоэффективные сельскохозяйственные районы.
Бегство после революции
После революции 1917 года положение меннонитских общин резко ухудшилось. Гражданская война, политика военного коммунизма, а затем коллективизация, конфискации земли и давление со стороны новой власти сделали их жизнь невыносимой. Да и обязательная служба в армии для них — табу.
В итоге часть семей в 1920-е годы эмигрировала в Канаду, однако и там со временем усилились требования к интеграции и обязательному государственному образованию, что вызывало напряжение внутри традиционных общин.
В это время правительство Парагвая предложило меннонитам земли в малонаселенном регионе Чако, пообещав автономию в вопросах внутреннего самоуправления, свободу вероисповедания и освобождение от воинской обязанности.
Так в 1927 году в Парагвае была основана колония Меннo, положившая начало крупному переселению. В начале 1930-х годов к ней присоединились меннониты из СССР, спасавшиеся от сталинских репрессий: они основали колонию Фернхайм. После Второй мировой войны, в 1947 году, новая волна беженцев из Европы, в том числе из регионов, оказавшихся под контролем СССР, переселилась в Парагвай и создала колонию Нойланд. Так Чако стал новым домом для людей, чьи судьбы были связаны с Россией, Украиной и Центральной Европой.
Чако: испытание жарой, изоляцией и верой
Регион Чако в тот период представлял собой труднодоступную, засушливую и малонаселенную территорию с экстремальным климатом. Переселенцы добирались по рекам и бездорожью, неделями находясь в пути. Не хватало питьевой воды, медицинской помощи и техники. Болезни и тяжелые природные условия уносили жизни, однако общины выживали благодаря строгой внутренней организации и взаимопомощи.
Они строили поселки, рыли колодцы, создавали школы и больницы, организовывали кооперативы. Опыт общинного и кооперативного хозяйствования, сформировавшийся еще в Российской империи, помог им выстроить устойчивую систему самоуправления и экономики.
Постепенно в Чако развилось молочное и мясное скотоводство, началось выращивание хлопка, арахиса и зерновых культур. Со временем были проложены дороги, связавшие регион с Асунсьоном, и Чако из периферийной территории превратился в один из ключевых аграрных районов страны.
Между традицией и современностью
Сегодня жизнь меннонитов в Парагвае уже не похожа на суровое испытание первых десятилетий. В колониях работают современные молочные предприятия, используются автоматизированные системы доения, спутниковая навигация для управления пастбищами, цифровое планирование посевов и орошения. Молодежь получает высшее образование, осваивает инженерные и IT-специальности, участвует в международной торговле.
При этом сохраняются язык предков, религиозные традиции и особый уклад жизни. В семьях продолжают говорить на плаутдиче, в церквях звучит немецкая и русская речь, а в деловой и общественной сфере активно используется испанский. Деревянные дома и аккуратные улицы соседствуют с солнечными панелями, интернетом и современной сельскохозяйственной техникой.
Спустя почти сто лет после первых поселений эти общины остаются примером того, как традиция и современные технологии могут сосуществовать, дополняя друг друга.
2👍26❤17