Признаюсь честно: я очень боялась идти на «Столыпин и враги». Исторические спектакли часто грешат тем, что превращают живого человека в памятник. Красивый, бронзовый, правильный... и совершенно неживой.
К счастью, постановка Валентина Клементьева в Театре на Малой Ордынке (литературная основа — исследование и пьеса Святослава Рыбаса) оказалась совсем не об этом.
Здесь Столыпин — прежде всего человек. Не государственный деятель с портретов в учебнике, а человек, который устал, который боится за свою семью, который сомневается, ошибается и при этом продолжает делать то, что считает правильным. Эдуард Флёров играет не реформатора, а человека, которому невероятно тяжело нести ответственность за страну. И именно поэтому ему веришь.
Спектакль начинается со взрыва на Аптекарском острове — того самого, где пострадали дети Столыпина. И с первых минут становится понятно: это история не только о политике. Она о цене любого выбора. О том, что в России желание что-то изменить почему-то почти всегда сталкивается с разрушением.
Мне понравилось, что здесь нет картонных злодеев. Против Столыпина выступают революционеры. Против него выступают свои. И даже само время, кажется, выступает против! Особенно интересно решен образ Николая II. Он не выглядит ни тираном, ни слабаком. Скорее человеком, который бесконечно не может сделать шаг. И на этом фоне Столыпин становится человеком действия. Наверное, именно в столкновении этих двух характеров и рождается главная трагедия спектакля.
Но больше всего меня зацепило даже не это.
Все персонажи существуют словно не совсем в настоящем времени. Они появляются из полумрака, из теплого света газовых ламп, возникают как старые фотографии или кадры синематографа. Не люди, а воспоминания о людях. Будто сама история ненадолго оживает и доверяет зрителю свои самые болезненные страницы.
И на этом фоне совершенно неожиданно выделяется убийца Столыпина.
Он единственный ощущается абсолютно живым. Не призрак. Не воспоминание. Не часть исторической хроники. Он существует здесь и сейчас. Дышит одним воздухом со зрительным залом. И именно поэтому его появление производит такое сильное впечатление.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что это невероятно точная режиссерская метафора. История всегда кажется чем-то далеким, покрытым паутиной времени. Мы спокойно рассуждаем о ней, спорим, анализируем. Но насилие никогда не остается в прошлом. Оно всегда происходит в настоящем. Всегда живое. Всегда рядом.
Наверное, именно поэтому спектакль не воспринимается как историческая реконструкция. Он оказывается удивительно современным.
И это, пожалуй, самое страшное его открытие.
К счастью, постановка Валентина Клементьева в Театре на Малой Ордынке (литературная основа — исследование и пьеса Святослава Рыбаса) оказалась совсем не об этом.
Здесь Столыпин — прежде всего человек. Не государственный деятель с портретов в учебнике, а человек, который устал, который боится за свою семью, который сомневается, ошибается и при этом продолжает делать то, что считает правильным. Эдуард Флёров играет не реформатора, а человека, которому невероятно тяжело нести ответственность за страну. И именно поэтому ему веришь.
Спектакль начинается со взрыва на Аптекарском острове — того самого, где пострадали дети Столыпина. И с первых минут становится понятно: это история не только о политике. Она о цене любого выбора. О том, что в России желание что-то изменить почему-то почти всегда сталкивается с разрушением.
Мне понравилось, что здесь нет картонных злодеев. Против Столыпина выступают революционеры. Против него выступают свои. И даже само время, кажется, выступает против! Особенно интересно решен образ Николая II. Он не выглядит ни тираном, ни слабаком. Скорее человеком, который бесконечно не может сделать шаг. И на этом фоне Столыпин становится человеком действия. Наверное, именно в столкновении этих двух характеров и рождается главная трагедия спектакля.
Но больше всего меня зацепило даже не это.
Все персонажи существуют словно не совсем в настоящем времени. Они появляются из полумрака, из теплого света газовых ламп, возникают как старые фотографии или кадры синематографа. Не люди, а воспоминания о людях. Будто сама история ненадолго оживает и доверяет зрителю свои самые болезненные страницы.
И на этом фоне совершенно неожиданно выделяется убийца Столыпина.
Он единственный ощущается абсолютно живым. Не призрак. Не воспоминание. Не часть исторической хроники. Он существует здесь и сейчас. Дышит одним воздухом со зрительным залом. И именно поэтому его появление производит такое сильное впечатление.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что это невероятно точная режиссерская метафора. История всегда кажется чем-то далеким, покрытым паутиной времени. Мы спокойно рассуждаем о ней, спорим, анализируем. Но насилие никогда не остается в прошлом. Оно всегда происходит в настоящем. Всегда живое. Всегда рядом.
Наверное, именно поэтому спектакль не воспринимается как историческая реконструкция. Он оказывается удивительно современным.
И это, пожалуй, самое страшное его открытие.
❤5✍1👍1🌚1🙉1
Мы начали ремонт!
Да, сегодня не про театр. Но об этом я мечтала последние лет пять.
Мы наконец-то начали ремонт в нашей маленькой квартирке. Без переезда. И, судя по всему, с приключениями.
У нормальных пар это обычно происходит так: познакомились, съехались, поженились, сделали первый ремонт.
У нас между пунктами «съехались» и «ремонт» прошло… пятнадцать лет.
Ну что сказать? Мы вообще не самые быстрые люди, когда дело касается больших решений. Зато если уж решаемся — то основательно.
Впереди пыль, бесконечные коробки, жизнь среди стремянок, поиски «той самой» плитки, философские споры о цвете стен и ежедневная игра «угадай, где сегодня лежит зарядка».
Зато потом будет дом! Именно такой, о котором мы столько лет мечтали.
Так что официально открываю в канале новую рубрику: «Театральный блогер внезапно делает ремонт». Пожелайте нам удачи. Кажется, она нам очень понадобится. 🛠️🤍
Да, сегодня не про театр. Но об этом я мечтала последние лет пять.
Мы наконец-то начали ремонт в нашей маленькой квартирке. Без переезда. И, судя по всему, с приключениями.
У нормальных пар это обычно происходит так: познакомились, съехались, поженились, сделали первый ремонт.
У нас между пунктами «съехались» и «ремонт» прошло… пятнадцать лет.
Ну что сказать? Мы вообще не самые быстрые люди, когда дело касается больших решений. Зато если уж решаемся — то основательно.
Впереди пыль, бесконечные коробки, жизнь среди стремянок, поиски «той самой» плитки, философские споры о цвете стен и ежедневная игра «угадай, где сегодня лежит зарядка».
Зато потом будет дом! Именно такой, о котором мы столько лет мечтали.
Так что официально открываю в канале новую рубрику: «Театральный блогер внезапно делает ремонт». Пожелайте нам удачи. Кажется, она нам очень понадобится. 🛠️🤍
👍5🕊5🦄3🙏1🍾1
Все-таки немного про театр будет.
В пятницу мы с ДарьСанной отправились в Театр Комедии на премьеру «Служебного романа». Все потому, что ДарьСанна любит эту историю, а я давно хотела увидеть на сцене Марию Берсеневу.
И впечатления остались очень приятные.
Да, это та самая история, которую когда-то даже пытались переснять. Получилось, мягко говоря, спорно. Но многие забывают, что в основе — не киносценарий, а пьеса. А раз это пьеса, значит, ей самое место на сцене.
Раз уж шла на Машу — расскажу про Машу.
Первые минуты меня немного смутили. Показалось, что Мария играет Фрейндлих, играющую Калугину. Я уже как-то ворчала на подобные вещи в других спектаклях и тут внутренне напряглась. Но потом что-то произошло. Будто сама актриса расслабилась, перестала оглядываться на знаменитый фильм — и на сцене появилась уже ее Калугина. Очень живая, очень точная. А преображение из «Мымры» в красивую, уверенную женщину получилось настолько естественным, что ловишь себя на том, что улыбаешься. Там даже то, как Маша складывает ноги под столом, — уже маленький актерский шедевр.
Еще одной приятной неожиданностью стала Маруся Трещева — актриса моего любимого театра «Циники». Конечно же, я тут же по-шпионски написала их худруку что-то в духе: «А твоя-то! Ты глянь! Красотка!»
В общем, если хочется провести вечер за доброй, романтичной историей — смело идите на «Служебный роман». Больших режиссерских революций здесь не случится, зато случится именно то, чего иногда очень не хватает: два с половиной часа хорошего настроения, теплой ностальгии и ощущения, что некоторые истории совершенно не стареют.
В пятницу мы с ДарьСанной отправились в Театр Комедии на премьеру «Служебного романа». Все потому, что ДарьСанна любит эту историю, а я давно хотела увидеть на сцене Марию Берсеневу.
И впечатления остались очень приятные.
Да, это та самая история, которую когда-то даже пытались переснять. Получилось, мягко говоря, спорно. Но многие забывают, что в основе — не киносценарий, а пьеса. А раз это пьеса, значит, ей самое место на сцене.
Раз уж шла на Машу — расскажу про Машу.
Первые минуты меня немного смутили. Показалось, что Мария играет Фрейндлих, играющую Калугину. Я уже как-то ворчала на подобные вещи в других спектаклях и тут внутренне напряглась. Но потом что-то произошло. Будто сама актриса расслабилась, перестала оглядываться на знаменитый фильм — и на сцене появилась уже ее Калугина. Очень живая, очень точная. А преображение из «Мымры» в красивую, уверенную женщину получилось настолько естественным, что ловишь себя на том, что улыбаешься. Там даже то, как Маша складывает ноги под столом, — уже маленький актерский шедевр.
Еще одной приятной неожиданностью стала Маруся Трещева — актриса моего любимого театра «Циники». Конечно же, я тут же по-шпионски написала их худруку что-то в духе: «А твоя-то! Ты глянь! Красотка!»
В общем, если хочется провести вечер за доброй, романтичной историей — смело идите на «Служебный роман». Больших режиссерских революций здесь не случится, зато случится именно то, чего иногда очень не хватает: два с половиной часа хорошего настроения, теплой ностальгии и ощущения, что некоторые истории совершенно не стареют.
❤4
О, друзья, у меня к вам вопрос! Когда вы в последний раз смотрели на старый ненужный хлам и думали: «А ведь из этого можно было бы построить алтарь»? Никогда? Нет? А вот я сейчас как раз в процессе ремонта, и у меня ощущение, что я живу на руинах собственной квартиры. Коробки, старая люстра, кусок плинтуса, банка с засохшей краской, три одинаковых стула, один из которых точно лишний… И вот я на них смотрю и понимаю: они просят не просто вывоза на помойку, а какой-то другой судьбы.
И тут — идеальное совпадение. Артур Астман, художник и хореограф из израильского Clipa theater, уверен, что из этого хлама можно построить нечто сакральное. И приглашает нас в этом поучаствовать на площадке Театра.doc на Лесной.
Что за зверь?
Экспериментальный перформанс, где обычный физический труд и повседневные предметы постепенно меняют пространство сцены. Оно становится местом со своим характером — убежищем, храмом или чем-то третьим, что невозможно предсказать заранее. Астман не просто строит — он танцует. Его движения меняются: от точных ремесленных жестов к состоянию, близкому к ритуалу. Граница между механическим и художественным стирается прямо у нас на глазах.
Но самое интересное — это вы.
Потому что каждый зритель приносит с собой один ненужный предмет. Любого размера. От зажигалки до гитары. От старого утюга до, простите, шкафа (да, шкаф тоже подойдёт, если донесёте). Я, например, уже присматриваюсь к тому, что осталось после ремонта. В реальном времени из этих вещей собирается конструкция — без плана, без сценария. Всё зависит от того, что окажется на площадке. Возникающая структура становится центром происходящего, она влияет на ход действия и на наше восприятие.
Почему «Алтарь»?
На иврите слово «алтарь» (לאלתר) связано с идеей импровизации — «то, что возникает сразу, без подготовки». И это идеально попадает в суть. Перформанс задаёт простой и одновременно сложный вопрос: что превращает обычную вещь в нечто значимое? Контекст? Внимание? Действие? Или наше присутствие здесь и сейчас? Финальный танец завершает процесс, как бы фиксируя состояние пространства и осмысляя его новую форму.
Кто создаёт?
Артур Астман — создатель и исполнитель, Идит Херман — художественный руководитель, Анна Чернович — продюсер в России. Они привезли этот проект в Москву специально для того, чтобы мы с вами стали соавторами. Не просто зрителями, а участниками.
Что нужно знать:
• Когда: 20.07 и 22.08
• Где: DOC на Лесной, ул. Лесная, д. 59, стр. 1
•Продолжительность: 50–90 минут (зависит от того, как быстро мы построим наш общий алтарь)
•Возраст: 16+
• Билеты
Главное условие: принести один ненужный предмет. Любой. Честно.
Честно говоря, я очень хочу посмотреть, что получится. Особенно сейчас, когда я сама разбираю завалы после ремонта и понимаю, что между «мусором» и «артефактом» иногда всего один шаг. Или один взгляд. Или один перформанс.
Давайте принесём свой хлам и посмотрим, что из этого выйдет! Вдруг это и есть наш общий алтарь?
И тут — идеальное совпадение. Артур Астман, художник и хореограф из израильского Clipa theater, уверен, что из этого хлама можно построить нечто сакральное. И приглашает нас в этом поучаствовать на площадке Театра.doc на Лесной.
Что за зверь?
Экспериментальный перформанс, где обычный физический труд и повседневные предметы постепенно меняют пространство сцены. Оно становится местом со своим характером — убежищем, храмом или чем-то третьим, что невозможно предсказать заранее. Астман не просто строит — он танцует. Его движения меняются: от точных ремесленных жестов к состоянию, близкому к ритуалу. Граница между механическим и художественным стирается прямо у нас на глазах.
Но самое интересное — это вы.
Потому что каждый зритель приносит с собой один ненужный предмет. Любого размера. От зажигалки до гитары. От старого утюга до, простите, шкафа (да, шкаф тоже подойдёт, если донесёте). Я, например, уже присматриваюсь к тому, что осталось после ремонта. В реальном времени из этих вещей собирается конструкция — без плана, без сценария. Всё зависит от того, что окажется на площадке. Возникающая структура становится центром происходящего, она влияет на ход действия и на наше восприятие.
Почему «Алтарь»?
На иврите слово «алтарь» (לאלתר) связано с идеей импровизации — «то, что возникает сразу, без подготовки». И это идеально попадает в суть. Перформанс задаёт простой и одновременно сложный вопрос: что превращает обычную вещь в нечто значимое? Контекст? Внимание? Действие? Или наше присутствие здесь и сейчас? Финальный танец завершает процесс, как бы фиксируя состояние пространства и осмысляя его новую форму.
Кто создаёт?
Артур Астман — создатель и исполнитель, Идит Херман — художественный руководитель, Анна Чернович — продюсер в России. Они привезли этот проект в Москву специально для того, чтобы мы с вами стали соавторами. Не просто зрителями, а участниками.
Что нужно знать:
• Когда: 20.07 и 22.08
• Где: DOC на Лесной, ул. Лесная, д. 59, стр. 1
•Продолжительность: 50–90 минут (зависит от того, как быстро мы построим наш общий алтарь)
•Возраст: 16+
• Билеты
Главное условие: принести один ненужный предмет. Любой. Честно.
Честно говоря, я очень хочу посмотреть, что получится. Особенно сейчас, когда я сама разбираю завалы после ремонта и понимаю, что между «мусором» и «артефактом» иногда всего один шаг. Или один взгляд. Или один перформанс.
Давайте принесём свой хлам и посмотрим, что из этого выйдет! Вдруг это и есть наш общий алтарь?
🔥2❤1
Теперь ты в «Танцах» на «Алтаре»!
Честно говоря, я до сих пор не уверена, что вчера была на спектакле.
Скорее на ритуале.
В Театр.doc на Лесной показали перформанс Артура Астмана «Алтарь». И это тот редкий случай, когда перестаешь быть зрителем практически сразу. Ты не наблюдаешь за происходящим — ты постепенно оказываешься внутри него.
Артура многие знают как хореографа проекта «Танцы». Но здесь нет привычной сценической красоты, нет выверенной картинки. Есть человек, который из вещей, принесенных зрителями, буквально строит пространство. Дом. Убежище. Храм. Или... алтарь.
Причем делает это так, что в какой-то момент перестаешь видеть строителя. Перед тобой уже не человек, а жрец, совершающий какой-то древний, никем не записанный обряд. Все движения становятся осмысленными, музыка рождается прямо здесь, пространство меняется на глазах, а вместе с ним меняется и твое внутреннее состояние.
Самое удивительное, что этот алтарь создают все присутствующие. Кто-то приносит старые вещи, кто-то выбирает музыку, кто-то становится частью композиции. Никто не остается лишним.
И вчера в процессе перфоманса случился момент, от которого у меня буквально побежали мурашки.
Среди принесенных вещей оказалась коробочка с благодарностями и пожеланиями... для Натальи.
Незнакомые люди начали по очереди читать записки вслух. Желали счастья, здоровья, любви, благодарили. Эти слова вплетались в музыку, становились ритмом перформанса, будто отправлялись куда-то выше — тому самому человеку, для которого были когда-то написаны.
И всё бы ничего, но меня тоже зовут Наталья.
Я прекрасно понимаю, что записки были адресованы совсем другому человеку. Но в какой-то момент перестала понимать, есть ли вообще разница. Потому что ты слышишь десятки добрых слов, произнесенных в пространство, и совершенно неожиданно ловишь их для себя. Как будто ритуал на секунду решил: «Сегодня это твое».
Наверное, именно такие вещи невозможно придумать заранее. Они просто случаются.
Вообще удивительно, как «Алтарь» собирается буквально из ничего. Из старых вещей, случайных предметов, чужих историй, голосов, жестов... А потом вдруг оказывается, что ты смотришь уже не на груду вещей, а на место силы.
И, наверное, именно это останется со мной.
Не сам объект, который возник на сцене. А ощущение, что сакральное рождается не из дорогих материалов и красивых символов. Оно рождается там, где люди на какое-то время начинают создавать что-то вместе.
Честно говоря, я до сих пор не уверена, что вчера была на спектакле.
Скорее на ритуале.
В Театр.doc на Лесной показали перформанс Артура Астмана «Алтарь». И это тот редкий случай, когда перестаешь быть зрителем практически сразу. Ты не наблюдаешь за происходящим — ты постепенно оказываешься внутри него.
Артура многие знают как хореографа проекта «Танцы». Но здесь нет привычной сценической красоты, нет выверенной картинки. Есть человек, который из вещей, принесенных зрителями, буквально строит пространство. Дом. Убежище. Храм. Или... алтарь.
Причем делает это так, что в какой-то момент перестаешь видеть строителя. Перед тобой уже не человек, а жрец, совершающий какой-то древний, никем не записанный обряд. Все движения становятся осмысленными, музыка рождается прямо здесь, пространство меняется на глазах, а вместе с ним меняется и твое внутреннее состояние.
Самое удивительное, что этот алтарь создают все присутствующие. Кто-то приносит старые вещи, кто-то выбирает музыку, кто-то становится частью композиции. Никто не остается лишним.
И вчера в процессе перфоманса случился момент, от которого у меня буквально побежали мурашки.
Среди принесенных вещей оказалась коробочка с благодарностями и пожеланиями... для Натальи.
Незнакомые люди начали по очереди читать записки вслух. Желали счастья, здоровья, любви, благодарили. Эти слова вплетались в музыку, становились ритмом перформанса, будто отправлялись куда-то выше — тому самому человеку, для которого были когда-то написаны.
И всё бы ничего, но меня тоже зовут Наталья.
Я прекрасно понимаю, что записки были адресованы совсем другому человеку. Но в какой-то момент перестала понимать, есть ли вообще разница. Потому что ты слышишь десятки добрых слов, произнесенных в пространство, и совершенно неожиданно ловишь их для себя. Как будто ритуал на секунду решил: «Сегодня это твое».
Наверное, именно такие вещи невозможно придумать заранее. Они просто случаются.
Вообще удивительно, как «Алтарь» собирается буквально из ничего. Из старых вещей, случайных предметов, чужих историй, голосов, жестов... А потом вдруг оказывается, что ты смотришь уже не на груду вещей, а на место силы.
И, наверное, именно это останется со мной.
Не сам объект, который возник на сцене. А ощущение, что сакральное рождается не из дорогих материалов и красивых символов. Оно рождается там, где люди на какое-то время начинают создавать что-то вместе.
🔥5❤🔥2