«Летучий Голландец» Богомолова в Новой Опере — это как фильмы в переводе Гоблина: оригинал вроде бы тот же, но диалоги звучат так, будто их читают зэки в таежной зоне. И это работает!

Да, всё абсурдно и иронично до грани издевательства над зрителем. Действие перенесено в деревню рядом с тюрьмой, вместо призрачного корабля — автобусы с поденщиками, волки и ватники, а из поп-культурных символов собирают какой-то гротескный коллаж. Многие ругают именно за это.

Но мне понравилось! Потому что под всей этой мета-мишурой осталось оригинальное либретто, а главное — блестящие голоса и музыка Вагнера. Опера не разрушена, она просто помещена в странную, смешную и страшную оболочку.

Без здорового чувства юмора сюда лучше не соваться — будете плеваться. А если вы готовы к тому, что «Летучего голландца» вам «переведут как Гоблин», сохранив сюжет, но переозвучив текстами На-на и мемами, — идите. Это сюжет в сюжете, постановка в постановке. И это чертовски интересно!

Иногда мои учебники французского становятся поводом для похода в театр. Так вышло и на этот раз: на одном из занятий мне попался отрывок из пьесы Ясмины Реза «АРТ». Диалоги такие живые, такие узнаваемые — я почти сразу полезла смотреть, где это идёт. И всё сложилось как нельзя лучше: на Другой сцене «Современника» как раз был показ, а бонусом одну из ролей играл Андрей Мартынов, которого мне давно хотелось увидеть вживую.

В свете недавнего скандала вокруг «Гамлета» в МХТ, спектакль «Арт» обретает не просто актуальность, а поистине терапевтическую силу. Пока одни ломают копья в поисках скрытых смыслов или их отсутствия, здесь, на камерной сцене, трое друзей спорят о том, имеет ли право на существование такое произведение искусства как «Холст размером примерно метр шестьдесят на метр двадцать, окрашенный в белый цвет. Фон белый, и, если прищурить глаза, можно увидеть тонкие поперечные белые полосы». И может ли это стоить двести тысяч?

Именно на почве этой покупки начинаются споры об искусстве, которые, как и положено в хорошей пьесе, мгновенно становятся спорами совсем не об искусстве. Открываются старые боли, обиды, давние счёты. Будут признания, слёзы, извинения. Дойдёт даже до драки. И во всём этом — очень много разговоров. И если прислушаться, они о важном. О том, можем ли мы хоть на минуту взглянуть на жизнь глазами друга. О том, что мы защищаем, когда кричим: «Это не искусство!» — себя или свои отношения?

Спектакль идёт полтора часа на почти пустой сцене: три стула и белый холст. Никаких роликов, никаких котов. Актеры — Анатолий Кормановский, Андрей Мартынов, Максим Теняков — держат этот взрывоопасный треугольник так, что не оторваться. Андрей Мартынов (Серж) оказался именно тем открытием, на которое я надеялась. Вместе с Максимом Теняковым (Иван) они создают абсолютно живые, узнаваемые образы, несмотря на свой молодой возраст. А их дуэт с Кормановским (Марк) искрится настоящей химией, заставляя то смеяться до слез, то вдруг замолкать, узнавая в очередной колкости себя.

Наверное, этот спектакль сегодня особенно точно бьёт в цель. Потому что, когда вокруг столько криков о том, «что можно и что нельзя» на сцене, — «Арт» тихо и настойчиво напоминает: искусство начинается там, где мы перестаём прятаться за категоричными ярлыками и пытаемся разглядеть то, что видит другой. Даже если видит он просто белый снег на белом холсте.

«Под белыми облаками падает снег. Не видно ни белых облаков, ни снега. Ни холода, ни белого сияния земли. Одинокий мужчина на лыжах скользит вниз. Падает снег. Падает, пока человек не исчезнет и не обретет свою непрозрачность».

Я вышла из зала в теплую летнюю ночь и в голове играла старая песенка «Anton, Yvan, Boris et moi». И это было очень хорошо.