А вчера Паула Рего умерла. Её женские образы – одни из самых сильных в искусстве (для меня), если не самые. И серия про аборты, которая изменила результаты референдума в Португалии, и про женщин-собак. Даже не знаю, что более жутко.
Эти мускулистые женщины Паулы всегда как напоминание – каким бы глубоким не было дно, справляйся.
Эти мускулистые женщины Паулы всегда как напоминание – каким бы глубоким не было дно, справляйся.
В аннотации книгу называют бизнес-романом, а это, на мой взгляд, только часть правды. Литературы, Египта, родительства, отношений и дружбы тут не меньше, чем бизнеса.
История о том, как три подруги решили открыть книжный мечты в Каире, и что из этого вышло, у Нади Вассеф получилась очень честной и личной.
Diwan стала (сначала о женский род бренда книжного магазина-кафе немного спотыкаешься, а потом он кажется единственно верным) «третьим местом» для женщин, у которых, в отличие от египетских мужчин с их мечетями, кальянными и спортзалами, никакого пространства, кроме дома, не было.
Предприимчивый бизнесмен, оказавшийся салафитом, на встрече с учредительницами Diwan вместо протянутой Надей руки подставил свой локоть («я не пожимаю руки женщинам»). В ответ она предложила ему обняться.
Однажды Надю вызвали в цензурный комитет из-за «Голого повара» Джейми Оливера.
На вопрос, как совмещать материнство и в меру успешный бизнес, требующий глубокого погружения, Вассеф честно отвечает: никак.
История о том, как три подруги решили открыть книжный мечты в Каире, и что из этого вышло, у Нади Вассеф получилась очень честной и личной.
Diwan стала (сначала о женский род бренда книжного магазина-кафе немного спотыкаешься, а потом он кажется единственно верным) «третьим местом» для женщин, у которых, в отличие от египетских мужчин с их мечетями, кальянными и спортзалами, никакого пространства, кроме дома, не было.
Предприимчивый бизнесмен, оказавшийся салафитом, на встрече с учредительницами Diwan вместо протянутой Надей руки подставил свой локоть («я не пожимаю руки женщинам»). В ответ она предложила ему обняться.
Однажды Надю вызвали в цензурный комитет из-за «Голого повара» Джейми Оливера.
На вопрос, как совмещать материнство и в меру успешный бизнес, требующий глубокого погружения, Вассеф честно отвечает: никак.
«Помню одну нравоучительную беседу, которая состоялась у меня с отцом, когда я была подростком. После какого-то давно забытого недоразумения я пожаловалась ему на этот мир, который, как я уже начинала понимать, всё время указывает женщине на её место. Он же напомнил мне о том, каким будет грядущий мир: в мусульманском раю благочестивым мужчинам будут дарованы красивые девственницы-гурии.
— Это мир мужчин. Измени его, когда сможешь, но до тех пор научись жить по его законам, — довольно резко сказал отец, продемонстрировав сугубо практический взгляд на ситуацию.
— Почему райские блага предназначаются исключительно для мужчин? Зачем мне вести праведный образ жизни, если в итоге мне достанется всего лишь кучка девственниц? — закричала я.
— Ты не целевая аудитория, — сказал отец, посмеявшись над той картиной, которую я вообразила.
— У божьего бестселлера полмира оказались просто невольными слушателями – вот в чём проблема.
— Ты, как обычно, неправильно определила проблему. — Он посадил на кончик носа свои прямоугольные очки и продолжил читать газету, бросив мне последнюю фразу: — Возможно, когда-нибудь ты продвинешь другие бестселлеры».
«Каирские хроники хозяйки книжного магазина» Надя Вассеф.
— Это мир мужчин. Измени его, когда сможешь, но до тех пор научись жить по его законам, — довольно резко сказал отец, продемонстрировав сугубо практический взгляд на ситуацию.
— Почему райские блага предназначаются исключительно для мужчин? Зачем мне вести праведный образ жизни, если в итоге мне достанется всего лишь кучка девственниц? — закричала я.
— Ты не целевая аудитория, — сказал отец, посмеявшись над той картиной, которую я вообразила.
— У божьего бестселлера полмира оказались просто невольными слушателями – вот в чём проблема.
— Ты, как обычно, неправильно определила проблему. — Он посадил на кончик носа свои прямоугольные очки и продолжил читать газету, бросив мне последнюю фразу: — Возможно, когда-нибудь ты продвинешь другие бестселлеры».
«Каирские хроники хозяйки книжного магазина» Надя Вассеф.
Венецианская биеннале ожидаемо выпала из (моего) инфополя, а там вон сколько хорошего: 90% женщин и «Золотой лев» у Симоны Ли.
Forwarded from Oh My Art
90% участников биеннале — женщины. Сначала просто сохраняешь этот факт в голове, потом замечаешь, что даже изображения мужчин встречаются в залах нечасто (ну, ещё надо сделать скидку на то, что пол гибридных существ определить сложно).
Кураторка основного проекта, Чечилия Алемани, считает, что это важно для Италии, которая в области гендерных дискуссий до сих пор в средних веках. Тут бы я ещё, правда, добавила список стран!
Призы раздали тоже женщинам. «Золотой Лев» у Симоны Ли. Ее 5-метровый «Кирпичный дом» на первых картинках. Туловище формой напоминает крышу традиционного для юга Африки дома. Дома, который утрачен многими, кто не по своей воле покинул когда-то материк и их потомками. Дома, который остаётся в генетической памяти.
Работа отлита из бронзы, хотя Ли обычно работает с глиной. Кстати, «Дом» когда-то находился в парке в нью-йоркском парке High Line, директором арт-программы которого была Алемани.
А Симона Ли в этом году сделала проект ещё в павильоне США. Но о павильонах напишу позднее!
Кураторка основного проекта, Чечилия Алемани, считает, что это важно для Италии, которая в области гендерных дискуссий до сих пор в средних веках. Тут бы я ещё, правда, добавила список стран!
Призы раздали тоже женщинам. «Золотой Лев» у Симоны Ли. Ее 5-метровый «Кирпичный дом» на первых картинках. Туловище формой напоминает крышу традиционного для юга Африки дома. Дома, который утрачен многими, кто не по своей воле покинул когда-то материк и их потомками. Дома, который остаётся в генетической памяти.
Работа отлита из бронзы, хотя Ли обычно работает с глиной. Кстати, «Дом» когда-то находился в парке в нью-йоркском парке High Line, директором арт-программы которого была Алемани.
А Симона Ли в этом году сделала проект ещё в павильоне США. Но о павильонах напишу позднее!
Если видите женщину-дом, то где-то рядом должна быть Симона Ли. Вот Зендея в её юбках из пальмового волокна (почти 4 метра) и розовой глины (почти 450 кг).
Интересное об изображениях женской смерти в искусстве, а на самом деле про то, как женщины возвращали себе тело, – для этого, правда, нужно было умирать: https://knife.media/women-death/?utm_source=telegram&utm_medium=editorial .
На «Офелию» Джона Эверетта Милле в любом случае уже смотришь иначе.
На «Офелию» Джона Эверетта Милле в любом случае уже смотришь иначе.
Нож
Утопленницы барокко, символы Брюллова и кровавые трагедии Фриды Кало. Образ женской смерти в искусстве — от Средневековья до американского…
В начале XVII столетия Караваджо изобразил на картине, посвященной смерти Девы Марии, раздувшийся труп утопленницы. Церковь-заказчик картину отвергла, зато ее купил герцог Гонзаго, сагитированный Рубенсом. А легендарная «Офелия» прерафаэлита Милле привела…