Forwarded from Платья, мужики и антропология
Ой, не могу не процитировать. Вот еще прекрасное про "уважение к женщине в традиционной культуре", которого злые феминистки нас лишили. Про такое я еще ни разу не слышала.
"Молодая жена снимала сапоги с ног мужа, лежащего на брачной постели, за что награждалась монеткой, лежащей в одном из сапог."
Обратите внимание, это цитата не про ужасы, а пример хорошего отношения.
"Молодая жена снимала сапоги с ног мужа, лежащего на брачной постели, за что награждалась монеткой, лежащей в одном из сапог."
Обратите внимание, это цитата не про ужасы, а пример хорошего отношения.
Начала «Контур» Рейчел Каск до 24/02, потом отложила, сейчас взяла снова. И как же иначе теперь всё читается:
«Неосязаемое обрело плотность, воображаемое – материальность, личное стало публичным: когда мир становится войной, а любовь – ненавистью, на свет появляется нечто новое, сила чистой летальности».
«В итоге я осознала, сказала я, что всё это бессмысленно и правды никогда не добиться, потому что единственной правды больше не существовало, и в этом состояла вся проблема. Больше не существовало ни общих фантазий, ни даже общей реальности. Каждый теперь видел всё исключительно с собственной точки зрения, и иначе и быть не могло».
«Неосязаемое обрело плотность, воображаемое – материальность, личное стало публичным: когда мир становится войной, а любовь – ненавистью, на свет появляется нечто новое, сила чистой летальности».
«В итоге я осознала, сказала я, что всё это бессмысленно и правды никогда не добиться, потому что единственной правды больше не существовало, и в этом состояла вся проблема. Больше не существовало ни общих фантазий, ни даже общей реальности. Каждый теперь видел всё исключительно с собственной точки зрения, и иначе и быть не могло».
Разве что Дурову сложно назвать «незаслуженно забытой», хоть её мундир чаще всплывает в дискуссиях о гендере, а не литературе, но в остальном прекрасная подборка от Букмейта https://journal.bookmate.com/8-pisatelnic-o-kotoryh-ne-vse-pomnyat/
Bookmate Journal — книги с невероятными сюжетами и биографии писателей
8 писательниц, о которых не все помнят. А зря
Путешественница, диссидентка, религиозно-мистическая поэтесса, участница войны и другие женщины, чьи тексты незаслуженно забыты
Удостоверение на право работы проституткой на Нижегородской ярмарке на 1904–1905 годы.
Лотман в одной из лекций «Бесед о русской культуре», посвящённой общению между людьми, называет обращение к незнакомым людям «мужчина» или «женщина» уродливым: «это чудовищно, потому что свидетельствует о разрушении социального ритуала; «мужчина» – всегда так обращались к незнакомцам только женщины самой позорной профессии».
Лотман в одной из лекций «Бесед о русской культуре», посвящённой общению между людьми, называет обращение к незнакомым людям «мужчина» или «женщина» уродливым: «это чудовищно, потому что свидетельствует о разрушении социального ритуала; «мужчина» – всегда так обращались к незнакомцам только женщины самой позорной профессии».
Читаю «Серый – цвет надежды» Ирины Ратушинской о 4 годах в женской колонии строго режима «для особо опасных государственных преступников» в Мордовии, где она отбывала срок за свои стихи:
«Потом я еще и еще буду убеждаться во всеобщей зэковской ненависти к председателю Комитета советских женщин Валентине Терешковой. Хоть бы раз за четыре с лишним года отсидки услышала я о ней что-то хорошее! Мне, конечно, поначалу совершенно непонятно — почему. Из объяснения, которое мне наперебой дают десять-двенадцать человек (все из разных тюрем и лагерей — сговор исключен), вырисовывается примерно такая история.
Раньше все зэки были в своей одежде — и при Сталине, и при Хрущеве. Хрущев даже отменил было нагрудные знаки. Женщины, к тому же наголо не бритые, в хрущевское время совсем были похожи на людей. В зонах даже мануфактура продавалась — шили себе что хотели. Пока Валентина Терешкова не посетила Харьковскую зону. Начальство, конечно, на полусогнутых, зэчек выстроили. И тут наша Валя развернулась:
— Как так, — говорит, — некоторые из них одеты лучше меня!
Нашла, кому позавидовать. И пошла возня — у всех зэчек все свое отобрали и ввели единую форму одежды, а уж какую одежду государство способно изобрести для заключенных — это ясно. Ввели нагрудные знаки, появиться без них — нарушение. Приказали повязываться косынками, без косынки нарушение.[…] Сапоги эти дурацкие! На Украине еще разрешают женщинам хоть летом в тапочках ходить, а в РСФСР — нет. Теплого ничего не положено, кроме носков и телогрейки. Так и стоишь зимой на поверке в коротенькой хлопчатой юбочке «установленного образца», мерзнешь, как собака. Мужикам — тем легче, у них хоть брюки с кальсонами. Зато теперь эстетические чувства Валентины Терешковой удовлетворены».
«Потом я еще и еще буду убеждаться во всеобщей зэковской ненависти к председателю Комитета советских женщин Валентине Терешковой. Хоть бы раз за четыре с лишним года отсидки услышала я о ней что-то хорошее! Мне, конечно, поначалу совершенно непонятно — почему. Из объяснения, которое мне наперебой дают десять-двенадцать человек (все из разных тюрем и лагерей — сговор исключен), вырисовывается примерно такая история.
Раньше все зэки были в своей одежде — и при Сталине, и при Хрущеве. Хрущев даже отменил было нагрудные знаки. Женщины, к тому же наголо не бритые, в хрущевское время совсем были похожи на людей. В зонах даже мануфактура продавалась — шили себе что хотели. Пока Валентина Терешкова не посетила Харьковскую зону. Начальство, конечно, на полусогнутых, зэчек выстроили. И тут наша Валя развернулась:
— Как так, — говорит, — некоторые из них одеты лучше меня!
Нашла, кому позавидовать. И пошла возня — у всех зэчек все свое отобрали и ввели единую форму одежды, а уж какую одежду государство способно изобрести для заключенных — это ясно. Ввели нагрудные знаки, появиться без них — нарушение. Приказали повязываться косынками, без косынки нарушение.[…] Сапоги эти дурацкие! На Украине еще разрешают женщинам хоть летом в тапочках ходить, а в РСФСР — нет. Теплого ничего не положено, кроме носков и телогрейки. Так и стоишь зимой на поверке в коротенькой хлопчатой юбочке «установленного образца», мерзнешь, как собака. Мужикам — тем легче, у них хоть брюки с кальсонами. Зато теперь эстетические чувства Валентины Терешковой удовлетворены».
Загадка «найди мальчика», отвечает Дильшат Харман в лекции, посвящённой деталям костюма на картинах голландских мастеров XVII в.
Одежда голландских детей разного пола мало отличалась – мальчики носили те же платья и чепчики, а штаны полагались только в 7 лет.
Но есть несколько приёмов, которые позволяют вычислить на картине мальчика невооружённым глазом, как, например, на этом портрете Яна Альбертса Ротиуса семьи Мейндерт Сонк:
– шляпа с пером, особенно фетровая, – атрибут мужского костюма;
– перевязь с медальоном – элемент военного или вельможного гардероба;
– воротничок как у отца.
Из очевидного – сын ближе всех к отцу и держит его за руку.
Одежда голландских детей разного пола мало отличалась – мальчики носили те же платья и чепчики, а штаны полагались только в 7 лет.
Но есть несколько приёмов, которые позволяют вычислить на картине мальчика невооружённым глазом, как, например, на этом портрете Яна Альбертса Ротиуса семьи Мейндерт Сонк:
– шляпа с пером, особенно фетровая, – атрибут мужского костюма;
– перевязь с медальоном – элемент военного или вельможного гардероба;
– воротничок как у отца.
Из очевидного – сын ближе всех к отцу и держит его за руку.
Шляпа в руках как признак мужского костюма работает безотказно. Но можно обойтись и без неё – иногда достаточно пера, как на этом портрете 8-месячного мальчика.
Такой же надёжный способ установить, что на портрете девочка, – поднятая верхняя юбка, как у дочери художника Корнелиса де Вос.
Такой же надёжный способ установить, что на портрете девочка, – поднятая верхняя юбка, как у дочери художника Корнелиса де Вос.
А вчера Паула Рего умерла. Её женские образы – одни из самых сильных в искусстве (для меня), если не самые. И серия про аборты, которая изменила результаты референдума в Португалии, и про женщин-собак. Даже не знаю, что более жутко.
Эти мускулистые женщины Паулы всегда как напоминание – каким бы глубоким не было дно, справляйся.
Эти мускулистые женщины Паулы всегда как напоминание – каким бы глубоким не было дно, справляйся.
В аннотации книгу называют бизнес-романом, а это, на мой взгляд, только часть правды. Литературы, Египта, родительства, отношений и дружбы тут не меньше, чем бизнеса.
История о том, как три подруги решили открыть книжный мечты в Каире, и что из этого вышло, у Нади Вассеф получилась очень честной и личной.
Diwan стала (сначала о женский род бренда книжного магазина-кафе немного спотыкаешься, а потом он кажется единственно верным) «третьим местом» для женщин, у которых, в отличие от египетских мужчин с их мечетями, кальянными и спортзалами, никакого пространства, кроме дома, не было.
Предприимчивый бизнесмен, оказавшийся салафитом, на встрече с учредительницами Diwan вместо протянутой Надей руки подставил свой локоть («я не пожимаю руки женщинам»). В ответ она предложила ему обняться.
Однажды Надю вызвали в цензурный комитет из-за «Голого повара» Джейми Оливера.
На вопрос, как совмещать материнство и в меру успешный бизнес, требующий глубокого погружения, Вассеф честно отвечает: никак.
История о том, как три подруги решили открыть книжный мечты в Каире, и что из этого вышло, у Нади Вассеф получилась очень честной и личной.
Diwan стала (сначала о женский род бренда книжного магазина-кафе немного спотыкаешься, а потом он кажется единственно верным) «третьим местом» для женщин, у которых, в отличие от египетских мужчин с их мечетями, кальянными и спортзалами, никакого пространства, кроме дома, не было.
Предприимчивый бизнесмен, оказавшийся салафитом, на встрече с учредительницами Diwan вместо протянутой Надей руки подставил свой локоть («я не пожимаю руки женщинам»). В ответ она предложила ему обняться.
Однажды Надю вызвали в цензурный комитет из-за «Голого повара» Джейми Оливера.
На вопрос, как совмещать материнство и в меру успешный бизнес, требующий глубокого погружения, Вассеф честно отвечает: никак.
«Помню одну нравоучительную беседу, которая состоялась у меня с отцом, когда я была подростком. После какого-то давно забытого недоразумения я пожаловалась ему на этот мир, который, как я уже начинала понимать, всё время указывает женщине на её место. Он же напомнил мне о том, каким будет грядущий мир: в мусульманском раю благочестивым мужчинам будут дарованы красивые девственницы-гурии.
— Это мир мужчин. Измени его, когда сможешь, но до тех пор научись жить по его законам, — довольно резко сказал отец, продемонстрировав сугубо практический взгляд на ситуацию.
— Почему райские блага предназначаются исключительно для мужчин? Зачем мне вести праведный образ жизни, если в итоге мне достанется всего лишь кучка девственниц? — закричала я.
— Ты не целевая аудитория, — сказал отец, посмеявшись над той картиной, которую я вообразила.
— У божьего бестселлера полмира оказались просто невольными слушателями – вот в чём проблема.
— Ты, как обычно, неправильно определила проблему. — Он посадил на кончик носа свои прямоугольные очки и продолжил читать газету, бросив мне последнюю фразу: — Возможно, когда-нибудь ты продвинешь другие бестселлеры».
«Каирские хроники хозяйки книжного магазина» Надя Вассеф.
— Это мир мужчин. Измени его, когда сможешь, но до тех пор научись жить по его законам, — довольно резко сказал отец, продемонстрировав сугубо практический взгляд на ситуацию.
— Почему райские блага предназначаются исключительно для мужчин? Зачем мне вести праведный образ жизни, если в итоге мне достанется всего лишь кучка девственниц? — закричала я.
— Ты не целевая аудитория, — сказал отец, посмеявшись над той картиной, которую я вообразила.
— У божьего бестселлера полмира оказались просто невольными слушателями – вот в чём проблема.
— Ты, как обычно, неправильно определила проблему. — Он посадил на кончик носа свои прямоугольные очки и продолжил читать газету, бросив мне последнюю фразу: — Возможно, когда-нибудь ты продвинешь другие бестселлеры».
«Каирские хроники хозяйки книжного магазина» Надя Вассеф.
Венецианская биеннале ожидаемо выпала из (моего) инфополя, а там вон сколько хорошего: 90% женщин и «Золотой лев» у Симоны Ли.
Forwarded from Oh My Art
90% участников биеннале — женщины. Сначала просто сохраняешь этот факт в голове, потом замечаешь, что даже изображения мужчин встречаются в залах нечасто (ну, ещё надо сделать скидку на то, что пол гибридных существ определить сложно).
Кураторка основного проекта, Чечилия Алемани, считает, что это важно для Италии, которая в области гендерных дискуссий до сих пор в средних веках. Тут бы я ещё, правда, добавила список стран!
Призы раздали тоже женщинам. «Золотой Лев» у Симоны Ли. Ее 5-метровый «Кирпичный дом» на первых картинках. Туловище формой напоминает крышу традиционного для юга Африки дома. Дома, который утрачен многими, кто не по своей воле покинул когда-то материк и их потомками. Дома, который остаётся в генетической памяти.
Работа отлита из бронзы, хотя Ли обычно работает с глиной. Кстати, «Дом» когда-то находился в парке в нью-йоркском парке High Line, директором арт-программы которого была Алемани.
А Симона Ли в этом году сделала проект ещё в павильоне США. Но о павильонах напишу позднее!
Кураторка основного проекта, Чечилия Алемани, считает, что это важно для Италии, которая в области гендерных дискуссий до сих пор в средних веках. Тут бы я ещё, правда, добавила список стран!
Призы раздали тоже женщинам. «Золотой Лев» у Симоны Ли. Ее 5-метровый «Кирпичный дом» на первых картинках. Туловище формой напоминает крышу традиционного для юга Африки дома. Дома, который утрачен многими, кто не по своей воле покинул когда-то материк и их потомками. Дома, который остаётся в генетической памяти.
Работа отлита из бронзы, хотя Ли обычно работает с глиной. Кстати, «Дом» когда-то находился в парке в нью-йоркском парке High Line, директором арт-программы которого была Алемани.
А Симона Ли в этом году сделала проект ещё в павильоне США. Но о павильонах напишу позднее!