"Dracula", 2025

Вышедший аккурат на алкогольных праздниках "Дракула" возвращается на свою исконную родину и сразу в руки одного из самых абсурдистско-сатирических кинематографистов современности. Почти три часа сюрреалистических новелл с пошлым, смешным и язвительным нарративом, искрящимся из каждого кадра, с вплетением ИИ-технологий, на грани псевдо-нормальности, но все еще существующих в форме беспрецедентного фарса.

Жуде оторвался по полной, заходя за черту, за которую, кажется, еще ни разу не заходил, и выигрывая от этого, словно эта черта была финишной. Смотреть местами больно, оттого, насколько это реально при всей своей нереальности, насколько точно, живо и грубо. Дракула предстает то старым пациентом психбольницы в прошлом и актером иммерсивного театра в настоящем, то воскресшим эксцентричным существом, сосущим кровь у бедных старушек. Наблюдать за этим абсурдным действом целиком смешно. А если учитывать, что за раздражающе нелепыми плевками ученика Хайдеггера или водителя сельского грузовика без труда обнаруживается подтекст, не скрытый, а издевательски прямой, язвительно объясняемый, сгенерированный ИИ, который здесь выступает отдельным персонажем фильма, то изображение своей двойственностью, а то и тройственностью, разъедает на молекулы любое ожидание следующего кадра.

Да, из-за хронометража, с которым Жуде явно заигрался в попытке уместить неумещаемое (TikTok-Дракула, к слову), фильм выглядит перегруженным и истощающим. Смеяться устаешь, и на смену этому приходит желание разобраться в происходящем. Однако на серьезный тон Жуде выходит лишь в самой концовке, когда пронзительное стихотворение язвительное и беспощадное, вгрызается в сердце зрителя, уже растоптанного урожаем из хуев, театрализованными постановками, антикапиталистическими бунтами, частушками и злободневными разговорами.

Этот фильм максимальный антипод любому антинормисному кино. Он не становится заложником зрительской оценки и не идет на поводу у времени, лишь для того, чтобы расплющить само время под ногами тяжеловесной фигуры, идущей сквозь годы с острыми и кривыми клыками, повидавшей войны, беды, страдания и тиранию. Все это ради театрализованного представления, после которого даже тем, кому понравилось, будет стыдно признаться, что Дракула все-таки засунул им за щёку большой и толстый кол.

Еще немного фильмов прошлого года по системе плохо/нормально/хорошо.

🔴 "The Thing with Feathers", 2025

К сожалению, в 2025 году уже слишком мало взять травмирующий опыт, завернуть его в красивую обертку, позвать хорошего актера и замаскировать все под метафору.

"Сущность" пошла именно по этому пути и проиграла. Задумка в виде ворона, символизирующего универсальную проблему, уже на этапе текста звучит не ново, а при просмотре тем более. Фильм, где весь смысл и финал считываются на 5-10-й минуте, должен предложить зрителю что-то, что удержит его от кнопки закрытия. Но дальше мы топчемся на месте, хоть и с красивым визуалом.

И, увы, визуал с этим не справляется, а Кэмбербетчу попросту нечего играть. Извините, но избежать сравнений с "Бабадуком" я здесь не могу, ведь даже в сотый раз повторенная шутка звучит не так пошло, как этот фильм.

🟡 "After the Hunt", 2025

Гуаданьино, безусловно, весьма своеобразный режиссер, иногда тонко чувствующий но иногда банально работающий с выгребной яме адаптаций и дешевых сюжетных драм.

"После охоты" ближе ко второму, где в роли язвительного звена выступает противоречивая социальная дискуссия на темы обесценивания проблем, домогательств, расизма и феминизма. Связывать философию и современные идеологии и движения у Луки получается вполне неплохо, хоть и с весомыми нотками наигранной претенциозности, от которых так и веет графоманством.

При менее долгом хронометраже история вышла бы куда более разогнанной и наэлектризованной, но и без этого здесь есть на что посмотреть, хоть и не без парочки неоднозначных решений в виде пустого материала и натягивания совы на глобус.

🟢 "Code 3", 2025

Яркий пример драмеди, существующего в жанре развлекательного кино и способного удерживать зрителя нескучным визуалом. Он однозначно возьмет на себя роль того фильма, что попадается в ТикТоке с кучей высокопарных отзывов и с комментом "фильм по ссылке в профиле", но как будто он и не требует ничего большего.

Особая заслуга в режиссуре, потому что, ровно как и в "Сущности", финал картины понятен ещё на начальном этапе, но именно здесь изыскания главного героя, драматические ситуации, комедийные элементы, а также визуальные и графические решения становятся теми крючками, которые не отпускают внимание при просмотре. Так же приятно снова видеть Райана Уилсона, особенно в роли, которая неожиданно выбивает привыкшего зрителя из колеи.

Однозначный маст вотч, даже если вы устали от избитых жанровых клише про несправедливость системы, выгорание, призвание и жизненные силы внутри себя, которые подталкивают жить дальше.

В январе далекого 2006 года российские кинотеатры застали премьеру одной из самых значимых мультипликаций в карьере Тима Бертона.

Спустя 20 лет возвращаемся к пронзительной истории Виктора и Эмили, но уже на малых экранах киноклуба.

Ждем всех на встречу 20 января, подробности по ссылке или в личных сообщениях.

"Marty Supreme", 2025

В мире, где все постоянно меняется, разрушается и теряется, неизменно восходит деконструкция, рождение нового и переосмысление старого. Так, разрушившийся братский союз Сэфди в один год подарил нам два фильма, которые в целом достаточно похожи. Обе истории связаны со спортом, но при этом уходят далеко за его пределы, рассказывая о чем-то большем. Обе картины обладают выразительной визуальной составляющей. Но почему зрительские оценки у них так различаются?

Честно говоря, я отношусь к обоим проектам скорее холодно. Но при этом мне непонятны критические отклики на один фильм и восторги по поводу другого. По Крушащей машине всё более очевидно: Бенни Сэфди не сумел наполнить фильм жизнью, полностью полагаясь на тренд возрождения актерских карьер (точнее, на рождение Скалы как драматического актера) и проиграл эмоциональному восприятию зрителя.

С Марти Суприм все сложнее. Шаламе действительно ведет фильм, играя язвительного, наглого, эгоистичного и самоуверенного игрока в настольный теннис, и этот персонаж чувствуется настоящим. Монтаж держит динамику и темп, не давая оторваться от экрана, что в современном ритме жизни заслуживает похвалы. Но достаточно ли этого?

Мне нет. Поэтому что "Машина", что "Марти" для меня остаются обычными, базовыми историями для похода в кино и получения быстрого дофамина. Особенно на фоне того, что показывал дуэт в совместном творчестве. "Марти Суприм" это максимально зрительское кино, сделанное автором, гоняющееся за эмоцией с скоростью мощнейшего форхенда, разрезающее ожидания тех, кто пришел на стандартный байопик, как ракетка разрезает сдавленный конденсатом от пота воздух. Сэфди нарочито ломает привычную форму жанра прямым (интервью) и косвенным (отсутствие финальных титров с информацией о жизни героя или архивных кадров, вымышленными персонажами) способом он предлагает не универсальный байопик, а совсем другую историю, где спорт это мечта, бизнес мечта, карьера кинозвезды мечта. Но у любой мечты есть срок годности, любовь, прошлое, настоящее и будущее.

Таким образом, "Марти" превращается не в прямолинейную историю о восхождении или падении спортивной звезды, а в очередную деконструкцию американской мечты, разбившейся о любовь и ограниченность времени и собственные амбиции. Герои здесь это таксисты, чемпионы по теннису еще недавно заключенные в концлагерях, продавцы обуви, мечтающие стать менеджерами магазина. Некоторым героям предстоит пройти через кризис, у Марти же слом происходит, но, вопреки жанровым канонам, подчинен ожиданиям зрителя, ждущего катарсиса. Но катарсиса нет, потому что Сэфди, идя обходными путями, все равно ведет зрителя к ожидаемой точке. Марти смешной, но понятный, честный, но предсказуемый, качественно сделанный, но черновая работа здесь лежит на поверхности. Режиссер, вставляя истории из холокоста, бандитские разборки, послевоенные настроения создает здесь атмосферу, в которую в конечном итоге герой Шаламе должен вернутся, но эти попытки вызывают лишь скуку.

От этого становится грустно и непонятно, либо зрители снизили требования, либо кино настолько хитро обманывает стагнирующего зрителя, что оно легко плавает в потоке второсортного контента, умудряясь не сливаться с ним. Джош Сэфди проделал огромную работу, но смотреть фильм и полностью отдавать себя эмоциям трудно, когда автор говорит с тобой через сценарий, персонажей и нетипичный сюжет и всячески стараясь показать форменную историю избегая шаблонов выдает себя и пытается заставить эмоционировать, в итоге эти вещи мешают друг другу. Но, вероятно, фильм получился именно таким, каким он должен был быть, вызвав бурю эмоций у тех, кто должен был их испытать. Мне же, увы, этого оказалось недостаточно.

“12 and Holding”, 2005

Это тяжелая история о судьбах трех детей подросткового возраста, которые постоянно сталкиваются со смертью лучшего друга.

Главные герои братья близнецы Руди и Джейкоб, а так же Леонард и Мали, все четверо лучшие друзья с самого детства. Но трагедия, в которой Руди погибает по причине несчастного случая, меняет их жизни.

Смерть брата и друга здесь лишь триггер для раскрытия накопившихся травм и переживаний, которые были вызваны годами, проведенными под давлением внешних угроз. Для кого-то это отсутствие отца, для кого-то лишний вес, для кого-то трусость. Мощное потрясение вырывает эти проблемы наружу, и теперь дети становятся проводниками негависти и негативных эмоций в мир вокруг них.

Мали, явно не получившая любви от отца в раннем возрасте, обращается за этой любовью к местному строителю, роль которого исполнил Джереми Рейнер. Леонард, с подачи футбольного тренера, начинает маниакально следить за своим весом и здоровьем, и его одержимость сказывается на близких. Джейкоб, чувствуя вину за смерть брата, подпитывает свой гнев и стремление к мести словами родителей о наказании преступников, что в конце концов приводит к разрушительным последствиям.

Фильм, несмотря на свою наивность, страшный и серьезный. Он, изучая последствия трагедии, через второстепенных персонажей и микроэпизоды вводит тонкий психологизм причин этих последствий, не давая зрителю однозначных ответов и решений. Зритель остается один на один со своими размышлениями о том, как нужно воспитывать детей, дружить и любить.

Здесь нет хороших персонажей, только те, кто ошибся на своем пути, и те, кто пытается изменить свою жизнь или уже завершил этот путь. Оправдывающей концовки тоже нет, но она и не нужна в истории, которая исследует детство как возможность найти правильный путь и справиться с одержимостью, чтобы не нести ее через годы.

“Salomé”, 1922

Экранизация пьесы Оскара Уайльда, которая, в свою очередь, основана на библейской истории о Саломее, пошедшей на поводу у своей матери. История, не требующая объяснений, экранизировалась не раз, и по сей день выходят полнометражные и короткометражные проекты, так или иначе интерпретирующие образ Саломеи.

Версия 1922 года с Аллой Назимовой по ощущениям доподлинно воспроизводит историю, написанную Уайльдом, от фигуры луны до финального, зрительски выверенного, штриха.

По умыслу и традициям художественных произведений “Саломея” во многом напоминает трагичную сказку, где работает и правило трех, и образность героев. Так, лишь тремя попытками отделяется фигура на серебряном блюде, три попытки мольбы, три попытки прикосновений, три попытки награды.

При этом визуальная часть, не блещущая своей изысканностью (разве что исключительным танцем Назимовой), способна удерживать внимание в скупых локациях, чем-то до боли напоминающих театральную сцену.

И герои, предстающие взгляду, не способны ни сбежать от сдавленной минимальности пространств, ни спрятаться за подолами одеяний слуг. Взгляд снизу вверх, лучи света, рассекающие полумрак темницы, в которой отблеск полной луны питает истинную силу любви, непоколебимую и несокрушимую. Даже перед страхом смерти, даже перед страхом жизни во грехе. Но без смерти не будет любви до гроба. И путь таков, что для зрителя неизбежное уже случилось, а все остальное, лишь созерцательное средство, и его страшно упустить. И такова жертва героев, не во имя похоти и обмана, а во имя страха. И жертва падет со скалы от страха перед властью, и жертва падет от удара ножа, не смирившись со страхом остаться без любви.

Но финальная жертва не падет сама. И не томная фигура, прозябшая в тени пугливой украдкой, заполучив заветный ключ, усмирит потоки жизни в бурлящей пылкости вен, и не рой солдат, что до смерти боятся непослушания. А сама луна, под аккомпанемент незамолкающей музыки, окрасится в кровавый цвет. Фигуры встретятся на этой шахматной доске, и игра будет завершена, во славу виньетированной геометрии непослушного кадра, что фиксирует историю трагедии, несущей смерть во имя сущей несправедливости.