Зона комфорта
Представим среднестатистического парня, назовем его «Ник». Ник – студент физ фака и подрабатывает официантом. Мечтает о золотых горах и общественным признанием. На данный момент из признаний только награда «лучший работник месяца». И вот Ник решает выйти из своей «зоны комфорта»: увольняется с работы, бросает институт, берет кредит на курсы по личностному развитию, на которых ему велят пойти читать громко в слух стихи на одной из улиц города. Ник вышел из зоны комфорта? Вышел! Что получит Ник в ближайшей перспективе? Повестку из военкомата и коллекторов у двери. Что не так? Может быть, я как автор истории не оставил шансов Нику?

А если бы мы спросили Ника до его увольнения и отчисления: «Ник, тебе нравится твоя жизнь?». Он бы назвал актуальные передряги и подытожил – «нет». Получается он вышел из зоны «некомфорта» в зону еще большего «дискомфорта»? Куда там ходит этот Ник и где эти самые зоны?

У нас у всех будто записано на подкорке: «Хочешь добиться результата и успеха, нужно выйти из сделать что-то непривычное и не свойственное ранее. И вроде бы все понятно: если ты сейчас хиленький и весь такой неуспешный в глазах других и собственных, то ты делаешь что-то, что не приносит тебе этот успех и развитие. А чтобы его получить, нужно совершить действие, которое в данный момент отсутствует в твоем повседневном наборе.
Понятие «зона комфорта» и принцип «выйди из нее и тебя ждет прорыв» пришел к нам из HR (подбор персонала и управление им). Ввела его Джудит Бардвик в далеком 1995 году. Ее идея в том, что «когда работнику комфортно, он начинает работать хуже» - изжитое себя отношение к персоналу как к «ломовой лошади». Но дело в другом – кто выдернул это понятие из сферы управления персоналом и вставил в любимую всеми «психологию развития себя и всех»? Об этом история умалчивает.

Кто-то решил нас убедить, что если мы лишим себя покоя, то получим незаменимый жизненный опыт, способствующий личному росту и как итог – успеху. Идея, противоречащая даже дедушке Маслоу и его пирамиде: если не будут удовлетворены низшие потребности (еда, вода и безопасность), человек не станет переходит ни к каким высшим (социальные, эстетические и т.д)

Посмотрев истории людей, успешных в своем деле (возьмем совершенно с разных сфер): Толстой Л.Н., Марк Цукерберг, Мария Склодовская-Кюри — убедимся, что все они были очень даже в «зоне комфорта» на пути к своему успеху. Толстой с утра до ночи «ленился», что честно записано в его личных дневниках. Цукерберг создал первое детище в 12 лет, развивался по этому пути, бросив псих фак Гарварда, который был некоторым «выходом из зоны комфорта» и вернулся снова в любимую деятельность целиком. Кюри родилась в семье учителя физики, жила-была, окончила университет и занималась исследованиями. Кто-то из них бегал по личным «зонам», как наш Ник, выматывая себя приобретением новых навыков? Нет. Эти, как и множество других биографий успеха, показывают нам постоянное стремление находится в зоне комфорта, расширять ее изнутри, если хотите. В целом стратегия человека всегда была и есть в том, чтобы добавить мёда в жизнь. Просто у кого-то удовольствие в скрупулёзной работе над книжками, а у кого-то в помощи и спасении чужой жизни. Каждый реализуется по-своему.

Опыт анализа множества историй успеха показывает, что для достижения цели требуется ни столько приобретение нового, сколько избавление от ненужного старого и фокусировка на ведущей деятельности, построение собственной иерархии дел и сфер жизни.

Личные границы или спекуляция

Понятие личных границ в психологии вообще не существует. Сразу как бы возникает вопрос: кто вас ограничил и с какой стороны?

Историю чего-то похожего на «личные границы» мы можем найти у Уильяма Джеймса, американского философа и психолога, разработавшего «Я-концепцию». Я-концепция – это все то, что человек представляет о самом себе, его самовосприятие и поведение.
Потом идею Джеймса удачно утащили гуманисты, например, К. Роджерс. Но никто из них не говорил и даже не упоминал ни о каких «личных границах». Есть только понятие «самосознания», как сложное психологическое образование, которое формируется уже ближе к старшему подростничеству, так как для него требуется рефлексия.

Понятие «границы» употребляется в современном психоанализе (Отто Кернберг). Например, у человека с нарциссическим расстройством личности смазана граница между «где я, а где уже другой человек (партер\друг и т. д.)», «что принадлежит и подконтрольно мне, а что уже не в моих руках». Поэтому такие люди (с нарциссическим расстройством) идеализируют не только себя, но и тянут за уши к идеалу: партнера, друзей и всех, кто попался под руку. Но здесь (в данной теории) мы видим совсем не те «личные гридницы», которые обычно упоминают многое популярные психологи.

Такая неточность понятия становится выгодна многим спекулянтам психологии. Часть из них пропагандирует откровенную инфантильность, предлагая взрослому человеку детскую модальность «не хочу – не буду». Я сейчас пытаюсь сказать, что вам следует заниматься тем, что не нравится и не приносит удовольствие. Речь о другом: взрослая жизнь все-таки предполагает систему обязательств и ответственности перед друзьями, партнером(партнершей), родителями и т. д. Более того, резкое «фи, не буду» никто не оценит: будь то начальник или мама.

Другая сторона проблемы – это собственно габитус человека (внешний, воспринимаемый другими облик). В целом люди очень хорошо понимают, как и с кем себя вести (безусловно, есть из ряда вон выходящие случаи). Мы сначала эволюционно как вид, а затем культурно усвоили некоторые знаки, опираясь на которые мы выстраиваем стиль общения с человеком. Представьте самый примитивный пример: придя в гости к друзьям, у которых две собаки – алабай и пекинес, с кем вы будете фривольнее играть? Очевидно, с алабаем, он же прям располагает! Думаю, вы поняли, о чем идет речь. Иногда нужно работать над желаемой подачей (это часто касается руководителей и начальников).

По итогу мы имеем пустоту и отсутсвие всякого основания у понятия. Удобное в бытовом обиходе для обозначения «границы дозволенного в общении», но не имеющее никакого практического (в психотерапии и консультировании) значения. Потому что на деле оказывается, что у одного человека проблемы с личными границами значат «непонимание желаемого и нежеланного», а у другого «проблемы с пониманием собственных зон ответственности».

Мораторий на любовь (продолжение поста из Инстаграм)

Чтобы понять норму любовных отношений, нам нужно получше присмотреться к патологии.

Пример 1: созависимые отношения + абьюз.

Первое и самое важное. Оба партнера видят достижение собственного счастья «принеся в жертву» другого. Вспоминаем эти фразу: «Я только с тобой смогу изменится» «Ты только вернись и все изменится». Переведу с языка абьюзера на обыденный: «Я несчастен и помощь мне стоит выше твоей жизни. Поэтому я хочу использовать тебя, чтобы сделать себя счастливым».
Вас начинают будто бы употреблять в качестве таблетки.
Да, в жизни бывают разное и в определенные периоды жизни один партнер служит опорой другому какой-то период времени, иногда длительный.
В «патологии» же речь идет о тотальном паразитизме, без осознанного согласия одной из сторон.

Пример 2:

Гумберт и Лолита. Нет тут никакой «любви не вписавшийся в рамки морали». Набоков сам показывает нам извращенность Гумберта, когда описывает его желание бросить Лолиту, когда та стала «дурнеть»(взрослеть). Она для него потеха и игрушка. И здесь помимо патологии(педофилии) вырисовывается другой критерий патологичности любви. Его можно назвать «я люблю тебя, но только таким». Проявляется это во фразах: «Раньше ты таким(ой) не был(а)» и в любых отсылках к какому-то одному желаемому образу. Скорее всего партнер так сильно хотел залатать брешь одиночества, и выбрал для этого вас, но лишь ту часть, которая ему угодно.

Что следует из этих двух примеров. Закончим тем, с чего начали, с Фрейда: «Любовь - это такое состояние, когда удовольствие собственного «Эго» возможно лишь посредствам принесение удовольствия объекту любви(другому Эго)». Это про то, что «Я хочу тебе сделать приятно и от этого мне самому хорошо». Вот пример отношение к человеку как к цели.
А второе - это общие ценностные ориентиры. Общие - не значит на 100% одинаковые. Вопрос в нахождении общих точек соприкосновения в этом пром пространстве ценностей. Совпадение обоих критериев является показателем зрелой любви.

Делай или думай?

В глобальном смысле все терапевтические подходы можно разделить на 2 группы.

Первые утверждают: «Сейчас мы с вами будет говорить, анализировать и думать. А когда вы смените стиль мысли и картину восприятия, тогда приступаем к действиям - проведем проверку новых принципов и средств.
Такими методами пользуются психоанализ, гештальт, кпт и тд.

Но есть терапевтический подход с совсем другой философией – ОРКТ(ориентированная на решение краткосрочная терапия).

По сути он разрушил привычные рамки психотерапии и сказал.
1. Большие проблемы могут и решаются быстро.
2. Нам не нужно выяснять историю развития пациента, все его проблемы видны из его нынешнего положения.
3. Чтобы решить проблему не надо знать ее происхождение.
И главное!
4. Сначала делаем, потом думаем.

Структурный поход предполагает, что не бывает нормальных и ненормальных способов поведения, есть только адаптивные и неадаптивные. Например: Вася ударил мужчину, который публично избивал свою девушку - Вася стал героем.
Другой пример: Вася ударил Босса, за то, что тот нагрузил его работой - Вася дурак.
В чем отличие? И там и там Вася кого-то бьет. Но первом случае, его поведение адаптивно. Оно вписывается в рамки нормы, морали и приводит к желаемой цели - защитить девушку.
Во втором случае поведение Васи неадаптивно: бить босса нельзя(даже если хочется) и это не приводит к желаемой цели - повышения не будет.

Вот структурный подход и говорит: «Проблема человека образуется там, где он решает разные проблемы одним способом. И для каких-то ситуаций этот метод является действенным, но для каких-то нет. Тут и образуется проблема. Надо помочь клиенту расширить, придумать новые способы поведения для тех ситуаций, которые не разрешимы привычными методами».

Далее структурный подход говорит: «Болтать бесполезно. Нужен опыт переживания ситуации. Только когда вы приобретете новый опыт, поймете что бывает и другая реальность, тогда у вас что-то выйдет. И уже получившееся, обсудим на консультации.
Терапевт заручается доверием клиента и предлагает ему, рекомендует и предписывает новые способы действий при столкновении с проблемой. А потом уже на консультациях обсуждается, чего интересного получилось.

Но почему ОРКТ решил отказаться от привычной для всех модели терапии?
Дело в том, что структурный подход базируется на радикальном конструктивизме. Такие философская основа предполагает, что терапевт никогда не может понять в полной мере проблему пациента, он вообще не может в нее проникнуть. Потому что она не наблюдаема. Нельзя вытащить из головы переживание и показать - описание всегда не полное.
Так семейный терапевт думает, что со всей очевидностью наблюдает правила и модели, царящие и организовывающие семью. На самом деле он наблюдает лишь отдельные феномены - поступки клиентов. И на их основе строит свои гипотезы с последующими тактиками психотерапии.
Конечно же, терапевт может ошибаться в этих трактовках наблюдаемых феноменов. И вот чтобы не ошибаться, нужно позволить самому клиенту действовать, выходя за рамки привычного. А терапевт лишь предоставляет своему подопечному способы это сделать.

Парадокс или «добить пациента»

Известный в ораторском искусстве прием взаимодействия с публикой, который так же выручает и при волнении. Если важность произнесения речи превышает возможность стрессовой устойчивости, то можно прямо сообщить аудитории: «обычно с меня стекает лишь ведро пота, но сегодня будут все два». Это как пошутить над собой, до того как это сделал кто-то другой. Тем самым вы закрываете основную тревогу относительного того, как вас воспримет толпа и обратит ли внимание на такие нюансы как дрожь в голове и капли на лбу.
У меня, например, трясутся ноги при выступлении на публике. Обычно в начале при сильном волнении могу сообщить: «Возможно мое выступление плавно перейдет в чечётку». Аудитория посмеялась, а я перестал дрожать.

Схожий прием используется в некоторых терапевтических подходах при работе с ОКР(обсессивно-компульсивным расстройством), а именно с компульсивыми(навязчивыми) действиями.
Например, приходят Иннокентий к психологу и говорит: «Я 10 раз проверю закрыл ли дверной замок после выхода из дома, а еще мне кажется, что если я не почешу себя симметрично, то кто-то из близких погибнет».
Психолог рекомендует следующее: «Значит так. Вам нужно 30 раз вернуться и проверить замок. Ходите и проверяйте! Выделите только себе время, чтоб не опоздать. И еще, по поводу симметричных почёсываний: добавьте еще что-нибудь. Например, симметричное расположение шампуней в ванной и тд.»
Иннокентий смотри на психолога, думает «болван», но деньги заплатил большие за сеанс, надо делать.

Что происходит с Кешей? Спустя неделю он обнаруживает, что он почти не проверяет повторно закрытые двери и задолбался все расставлять симметрично. Но почему?

Данный прием называется парадоксальной интенцией и работает следующим образом. Особенность всякого симптома: будь то дрожь в коленях на публике или навязчивые действия - это отсутствие произвольности (намеренного контроля и управления). Вы не произвольны над тревожными мыслями и необходимостями в разных движениях(действиях). Это как сказать «Не думай о розовом слоне» и ты точно о нем будешь думать.
Но что происходит с применением парадокса? Симптом становится произвольным, через намеренное его усиление — можете не думать, тогда думайте в 10 раз больше, намеренно и отчаянно. Вы без труда будете делать в 2 раза больше то, от чего долго хотели избавиться, и со временем обнаружите, что симптом стал произвольным, а значит управляем не только в большую, но и в меньшую сторону.

Таким образом обретается воля над навязчивым действием и мыслью. И вместо обсуждение и попытки введение средств для уменьшения симптома, в несущуюся колесницу впрягается еще пара коней, которые вместо кажущегося разгона, придают этому балагану маневр и возможность развернуть колесницу симптоматики в нужное русло.

Почему «Норма» портит нашу жизнь?
https://telegra.ph/Normalno-byt-nenormalnym-validaciya-05-08

Позлимся?

Гнев или злость как эмоция и/или состояние обладают удивительными оценками со стороны культуры и моральных норм. Начиная с религиозных аспекта, на которых зиждится наша и всякая другая светская культуры, гнев порицаем. Вернее не столько само состояние злости, сколько выражение этого гнева, его деструктивные проявления. В данной публикации я буду использовать как синонимы слова ярость, гнев, агрессия, злость, что, конечно, недопустимо с научной точки зрения, так как являются разными понятиями.

Так вот. Эволюционно агрессия является знаком вовне: не подходи, иначе я буду атаковать. Нам всем известна реакция зверя, загнанного в угол. С этой позиции военная культура древнего Китая удивительным способом умела направлять противника, избегая состояния «отчаянного и бесповоротного действия». Так, например, в книге «Искусство войны» Сунь-цзы или трактату «36 стратегий: сокровенная книга по военной тактике» описываются маневры, в которых строго запрещается отрезать противнику пути отхода, иначе ему ничего не останется, как биться до конца, превозмогая все собственные способности.

Продолжая эволюционную традицию, которая видела агрессию врожденным необходимым механизмом, психоанализ «вписал» в свой концепт идею о «танатосе» - инстинкте смерти и саморазрушения. Так Фрейд, украв идею своей младшей научной сотрудницы Сабины Шпилирейн, предположил, что движущие жизненные силы зарождаются из столкновения двух тенденций: сексуальных(созидательных) и агрессивных(разрушительных). И если сексуальная революция в обществе идет семимильными шагами, то вот с резолюцией в части допустимости агрессии беда.

Дело не в том, что мы должны позволить вместе со свободой выбора партнера, еще и свободу, крушить, ломать, избивать. Нет. Вопрос не в самому чувстве как таковом, а в его реализации. Об этом говорил еще тонкий исследователь агрессивного поведения подростков Аллан Гуггенбюль. Его тезис примерно таков: «Наше животное, агрессивное начало всегда будет с нами, его не искоренить - это нормально; но следует ставить вопрос в проявлении агрессии.» Как же ее проявить? Важен культурный контекст.

Обратившись к схема-терапии или гештальту, мы увидем, что «Гнев» имеет свое собственное место в череде переживаний и работе по преодолению определенных состояний. Сторонники схема-терапии, опираясь на психоанализ, говорят: «Нет смысла работать с прощением родителей, пока вы не прошли стадию гнева на них за то, как они поступали с вами».

Определив объект и причину агрессии, в нашем примере это родители, следует достигнуть катарсиса - процесса высвобождения эмоций в их пиковом состоянии: прореветься, прокричать, выговорить, высказать все в безопасной обстановке, принимающей вас в столь порицаемом культурой и обществом состоянии, состоянии злости.

Лишь прожив, а значит преодолев вашу злость и ярость в отношении объекта агрессии, вы можете двигаться дальше. Таким путем шел дедушка Фрейд, таким де идет и нынешняя научно-доказательная психология. В этом присутствует много от буддизма: эмоции надо проживать, давать возможность им протекать, тогда они не разрушат вас.

Гнев не является лишним в наборе эмоций гуманного человека. Всякое чувство и переживание облачается, проходит через фильтр систему ценностей и затем проистекает во внешний мир. Злость - не исключение данному правилу. Она востребована и необходима как эмоция в целом ряде психических процессов и феноменов.

Мои мысли - это я?

Представьте себя на вечеринке. Вы выпили пару рюмок чего-то, что можно поджечь. Возможно, уже успели побывать на барной стойке и наступить другу на ноги в танце. Дело не в алкоголе, просто вы - зажигалочка. И вот в разгар веселья вам резко стало грустно. Вы обратили внимание на то, что кроссовки вашего друга, на которые вы наступили были белыми, а бармен выглядит как-то расстроенным, после того, как снимал вас со стойки. В голове начинают крутиться мысли: «Друзья больше никуда не пойдут со мной», «А что же думает обо мне бармен», «А вдруг кто-то снимал», «А вдруг тот парень хотел познакомиться, но теперь уже не хочет». Начинается вереница того, что когнитивисты называют «автоматическими мыслями».

Предполагается, что посредствам таких оценочных суждений, основанных на глубинных установках, вы провоцируете эмоциональный ответ - становится грустно, досадно и вообще бармен - козел. В данный момент психология горазда на феноменологический анализ(наблюдать и придумывать причины: почему стало грустно). Какие-то модели и подходы более проницательны, какие-то поверхностные — дело вкуса. Психологи что дети - дай да гипотезами побаловаться.

Раз уж мы заговорили о когнитивистах, продолжим о них же. Когнитивная терапия предполагает разбор каскада автоматических мыслей, которые собственно вызывают эмоциональные реакции. А поскольку эта модель(когнитивная модель терапии), то клиенту надо как-то втиснуть свои переживания в данный конструкт. Который, кстати, с академической точки зрения является полнейшим абсурдом. В науке нужно очень четко определять понятие и его происхождение, ибо каждый бравый парень спросит с вас, какие это вы там «автоматические мысли ищите».

Ну, вот вроде клиент втиснулся в когнитивную модель. Далее вместе с терапевтом идет поиск искажений, проверка их реальностью, диспут и тд. В общем все то, чтобы убедиться, что мысли то и не особо имеют отношение к действительности. Вот сюда то мы с вами и «ткнем». Во-первых, создается ощущение глупости собственного переживания - что априори обесценивание клиента. Аки клиент такой неразумный, что не может сам свои мысли на истинность проверить. Во-вторых, стремление симптоматически убрать конкретное проявление конкретной особенности (в нашем случае, грустить после танцев) не является столько успешным, насколько хотелось. «Цикл самомониторинга, оценки, эмоциональной реакции, попыток контроля и последующего самомониторинга не является решением для этих расстройств; это, скорее всего, и есть расстройства.», - пишет Стивен Хейс о данном вопросе.

Проблема преодоления когнитивного слияния(ощущения тождественности, равенства себя и своих мыслей), разрешается не посредствам дисциплины и «уничтожения» одной из частей данного слияния. То есть муштровать разум день и ночь, чистя от искажений - стратегия «ну такое себе».
Подобные и другие ситуации, в которых череда когниций сливается с вами были и будут, и не представляется возможным самоконтроль 24/7. Вопрос скорее в самом понимании того, что ваша мысль о себе — это еще не вы целиком. Например, мы часто можем подумать о себе «я выгляжу странно», но это только гипотеза, которая а)имеет право на существование б)не известно в кой степени является действительность в)а что плохого в том, чтобы выглядеть странно?

Вопрос в навыке децентрирования себя от собственного переживания и тотального слияния с ним. «Сам по себе разум гораздо менее полезен для того, чтобы научиться присутствовать, научиться любить или научиться пе- реносить пережитое», - снова пишет Стивен Хейс. Следовательно отпадает необходимость в приобретении навыка проверки когниций и возникает нужда в умении отделить себя от этой когниций - дать ей право на существование. В конце концов, волноваться за сделанное и желание выглядеть достойно - вполне нормальное стремление, на которое каждый из нас имеет право.

Оптимум мотивации

Тезис: «Когда уровень мотивации слишком высок, адаптация к ситуации (поведение по достижению результата) заменяется сугубо эмоциональными реакциями».
То есть для достижения результата или адаптации к новым условиям требуется «средненький уровень мотивации». Но как это работает и почему не так здорово быть мотивированным на все 100.

Причина №1 – ИСТОЩЕНИЕ

Какими культурными по своему происхождению мы бы не были, наша психика – это особое свойство высокоорганизованной материи. То бишь мозга! Пиковые состояния крайней мотивированности на что либо, например, на открытие стартапа неожиданно в 3 ночи, вызывает неминуемое напряжение. Всю эту «мотивацию» мозгу надо как-то обслуживать. А как мы знаем, за каждым напряжением (необходимостью к адаптации) должно следовать расслабление (по Селье). По-простому: высокий уровень мотивации Иннокентия будет утомлять, в результате в моменты, когда будет требоваться принимать решение, Кеша будет хотеть спать или пирогов с капустой. Принципу распределения сил нужно поучиться у марафонцев – они что-то знают об этом!

Причина №2 – ЭМОЦИИ

Представим ситуацию. Вам нужно пройти собеседование, вы давно его ждали, готовились, шли к этому серьезному шагу в своей карьере – данное событие крайне личностно значимо для вас. Вы определенно замотивированы на хорошее прохождения собеседования. Но как мы выяснили, высокий уровень адаптивности (решения поставленной задачи) гарантирует не высокая мотивация, а умеренная. Поэтому на интервью вы начинаете потеть, трястись, не можете найти ответ на креативно сформулированную задачу.
Именно поэтому мы часто слышим истории: «Да. хотела попасть на эту работу, но не сильно, пошла просто попробовать, и меня неожиданно взяли.» Поскольку уровень личностной значимости(мотивированности) находился в рамках оптиума(рис. 1) человек был крайне адаптивен и продуктивен в решении поставленных на собеседовании задач.

НО! Удивительным являются следующие результаты экспериментов, полученные в 1908 году Йерксом и Додсоном, на основе которых и был веведен закон Йорксона-Додсона.

Сам закон звучит следующим образом: «В случае трудной задачи оптимум (наибольшая продуктивность в решении задач) достигается при слабой мотивации, тогда как при легкой задаче он соответствует сильной мотивации. Очевидно, что при легкой задаче избыточная мотивация не вызывает нарушении поведения (затруднение решения), но такая возможность возникает при трудных задачах.» (рис. 2)

Другие исследователи проводили этот эксперимент на крысах, цыплятах, кошках и людях получали те же самые результаты соответствующие вышеназванному закону.
Один из экспериментаторов (Патрик 1934) додумался усиливать мотивацию испытуемых к решению задачи, мягко говоря, странным способом: он сыпал гвозди на испытуемых или подавал по повлу слабый ток, чтобы те быстрее решали задачи. Несмотря на такие издевательства над испытуемым закон Йорксона-Додсона нашел свое подтверждение и здесь.