Человеку с высокой неуверенностью в себе трудно быть новичком
Не знать, как что-то делать, ошибаться, задавать простые вопросы, работать медленнее других, несколько раз переделывать одну и ту же вещь. В обучении без этого никуда.
Но человеку с высокой неуверенностью в себе сложно находиться в такой позиции. Когда пока не получается, легко начать думать о себе хуже. Поэтому хочется как можно быстрее перестать быть новичком и начать делать все хорошо.
Только быстро обычно не получается. Любой новый навык сначала выглядит примерно так: много ошибок, вопросов и не очень хорошего результата.
Так что вместе с новым навыком приходится осваивать еще один: спокойно относиться к тому, что ты пока чего-то не умеешь.
Не знать, как что-то делать, ошибаться, задавать простые вопросы, работать медленнее других, несколько раз переделывать одну и ту же вещь. В обучении без этого никуда.
Но человеку с высокой неуверенностью в себе сложно находиться в такой позиции. Когда пока не получается, легко начать думать о себе хуже. Поэтому хочется как можно быстрее перестать быть новичком и начать делать все хорошо.
Только быстро обычно не получается. Любой новый навык сначала выглядит примерно так: много ошибок, вопросов и не очень хорошего результата.
Так что вместе с новым навыком приходится осваивать еще один: спокойно относиться к тому, что ты пока чего-то не умеешь.
❤1
Когда вечером я решаю, что завтра встану пораньше и наконец займусь делами, я почему-то очень рассчитываю на человека, которым стану завтра утром.
Он проснется без усталости, он будет выспавшимся) Ему будет несложно встать в 7 утра, потому что сегодня вечером я уже все решила.
Проблема только в том, что этот человек мне совершенно не знаком.
Сегодняшняя я уставшая, хочу лежать и смотреть что-нибудь бессмысленное. А завтрашняя почему-то должна проснуться с другими желаниями и совершенно другим отношением к жизни. Причем я принимаю решение за нее, не особенно интересуясь ее мнением.
С похожей проблемой мы сталкиваемся гораздо чаще, чем кажется. Студент записывается на три курса, потому что сейчас ему интересно учиться. Человек обещает себе начать заниматься спортом с понедельника, когда появится больше времени. Кто-то откладывает неприятный разговор, рассчитывая, что через неделю будет легче его провести. Мы довольно охотно распоряжаемся ресурсами будущих версий себя, как будто они уже лежат у нас в кармане.
При этом про настоящее состояние мы знаем куда больше. Я прямо сейчас знаю, насколько я устала, чего мне хочется и сколько у меня осталось сил. А о том, каким человеком я окажусь завтра, могу только предполагать.
Наверное, поэтому некоторые решения, которые вечером кажутся очень разумными, утром выглядят почти как решения другого человека.
И в каком-то смысле так оно и есть. Мы все время принимаем решения за себя будущего, хотя встретиться с ним нам еще только предстоит.
Он проснется без усталости, он будет выспавшимся) Ему будет несложно встать в 7 утра, потому что сегодня вечером я уже все решила.
Проблема только в том, что этот человек мне совершенно не знаком.
Сегодняшняя я уставшая, хочу лежать и смотреть что-нибудь бессмысленное. А завтрашняя почему-то должна проснуться с другими желаниями и совершенно другим отношением к жизни. Причем я принимаю решение за нее, не особенно интересуясь ее мнением.
С похожей проблемой мы сталкиваемся гораздо чаще, чем кажется. Студент записывается на три курса, потому что сейчас ему интересно учиться. Человек обещает себе начать заниматься спортом с понедельника, когда появится больше времени. Кто-то откладывает неприятный разговор, рассчитывая, что через неделю будет легче его провести. Мы довольно охотно распоряжаемся ресурсами будущих версий себя, как будто они уже лежат у нас в кармане.
При этом про настоящее состояние мы знаем куда больше. Я прямо сейчас знаю, насколько я устала, чего мне хочется и сколько у меня осталось сил. А о том, каким человеком я окажусь завтра, могу только предполагать.
Наверное, поэтому некоторые решения, которые вечером кажутся очень разумными, утром выглядят почти как решения другого человека.
И в каком-то смысле так оно и есть. Мы все время принимаем решения за себя будущего, хотя встретиться с ним нам еще только предстоит.
❤4
Когда человеку часто дают понять, что его эмоции слишком сильные или неуместные, он чаще всего учится справляться с ними двумя способами:
- усиливать эмоции, чтобы его наконец услышали,
-или подавлять их, чтобы не получить очередную негативную реакцию.
В моменте оба варианта могут помогать. Но если постоянно пользоваться только ими, человеку становится сложнее понимать свои эмоции, выдерживать их и выбирать, как на них реагировать.
Поэтому со временем эти эмоции ощущаются как еще более неконтролируемые.
- усиливать эмоции, чтобы его наконец услышали,
-или подавлять их, чтобы не получить очередную негативную реакцию.
В моменте оба варианта могут помогать. Но если постоянно пользоваться только ими, человеку становится сложнее понимать свои эмоции, выдерживать их и выбирать, как на них реагировать.
Поэтому со временем эти эмоции ощущаются как еще более неконтролируемые.
Понять, почему ты так делаешь, еще не значит перестать так делать
Можно прекрасно знать, откуда взялась твоя тревога. Понимать, почему тебе сложно отказывать. Видеть, как ты снова берешь на себя лишнее, терпишь, откладываешь разговор или часами прокручиваешь одну и ту же ситуацию.
Можно даже довольно точно объяснить, что именно с тобой происходит.
А потом наступает понедельник. Ты снова читаешь сообщение и не отвечаешь, потому что боишься показаться грубой. Соглашаешься на то, чего не хочешь. Проверяешь еще раз. Молчишь там, где хотелось сказать. И уже через несколько минут думаешь: "Ну я же все это понимаю. Почему я опять так сделала?"
Потому что психологическое изменение происходит не только на уровне понимания. Если много лет определенное поведение помогало справляться с тревогой, одиночеством, стыдом или страхом конфликта, мозг не откажется от него только потому, что мы нашли ему красивое объяснение.
Старый способ остается знакомым. Он быстро снижает напряжение. Поэтому в моменте рука сама тянется к привычному варианту, даже если головой ты уже давно выбрала другой. И вот здесь начинается довольно скучная, но важная часть работы.
Не еще десять раз понять, почему ты боишься отказать, а один раз попробовать отказать и выдержать возникшее после этого напряжение.
Не еще час анализировать, почему тебе страшно ответить человеку, а написать короткий ответ и не перечитывать его пятнадцать раз.
Не убедить себя, что тебе совершенно не страшно. А сделать то, что важно тебе, вместе со страхом.
Поначалу это может ощущаться очень непривычно. Иногда даже хуже, чем старый вариант. Ведь раньше после привычного действия становилось легче сразу.
Поэтому фраза "я все понимаю, но ничего не меняется" не обязательно означает, что с пониманием что-то все ещё не так. Возможно, следующий этап просто находится уже не в области новых объяснений.
А в опыте: я могу чувствовать это и при этом поступать немного иначе.
И таких опытов обычно требуется не один.
Можно прекрасно знать, откуда взялась твоя тревога. Понимать, почему тебе сложно отказывать. Видеть, как ты снова берешь на себя лишнее, терпишь, откладываешь разговор или часами прокручиваешь одну и ту же ситуацию.
Можно даже довольно точно объяснить, что именно с тобой происходит.
А потом наступает понедельник. Ты снова читаешь сообщение и не отвечаешь, потому что боишься показаться грубой. Соглашаешься на то, чего не хочешь. Проверяешь еще раз. Молчишь там, где хотелось сказать. И уже через несколько минут думаешь: "Ну я же все это понимаю. Почему я опять так сделала?"
Потому что психологическое изменение происходит не только на уровне понимания. Если много лет определенное поведение помогало справляться с тревогой, одиночеством, стыдом или страхом конфликта, мозг не откажется от него только потому, что мы нашли ему красивое объяснение.
Старый способ остается знакомым. Он быстро снижает напряжение. Поэтому в моменте рука сама тянется к привычному варианту, даже если головой ты уже давно выбрала другой. И вот здесь начинается довольно скучная, но важная часть работы.
Не еще десять раз понять, почему ты боишься отказать, а один раз попробовать отказать и выдержать возникшее после этого напряжение.
Не еще час анализировать, почему тебе страшно ответить человеку, а написать короткий ответ и не перечитывать его пятнадцать раз.
Не убедить себя, что тебе совершенно не страшно. А сделать то, что важно тебе, вместе со страхом.
Поначалу это может ощущаться очень непривычно. Иногда даже хуже, чем старый вариант. Ведь раньше после привычного действия становилось легче сразу.
Поэтому фраза "я все понимаю, но ничего не меняется" не обязательно означает, что с пониманием что-то все ещё не так. Возможно, следующий этап просто находится уже не в области новых объяснений.
А в опыте: я могу чувствовать это и при этом поступать немного иначе.
И таких опытов обычно требуется не один.
Самый вредный сотрудник у вас уже работает. И зарплату ему почему-то платите вы.
Это внутренний критик. Причем "человек" он, судя по всему, очень ответственный. Никогда не опаздывает, всегда на связи и способен вспомнить ваш косяк трехлетней давности ровно в тот момент, когда вы наконец решили расслабиться.
Сделали хорошо? Он уже нашел, что можно было лучше.
Сделали плохо? Тут вообще праздник.
Ничего не сделали? Прекрасно, теперь можно полдня объяснять вам, какой вы ленивый человек.
И самое невеселое, что мы часто считаем эту штуку полезной. Мол, если я перестану себя критиковать, то совсем распущусь. Перестану развиваться, работать, стараться. Поэтому внутреннему критику многое прощается. Он же за дело.
Хотя если посмотреть на его работу чуть внимательнее, там вырисовывается довольно кривая система.
Вы ошиблись в одном месте, а он выдает заключение обо всей личности.
Вы не подготовились к встрече как следует, и уже не просто встреча прошла хуже, чем могла бы, а вы
безответственный человек.
После такого давления вы действительно можете пойти и переделать работу. Сесть учиться. Навести порядок. Ответить на письмо. И поэтому привыкаете думать, что сами по себе не очень-то способны действовать. Что без пинка или страха ничего не сдвинется с места. Поэтому критик и кажется таким полезным. Он давит, вы делаете, связь закрепляется.
И в этом есть доля правды: страх последствий, стыд и недовольство собой действительно могут заставить человека действовать. Но они не единственный способ это сделать. Просто если годами пользоваться только им, довольно сложно поверить, что можно как-то иначе.
Это внутренний критик. Причем "человек" он, судя по всему, очень ответственный. Никогда не опаздывает, всегда на связи и способен вспомнить ваш косяк трехлетней давности ровно в тот момент, когда вы наконец решили расслабиться.
Сделали хорошо? Он уже нашел, что можно было лучше.
Сделали плохо? Тут вообще праздник.
Ничего не сделали? Прекрасно, теперь можно полдня объяснять вам, какой вы ленивый человек.
И самое невеселое, что мы часто считаем эту штуку полезной. Мол, если я перестану себя критиковать, то совсем распущусь. Перестану развиваться, работать, стараться. Поэтому внутреннему критику многое прощается. Он же за дело.
Хотя если посмотреть на его работу чуть внимательнее, там вырисовывается довольно кривая система.
Вы ошиблись в одном месте, а он выдает заключение обо всей личности.
Вы не подготовились к встрече как следует, и уже не просто встреча прошла хуже, чем могла бы, а вы
безответственный человек.
После такого давления вы действительно можете пойти и переделать работу. Сесть учиться. Навести порядок. Ответить на письмо. И поэтому привыкаете думать, что сами по себе не очень-то способны действовать. Что без пинка или страха ничего не сдвинется с места. Поэтому критик и кажется таким полезным. Он давит, вы делаете, связь закрепляется.
И в этом есть доля правды: страх последствий, стыд и недовольство собой действительно могут заставить человека действовать. Но они не единственный способ это сделать. Просто если годами пользоваться только им, довольно сложно поверить, что можно как-то иначе.
❤3
Чужое недовольство может занимать в голове гораздо больше места, чем собственное неудобство. Просьбу хочется отклонить, но человек ведь рассчитывает на помощь. Разговор давно перестал радовать, но прекращать его неловко. Свои причины каждый раз оказываются менее весомыми, чем предполагаемая реакция другого.
На этом месте легко принять привычную заботу о других за доброту. Хотя забота предполагает выбор: я замечаю другого человека и решаю, насколько хочу учитывать его интересы. При постоянной оглядке на других выбор постепенно исчезает. Чужое разочарование начинает восприниматься как что-то, что обязательно нужно предотвратить, даже если для этого приходится регулярно поступаться собой.
Поэтому человек может годами не замечать, насколько сильно организует свою жизнь вокруг чужих эмоций. Он заранее смягчает формулировки, меняет планы, берет на себя лишнее, терпит неудобство, объясняет свои решения так, будто защищается от обвинения, которого еще никто не предъявлял. Внутри при этом может не быть ощущения, что он чем-то жертвует. Просто другого варианта как будто не возникает.
Цена обнаруживается позже. это и раздражение на тех, кому слишком много позволил, и усталость от постоянной доступности, и ощущение, что собственной жизнью приходится заниматься в оставшееся время.
И здесь дело не в том, чтобы научиться меньше заботиться о других. Скорее, в том, чтобы перестать считать чужое недовольство достаточной причиной отказаться от собственного решения.
На этом месте легко принять привычную заботу о других за доброту. Хотя забота предполагает выбор: я замечаю другого человека и решаю, насколько хочу учитывать его интересы. При постоянной оглядке на других выбор постепенно исчезает. Чужое разочарование начинает восприниматься как что-то, что обязательно нужно предотвратить, даже если для этого приходится регулярно поступаться собой.
Поэтому человек может годами не замечать, насколько сильно организует свою жизнь вокруг чужих эмоций. Он заранее смягчает формулировки, меняет планы, берет на себя лишнее, терпит неудобство, объясняет свои решения так, будто защищается от обвинения, которого еще никто не предъявлял. Внутри при этом может не быть ощущения, что он чем-то жертвует. Просто другого варианта как будто не возникает.
Цена обнаруживается позже. это и раздражение на тех, кому слишком много позволил, и усталость от постоянной доступности, и ощущение, что собственной жизнью приходится заниматься в оставшееся время.
И здесь дело не в том, чтобы научиться меньше заботиться о других. Скорее, в том, чтобы перестать считать чужое недовольство достаточной причиной отказаться от собственного решения.